Робот не робот

Покупка

Дверь квартиры открылась с тихим щелчком.

На пороге появился мужчина лет тридцати пяти. На плече у него висела большая дорожная сумка, за спиной послушно катился чемодан на маленьких колёсиках, глухо постукивая о порожек. Мужчина вошёл, остановился в прихожей, и несколько секунд смотрел перед собой так, будто пытался вспомнить, зачем вообще сюда вернулся.

Квартира встретила его тишиной.

Не уютной, когда за стеной бормочет телевизор, на кухне шумит чайник, а из комнаты доносятся чьи-то шаги. Нет. Это была другая тишина — пустая, ровная, почти стерильная. Такая бывает в помещениях, где недавно кто-то жил, а потом внезапно исчез, оставив после себя только следы на полках, в шкафах и в памяти.

Борис опустил сумку на пол и оглядел прихожую с равнодушным видом. Равнодушие, правда, было не настоящим. Скорее защитным. Как старая куртка, которую надеваешь в непогоду, зная, что она всё равно промокнет, но хотя бы не сразу.

Месяц назад жена собрала некоторые вещи и без объяснений ушла жить к любовнику. Попытки поговорить ни к чему не привели. Звонки она сбрасывала, на сообщения отвечала редко и так, будто между ними не было нескольких лет совместной жизни, а только неудачно оформленный договор.

В конце концов она прислала короткое сообщение:

«Не пытайся что-либо выяснить. Давно нужно было это сделать, всё тебя, дурака, жалела, но жалость в данной ситуации неуместна. Не хочу тратить свой словесный запас, чтобы описывать, почему ты мне не подходишь. Лучше займись личностным ростом. Квартиру и дачу оставь себе, мой Мишутка меня всем обеспечит. Пока-пока».

После этого Борис некоторое время не мог решить, что именно ему положено делать: впасть в запой, в депрессию или, чтобы не мелочиться, в оба состояния сразу. Приятель, выслушав его по телефону, посоветовал развеяться и сменить обстановку.

Борис недолго думал. Оформил внеочередной отпуск, купил первый попавшийся тур, который оказался поездкой в Китай, потратил на него почти две месячные зарплаты и улетел на десять дней.

Теперь он вернулся.

И, к собственному удивлению, понял, что поездка сработала. Депрессия не исчезла окончательно, но отступила куда-то на задний план. Желание зайти в питейное заведение или устроить вечернее свидание с домашним баром тоже не появилось. Вместо этого Борис стоял в прихожей и думал, чем бы заняться дальше, если жизнь вдруг освободила слишком много места.

Из этих раздумий его вырвал звонок смартфона.

На экране высветилось: «Доставка международных отправлений».

Борис лениво провёл пальцем по экрану и, сбрасывая обувь, направился на кухню.

— Слушаю.

— Борис?

— Да. Внимательно слушаю.

— Ваш груз доставлен. Уточните адрес, куда привезти.

Борис на несколько секунд задумался. Потом ответил:

— Посёлок Дачный, Сиреневая улица, дом тринадцать.

— Мы можем доставить сегодня.

Он посмотрел на часы. На кухне ровно и безжалостно тикали стрелки: четырнадцать ноль-ноль.

— Хорошо, — сказал Борис после короткой паузы. — Через три часа буду ждать.

— Доставим в семнадцать ноль-ноль. Курьер позвонит за десять минут до приезда.

— Жду.

— Хорошего дня.

Связь оборвалась.

Борис ещё несколько секунд держал телефон у уха, потом опустил его, вызвал такси и посмотрел на карту. Приложение обещало машину через десять минут. Он даже не стал распаковывать чемодан. Только бросил взгляд на сумку, словно хотел сказать ей: «Отдохнёшь потом», — и направился к выходу.

На улице солнце било прямо в глаза. Борис сел на скамейку у подъезда, прищурился и подставил лицо прохладному ветру. Воздух был свежий, почти дачный, хотя до дачи ещё предстояло добраться.

