Ключи к чужим жизням

ГЛАВА 4

Осенний понедельник

Каждое утро мне необходимо увидеть своего сына. Я частенько возвращаюсь домой, когда сын уже спит, поэтому на следующий день стараюсь готовить ему завтрак сам. Начало дня – наше с ним время. Этот мальчик, Листов Паша, удивительно похож на меня самого, Александра Листова, в его возрасте. Мои детские фотоснимки достоверно подтверждают это сходство. По утрам я стремлюсь осторожно приникнуть к его миру детского восприятия действительности, нам, взрослым, уже недоступному. Мы там уже гости.

Утро – прекрасное время для общения. Дневные, суетные заботы дня ещё не давят на психику, не калечат её. Мой сын распахивает голубые глаза и мгновенно подключается к каким-то особым энергетическим каналам мироздания. Он в ожидании чудес и приключений. Павлуша великодушно впускает меня в свою Страну детства. Я подключаюсь к Паше, и вместе мы, Листовы, готовы к свершениям. Утром легко верится, что все получится.

Вот почему я сам готовлю Павлуше завтрак, в котором часу бы ни вернулся ночью. Ничего сложного: пара бутербродов, йогурт, сок или какао. Когда он был меньше, я варил ему кашу и ел её вместе с ним. А что, полезно! Мы немного болтаем, а потом я выпроваживаю его в школу. Жену это вполне устраивает. Она вольна нежиться в постели или холить свою внешность, готовясь к выходу из дому – в зависимости от обстоятельств в её работе.

Утро октябрьского понедельника безжалостно обнажило наши отношения с Ириной. Ничего не сдвинулось в лучшую сторону, несмотря на внезапное ночное приключение в нашей супружеской постели. Жена оставалась прохладной ко мне. Она будто даже не замечала меня, занимаясь утренними делами. Меня это задевало и злило.

Проводив Павлушу, я опять демонстративно плюхнулся на кровать. Ирина сидела на пуфике перед зеркалом и красила ресницы водоотталкивающей тушью. Почему мне известно, что именно такой? Как-то машинально прочитал на изящном перламутровом контейнере. У меня профессиональное внимание к мелочам.

Жена сосредоточилась на своем деликатном занятии, а я рассматривал её фигурку. Ножка на ножку, спинка чуть вытянута, грудка подалась вперед, а попочка – назад. Очень неплохая поза. Так и хочется пристроиться сзади. А что, мы с ней любили раньше немного секса по утрам.

– Не сверли меня своим взглядом! – не оборачиваясь, резко бросила мне Ирина. – Я сейчас себе в глаз попаду или тушь размажу. Лучше скажи – так и будешь тут лежать? Или опять пойдешь извозчиком работать?

Лучше бы Ирина молчала. Если женщина не может сказать ничего ободряющего мужу, с которым прожила больше десятка лет, то на мой вкус пусть промолчит. Я не ответил ей и сделал вид, что собираюсь снова спать. Что она о себе мнит? Я решил выявить в ней недостатки, глядя полузакрытыми глазами. Вот, губы вытянуты, как у гусыни. А на животе набежала складочка жирка. И ноги стали полноваты. А волосы поредели. И вообще – она не рослая девушка из моих грез. Не хочу я с ней утреннего секса. Впрочем, этого и так не случится.

Ирина ушла. Я прибрал утренний беспорядок в комнатах, потом достал портативную печатную машинку. Я приступил к исполнению своего замысла с ремонтом бытовой техники. Коротенькие объявления я напечатал мгновенно. Я приобрел этот навык, работая следователем. Вначале стучал двумя указательными пальцами обеих рук, подолгу выискивая нужные буквы, а потом, со временем бегло колотил, как заправская машинистка. Некоторые, кстати, этим делом зарабатывают. Правда, мне маловато будет таких доходов.

Лучшее средство от семейных неурядиц – работа. Пусть даже такая необычная, какая случайно досталась мне.

Доски для объявлений у подъездов были хаотично заляпаны бумагой разных размеров. Одно сообщение наслаивалось на другое. Я с интересом почитал. Предлагалось обучение языкам, в основном – английскому. Кройка и шитье. Вязание. Репетиторство по разным предметам. Спарринг по теннису. Компьютерные курсы. Инструктаж по вождению автомобиля. Неужели все это востребовано? Кто они, эти учителя? Возможно, такие же перестроечные неудачники, вроде меня. Ищут себя, обучая других.

Свою краткую информацию я налепил на самое видное место – по центру. Пусть простят меня те, чьи листочки спрятались под моим. Мне очень требовалось выловить свою золотую рыбу.

