Автоскайп с американским дальнобойщиком. Репортажи, рассказы

В чём необычность этой повести

Судьбы человеческие полны иронии. В отрочестве и юности мечтал попасть в Америку, начитавшись Джека Лондона, Майн-Рида, Томаса Вулфа и иже с ним, насмотревшись американских фильмов. И мог бы я тогда даже отдалённо предположить, что буду путешествовать по ней, когда у меня откажут ноги, в инвалидной коляске (рассеянный склероз), не выходя из московской квартиры? Мечты мои с годами поостыли, и вдруг – бац, такая возможность, благодаря нынешней технике и другу, американскому дальнобойщику Дитриху! Необычен и сам Дитрих – мой друг, в прошлом студент литинститута Дмитрий, около 30 лет, как в Америке обретается. 12 последних лет за баранкой, обожает свою бродячую работу, но год назад перенёс тяжелейшую 18 часовую операцию по поводу рака пищевода и желудка (18 часов на грани жизни и смерти) и необычно быстро вернувшийся к работе. В общем, тандем ещё тот)))

И вот я, человек с ограниченными возможностями передвижения (масштабами моей московской квартиры-двушки – инвалид-колясочник), могу воспринимать дорогу глазами своего друга водителя, движущегося по американской дороге и запросто беседовать с ним, обмениваться впечатлениями о виденном.

Наши совместные поездки не имеют строгой географической привязки: куда Диту предлагают, туда он и едет из своего уже ставшему ему родным городка Талса в Оклахоме: Средний Запад ли, Дальний Запад… города, горы пустыни… Время наших встреч в эфире примерно одно: около 7 вечера по Москве и около 8 утра (плюс-минус час) в Америке.

калифорния. декабрь 2018

– Эй, привет, давай я тебе сегодня Лос-Анжелес покажу!

– Давай! – я удобнее усаживаюсь за экраном.

Митька (он же Дмитрий, а теперь Дитрих или ещё короче Дит) водитель огромного 18 колёсного трака, который везёт в Город Ангелов какой-то нужный груз. Обзор из его кабины на все 180 градусов, как и обзор с моего экрана. Мы видим и слышим друг друга прекрасно, видим дорогу, всё, что вдоль дороги и далее почти одинаково, и потому ощущение, что я сижу рядом с Митькой слева, как пассажир. На самом же деле физически мы находимся в разных полушариях – я в Москве в своём инвалидном кресле, и у меня 7 часов вечера, за окном -10º, а Митька там, где ему и положено – в своём траке на 2 м от земли. Он крутит баранку, взгляд цепкий, но ему нравится говорить во время своих четырёхдневных рейсов между городами, из штата в штат, это его развлекает. Передо мной гладкий серый хайвэй с белыми и жёлтыми разметками, вдоль дороги одно-двухэтажные светлые дома в густой зелени, среди которой тут и там вздымаются зелёные колонны пальм – живой коринфский ордер, и не видно ни тротуаров, ни одного пешехода (очевидно, все люди обмашинились): Калифорния, за бортом плюс пятнадцать – январь в Калифорнии (в кабине у Дмитрия, правда, на любую погоду кондиционер, и температура в моей московской квартире не очень-то отличается от температуры в кабине его трака).

– Вообще, – рассказывает Дмитрий, – Лос-Анжелес – это сплошные заводы и склады, которые начинаются за сотни километров от города. Это же самый крупный порт на Западе…

– А Сан-Франциско?

– Сан-Франциско по сравнению с ним меньше, ну и расположен не очень удобно для дорог… Вот там на подъезде сплошные поля и рощи – сельскохозяйственный район.

– Калифорнийские вина?

– Не пробовал, но лозу из Южной Африки привезли, нативную, французскую… Хотя я по выпивке не специалист.