Через несколько минут у дорожки остановилось такси. Стекло водительской двери опустилось, и женщина бальзаковского возраста со слегка хрипловатым голосом произнесла:

— Такси на Дубровку заказывали?

Борис невольно улыбнулся.

— Хорошая шутка.

Он сел рядом с водителем и пристегнулся.

— Посёлок Дачный.

Машина плавно тронулась с места.

Некоторое время они ехали молча. За окном тянулись дома, остановки, магазины, перекрёстки. Город постепенно редел, уступая место пригородной дороге. В салоне тихо шелестел кондиционер, где-то под панелью негромко дребезжала мелочь, а по радио едва слышно бубнил ведущий, рассказывая о пробках, которых на их пути, к счастью, почти не было.

— Прошу прощения за прямоту, — неожиданно сказала водительница.

Борис повернул голову.

— Да?

Женщина бросила на него быстрый взгляд.

— К любовнице?

От неожиданности Борис даже слегка отодвинулся к двери.

— С чего такие предположения?

— У вас на безымянном пальце след от кольца, — уверенно ответила она. — Зачем снимать? И так всё ясно.

Борис несколько секунд молча смотрел на неё, моргая, словно пытался понять, это шутка или диагностика по руке в условиях городского такси.

Женщина оценила его растерянность и довольно кивнула:

— Угадала.

— Ничего вы не угадали, — с раздражением произнёс Борис. — Может, я на дачу еду. Трубы водяные починить нужно. Кольцо снял, чтобы не потерять и не зацепиться.

— Ага, — протянула водительница. — Мой муж тоже периодически на дачу ездил без меня. То забор поправить, то трубы проверить, то прокладки поменять.

С каждым словом в её голосе нарастало раздражение.

— И что в этом плохого? — осторожно спросил Борис.

Женщина крепче сжала руль.

— Да ничего. Пока соседка по даче не заявилась ко мне с животом на пятом месяце и не сказала, что ждёт ребёнка от моего благоверного. Вот тогда стало понятно, о каких трубах и прокладках шла речь.

Борис неловко кашлянул.

— Сочувствую. Но у меня действительно нет никакой любовницы. Мне на дачу сегодня груз доставят.

— Кольцо, наверное, принять груз мешает?

— Да при чём тут моё обручальное кольцо? — не выдержал Борис. — Дома оно лежит. Жена месяц назад сбежала к богатому любовнику. Даже квартиру и дачу со мной делить не стала. Поэтому кольцо и не ношу.

В салоне повисла пауза.

Женщина какое-то время смотрела на дорогу, потом тихо сказала:

— О как.

Машина проехала мимо заправки, свернула на более узкую дорогу. За окном потянулись деревья.

— Соболезную, — наконец произнесла водительница. — Хотя, если честно, даже не знаю… Может, и поздравляю.

Борис устало посмотрел на неё.

— С чем?

— Скорее всего, от вас ушёл человек, который вам не подходил.

— Откуда вам знать, подходила она мне или нет?

— Не знаю, — женщина пожала плечами. — Просто…

— Ваш муж тоже ушёл? К соседке?

Она усмехнулась без радости.

— Объелся груш, сволочь. Пятнадцать лет болтается между квартирами. Как поругается там, приходит ко мне. Плачется, прощения просит. Как у них затихает — тихо сваливает назад.

— Выгнали бы его.

— Да ладно, — махнула она рукой. — Пусть таскается, как бездомная собачонка. Жалко его.

Слово «жалко» ударило Бориса неожиданно больно.

Оно сразу вытянуло из памяти последнее сообщение жены. «Всё тебя, дурака, жалела…» Фраза снова всплыла перед глазами, холодная и липкая, как недопитый чай на дне чашки.

Он отвернулся к окну. Некоторое время молчал, следя за тем, как мимо бегут обочина, кусты и редкие дачные заборы.

Потом всё же спросил:

— Если моя решит вернуться, мне её тоже назад пустить? Как собачонку?

Водительница не ответила сразу. Машина мягко вошла в поворот.

— Сложно давать советы в такой ситуации, — сказала она наконец. — Ты смотри, что сердце подскажет.