Я взглянул на часы – нужно было обязательно успеть в кафе «Колобок». Там Светлана часто обедала с близкими подругами. Я надеялся, что они придут и в этот понедельник. После выходных им обычно хотелось наговориться вдоволь. Я поначалу просто их выслеживал, наблюдая за ними с улицы, а затем несколько раз сам посетил это чистенькое заведеньице. С целью изучения обстановки.

Кафе носило детское сказочное название, но никаких колобков на сметане там не подавали. В нем можно было вкусно и недорого пообедать любому взрослому человеку. Кухня самая привычная, немудреная. Меня же очень устраивало то, что столы в кафе отделялись друг от друга декоративными деревянными решеточками, увитыми живым плющом. Неприхотливое растение бойко разрослось. Возникала беспечная иллюзия уединения в индивидуальном зеленом оазисе, но при желании посетителей за соседним столиком можно было услышать и даже увидеть. Мысленно я не раз весьма горячо поблагодарил того неведомого мне человека, который придумал эти милые живые изгороди. Он оказал мне неоценимую услугу. Когда постоянно думаешь о деле, оно начинает тебе поддаваться. Возможно так же, что у моего клиента была легкая рука на всякие начинания, но пока все, так или иначе, складывалось нужным образом.

Я не ошибся. Они опять пришли втроем в тот осенний понедельник. Когда они входили, я уже сидел и мысленно подзывал их ближе. Я уже знал их любимый столик. К счастью, он был свободен. Я предварительно занял соседний стол, устроился с газетой в руках и ждал их с нетерпением страстного любовника. Мне везло. Или моему клиенту Князеву, который, несомненно, немного крейзи.

Их имена звучали музыкой в мозгу. Светлана, Марьяна, Анна. Можно пропеть, как мелодическую фразу. Эта прекрасная троица визуально удовлетворила бы самые взыскательные мужские вкусы. Они были разные, но каждая хороша собой на свой лад.

Все трое высоки. Все блондинки с разным оттенком цвета. Фигура Светланы – с прямыми плечами, исполнена плавных линий без значительных перепадов. Она вся подтянута и красиво несет себя, чуть откинув голову. Волосы у неё гладкие, прямые. Марьяна – обладательница тонкой талии при достаточно развитых, округлых бедрах. У неё удивительно маленькие ступни ног при столь высоком росте. Она изящно движется, чуть поводя соблазнительными бедрами. Мелкие природные кудряшки обрамляют её миловидное лицо, а пышные ресницы всегда чуть приспущены, словно она немного смущена. Анна очень броская. Она шире своих подруг в кости, но не полная. Она крупная, яркая, породистая. Из своих довольно длинных волос Анна каждый день сооружает разные прически. Она может предстать русской девой с косой на плече, а может изобразить роковую даму, собрав волосы в высокий хвост. Она непроста, аристократична, насмешлива, умна. Я неплохо изучил их. Их личности постепенно приобретали для меня объем, содержание, характер и даже запах. Они мне бесспорно нравились.

Подругам явно хотелось поговорить, а мне – их услышать. Настоящая сыскная работа – это разговоры. Раньше, работая следователем, я очень много беседовал с людьми. Просеивал каждое слово, собирая, словно старатель, крупицы золотой истины. Теперь я намеревался послушать красавиц подруг, чтоб заполучить информацию. А за неё – деньги.

Ах, эти женские мягкие беседы! В них столько кокетства, трепетности, признательности, даже если речь идет о пустяках. Мужчины говорят иначе.

– Вы как хотите, а я съем порцию пельменей! – решительно заявила Анна. – Я за свою фигуру не волнуюсь.

– Ешь, ешь, твоему художнику будет что рисовать! – приободрила Марьяна. – Завоюет славу Рубенса. У художников не ценятся костлявые тела.

– Я, как всегда, салатик и сок, – оповестила Светлана. – Я утром кофе с маминым пирогом вкушала.

– Слушайте, девчонки, что делается, а? – перевела разговор в другое русло Марьяна. – Такие сокращения пошли! Надо что-то думать. Пожалуй, придется менять работу.

– Думаешь, тебя коснется? – спросила Светлана. – У тебя красный диплом!

– Что им мой диплом, когда заказов для производства нет? – возразила Марьяна. – А потом я чаще всех в отделе хожу на больничный по уходу за ребенком. Мой Димочка так часто болеет! Я – первый кандидат на сокращение.

– Тебе с твоим слабеньким Димой надо искать место ближе к дому и вообще бы неплохо на неполный рабочий день, – наставительно сказала Светлана. – У меня ведь Ксюха тоже частенько болела. Кроме всяких вирусных инфекций у неё диатез был. Я и не работала, пока моя дочура не окрепла. Да и сейчас она не в садике, а с мамой моей.

