Хроника смертельного лета

– Ничего начальство не думает. Начальство свидетелей начинает опрашивать. Ведь пока они всего лишь свидетели.

Миша Шенберг, медэксперт, с любопытством прислушивался к вялой перебранке оперов и грустно думал: воскресенью, судя по всему, хана, и провести его теперь придется в морге, вздрагивая от телефонных звонков. Это в лучшем случае. А в худшем – один из сыскарей увяжется за ним, будет стоять над душой и канючить… канючить…

– Ну, это ненадолго, – ухмыльнулся Глинский. – Уж больно вид у них у всех подозрительный – как у напакостивших котов. Носом бы натолкать.

– За умные замечания – отдельное спасибо и благодарность в приказе, – поморщился майор. – Как бы нам результаты побыстрее получить? – обратился он к Шенбергу.

– Сегодня воскресенье, между прочим, – напомнил медэксперт. – Ладно, лично я – в морг, никто компанию не составит, нет?

Желающих ехать в морг, слава богу, не нашлось.

– А еще посмотри на это, – в пластик паковали покореженный мобильный телефон Vertu, гламурный, дорогущий, украшенный стразами. – Похоже, его хлопнули об пол и раздавили каблуком. Микросхема практически уничтожена. Симка отсутствует – видимо, ее специально вытащили. Если сделать запрос по мобильным операторам, возможно, что-то удастся восстановить.

– Отдай в лабораторию, – ответил Зубов. – Пусть помудрят. Если убийца озаботился тем, чтобы уничтожить мобильный телефон, значит, ему было, что скрывать.

Глинский кивнул: – Да, вся жизнь у нас в мобильнике, это точно. Кстати, пришел тот малый, который с ней якобы ночь провел, позвать его?

– С него начинать, пока он в себя не пришел – еще свеженький, но не здесь же… Нам бы какое-нибудь местечко потише да почище…

– Там есть такой кабинет… – начал Виктор.

– То, что надо, – кивнул Зубов, – давай туда этого парня. Сергеев приехал? Ну и отлично!

…Олег Рыков был бледен, но старался держать себя в руках. Он с трудом осознавал происходящее – да с ним ли все происходит? Как он умудрился вляпаться в эту страшную историю?

Старший следователь прокуратуры Сергеев, человек ироничный, не сентиментальный, временами прессовал свидетелей жестко. Зубову не раз приходилось наблюдать, как тот ведет допрос, и каждый раз он благодарил судьбу за то, что это не он сам, Александр Зубов, сидит напротив этого мрачного, язвительного человека.

– Фамилия, имя, отчество.

– Рыков Олег Львович.

– Где работаете?

– Начальник отдела в „Prosperity incorporated“.

Сергеев и Зубов переглянулись – Рыкову удалось произвести впечатление. Каждый второй компьютер снабжен брандмауэрами[17] этой корпорации.

– А чем вы конкретно занимаетесь? – заинтересовался Сергеев.

– Зачем вам? – чуть нахмурился Олег. – Впрочем, это не секрет. Мой отдел занимается программами-шпионами. Будьте уверены – все в рамках закона.

Уж кто бы сомневался!

– Что вам известно по поводу происшедшего?

Олег потер рукой подбородок:

– До сих пор в голове не укладывается. Бред какой-то. Бедная девчонка. Но клянусь, когда я уходил, она.

– Была жива, – закончил за него Сергеев. – Сильно удивился бы, если б услышал от вас что-нибудь другое.

– Я не собираюсь оправдываться, – вспыхнул Олег.

– Почему? – искренне удивился Сергеев.

– Мне не в чем оправдываться.

– Сергеев хмыкнул:

– Все так говорят. Как давно вы знакомы с убитой?

– Совсем не был знаком до вчерашнего вечера. Да и вчера нас специально никто друг другу не представлял. Зашел, увидел – красивая девушка сидит одна, грустит. Пригласил танцевать. Она уже выпить успела, – Олег старался говорить спокойно. Похоже, минувшим утром он бы вычеркнул эту девушку из своей жизни, как ничего не значащий эпизод, если б не вмешалась смерть – бессмысленная и жестокая.