Борис усмехнулся.

— Сердце пока молчит.

— Значит, умнее нас обоих, — буркнула женщина.

Он снова посмотрел в окно. Дорога стала тише, город окончательно остался позади. Водительница тем временем продолжила свои философские рассуждения о жизни, мужчинах, женщинах, верности, неверности, дачах, трубах и прокладках — причём с такой уверенностью, словно именно она когда-то составляла инструкцию по эксплуатации человеческих отношений, но люди её, как обычно, не прочитали.

Борис слушал вполуха.

Машина свернула на Сиреневую улицу и остановилась напротив калитки.

Прежде чем выйти, Борис посмотрел на женщину за рулём и коротко кивнул:

— Спасибо за поездку. И спокойных вам пассажиров.

Водительница усмехнулась, но уже без прежней колкости.

— Вам тоже всего хорошего. И мне почему-то кажется, что скоро вы встретите ту самую. Единственную и настоящую.

Борис улыбнулся в ответ — не столько словам, сколько её неожиданной уверенности, — вышел из машины и захлопнул дверь.

Такси мягко тронулось с места, поднимая за собой лёгкую пыль с просёлочной дороги. Борис открыл калитку и вошёл на участок.

Воздух был свежим, но уже прогретым солнцем. Стоять под открытым небом не хотелось: свет бил в глаза, а нагретая дорожка отдавала сухим теплом. Борис машинально огляделся и направился не к дому, а на задний двор, к беседке.

Она стояла рядом со старой яблоней. Разросшаяся крона накрывала её живой тенью, сквозь которую пробивались отдельные золотистые пятна света. Скамейки и стол успели покрыться тонким слоем пыли. Вид у беседки был такой, будто она не столько ждала хозяина, сколько терпеливо наблюдала за его отсутствием.

Борис прошёл к небольшому строению, похожему на аккуратный закрытый сарайчик. Внутри всё было просто и по-дачному скромно: газонокосилка, грабли, лопата, пара старых кружек на полке, рулон салфеток и несколько мелочей, которые обычно лежат годами «на всякий случай».

Такое наполнение говорило само за себя: дача была местом отдыха, а не борьбы за урожай. Ни Борис, ни его бывшая жена никогда не стремились превращать участок в аграрный фронт. Здесь пили чай, жарили мясо, сидели вечером на крыльце и иногда делали вид, что собираются заняться газоном.

За последний месяц трава, воспользовавшись хозяйской драмой, выросла почти до победного состояния. Косить её давно было пора.

Борис оторвал от рулона несколько салфеток, подошёл к крану возле входной двери. Тот торчал из пола рядом с жестяным ведром, как маленький памятник дачному водоснабжению. Намочив салфетки, он вернулся в беседку, протёр стол и скамейки, а грязные комки бросил в стоявшую в углу корзину.

Потом сел, откинулся спиной на решётчатую стенку и стал смотреть сквозь листву на небо.

Редкие облака медленно плыли над яблоней. Ветер шевелил листья, и солнечные пятна на полу беседки двигались, словно кто-то невидимый лениво переставлял их с места на место.

Это занятие быстро погрузило Бориса в полусон.

Сначала он ещё слышал далёкий лай собаки, шум дороги и шелест травы. Потом всё смешалось. Ему даже показалось, будто бывшая жена снова зовёт его по имени — тем самым тоном, когда вроде бы и ласково, но уже заранее понятно: сейчас попросят что-то сделать.

— Борис! Это вы?

Он открыл глаза.

За забором из сетки стояла соседка — тётя Зоя. Женщина преклонных лет, на вид милая, аккуратная и вполне доброжелательная. Если бы не одна особенность: её способность появляться ровно в тот момент, когда меньше всего хотелось разговаривать с людьми.

— Надо было ставить глухой забор, — пробормотал Борис себе под нос.

Затем поднялся, вышел из беседки и уже громче сказал:

— Добрый день, тётя Зоя. Кто же ещё?

— Ну мало ли, — настороженно произнесла она. — Вдруг какой-нибудь маргинальный элемент.

