Суженый. Княгиня Имеретии

Глава IV. Обман

Они вернулись в усадьбу, когда занимался рассвет.

Остановив своего жеребца у конюшен, Амир, проворно спешившись, протянул руки к девушке и снял ее с коня. Однако не поставил на землю, ибо здесь было довольно грязно, а, легко перехватив ее стан, поднял на руки. Быстрым шагом, чуть осматриваясь по сторонам, мужчина последовал в сторону дворца, который сиял на рассветном мрачном небе светлым большим пятном. Уже у дальней границы сада Софья попыталась спуститься с его рук, вымолвив:

– Далее я смогу сама дойти, Амир.

Он обратил на нее строгий поглощающий взор и, сильнее прижав тонкий стан девушки к себе, властно вымолвил:

– Одна не пойдешь. В усадьбе полно незнакомых людей. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь пьяный джигит воспользовался твоей беззащитностью и затащил в кусты.

– Боже, Амир, ты, конечно, преувеличиваешь! – возмутилась Софья.

– Софико, не спорь, мне лучше знать об этом.

Увидев в его глазах упорное властное выражение, она вздохнула и более не сопротивлялась. Покорно положив свою голову к Амиру на плечо, она позволила ему нести ее по темному саду. И совсем не удивилась, когда Асатиани направился не в сторону парадного дворцового въезда, а к заднему входу для слуг. Он шел быстро, не останавливаясь. Софья, невольно озираясь вокруг, молилась только об одном, чтобы их никто не увидел. Лишь около дворца, у дверей, им неожиданно повстречался один старый слуга, который, увидев Амира с Софьей на руках, удивленно округлил глаза.

Асатиани, тут же вперив в него темный взор, глухо угрожающе произнес:

– Ты ничего не видел. А если откроешь рот, то…

– Я ничего не видел, Амир-паша! – тут же выпалил почтительно старик и быстро засеменил в сторону цветников.

Далее Амир беспрепятственно достиг спальни девушки и, осторожно толкнув дверь, вошел внутрь. Проворно захлопнув дверь ногой, он подошел к кровати и бережно опустил Софью на покрывало. Выпрямившись, окинул напряженным мрачным взором девушку, сидевшую перед ним с распущенными и чуть растрепавшимися от ветра и скачки волосами, глухо велел:

– Пока побудь одна. Я скоро вернусь. Не запирай дверь и жди.

– Хорошо, Амир, я поняла.

Асатиани вернулся в ее спальню через четверть часа. С его мощного плеча свисала неподвижная длинная фигура, укутанная в темный плащ. Мужчина быстро приблизился к постели, где так и сидела девушка. Софья тут же распознала в неподвижном человеке Серго. Руки и голова молодого князя безжизненно свисали вниз, и он не двигался.

– Боже, что с ним? – пролепетала испуганно она, тут же вскакивая на ноги и приближаясь к Амиру.

– Он спит и проспит, надеюсь, до утра. Тито подсыпал ему в вино сонную траву по моему приказу.

– Боже…

Быстро положив бессознательное тело Серго на постель, Амир вытянул из-под него плащ, и она увидела, что князь полностью обнажен. Асатиани повернулся к ней, отмечая, что она замерла около кровати и лишь испуганными глазами смотрела на одурманенного мужа.

– Ложись, Софико. До утра он не тронет тебя, – коротко приказал Амир.

– Ты дал Тито поручение усыпить Серго?

– Да, – кивнул он.

– Но зачем? – задала она глупый, по его мнению, вопрос.

Мужчина прищурился и, наклонившись над ней, властно обхватив подбородок Софьи пальцами, поднял ее лицо к себе и нежно поцеловал ее в губы. Через миг он чуть отстранился от нее и, не спуская с ее прелестных зеленых глаз поглощающего взора, властно произнес:

– Неужели ты думаешь, что я позволил бы ему приблизиться к тебе в первую же ночь?

– Но он мой муж, – ответила она нервно и тихо, косясь на храпящего Серго.

Амир тут же наклонился к ней сильнее, и его глаза как-то угрожающе засверкали.

– Ты моя, Софико, – заявил он твердо. – Запомни это. И никто, кроме меня, не имеет права прикасаться к тебе…

– Георгий Петрович, перестаньте, мне не нравятся ваши слова, – выпалила Софья, возмущенная его собственническими заявлениями в ее адрес.

Тут же непокорно скинув его ладонь со своего подбородка, она чуть попятилась. Мужчина недовольно сжал челюсти, явно недовольный ее бунтом. Но уже спустя минуту тяжело выдохнул и глухо повелительно сказал:

– Ложись в постель, уже светает. Завтра поговорим.