Мы оба удивляемся современной технике, нарастающей скорости её развития. Оба мы примерно одной возрастной группы – Митька родился в 56 г, я в 52 г. На нашем веку ещё конно-гужевой транспорт не отжил, и мы помним полудохлых кляч, влекущих телеги со старьёвщиками меж пятиэтажек – праздник для мальчишек: за старые сковородки, кастрюли получали оловянные пугачи с пистонами, которые, впрочем, быстро гнулись, ломались. Но кто мог устоять перед серебристой краской, покрывающей форму кольта! Мы помним ещё паровозы, а я даже колёсные пароходы на Иртыше и Волге! Машины были редкостью, и к ним всегда прилагался Атлас автомобильных дорог СССР, тщательно изучавшийся перед поездкой в самый ближний район. А сейчас в каждой машине навигатор, бесплатно дающий правильный маршрут, ориентацию из заоблачного космического пространства, предупреждает, на какую вам полосу съехать, сколько сот метров осталось до необходимого поворота!

Помню фантастический роман из моей юности Роберта Шекли «Обмен разумов». Суть в том, что бедных туристов отправлять на другую планету в собственном теле накладно стало, и туроператоры придумали способ: снимать параметры личностного сознания у землянина и пересылать его на Марс в тело марсианина, а марсианин путешествует по Земле в твоём теле. Наши совместные путешествия с Митькой чем-то это мне напоминают: во всяком случае, мои глаза и сознание присутствуют сразу в двух земных полушариях, как и его. Не удивляет? А мне это кажется более фантастическим, чем взлёт ракеты с космодрома! Там всё механически представимо – поддали поболе топлива, и ракета оторвалась от земного притяжения. А как мне, простому обывателю, понять, что в доли секунды на другое, закрытое полушарие передаются мегабайты всяких пикселей, формирующих не только голоса, но и панораму, пейзажи, мимо которых мчится трак?

– Только в центр проехать не сможем, – объясняет Дмитрий, – с моими габаритами меня туда не пускают.

Ну и Бог с ним – посмотрим Америку не лаковых открыток, а с заднего двора!

– Представляешь, – продолжает Дитрих, – человечеству 10 тысяч лет, и техника развивалась медленно, веками, а тут раз – за два поколения!!! Если взять поколение за 30 лет, то получится, что длина жизни цивилизации уложится в 360 человек, и только два человека будут знать про космос, интернет, ДНК!..

– И ядерную бомбу! – напоминаю я

– Это да…

Вот и мы ещё удивляемся рывку техники, а сможет ли удивляться будущее поколение, как и мы? Мы ведь с детства не удивляемся телефону…

Но техника, кажется, достигла своих пределов: белые пятна исчезли, на Луне человек был, Марс и Венера пустынны, а за Солнечной системой ближайшей Альфы Центавры достигнуть в нашем теле невозможно: чтобы развить скорость световых годов мы рассыплемся на атомы и фотоны, и ещё в этом состоянии лететь века! Не проставил ли Бог нам преграду, сказав: всё, погуляли, мол, и хватит! Что такое жюльверновская и уэллсовская фантастика в сравнении с нынешними достижениями? – детская игра в песочнице: «Наутилус» – вот вам «Наутилус», на воздушном шаре вокруг света – пожалуйста! Полёт на Луну – вот вам Аполлоны! А на Марсе и Венере пустыни… Лететь со скоростью света – пустая фантазия (наша телесная материя и при меньших скоростях рассыплется на микроэлементы). Не достигли ли мы некого предела техники, и теперь, за исключением горстки фанатиков исследователей (а может, их объявят сумасшедшими?), человечеству остаётся только зарабатывать деньги, есть, размножаться и оболванивать себя всякими телешоу? Не утратит ли поколение наших детей ценнейшее человеческое свойство – умение удивляться и мечтать?! Не навалится ли на человечество демон скуки с его ложью, преступлениями и кривляньями?

Всё это удивительно, но ещё более удивительно то, что год назад у Дитриха диагностировали рак пищевода и желудка, сложнейший по своему расположению и сосудистым связям. Операция длилась 18!!! часов, делали её два хирурга – американец и австриец (по сосудам), и вот через год Дитрих вновь в седле своего трака и работает, как раньше. Это подлинные чудеса хирургии!аризона. декабрь 2018.

Позавчера, примерно в это время летели по прямой стреле хайвэя через Аризону на подъезде к Альбукерке (географические названия пробуждают детские воспоминания о лихих ковбоях, индейцах в головных уборах из орлиных перьев, гордые профили которых я рисовал на крышках парт во время скучных уроков, раскрытые книги под прикрытием тех же зелёных крышек парт – Густав Эмар, Майн-Рид, Шульц и иже с ними). Жалко было, что то романтическое время так быстро сгинуло, прерии распахали, бизонов истребили, а индейцев уничтожили или угнали куда подальше. На киноэкранах появились лаковые небоскрёбы, мустангов заменили всевозможные марки авто.