— Бог с вами. Сколько мы тут с вами живём — всё тихо. Тем более дома через один уже жилые, люди круглый год остаются. Тут давно не дачи, а почти коттеджный посёлок.

— Всё равно нужно быть бдительной, — назидательно сказала тётя Зоя.

«Сейчас начнёт бдить, — подумал Борис. — Надо срочно уходить в дом».

Но не успел.

— Вы меня уж простите, Борис, — соседка понизила голос до уровня доверительной беседы через сетку, — я всегда очень хорошо относилась и к вам, и к вашей супруге. Она случайно не передумала вернуться?

— Нет, — коротко ответил он.

— Простите ещё раз, что лезу в вашу семейную драму.

— Угу.

Борис сделал несколько шагов к дому, но, обернувшись, всё же добавил:

— Она даже вещи свои почти не забрала. Вот приехал, чтобы их выбросить.

У тёти Зои лицо мгновенно изменилось. В нём проснулась практическая сторона человеческого сострадания.

— Ой, зачем же выбрасывать? Лучше мне отдайте. Племянницам подойдут. У вашей супруги хороший вкус, да и вещи дорогие.

— Как соберу, сообщу.

— Ой, большое вам спасибо!

В этот момент в кармане Бориса завибрировал смартфон.

Он достал телефон и поднёс к уху.

— Добрый день, это доставка, — раздалось из динамика.

— Да, я на месте. Жду вас.

— Хорошо, будем через пятнадцать минут.

— Отлично.

Борис убрал телефон.

«Надо бы зайти в дом и понять, куда это всё ставить».

Дом был добротный и когда-то казался ему удачным вариантом для жизни за городом. На первом этаже располагалась просторная гостиная, совмещённая с кухней, санузел с душем, небольшая кладовая со стиральной машинкой, хозяйственное помещение с газовым котлом и спальня. На втором, мансардном этаже, были ещё две комнаты.

Когда-то Борис всерьёз думал переехать сюда насовсем. Тогда эта мысль казалась семейной, уютной, почти правильной. Теперь она выглядела иначе — как проект, из которого один из участников внезапно вышел без предупреждения и объяснений.

В доме было чисто. Немного пустовато, но не заброшенно. Борис прошёл по комнатам первого этажа, заглянул в спальню, в кладовую, в гостиную и в конце концов решил, что покупку пока поставит именно там.

Через четверть часа напротив калитки остановился большой тёмно-синий фургон с характерным жёлтым логотипом на борту.

Двое молодых грузчиков вышли почти одновременно. Один открыл задние двери, второй ловко подтянул к краю кузова большой двухметровый ящик. Он был гладкий, светлый, с пластиковыми рёбрами по углам и выглядел не как обычная коробка, а как контейнер для чего-то очень дорогого, хрупкого и, возможно, слишком умного.

Борис открыл калитку, затем входную дверь.

Грузчики установили ящик на специальную платформу с колёсами и аккуратно покатили его по дорожке к дому. В гостиной они поставили контейнер вертикально у стены, рядом с розеткой.

Один из работников достал планшет, что-то отметил и протянул Борису небольшую книжицу. Впрочем, «небольшую» — только по сравнению с самим ящиком. На вид это была инструкция толщиной с технический справочник.

— После вскрытия тщательно осмотрите товар, — деловым тоном сказал он. — Если найдёте дефекты, фотографируйте и отправляйте через приложение компании. В аккаунте внесёте номер изделия в личный кабинет. Вот инструкция.

Борис взял книжицу и с сомнением оценил её вес.

— А в электронном виде инструкции нет?

— Есть. Но она в архиве компании. А это печатный экземпляр персонально для вашей модели.

— Заботливо, — сухо заметил Борис.

— Хорошего вам вечера.

Сотрудники вышли из дома, фургон уехал, и в гостиной снова стало тихо.

Борис остался один перед большим пластиковым контейнером.