– У тебя мама золотая! Настоящая заботливая бабушка для внучки! – воскликнула Марьяна. – А моя маменька только беспокоится о том, как своего Сержика удержать. Что делать, девчонки? Денег не хватает, ребенок болеет, квартиры нет!

– А у меня мужа и ребенка нет вообще, – напомнила ей Анна. – И денег все равно не хватает. Чем мне лучше, чем тебе?

– У вас обоих – высшее образование, а я? Меня первую сократят. Однозначно, – спокойно и убедительно сказала Светлана. – Кто пощадит архивариуса, если инженеров сократят?

– И ты так спокойна? – удивилась Марьяна.

– Что зря волноваться, здоровье портить? Придумаю что-нибудь. У меня столько знакомых в кооператоры подались, деньги хорошие зарабатывают. Кто киоски коммерческие открывает, кто шьет, кто торты на заказ выпекает. Я торты тоже умею печь! – усмехнулась Светлана. – Я даже не могу вам толком объяснить, но почему-то я уверена, что у меня все будет в полном комплекте.

– Интересно, интересно, – произнесла Анна. – Поведай.

– Я всегда мысленно себя вижу в большой, хорошо обставленной квартире. Я одета дорого, в ушах брюллики. Дом – полная чаша. Даже домработница есть, – мечтательно поделилась Светлана. – Я как бы знаю, что все поэтапно реализуется. Просто надо потерпеть.

– Здорово! Ну, Светик, ты даешь! – восхитилась Анна. – Я читала у Карнеги, что надо каждый день себя воображать именно тем человеком, каким бы очень хотелось стать. И все обстоятельства постепенно сложатся сами собой, как бы притянутся к тебе. Молодец. Одобряю.

– Тоже, что ли начать воображать себя хозяйкой в новой квартире с большой кухней, – грустно проговорила Марьяна. – Как, сбудется? А, девочки?

– Ты давай Витю своего тормоши! Пусть требует, что заслужил, – подсказала Светлана. – Куда там он ходит у тебя?

– В совет воинов-афганцев, кажется, – задумчиво произнесла Марьяна.

– Вот-вот, туда. Пусть требует. Дергай, толкай мужика. Жизнь такая пошла – все надо вышибать. Сама туда сходи!

– Попробую, – вздохнула Марьяна. – Светик, а где ты вчера была? Мы обе тебе звонили, и не раз.

– Ты от нас что-то скрываешь, дорогуша, – продолжила шутливое дознание Анна. – Подруг предупреждать надо, а то мы однажды тебя же и подведем ненароком своими звонками. Ты мужу можешь плести, что угодно, а нас не проведешь.

Наступило молчание. После некоторого раздумья, Светлана вдруг заявила, чуть понизив голос:

– Есть у меня один человек, девчонки.

– Светка, правда?! – удивилась Анна. – Я ведь так, шутила без задней мысли. Ну, вы, мадам, даете! Это надо ещё переварить. Ой, сейчас, пельмень проглочу, не разжевав! Если от таких интересных мужиков, как твой Шабанов, жена, то есть ты, бегает на сторону, так, может, мне и вовсе замуж не выходить? Что, так заедает семейная жизнь, а, девочки?

– Сложно все объяснить. Как-нибудь в другой раз, – ответила Светлана. – Я сказала вам потому, что вы мне самые близкие, проверенные люди. Носить в себе тайны подолгу бывает мучительно. А замуж, Анька, все равно выходи. Только не за своего этого художника. Семья – это как остров в океане. Твердыня.

– А где вы встречаетесь? – подала голос Марьяна.

– Он квартиру снимает для меня, – спокойно призналась Светлана.

– Он, что так обеспечен? – Марьяна не могла скрыть удивления.

– Да, у него все в порядке. Он за границей несколько лет работал, да и здесь удачно устроился.

– А он женат? – голос Марьяны немного дрожал от волнения.

– Нет, – коротко заявила Светлана.

– Высший пилотаж! – рассмеялась Анна и легонько хлопнула в ладоши. Целый неженатый мужик с квартирой в твоем распоряжении! Ты, Светка, чемпион по соблазнению!

– Всё, не терзайте больше меня, девочки, – суховато попросила Светлана. – Сказала вам, а теперь уже жалею.