По сторонам хайвэя белая ровная равнина, по обочинам какая-то хвойная зелень.

– Так зима ведь, – поясняет Митя, – минус два-три за бортом, быстро стает, а летом здесь до 45-ти плюс, камни, даже трава не растёт. Кроме того, горы пересекаем к Калифорнии. И вправду – впереди показываются пологие белые сопки. Дорога плавно уходит вправо, но потом снова выравнивается.

Уже 12 лет Дитрих – дальнобойщик, и исколесил он всю Америку от Океана до Океана, от Великих озёр до Флориды. «Ты знаешь, Амаяк, – говорит, – для меня Америка сейчас, как мой задний двор!» Но пока вдоль дороги ничего интересного и пустынно, можно оценить и дорогу. Ну, про качество говорить излишне. «Знаешь, О вежливости здесь можно судить по взаимоотношению водил». Их не мало, но и не много – обгоняют то и дело нас то легковые, то такие же подстать дитриховскому 18-колёсному мамонту. В эту минуту нас внезапно подрезает зелёный трак. «Ах, куда же ты лезешь! – чисто по-русски возмущается Дит и через мгновение усмехается, – вот стоило только похвалить Америку… Всякие, конечно есть, всякие везде, но в России я бы дальнобойщиком стать не смог! А здесь ты под постоянным наблюдением, чуть что – в считанные минуты полиция приезжает. Груз просвечивается – контрабанду не провезёшь, поэтому для бандитов никакого интереса… К тому же, все вооружены, вот у меня с собой пистолет!»

С Дитрихом мы знакомы почти тридцать лет, со времени нашей, так сказать, учёбы в московском литинституте. Сколько его знал – всегда стремился уехать за границу. Даже в Израиль хотел. «А в посольстве мне говорят: справку принесите, что ваша бабушка еврейка. Ну, в то время любую справку можно было достать за деньги, а они смотрят и говорят: не подойдёт, принесёте справку до 52 года! Ну откуда ж я её возьму!» – искренне возмущается Дит.

москва (30 лет назад)

– А вообще-то у меня отец латыш, и я могу получить латышское гражданство без проблем.

30 лет назад мы прихлёбывали кофе с коньяком рядом с литинститутом.

Перечитываю рекламу: «Лас-Вегас – это невероятный город, фантом среди пустыни и манящий оазис, дарящий путнику иллюзию бесконечной легкости бытия.»

– PS. Varuzhan Nazaretyan Ну, позволю себе не согласиться с Дитрихом по-поводу дураков – дурак, он везде дурак. Обожаю этот город и даже подумываю переехать туда, хотя и не считаю себя дураком. Чувствую себя там гораздо лучше, чем в Лос-Анджелесе, который сами лосанджелесцы называют (не безосновательно) – crazy.

– Мить, – удивился я, – но у тебя же физия половецкая!

– Нет, нет, латыш, хотя и монголы затесались, отсюда и физия. И фамилия будет не русская, как сейчас, а Липатс!

Демонтаж социализма шёл уже полным ходом, и желание уезжать, как это было у меня раньше, к тому времени у меня пропало: очень уж было интересно, что будет на следующий день. Кроме того, я пишу на русском, а, мысля себя как писателя, я, уехав, обрёк бы себя на полное одиночество и немоту.

Но каждому своя дорога. Митька с женой и двумя маленькими детьми жил в районе Красной Пресни, в коммуналке с соседом алкоголиком, имеющим обыкновение облёвывать прихожую. У меня же с жильём было в порядке: трёхкомнатная квартира в Подольске и двухкомнатная у жены в Москве. Кроме того, а точнее, прежде всего – родился сын, и я мечтал, что он будет жить в свободной, могучей, богатой стране.