– То есть, она была пьяна?

– Ну, не в стельку, конечно. Я пьяных женщин не люблю. Нет, пьяна она не была. Скорее – навеселе и на контакт шла охотно.

– А вы? Вы не пили?

– Видите ли, я пришел, когда веселье, как бы вам сказать… пошло на убыль, что ли. Я и выпил-то за весь вечер грамм сто коньяка и все. Я мало пью.

– Итак, вы сами познакомились с потерпевшей?

– Это громко сказано – познакомился. Мы потанцевали, поболтали – такой, знаете ли, треп ни о чем, а имя она мне сама потом назвала. Так и сказала „Между прочим, я – Полина“

– Она что-нибудь рассказывала о себе? Откуда она взялась?

– Насколько я понял, она пришла с Орловым. Но у нее с ним какая-то неувязочка получилась. Уму непостижимо, зачем он ее привел, ведь здесь Катрин.

– Как вы сказали? – подал голос Зубов. – Катрин? Странное имя.

– Вообще-то, она, конечно, Екатерина, – охотно пояснил Олег. – И я не понимаю Андрюху. Они – постоянная пара, и какого лешего ему понадобилось тащить сюда эту Полину?..

– Эта его пара сейчас там? – Зубов кивнул в сторону двери, подразумевая кухню.

– Да. Вы не могли ее не заметить.

– Не мог не заметить? Прям уж так и не мог? – деланно удивился следователь.

– И кто из троих? Светлая или темная? Или рыжая?

– Темненькая… И она не из тех, кто станет мириться с подобным к себе отношением. Орлов не мог этого не осознавать.

– Нельзя ли поточнее?

– Да я бы с радостью, только я понятия не имею, что это за история, и кто в ней играет какую роль…

– А вы в этой пьесе сыграли, я так понимаю, роль героя-любовника?

– Ну, по большому счету, сие – не мое амплуа… – смутился Рыков. – По этой части у нас скорее Мигель… или Серж Булгаков.

– Я что-то вас не понял, – постучал карандашом по столу Сергеев. – Вы, извините, имели интимные отношения с убитой?

– Да, – Рыков принял очень скромный вид и стал рассматривать свои пальцы с идеально чистыми и ухоженными ногтями.

– Расскажите, как это произошло, – приказал следователь.

– Я не понял. Что именно вам рассказать?!

– На подробностях я не настаиваю. Меня интересует, каким образом вы договорились с ней. Отказывалась ли она или сразу согласилась?

– Ну, поломалась немного, для приличия. Все-таки мы почти незнакомы были. Нет, не подумайте, господин…

– Сергеев.

– Господин Сергеев, промискуитет[18] – не мое. Я не привык спать с первой встречной, – несмотря на напряжение, Рыков старался выражаться как можно более аккуратно, дабы не провоцировать следователя на дальнейшие неприятные вопросы.

– Ничего себе – не привык! – не удержался Зубов от язвительной реплики.

– Именно – не привык, – упрямо повторил Олег. – Это была разовая акция. Не знаю, что вы там о нас подумали, но и я, и мои друзья – вполне интеллигентные люди.

– Сейчас понятие интеллигентности более связано с приличной бедностью, – заметил Сергеев, обводя взглядом обстановку. – А не с подобным образом жизни.

И правда, кабинет был великолепен – старинная мебель, на полу – толстый ковер, сотни книг за стеклами дубовых стеллажей, покрытых золотистым прозрачным лаком.

– Боюсь, вы находитесь в плену предубеждений, – спокойно произнес Олег. – Фамилия Ланских известна в академических кругах, а не среди нуворишей. А свое благополучие Альберт Ланской заработал, вкалывая на кувейтского шейха, в пустыне, по 20 часов в сутки, без выходных и вакаций. Он знаменитый нефтяник, академик. Сейчас возглавляет институт то ли в Эмиратах, то ли в Кувейте.