Асатиани ласково провел ладонью по ее волосам. Затем, развернувшись, он быстро покинул ее спальню.

Когда дверь за ним закрылась, Софья невольно перевела печальный взор на мужа и тяжко вздохнула. Понимая, что надо делать, она быстро разделась и, пройдя в ванную комнату, вымыла свои бедра от крови. Облачившись в длинную ночную рубашку, аккуратно лежащую на краю постели, Софья легла на кровать, повернувшись к мужу. Она долго несчастно разглядывала его профиль. Он продолжал храпеть, и Софья нервно, почти полчаса тихо, не шевелясь, лежала рядом с ним и думала о том, что не сможет заснуть под этот сильный храп. Однако усталость и многочисленные будоражащие события прошедшего дня сильно утомили ее, и вскоре ее все же сморил спокойный глубокий сон.

Стремительным широким шагом направляясь в сторону лестницы, Амир невольно замер на месте, когда перед ним во мраке возникла стройная женская фигура.

– Госпожа? – невольно выдохнул мужчина, вздрогнув от неожиданного появления Верико Ивлиановны в такой час в темном коридоре дворца.

Одетая во все черное княгиня вплотную приблизилась к Амиру и, напряженно посмотрев прямо в его серо-голубые глаза, тихо строго вымолвила:

– Ты правильно сделал, Амир, что вернул девчонку во дворец. Я видела, как несколько часов назад вы вместе уезжали…

– Это не моя воля. Софико настояла на том, чтобы мы вернулись, – недовольно ответил он, поморщившись.

Немного помолчав, Верико ошарашенно произнесла:

– Я удивлена. Не думала, что эта смазливая девица сможет принять столь мудрое решение.

– Я не буду скрывать от вас правду, Верико Ивлиановна. Я всегда был откровенен с вами. Я не хотел возвращаться. Я намеревался увезти Софико в свой дом, – глухо объяснил Амир. – Но Софико ничего и слышать об этом не хотела. Хотя теперь она моя… – добавил он глухо и пронзил княгиню настойчивым утвердительным взором.

– Вы были близки?

– Да. Не обижайтесь, госпожа, но Софико теперь моя жена, а не вашего Серго! – выпалил он быстро и страстно. – И будет моей!

– Амир, успокойся, – тут же властно заявила Верико.

– Софико моя. И как только смогу, я увезу ее к себе!

– Ты слишком горяч и скор в своих решениях! – произнесла в ужасе княгиня.

– Если бы Софико не просила, я бы никогда не привез ее обратно!

Верико чуть помолчала и тихо сказала:

– Амир, выслушай меня. Я люблю тебя как сына, ты знаешь это. Оттого теперь я дам тебе совет, как мать. Оставь все как есть. Девчонка должна жить во дворце.

– Нет. Я не позволю, чтобы она находилась поблизости от Серго. Тем более что теперь он венчан с ней и имеет на нее официальные права.

– И что же ты намерен делать?

– Как можно скорее увезти ее.

– Это будет глупостью. Ты прекрасно знаешь, что этот поступок повлечет за собой. Ты вызовешь недовольство Левана. Ибо он не отдаст тебе эту светлоглазую девицу просто так. Леван слишком долго жаждал породниться с русскими дворянами. Его гнев будет страшен. Он лишит тебя звания своего главного азнаури!

– Пусть попробует, – процедил Амир сквозь зубы. – И тогда большинство азнаури нашего края завтра же взбунтуются! И вы прекрасно знаете это, госпожа!

– Амир, опомнись! У Левана законная власть. И некоторые вассалы очень преданы ему. Он может поднять их против тебя.

– Я не боюсь людей дяди. Мои джигиты гораздо сильнее его прихвостней!

– Ты что же, хочешь развязать резню внутри нашей семьи? Это недопустимо, Амир! Ты неправ! Пойми это!

– Я не отступлюсь от Софико, даже если придется утопить долину в крови, клянусь! – вымолвил он в безумном порыве.

– Господи, что ты говоришь, Амир?! – опешив, выдохнула Верико. – Неужели эта девица для тебя важнее спокойствия нашей семьи?

– Я уважаю наш род и семью. Но если потребуется отстоять свое право на Софико, я сделаю это. И одно скажу точно: Серго я ее не отдам!

Княгиня вновь промолчала. Было видно, что она нервно о чем-то размышляет.