А в 92-ом году я был уже в гостях у Митьки в семействе в аккуратной двухкомнатной квартире в пригороде Риги с рижским телефоном. Местечко называлось Инчукалнс (что-то индейское в нём мне отозвалось). Латвия уже к тому времени объявила независимость и перешла на переходную валюту – рублисы, в преддверии латов, но визы ещё не ввели. Митька преподавал в местной школе Библию, которой давно серьёзно интересовался, жена его, художница, делала глиняные сувениры, которые Митя не безуспешно продавал по воскресеньям в Риге у собора Святого Петра. Приготовила он к моему приезду великолепнейший пирог. Маленькая Агатка лазила по моей спине, а старшенький мотался на улице с компанией. Новости здесь шли уже исключительно на английском, программа CNN. Аккуратный двухэтажный домик из белого кирпича стоял на краю посёлка, и через поляну на сотни метров просвечивал чистый сосновый лес.

– Здесь каждую весну лес чистят от упавших сухих веток! – сообщил Митька, – поэтому на наши дебри не похоже, и каждый чужой человек за сотни метров виден. А зимой к нашему дому подходят косули!

«Вот, наконец, я нашёл счастливых людей!», – подумалось мне. После обеда Митя повёл меня на прогулку по посёлку.

– А вообще меня зовут сейчас не Дмитрий, а Дитрих!» – вдруг сообщил он.

– Митька! – ахнул я, – ну фамилию сменил – это понятно, но имя… тебя ж им мама родная назвала!

– Ну, для зарубежья имя Дмитрий в произношении сложно, вот и нашли – Дитрих (почти все буквы те же).

Позже я, кажется, понял кое-что: многие наши симпатии и антипатии идут с детства. Не похоже, чтобы у Дитриха хорошо складывались отношения с матушкой, фанатичной коммунисткой. Дит всегда был по жизни диссидентом и, видимо, ближе к трезвомыслящему отцу. Ну а как его отец и его матушка при столь противоположных политических взглядах смогли пересечься – вопрос к Небу, возможно, напрямую к даосам с их «Инь» и «Янь».

иллинойс. 5 января 2019

Поля засыпаны снегом, небо пасмурно. Дорога – безупречная. Белая полоса справа по ходу, жёлтая – слева.

– Правая ограничительная? – спрашиваю.

– Не совсем так – правая и ограничительная, конечно, но и проложена по промытой в асфальте «гребёнке» – стоит задремать водителю и съехать на неё, начинается гул и мелкая тряска, и водила просыпается.

Дит тут же демонстрирует съезд, и неприятная гул и мелкая тряска, которую я, кажется, даже в Москве чувствую, начинаются.

– Ну а жёлтая полоса всегда должна быть слева, если справа – значит, идёшь по встречке!

Кое-где среди серых безлиственных пятен перелесков появляются единичные башенки елей, правда, без российских снежных караваев на ветвях – зима здесь недолгая.

– Слушай, а железные дороги у вас совсем сдохли, все перевозки на авто?

– Здесь такая история. В пятидесятых годах решали развивать автотранспорт или железные дороги. Ну, подсчитали – большая часть грузов перевозится по автодорогам, грузы всё равно надо разводить по базам и бизнесам, а ко всякой двери колею не проложишь. Значит, без траков не обойтись, они ведь, грузы-то и не такие большие, так что стали вкладываться в автодороги. Но железные дороги остаются… Ещё какие!

Снова разговорились о законах. В этом плане – если что, то появление полисмена в считанные минуты обеспечено. А за словесную угрозу жизни положен срок! В тире, куда как владелец оружия он ходит, порой больше женщин, чем мужиков, даже мамы с колясками приходят.

– Хотя народ благодушный – всегда готов тебе помочь. Прочитал как-то начало сказки про Незнайку: «Незнайка слонялся по городу и обижал девочек» – по американским меркам, Незнайка только за это бы потянул на срок, а за всё угодил бы лет на двадцать! – бродяжничество, угроза обществу, нападение, насилие над личностью. Ну что тут скажешь об американских боевиках – обычные пугалки, хотя, конечно, и преступления, как и везде, бывают.

И чувство юмора наше и американское не всегда совпадают. Раз, пока взвешивали его трак, решил рассмешить двух полисменов случаем из жизни. «А поехали наши мужики год назад в Орегон на речку, где, по слухам, здоровенного сома можно вытащить за половину жареного цыплёнка. Ну, приехали к вечеру, забросили подальше приманку, но ждать долго не пришлось. Вдруг что-то потянуло на себя. Боролись около часа, уже вдвоём тянули, тянули и вытянули… собаку! – курёнок вылетел на отмель, где и бродил пёс».