– Да? – удивился Сергеев. – Любопытно. Итак, она, по вашему признанию, „немного поломалась“? Каким образом? Она кричала, сопротивлялась?

– Да вы что? – возмутился Олег. – За кого вы меня принимаете?! Кричала! Да я бы ее пальцем против ее желания не тронул!

– Ну так конкретнее, а то мы теряем много времени на причитания, – обозлился Сергеев.

– Когда я первый раз обнял Полину, она немного отстранилась, что ли… Хихикала, говорила, что это не в ее правилах, так, с первого раза… Что-то про любовь говорила…

– Про любовь? – нахмурился майор. – Что именно?

– А именно – не может она без любви и так далее…

– А вы?

– Да вы, уважаемый, никогда девушек в койку не укладывали? Я выдал ей – мол, влюбился с первого взгляда и все такое, но решил особенно не настаивать… Но каноны флирта были соблюдены, и мы отправились в постель. Дальше рассказывать? – выпалил Рыков. Следователь удовлетворенно отметил про себя – парень начал психовать.

– Вы напрасно нервничаете, уважаемый господин Рыков. Подробности самого акта можете опустить. Мы здесь расследуем зверское убийство молодой девушки, а не кражу чайных ложек, верно? И в ваших интересах помочь следствию.

– Да, – опустил Рыков голову. – Просто все это как гром среди ясного неба. Вы можете себе представить, что я сейчас чувствую? Я переспал с девушкой, а ее убили.

– Держитесь вы неплохо, – заметил Сергеев. – Но любопытно, что вы чувствуете на самом деле. Итак, продолжим. Во сколько вы встали?

– Это я встал. Около шести. Мне хотелось домой. Полина еще спала, я ее не будил.

– Почему? Попрощались бы.

– Зачем? – Рыков удивленно поднял брови. – Чего мне с ней прощаться? Помимо красоты, весьма, надо признать, стандартной, зацепиться не за что. Совсем не умная, никакая.

„Удивительно, – подумал Зубов. – Знакомы-то – всего ничего, а у него уже характеристика наготове, да еще такая. нелицеприятная“.

– Итак, вы решили уйти по-английски?

– Не совсем так. Я заглянул в комнату к Ланскому и Анне…

– Анна – его жена?

– Ну да. Фактически жена. Они живут вместе уже года три. Я заглянул к ним – сказать, что ухожу. Постучал, конечно, сначала.

– Они спали?

– Да. Ланской даже не проснулся, а Анна пробормотала, чтобы я захлопнул дверь получше и, по-моему, опять заснула, – Олег на мгновение прикрыл глаза – ясно вспомнил протяжный, сонный голос Анны.

– Сколько было времени?

– Около шести утра.

– Вы кого-нибудь встретили, видели, кроме Королевой?

– Н-нет…

– Но вам что-то показалось?

– Нет, не показалось. Я не видел, но слышал.

– Что именно?

– Сейчас вспомню точно. Мне еще пришла мысль, что не все отсыпаются после бурного вечера. В ванной, в той, которая общая.

– В той, куда вход из холла?

– Да, да, – Рыков напряженно наморщил высокий лоб и повторил: – В ванной комнате кто-то находился. Я хотел умыться, но не смог, там оказалось занято. Причем звук был такой, как будто ванна наполнена, а не просто душ принимают. Вода не лилась, а тихо плескалась, вам ясно, что я имею в виду?

– Приблизительно. Еще что-нибудь?

– Вроде нет. В квартире было тихо, как в склепе, – он грустно усмехнулся. – Ждать пока ванная освободится, я не стал, торопился уйти. От мысли, что придется с ними встретиться, а потом отвечать на их ехидные вопросы, которые, несомненно, последовали бы – мне стало как-то не по себе… Если хотите – ваш покорный слуга трусливо сбежал – не от нее, а от них.