– Да ладно, не казнись, – поспешила успокоить её Анна. – Мы же видим, что носишь в себе свой «большой секрет для маленькой компании» и изводишься. Светка, что бы ни произошло, мы всегда твои союзницы. Тебе хорошо – и замечательно! Главное в этом деле – рассудительность. Холодная голова. Тогда и встречи будут горячими! Ты ведь у нас умница, хоть и без пресловутого высшего образования. Правда, Марьяша? Чего молчишь?

– Да, наверно, правда, – отозвалась Марьяна. – Мне трудно судить. У вас, девочки, жизнь бьет ключом. Встречи, тайны. А у меня с милым рай в панельном шалаше. Я в этом шалаше верчусь-кручусь. Так надоело все. Может, развестись?

– Ну, и дура ты! – несколько раздраженно сказала Светлана. – Развестись, чтоб соплей на кулак намотать? Твой Виктор тебя обожает! Ему легче тебя и себя убить, чем просто уйти из семьи. А сын? Ты сама выбрала эту жизнь и этого мужчину. А уж родила ребенка – думай о нем в первую очередь. Ищи врачей хороших, делай обследования, разберись в причинах его болезней. Я с Ксенией четыре года сидела дома, ты же знаешь. По больницам намоталась, а в свободное время шапки меховые шила. У меня одна знакомая шапками на рынке торгует. Она заказы мне подкидывала. Шить их очень трудно, все руки попортишь, бывало. Но ребенка на море возила уже два раза.

– Ты шила шапки? – Анна опять изумилась и рассмеялась. – Вот это ново! А подругам ни разочку не предложила!

– А Олег? – спросила Марьяна.

– А что Олег? – остывая, ответила Светлана. – Он весь в своей науке. И он мне муж. Ксении – отец. Бывает, злюсь на него, а молчу, улыбаюсь. И до полночи шапки шью. Вот тебе и жизнь ключом.

– Где же ты своего мужчину встретила? – поинтересовалась Марьяна.

– Их в самых неожиданных местах можно встретить, – неопределенно ответила Света. – Уже жалею, что проговорилась вам.

– Ну, что ты, Светочка! – спохватилась Марьяна. – Прости меня за мое нытье. Не обижайся.

– А мне тем более завидовать нечего. Отец у меня ведь очень рано скончался, а до этого долго болел. Сами знаете. Мать оправиться от горя не может по сей день. А я встречаюсь с женатым художником и не знаю, выйду ли вообще когда-нибудь замуж. У меня нет мужа, ребенка и родни, на которую я могла бы надежно опереться. У меня только вы, – разоткровенничалась Анна. – Все, девчонки, пора. Опять опоздаем с обеда.

– А чего спешить? – грустно пошутила Марьяна. – Все равно нас скоро сократят.

Через минуту все трое поспешно вышли из кафе.

К каждой жизни есть свой ключик, как к заветной шкатулке. Если его подобрать, то крышка легко поднимается, и все тайное становится явным. Правда, шкатулка может оказаться ящиком Пандоры, и тогда наружу вылезут ужасные человеческие пороки.

В тот день они мне сами вручили свои ключики. Кроме их признаний, я уловил в беседе ещё нечто важное. Интонации. Это очень существенно. Мне везло.

* * *

После работы Светлана сразу поспешила к матери.

– О чем ты хотела поговорить? – спросила она у Натальи Петровны, снимая пальто.

– Проходи, садись, – очень строго сказала мать, проводя её на кухню и закрывая дверь. – Пусть Ксюша пока побудет с дедом. Ответь мне, дочь: у тебя кто-то есть кроме мужа?

Вопрос был задан очень прямолинейно, при этом Наталья Петровна смотрела в упор. Светлане сделалось очень неуютно и даже холодно. Она поежилась, затягивая с ответом.

– Что молчишь? Прикидываешь, что сказать? Не вздумай врать, я знаю это точно.

– Зачем тогда спрашиваешь? – осведомилась Светлана.

– Хочу посмотреть в твои бесстыжие глаза! – Наталья Петровна гневилась не на шутку, но говорила вполголоса, почти шептала.

– Мама, я взрослая женщина! И ты сама, между прочим, женщина!

– И что? Взрослая – можно гулять? Твой Олег мне дороже сына. Я намерена сказать ему, чтоб он присмотрел за тобой. Немного прижал тебе хвост.

– Вот оно что! – изумилась Светлана. – Ладно, слушай, раз так. Это будет самый глупейший твой поступок. Сейчас у нас все спокойно, а начнутся бесконечные ссоры. И я не знаю, как вообще поступит Олег. Он такой же идеалист. То, что тебе не нравится, уже случилось. Уже есть этот мужчина. Он очень заботится обо мне. Не руби с плеча. Испортишь жизнь всем сразу.