Он долго смотрел на него, не решаясь подойти ближе. В этом ящике было что-то одновременно глупое, дорогое и слишком личное. То, что человек может купить только в состоянии внутреннего надлома, уверяя себя, что всё под контролем.

Наконец он махнул рукой.

«Тогда зачем покупал?»

Борис подошёл к контейнеру. Пластик был гладкий, плотный, почти монолитный. Никаких привычных замков, ручек или защёлок.

— И как же тебя открыть?

Он взял со стола инструкцию.

Первая страница предсказуемо поздравляла его с приобретением и сообщала стандартную корпоративную чепуху о том, как компания-производитель заботится о клиентах, качестве, безопасности и будущем человечества. Борис пролистал дальше.

Раздел «Порядок вскрытия транспортного модуля» оказался неожиданно подробным.

Сбоку контейнера действительно обнаружилась тонкая панель. Её нужно было сдвинуть вниз. За ней находился ряд блестящих кнопок. Код доступа был указан в инструкции.

Когда Борис начал его набирать, внутри у него что-то ёкнуло.

Странное чувство. Похожее на то, как в детстве ему подарили первый велосипед: ещё не сел, ещё не поехал, но уже понимаешь, что сейчас откроется какой-то новый кусок мира.

Последняя кнопка тихо щёлкнула.

Внутри контейнера что-то отозвалось глухим механическим звуком. Затем послышалось короткое шипение воздуха, и передняя крышка медленно приоткрылась, словно дверь, за которой действительно находилась другая реальность.

— Нарния какая-то, — пробормотал Борис.

Он взялся за край крышки и открыл её шире.

За ней висела белая плотная материя, полностью скрывавшая содержимое. Ткань была закреплена ровно, почти церемониально, будто производители хотели превратить обычное вскрытие упаковки в театральный момент.

Борис вздохнул, ухватился за край и одним движением сдёрнул её.

Материя мягко соскользнула вниз и упала на пол, он сделал шаг назад.

Внутри стояла девушка.

На вид — лет двадцать пять. Волосы были подстрижены в аккуратное каре: холодный бежево-пепельный блонд с мягким затемнением у корней и светлыми жемчужно-ванильными прядями по длине. Глаза закрыты, но длинные ресницы сразу делали лицо выразительным. Черты — правильные, тонкие, но не идеально симметричные. Производители явно специально добавили лёгкую естественную асимметрию, и именно она делала лицо не кукольным, а почти живым.

Ростом она была чуть ниже Бориса, но высокая транспортная подставка приподнимала её так, что сейчас она казалась выше.

Одета девушка была в лёгкую полупрозрачную рубашку выше колен, похожую на ночную. Ткань мягко облегала фигуру. Под ней просвечивало белое бельё — без нарочитости, скорее, как элемент заводской комплектации, чем попытка соблазнения. И всё же Борису стало неловко, будто он случайно вошёл не в ту дверь.

Он осторожно подошёл ближе.

Сначала посмотрел на ноги. Обычные девичьи ступни — без педикюра, с аккуратными ногтями. Потом взял её ладонь. Кожа оказалась не холодной, как он ожидал, а тёплой и удивительно естественной. Пальцы были тонкие, ногти — ровные, без маникюра, словно их специально оставили максимально «обычными».

Борис коснулся пальцем её щеки.

— Надо же, — тихо сказал он. — Как настоящая.

Он сам не понял, зачем сделал следующий жест: наклонился и приложил ухо к её груди, туда, где у человека должно биться сердце.

Тишина.

Ни удара. Ни дыхания. Ни малейшего движения.

— Тихо, — констатировал Борис.

В его голосе смешались досада, удивление и какая-то странная неловкость.

Он отошёл назад, сел на стул и достал из-под упавшей ткани инструкцию.

— Наверное, её надо зарядить.

Быстро пролистав страницы, он нашёл раздел «Питание». Пробежал глазами несколько абзацев, подошёл к транспортной подставке, отыскал встроенный кабель, вытащил его и вставил в розетку.

На панели у основания загорелся один синий огонёк.

Остальная индикация осталась тёмной.