– Ясно, – перебил его Сергеев. – Вы сбежали. Быстро бежали?

– Достаточно быстро, – Олег тонко улыбнулся. – Вышел на улицу, поймал такси. Приехал домой и рухнул спать. Проснулся от звонка Ланского. Он сказал, чтобы я срочно возвращался. Вот и все.

– А вы не запомнили номер машины, на которой уехали? – спросил Зубов.

– Вы издеваетесь? Сами-то запоминаете номера подвозящих вас машин?

– Мне обычно не нужно алиби, господин Рыков, – сухо произнес майор. – Что вы можете сказать о хозяине дома?

Лицо Рыкова стало непроницаемым:

– Он мой друг.

– Я не об этом, – поморщился следователь.

– А я об этом! – спокойно ответил Рыков. – Он мой друг. Я не собираюсь давать показания против него.

– А они есть?

– Без комментариев, – Олег, отвернувшись, уставился на стеллажи, забитые книгами. Старинные корешки тускло мерцали золотым тиснением.

– А что случилось с этой вашей Катрин? – спросил Зубов. – Что у нее с лицом?

Рыков нахмурился в недоумении.

– А что у нее с лицом? Ночью, когда я видел ее в последний раз, она была в полном порядке. – Он помолчал, а потом добавил: – Но если что-то с ней и случилось, то должен вам сказать, что поднять на нее руку мог только один человек.

– Он здесь, в квартире?

– Не знаю. Я еще никого не видел, кроме Анны, и ту мельком. Об убийстве я узнал от ваших сотрудников.

– Его имя?

– Орлов. Андрей Орлов. Тот самый, который привел сюда Полину. Он и Катрин много лет вместе.

– Много – это сколько? Пять лет? Шесть?

Рыков задумался, подсчитывая что-то в уме.

– Пятнадцать.

– Ничего себе, – присвистнул следователь.

– Ско-олько? – выдохнул Зубов. – Столько не живут!..

– Да, – кивнул Рыков. – Так вот – я столкнулся с ним в подъезде, когда он уходил, пьяный и злой как черт. Поздоровался со мной сквозь зубы. Это было примерно в одиннадцать вечера, но кто его знает? Он вполне мог и вернуться.

– Да, – Зубов заглянул в свой список. – Судя по всему, вернулся. И что, часто он ее поколачивает?

– Сам не видел. Но их отношения таковы, что я не удивлюсь ничему.

– Не удивитесь, значит, – подвел итог следователь. – Как вы понимаете, господин Рыков, мы с вами встретимся еще неоднократно. У вас возьмут отпечатки пальцев, анализ крови, пробу ДНК.

– Это еще зачем?

– А вы что, пользовались презервативом?

– Увы, нет. Кажется, сейчас это сильно облегчило бы мне жизнь. А почему вы спрашиваете? Полину… изнасиловали?

– Экспертиза покажет… – произнес Сергеев задумчиво, вновь постукивая карандашом по столу.

– Уверяю вас, господин следователь…

– У меня есть веские причины задержать вас, господин Рыков, – хмуро оборвал его Сергеев. – Но я пока этого делать не буду.

– Почему? – растерянно спросил Олег.

– Потому. До выяснения обстоятельств. Подпишите протокол и свободны… пока.

– То есть, я могу идти? – Олег удивился.

– Разумеется – но не дальше кухни, – криво усмехнулся Сергеев.

С того момента, как Антон увидел искромсанное тело в своей гостиной, пятна крови, которые словно огромные уродливые пауки, внушали панику и отвращение – с того самого момента его не отпускало чувство дикого, почти животного предчувствия надвигающейся катастрофы. И этот допрос, несомненно, станет первым раундом боя, который ему предстоит пережить. Он-то выдержит, а вот Анна? После обморока в гостиной она была раздраженная, дерганая – на себя не похожа. Антон с неприязнью смотрел на двух мужчин, расположившихся в его кабинете. Один в штатском, другой с майорскими погонами. Можно ли быть уверенным, что они не доведут любимую до нервного срыва?