– Вы уже рассмеялись?

Реакция полисменов была другая, лица вытянулись, один достал карандаш и книжечку.

– Так где это было, повторите… а как рыболовов звали? Когда всё произошло?

Еле удалось Диту сдать назад, за байку выдать, а так за мучение животного тоже можно срок получить.

Самооборона, стрельба разрешена даже при словесной угрозе жизни и здоровью.

Делайте сами выводы, господа россияне.

Нет, дом удалось отстоять благодаря опытному адвокату и за дешёвую, смешную цену как бы продать дочери. Аферист, поняв, что с домом ему не обломится, растворился в пространстве, а мать осталась жить с дочерью. Дит же вернуться в свой дом не смог, съездил в Россию и привёз из Омска симпатичную жену, и живут они сейчас на съёмной двухкомнатной вполне приличной квартире. Правда, работу пришлось уменьшить: продал свой трак и устроился в русскую транспортную кампанию – зато не надо теперь ему искать клиентов, груз, горбатиться с техникой: дают маршрут, подготовленный трак и вперёд! В зарплате, правда, вдвое потерял, но и пяти тысяч в месяц вполне хватает. И нет у него теперь стремления, с которым едва ли не тридцать лет назад сюда приехал, – стать миллионером. Ориентация теперь у него другая, христианская: человек должен иметь лишь самое необходимое!

– Ибо чем больше ты имеешь, – говорит Дит, – тем более от вещей зависишь! Второй закон термодинамики никто не отменял: чем больше и сложнее структура, тем более сил надо вкладывать в её поддержание – ну как с домом, огородом или садом! И тут разговор по поводу выступления отца Шмемана, американского священника православного исповедания, о культе богатства в Америке (так мы Америку и представляем с детства)

Шмеман: «Это чудо Америки (избирательная система), а ложь, неправда, «первородный грех» её в по-настоящему антихристианском культе богатства и отрицании бедности. Точнее: в утверждении, что счастье без богатства невозможно, в отождествлении счастья с благополучием. Поэтому, что бы ни говорила «риторика», бедного Америка «не уважает», он для неё явление постыдное, страшное. Её первым, основным мифом поэтому была вера в то, что каждый бедный может богатства достичь, «сделать себя богатым».

И вот что на это отвечает Дитрих: «Америка очень разная. Есть, конечно, и подобно соображающие поросята. На моём же, Среднем Западе, что очень даже обширен, порицания бедности нет, есть порицание безделья. Вообще же здесь очень даже заметен культ умеренности. Во многих мелких городках, а их тысячи, богатством просто не громыхают. Тут и собственности-то богатой, то есть дома, не увидишь. Всё средне, удобно, без излишеств. Богач просто вывалится из сообщества. Интересно, что все родственники моего Рэя как раз и жили в подобном лайф стайле. Исключение составила лишь одна его дочь (из четырёх), но у них с мужем были слишком уж высокие должности, чтобы корчить из себя средний класс. Такому бы никто не поверил. Вообще же местное христианство постоянно призывает к внимательному прочтению Писания, где умеренность и составляет суть христианина: чем больше земного скарба, тем больше мирских забот. Дай Бог, чтобы оно так и осталось. Всякая же помпа процветает в городах побольше, которых тут не много. На берегах же совсем иные приоритеты. Но там-то основная масса населения и живёт. Так вот как-то…»

иллинойс. 9 января, 2019

Зелёно-коричневые необозримые равнины (озимые), тут и там аллюминиево блестящие, как серебристые готовые к взлёту тупоносые ракеты-элеваторы, единичные аккуратные фермерские домики без всяких заборов, палисадников и украшений – балясин и прочих (такое впечатление, что пашня начинается прямо с порога!)

– Здесь широта южнее Киева, – поясняет Дит, – житница Америки! Вдоль дороги серые большие безлиственные дерева (зима всё ж). Писали же Ильф и Петров про одноэтажную Америку. Вот она вся такая от Океана до Океана. Ты и не представляешь, Амаяк, сколько здесь свободных территорий. К западу отсюда – нетронутые прерии, где пасутся мустанги. А замечаешь штакетник вдоль дороги – здесь вся земля частная.