— Разрядилась, — сказал Борис так, будто речь шла о телефоне.

В этот момент на столе завибрировал смартфон.

На экране высветилось: «Братела».

Борис взял трубку.

— Привет, Борян! — раздался бодрый голос. — Как там китайцы?

— Здорово, Лёш. Куда они денутся.

— Ты как сам? Нормально?

Борис посмотрел на открытый контейнер, на девушку внутри, на одиноко горящий синий огонёк у подставки и бодро ответил:

— Всё нормально. Хочу отдохнуть с дороги.

— Приезжай ко мне. Посидим, отдохнёшь.

— Может, завтра?

На том конце возникла короткая пауза.

— Мне очень нужно сегодня. И не ко мне домой, а в гараж.

Борис закрыл глаза и тихо выдохнул.

— Хорошо. Заказываю такси и как только — так сразу буду у тебя.

Он отключил вызов, ещё раз посмотрел на неподвижную девушку в контейнере и покачал головой.

— Только я решил начать новую жизнь, — пробормотал он, беря телефон, — как старая уже зовёт в гараж.

Такси остановилось среди рядов гаражей рядом с легковым универсалом.

Борис расплатился, вышел из машины и несколько секунд постоял, оглядывая знакомый гаражный массив. Здесь всё было на своих местах: железные ворота, облупившиеся номера, старые замки, следы шин на пыльной дороге и вечное ощущение, что где-то рядом кто-то обязательно чинит «Жигули», даже если самих «Жигулей» уже давно нет.

На воротах гаража красовалось число 21.

Борис подошёл, толкнул дверь и вошёл внутрь.

В углу, за небольшим столиком, сидел его давний приятель Лёша — настолько давний, что дружба давно перешла в братские отношения. Друг был из тех людей, с которыми можно год не видеться, потом встретиться и продолжить разговор с того места, где когда-то отвлеклись на жизнь.

Гараж внутри был совершенно обычным — таким, каким бывают гаражи у девяноста процентов автолюбителей: полки с банками непонятного назначения, коробки с деталями «на всякий случай», старые дворники, канистра, удлинитель, набор ключей, банка с шурупами, которые никто никогда не сортирует, но все почему-то берегут.

Две светодиодные панели заливали помещение холодным белым светом, от которого гараж выглядел одновременно ремонтной мастерской, складом воспоминаний и местом, где взрослые мужчины скрываются от бытовой реальности под предлогом технической необходимости.

Алексей поднялся со стула, подошёл и крепко обнял Бориса.

— Рад тебя видеть. Всё хорошо?

— Привет, — ответил Борис, хлопнув его по плечу. — У меня-то всё нормально. А вот у тебя, походу пьесы, что-то стряслось. Нутром чую.

Лёша замялся. Причём замялся так выразительно, что Борис сразу понял: дело либо серьёзное, либо очень глупое. А чаще всего в их жизни эти два пункта шли в комплекте.

— Тут такое дело… — начал Алексей. — Ты только не смейся и не удивляйся.

Борис прищурился.

— Лёш, мы с тобой были в таких ситуациях, друг про друга такое знаем, что даже не представляю, чем ещё можешь удивить.

— Ладно, идём.

Алексей подошёл к люку в полу. Он находился примерно там, где у нормальных людей бывает смотровая яма. Но у Лёши «нормально» давно закончилось на этапе проекта.

Он поднял крышку, включил свет внизу и первым спустился по лестнице. Борис последовал за ним.

Они оказались на нижнем уровне — под всем гаражом. Это помещение друзья когда-то делали вместе, по вечерам, с энтузиазмом людей, которые решили построить не просто подпол, а личную мужскую автономную республику.

Потолок был невысокий, но достаточный, чтобы не задевать макушкой. Часть пространства отделяла декоративная деревянная перегородка. За ней находилась мини-сауна на двоих и небольшой санузел. На стене висел кондиционер. Рядом — большая панель, под которой стояла игровая приставка. Напротив, располагался раскладной полуторный диван. У другой стены — небольшой столик, два стула, мини-бар и мини-холодильник.