– Фамилия, имя, отчество?

– Ланской Антон Альбертович.

– Род занятий?

– Корпоративное право. Я юрист, – Антон скромничал: он возглавлял юридический отдел в крупном холдинге.

– Коллега, значит, – язвительно произнес Сергеев. Антон никак не отреагировал на его выпад – по сути, какие они коллеги? Он, Антон Ланской, защищает интересы богатейшей компании, а этот человек копается в дерьме, по сравнению с которым клоака Мумбаи – швейцарский спа-курорт.

– Расскажите, что вам известно по сути происшедшего.

– Да что мне может быть известно? Я ее знать не знал! Черт ее принес в мой дом, бедолагу.

– Не нервничайте, Антон Альбертович, – сказал Сергеев. – Я ведь вас ни в чем не обвиняю. Я всего лишь прошу рассказать о событиях вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. И это не должно вас раздражать. В вашем доме произошло убийство, если я не ошибаюсь…

– Да и рассказывать особо нечего. Просто мой день рождения.

– Вы приглашали гостей?

– Нет. Приходит тот, кто помнит. Даже если это не близкий друг, все равно ему будут рады. Такого порядка, кстати, придерживаются все в нашем кругу.

– Что вы называете вашим кругом? Кто в него входит? Все присутствующие?

– Да. Вернее, не совсем… Девушка Сержа – милое и симпатичное создание, но она здесь в первый раз, – Антон вспомнил об остальных булгаковских пассиях, появлявшихся в их компании по разу или два, а потом исчезавших без следа. Он сильно удивится, если еще однажды увидит эту рыженькую девочку.

– И она не будет принята в ваш круг?

– Я боюсь, у вас превратное представление о нас. Наша компания сложилась не вчера. Мы дружим долгие годы, пуд соли вместе съели, хотя скелет в шкафу, вероятно, есть у каждого.

– Уж наверняка. Так расскажите мне о вашей компании. Я так понимаю, вы все одного возраста?

– Да, примерно. Мигель на год старше. И Булгаков старше, он единственный из нас в армии служил.

– А вот, например, ваша жена…

– А что – моя жена? – дернулся Антон. – Она известная балерина.

– Да вы не нервничайте! Я спрашиваю всего лишь про возраст!

– Ей только двадцать восемь! Она совсем молодая! Очень вас прошу, поделикатнее с ней! И вообще, я не нервничаю, – глупо было отрицать очевидное – однако, Ланской не просто нервничал. Он паниковал.

– Насколько я понимаю – вы не зарегистрированы? – сухо спросил Сергеев.

– Какое вам дело? – огрызнулся Антон. – До загса дойти времени нет. но в этом году, осенью, точно поженимся. Ну, или зимой.

– И как давно вы вместе живете?

– Три года.

– С тех пор, как ваши родители уехали?

– Вы и об этом знаете? Нет, Анна перебралась ко мне еще до их отъезда и сдала экзамен на прочность у моей бдительной маман, которая хотела быть уверена, на кого меня бросает.

– С вашей сожительницей все понятно. А вот, – Сергеев заглянул в список и продекламировал, – Мигель Кортес де Сильва и Эстебес.

– Бог ты мой! – усмехнулся Зубов. – Больше всего меня умиляет это „и“.

– Я знаю его очень давно, как, впрочем, и остальных, лет с семнадцати, плюс-минус год, – не обращая внимания на замечание майора, ответил Антон. Его покоробило слово „сожительница“, но он старался сохранять спокойствие.

– Где вы учились?

– Юрфак МГУ, в Сорбонне получил степень магистра. Затем получил МВА[19], тоже во Франции.

– И вы хорошо знаете французский?

– Отлично, владею свободно, – ответил Ланской.