– А бизоны?

– Бизоны в загонах на специальных ранчо. А ещё западнее – Скалистые горы. Всё население Америки, в основном по берегам морей и океанов, там же и небоскрёбы…

– А индейцы?

– Племенных союзов практически не осталось, а живут, как обычные граждане. Время от времени вдоль хайвэев – двухэтажные отели, где остановка на ночь – 100 долларов.

О фермерском хозяйстве: если хозяйство маленькое и ему не под силу покупать, скажем, трактор, берут напрокат в специальной точке (вроде как у нас МТС были).

Говорили об отлаженности законов на среднем Западе США – как отлаженные часы… и жизнь спокойная, а не как в надуманных сказочках-боевиках. Зарабатывает сейчас 5000 долларов, минус около 1000 налогов. «Профессия у меня здесь востребованная. Когда был собственный трак, зарабатывал 10000 долларов, но много хлопот. А теперь в фирме – только подгоняют готовую машину, и никакой головной боли о товарах, о маршрутах, о техобслуживании».

– Я три года назад был в России – тот же набор продуктов в магазинах, но в России примерно в 2 раза дешевле. Другое дело – зарплаты: у вас, если кто 1000 долларов получает, то богач!

Дорога легко летит под колёса…

Такие дела!

Дит любит поговорить за рулём, и иногда его речь мне кажется речью пастора. После того, что с ним случилось, вера в Бога и в Иисуса Христа его неколебима. Рак у него обнаружили после трёхлетней тяжбы с предыдущей супругой, которая с любовником пыталась оттяпать у него его же руками построенный дом на берегу водохранилища. И то, что с ним случилось, он считает за грехи наказанием.

Вообще трагедия не слабее цунами, наводнения, войны (только эти трагедии с вовлечением больших масс народа), но по силе удара личная трагедия не меньше, а может, и более сильна – ведь ничего вокруг вроде бы не изменилось, и ты один со своей бедой! 30 лет прожить, и прожить хорошо, вырастить двоих детей, ставших уже самостоятельными… Вдруг приходит стареющий аферист, положивший глаз на его дом, соблазняет жену, и всё рушится.

охайо. 16 января

Огайо летом.

Сельский пейзаж – всё припорошено снегом, пасмурные цвета: чёрные, белые, серые преобладают (перелески и посадки вдоль дороги). Огромные поля, редкие лесочки. Вся земля частная – даже вдоль хайвэя проходят загородочки. Время от времени одноэтажные домики фермеров. Одноэтажные посёлки, гордо именуемые городами. Вот возникает очередной, именуемый «Варшавой». Основали, видимо, поляки, а потом «понаехали» всякие англосаксы. Ныне почти все посёлки на среднем Западе на одно лицо, не то, что в 70-ые. В 70-ые сельские американцы раз в месяц выезжали в город, затоваривались на месяц, забивали холодильники, пока не появился мистер Х. (без всякого образования, докомпьютерной эры). Он скупал по дешёвке складские одноэтажные здания на перекрёстках дорог или строил их. В этих одноэтажных бунгало мелкие магазинчики сменились огромными супермаркетами, что разорило местного традиционного купца, и эта всеамериканская сеть называется WAL-MART. Это была целая эпопея. Парень даже с самолётов отмечал выгодные для магазинов перекрёстки, затем заполнял их более дешёвой, чем американская, китайской продукцией. Как только китайцы стали гнать брак, парень пригрозил расторгнуть с ними контракт, и качество продукции стало хорошим! С тех пор все поселения на среднем Западе стали походить друг на дружку.

Посёлки небольшие, одноэтажные, как и эта «Варшава»: вот мелькнула одноэтажная больница с широкими окнами, протестантская церковь – просторный одноэтажный дом с крестом на коньке, домики американских фермеров, или простые каменные кубики с коньком под 45 градусов, или вагончики со всеми удобствами (в крайнем случае, их можно перевозить, что вопреки нашему мнению нечасто). Встретили всего одно пустующее бунгало с пустыми окнами: очевидно, хозяин или разорился или выставил на продажу.