– Послушай меня, мой мальчик, вот что я тебе скажу, – наконец тихо произнесла она, устремив на него напряженный взгляд. – Ты должен оставить девчонку здесь. Если так хочешь ее, ты всегда можешь прийти к ней в спальню и получить от нее ласки. Я прослежу, чтобы никто не препятствовал этому. Серго не тронет ее, ибо ты знаешь – она ему не особо интересна. От Левана я также все скрою.

– Нет. Она должна жить рядом со мной в моем доме.

– Да послушай же, Амир! – уже в сердцах вымолвила княгиня. – Я прослежу, чтобы девчонка была твоей, когда ты этого пожелаешь, обещаю! Ты сможешь беспрепятственно бывать у нее в комнатах. Никто не побеспокоит вас. И Серго с Леваном я возьму на себя! Они ничего не узнают о вас. Но только прошу, для всех скрой свои истинные желания, и пусть все думают, что девчонка принадлежит Серго и верна ему. Это будет залогом мира в нашей семье.

Амир долго мучительно молчал, не спуская мрачного взора с Верико. В нем шла борьба. И лишь спустя пару минут он вымолвил:

– Я не смогу так, госпожа, поймите. Отчего я должен все скрывать, словно вор?

– Оттого что этого требуют интересы семьи. Что тебе не нравится? Всеми делами в наших краях занимаешься именно ты. Ты принимаешь все важные решения. Оставь хотя бы номинальную роль Левану, как главе дома. Мы же оба прекрасно знаем, кто истинно правит землями и вассалами. Ты сейчас главный! Все уважают тебя, враги боятся! И как только это станет возможно, ты станешь главой рода и тавади! А чего ты добьешься своей правдой? Из-за этой русской Леван отстранит тебя от всех дел и отправит в ссылку! А с девчонкой ты сможешь развлекаться, когда захочешь. Пойми, пока она здесь, это залог спокойствия и для тебя, и для твоего положения в доме и для всех нас, и для нашего края!

Амир долго как-то странно смотрел на Верико.

– Я не понимаю вас, госпожа, – произнес он удивленно. – Вы словно расположены ко мне более, чем к вашему сыну Серго. И это странно…

– Да, Серго мой сын, – вздохнула Верико и уже тише продолжала: – Но по духу ты мой сын. Я всегда мечтала, чтобы мой сын был похож на тебя. Такой же сильный, смелый, мужественный и умеющий принимать волевые решения. Оттого-то я люблю и уважаю тебя словно сына. А Серго… его уже не изменить, он такой, какой есть. Иногда мне стыдно, что он мой сын. Мое сердце хочет видеть в этом качестве тебя.

– Благодарю вас, госпожа, за ваши слова, но все же я думаю, что надо жить и делать все открыто. Не по душе мне эти тайны.

– Амир! – уже просяще вымолвила Верико. – Ради меня отступись от своей затеи увезти девчонку отсюда. Возможно, сейчас это кажется тебе дикостью, но вскоре ты увидишь, как все обернется наилучшим образом. Я точно знаю это. Ты должен немного потерпеть. Я обещаю, что сделаю все, чтобы возвысить тебя над всеми. Ибо я так хочу и желаю. Ты будешь следующим тавади! Ибо ты самый достойный из всех. Только ты сможешь сохранить мир и спокойствие в наших краях. Доверься мне, мой мальчик. Немного подожди и увидишь, как все устроится.

– Я даже не знаю, госпожа, – уже неуверенно заметил Амир.

Княгиня Асатиани была единственной женщиной, с которой он не мог долго спорить и она была одной из немногих, которая могла убедить его изменить решение.

Солнечные лучи, льющиеся в просторную спальню, разбудили Софью. Она медленно открыла глаза, приходя в сознание. Ее мысли тут же пронзили воспоминания о вчерашней ночи. О том, как она видела Серго и Тито вместе, как потом отдалась Амиру Асатиани и как он глубокой ночью принес в ее спальню бессознательного Серго.

Софья стремительно повернула голову набок, заслышав сильный раскатистый храп молодого человека. Серго до сих пор спал, лежа на спине и раскинув в стороны руки, одна из которых почти доставала до ее плеча. Напряженно рассматривая спящего князя, Софья понимала, что Амир придумал великолепный план. Теперь никто не скажет, что она не была близка с мужем. Ведь они проснулись с ним в одной постели. Она вновь прикрыла глаза, не зная, что делать дальше, и в мыслях ее воскресли любовные картины близости с Амиром на поляне. Она невольно улыбнулась уголками губ, с упоением вспоминая, каким он был страстным, напористым и ласковым. Она отчетливо вспомнила, как искренне наслаждалась его объятиями и ласковыми сильными руками, которые разминали ее тело, пока не произошло соитие.