– Послушай, Света, я погорячилась, – поспешила разрядить обстановку мать. – Ничего, конечно, я Олегу не скажу. Я ужасно боюсь, что ваша семья распадется. Я этого не переживу.

– Мама, – решительно начала Светлана. – Это длится пять лет. И ничего – все живы и здоровы.

– Пять лет?! – ужаснулась Наталья Петровна. – А Ксения? Чья в ней кровь?

– Это дочь твоего дорогого Олега. Неужели не видно? Она – его копия.

– Да, это так, – немного успокаиваясь, согласилась Наталья Петровна. – Послушай, что скажу. Мы с отцом люди простые. Работягами начали, работягами и на пенсию ушли. Когда еще в школе Олег стал ухаживать за тобой, ваша классная дама, Антонина Александровна как-то оставила меня после родительского собрания и стала убеждать, что ни к чему тебе с Олегом дружить. Намекала, мол, надо рубить сук по себе, мол, не следует морочить голову замечательному мальчику. Ничего хорошего из этого не выйдет. Он ведь отличник был, гордость школы. Я слушала её, кивала, а сама думаю – нет, не буду я вам мешать. Вдруг удастся моей девочке попасть в хорошую семью. На счастье так и вышло. И мать его, свекровь твоя, приняла тебя, приветила, не чванилась. Наша Ксюша умницей растет. Дай мне слово сейчас, что не порушишь свою семью. И больше не будем об этом говорить.

– Вот Антошка, злыдня! Интриги плела за нашими спинами! Ей то что? Не с её же сыном я гуляла! – удивилась Света. – Ну, ладно, дело прошлое. Да, я была не из тех девочек, с которыми рекомендовали дружить правильным мальчикам.

– Слово мне дашь? – настойчиво повторила мать.

– Да, даю, – тихо ответила Светлана. – Все на этом?

– Все.

* * *

Вечером она мне позвонила и пожаловалась на свою стиральную машину. У неё была отечественная «Вятка»-автомат. У меня дома стояла такая же. Я знал её досконально. Мы договорились о встрече.

Чуть позже, когда я смотрел футбол, несколько удивленная жена подозвала меня к телефону.

– Саш, тут кто-то спрашивает тебя. Говорят, насчет ремонта.

– Что у вас? – деловито уточнил я, приняв телефонную трубку из рук жены.

– У меня электромясорубка, – с прискорбием сообщил мне незнакомый женский голос. – Корпус треснул. Я без неё, как без рук. Поможете?

– Посмотрим, разберемся, – пообещал я и записал адрес.

Ирина стояла рядом и смотрела на меня с нескрываемым недоумением. Мое молчание подогревало интерес жены к происходящему. Льдинки в её глазах таяли от любопытства. Я же решил не отвлекаться от матча. Я очень люблю футбол.

ГЛАВА 5

Пешие прогулки на свежем воздухе

Разговор подруг в кафе был недолгим, но все произнесенные слова, словно рассыпавшиеся с нитки бусины, закатились в потаенные уголки женских душ. Внезапное признание Светланы явилось сильным толчком для личных переживаний Марьяны и Анны. Нахлынувшее смятение вызывало сомнения, повлекло к раздумьям. Но иногда даже очень близкие люди неожиданно отдаляются друг от друга в индивидуальной безбрежности мыслей, и общие события рассматривают сквозь тайную призму своих мироощущений.

* * *

Марьяна, как обычно, села в троллейбус, но вскоре вышла, не доехав до своей остановки. Ей стало вдруг бесконечно сиротливо в людской толчее и нестерпимо душно. Захотелось пройтись по улице.

Марьяна не любила одинокие прогулки. Её всегда приводили в замешательство откровенные чужие взгляды, притянутые выразительными формами её фигуры. Но в тот день ей жгуче хотелось событийной новизны. Любой. Она вдруг ощутила, что заинтересованные беглые взоры мужчин бодрят её.

Обычно она вела за руку сына Димочку или сама держала под руку мужа Витю, и шла, чуть потупив глаза. Люди обтекали их со всех сторон, а Марьяна привычно оставалась в оболочке своей семьи. А если позволить себе смотреть чуть смелее в ответ посторонним мужчинам, то прогулка превращается в занимательную игру. Привычные рамки раздвигаются. Вот она, а вокруг плещется людское море. И все может статься, если не отвергать возможности. Все зависит от собственного настроя.

Марьяна сама в себе прекрасно разбиралась. Ей не хватало решительности в поступках. Тихий голосок, идущий от глубин подсознания, часто нашептывал ей что-то, но она не позволяла своим тайным фантазиям влиять на явную, установившуюся жизнь. Любые перемены всегда пугали её.