В следующий миг Софья резко распахнула глаза. Она отчетливо вспомнила, как Амир рассматривал ее кровь, и напряглась. Ведь кровь – признак того, что она была чиста. А сейчас, после того как она, вернувшись в спальню среди ночи, помылась, крови не было на ее бедрах. А, по рассказам горничных Елены и сенных девушек, кровь должна была быть при первом соитии.

Софья нахмурилась и начала нервно размышлять. Ответ пришел к ней мгновенно. Она быстро повернулась к небольшой резной тумбочке, стоящей у изголовья кровати, и схватила маленькие ножницы, которыми подстригали фитиль свечи. Не думая ни секунды, девушка резко вонзила в большой палец своей ладони острые концы ножниц и стиснула зубы от боли, чтобы не застонать. Тут же ее палец обагрился алой кровью. Стремительно повернувшись к Серго, она провела окровавленными пальцами по пустой простыне между ними. А затем, метнувшись к храпящему князю, прошлась ладонью по промежности Серго, которая была покрыта густыми черными волосами, стараясь не смотреть на его интимные части тела. Затем, задрав рубашку, она измазала кровью внутреннюю поверхность своих бедер. Отметив, что кровь почти уже не сочится, Софья зажала рану другим пальцем и с силой надавила, чтобы окончательно остановить кровь. Проворно положив ножницы на прежнее место, она облегченно откинулась на подушку, прикрыла глаза и выдохнула.

Не прошло и пары минут, как Серго, лежащий рядом, заворочался. Софья распахнула глаза и тут же столкнулась с его пронзительным взором, который был устремлен на нее. Серго уже чуть приподнялся на локте и хриплым голосом выдохнул:

– Елена? Доброе утро.

Волосы князя были взлохмачены, а лицо отяжелело от выпитого накануне вина. Софья, посмотрев на молодого человека, заставила себя улыбнуться, в душе ощущая гадливое омерзение от осознания того, что ее муж провел ночь не с ней, а со своим любовником. Но она должна была сыграть свою роль.

– Доброе утро, Сергей Леванович, – тихо вымолвила она.

– Я спал здесь? – удивился князь. Тут же его взор начал описывать круги по постели и девушке. Его глаза задержались на кровавом пятне на простыне, и он, переведя ошарашенный взгляд на Софью, спросил: – Как я себя вел? Ничего не помню. Наверное, вино было слишком крепленым…

– Вы были очень нежным, – соврала тут же Софья и вновь улыбнулась ему.

И, чтобы до конца сыграть свою роль, придвинулась к нему и, подавляя в себе неприязнь, притиснулась губами к его подбородку. Девушка заглянула в его темные глаза и увидела в них замешательство.

– Я… – замялся князь, не зная, что сказать, и тут же, быстро отстранившись от нее, встал с постели. – Я умываться, – заметил он и стремительно ретировался в ванную комнату.

Софья проводила мужа холодным презрительным взглядом и опять упала на подушку. Итак, Серго поверил в их близость, и она, удовлетворенно хмыкнув, прикрыла глаза и тяжело вздохнула. И тут же в ее сознание вклинился образ Амира. Такой мужественный, суровый и притягательный. Она начала вновь упиваться воспоминаниями о близости с ним, о его поцелуях, ласках. Не прошло и нескольких минут, как Софья резко села на кровати, ибо ее мысли пронзило осознание того, что она любит Амира Асатиани.

Глава V. Желание

Именно в этот момент из ванной комнаты вышел Серго. Он проворно начал надевать черкеску и штаны, лежащие кучей на кресле, одежду еще ночью принес Амир. Несмотря на девушку, сидящую на постели с обернутым вокруг груди покрывалом, князь вымолвил:

– Я вниз. Вы, дорогая, тоже одевайтесь. Увидимся за завтраком.

Он вышел, и тут же в спальню вошла Гиули, которая, видимо, ждала за дверью. Горничная приветливо поздоровалась и начала быстро собирать разбросанные вещи. Софья встала и медленно направилась в ванную комнату. Когда она вышла, Гиули уже поменяла постель и, как-то хитро улыбаясь, заметила:

– Поздравляю вас, госпожа. Теперь вы стали настоящей княгиней. Это радость.

Софья не ответила на эту реплику горничной и попросила Гиули помочь ей выбрать платье. Уже через полчаса, облачившись в красивый грузинский наряд янтарного цвета с золотой вышивкой, девушка вышла из спальни, оставив Гиули прибирать в комнате.

Не успела она сделать и десяти шагов, как из-за выступа одной из гостевых спален появилась высокая фигура Амира. Он тут же приблизился к девушке вплотную и проворковал над ней:

– Как почивала, моя красавица?

Его руки тут же властно обхватили ее стан, и он оттеснил Софью к одной из гостевых спален, чтобы их не было видно. Прижав к себе, Амир долгим страстным поцелуем впился в ее губы. Через минуту Софья попыталась высвободиться, чувствуя, что миловаться здесь, в коридоре, опасно. Ощутив сопротивление, Амир отпустил ее и устремил на девушку изучающий пронзительный взор серо-голубых глаз.

– Все хорошо, – ответила она и искренне улыбнулась.

Отчего-то сейчас суровое лицо Амира показалось Софье невозможно приятным. Его глаза теперь светились нежностью и теплом.

– Серго ничего не заподозрил? – спросил он.

– Нет. Едва он встал, как тут же ушел.

– Он обнимал тебя?

– Нет, даже не прикоснулся, – тихо ответила она, осознавая, что Серго она явно была неинтересна как женщина.

На это заявление Амир улыбнулся как-то по-мальчишески и вновь проворковал:

– Мой цветочек.

Он склонился к ее губам. Сильными руками стиснув талию Софьи и прижимая ее к широкой груди, мужчина начал осыпать ее лицо и губы жгучими яростными поцелуями. Через минуту Софья, почти задохнувшись от его натиска, чуть отвернула голову от его неистовых губ и срывающимся голосом вымолвила:

– Амир, здесь совсем не место. Могут увидеть.

– Ты права, Софико, – кивнул он и чуть отодвинулся от нее. – Я лишь хотел сказать, что все обдумал. Тебе лучше остаться пока здесь, во дворце. Чуть позже я все решу, и тогда ты сможешь переехать в мой дом. За Серго не беспокойся, он не будет помехой. Я прослежу, чтобы он не приближался к тебе.

– Я рада, что ты так решил, Амир, – улыбнулась она ему. – Так для всех будет спокойнее.

– Это временно, Софико, – тут же заявил он, нахмурившись. – Как только все улажу, я заберу тебя отсюда. И ты уедешь в мой дом, поняла?

– Да, – кивнула она, отчего-то сильно обрадовавшись тому, что Амир, получивший от нее интимную близость, совсем не намерен бросить ее и хочет, как и прежде, чтобы она была рядом. – Надо спуститься к завтраку, а то заметят, что нас обоих нет.

– Ты права, – согласился он и, вновь быстро страстно поцеловав, тяжело вздохнул и выпустил ее из своих объятий. – Иди. Я приду следом.

Софья кивнула и устремилась вперед по коридору.

Утренняя трапеза шла как обычно: долго и скучно. Не считая того, что Софья и Амир то и дело ловили настойчивые тайные изучающие взгляды друг от друга.

Весь завтрак Софья думала о том, что же произошло этой ночью. Она отдалась Амиру Асатиани, была близка с ним и обманула Серго. Она понимала, что это плохой и гнусный поступок. Однако уже так долго лгала, что еще одна ложь ничего бы не изменила в ее нервном душевном состоянии.

К тому же внутренне Софья ощущала небывалый подъем, ибо все, что произошло между ней и Амиром, отчего-то невероятно нравилось ей сейчас. В трагичную прошедшую ночь она словно увидела еще несколько граней его натуры, еще сильнее почувствовала этого притягательного, опасного человека. И, узнав ближе, вовсе не испугалась его властности и напора, как когда-то давно, наоборот, теперь она упивалась осознанием того, какой он мужественный, интересный, ласковый и искрений. К тому же он был единственным, кто поддерживал и понимал ее в этом дворце, и явно старался считаться с ее мнением и желаниями. Ведь окружающие ее люди требовали обычно от нее беспрекословного подчинения, такими были Елена и князь Леван. Или же относились к ней высокомерно и холодно, порой даже не удостаивая взгляда, так вела себя с ней Верико Ивлиановна. Или же просто игнорировали ее, как Серго. Им всем были безразличны ее терзания, и страдания, и вообще то, что она на самом деле чувствовала. Потому открытое, доброе и искреннее участие и внимание Амира так подкупали ее.

Только одно омрачало мысли Софьи относительно Амира Асатиани. Его жена. Но он говорил, что скоро будет свободен, ибо этот союз временный. И это немного успокаивало ее. Она же, Софья, тоже была замужем за князем Серго.