– Тогда что здесь написано? – спросил Зубов, кладя перед ним бумажку с надписью, скопированной со стены. Ланской несколько мгновений вглядывался в накарябанные как курица лапой слова, а потом выдавил:

– Rappelle-toi Cathrine…

– Что-что? – переспросил Сергеев.

– Это значит – помни, Катрин. Или вспомни, Катрин.

– А Катрин – это?..

– Екатерина Астахова. – пробормотал Ланской. – Это я так ее прозвал. А остальные подхватили. С тех пор уже пятнадцать лет ее все зовут Катрин.

– И что она, по-вашему, должна вспомнить? – поинтересовался Зубов.

– Откуда мне знать? – буркнул Ланской.

„Ну да, ну да.“ – недоверчиво покивал Зубов.

– Расскажите мне о Рыкове, – вкрадчиво попросил следователь. Любопытно, он сейчас снова услышит панегирик о дружбе?

Ответ Ланского был сухим:

– Он блестящий специалист по информационным технологиям, его ценят как эксперта. Мнение Олега очень весомо.

– В переводе на обычный язык – хакер?

Ланской возмутился:

– Да с чего вы взяли?

– Цветистыми эпитетами нас не проведешь, – с довольной улыбкой пояснил Сергеев. – Но, может, я вас неправильно понял? Он спец по IT? Хотя я не об этом спрашивал. Что Рыков за человек?

– Сложный. Но кто прост? Олег – хороший друг. Но лучше расспросите о нем Орлова – они знакомы чуть ли не с пеленок. Их родители вместе работали в Соединенных Штатах, то ли в посольстве, то ли в советском представительстве ООН. Вместе ходили в школу, и так далее.

– Да, настоящая мужская дружба, – согласился следователь. Антону все же послышалась ирония в его словах. Сергеев продолжал:

– Астахова – чья подружка?

– Катрин не подружка. Она – друг.

– А кому она подружка?

– Никому она не подружка. Если вы имеете в виду, кто ее любовник, то это Орлов. Может, хватит?! – разозлился Антон.

– Зачем так грубо? Что такого в ее отношениях с Орловым, о чем вы не хотите говорить? Он ее избил?

– Это не относится к делу, а при желании может быть неверно истолковано. А кто ее избил – я не видел. Сама она утверждает, что ударилась. Верить ей или нет – дело ваше.

– Вам все равно придется сейчас рассказать, что произошло вчера, и если начнете увиливать, то уверяю, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Я не собираюсь увиливать. А рассказывать, повторяю, особо нечего.

– И все ж попробуйте.

– Извольте. Как я сказал, гостей у нас приглашать не принято. Часа в два мне пришлось срочно уехать на работу, вернулся я около шести. Первым пришел Мигель – он у нас всегда ранний гость. Затем явился Орлов. Мы изрядно удивились, увидев его с этой, барышней, как там ее?

– Ее фамилия Стрельникова. Полина Стрельникова. Мы нашли в ее сумочке права.

– Мы пришли в недоумение, – Ланской говорил медленно, тщательно взвешивая каждое слово.

– Почему? У вас не принято приводить посторонних?

– Дело не в том. Мы понимали, что у Орлова и Катрин, как бы это сказать, не все гладко, но чтобы притащить сюда первую встречную! Да кого бы то ни было!

– Вы их встретили сухо? – поинтересовался Сергеев для порядка, поскольку живо представил себе, каким ледяным безразличием мог обдать этот вежливый и полный достоинства молодой человек.

– Очень сухо! – ответил Ланской. – Мы любим Катрин и знали, как ей будет неприятно.

– Так! Как она отнеслась к этому?

– Она держалась, – лаконично ответил Ланской, не вдаваясь в подробности. – А Орлов вдруг вздумал ревновать ее к Мигелю!.. Послушайте! Неужели вам это интересно?!

– Чрезвычайно интересно, поверьте мне. И что, ревновал обоснованно? Она дала повод? Что она вообще собой представляет?

– Вы видели Катрин? Хотя, наверно, вы не присматривались.

– Присмотримся непременно, – пообещал Сергеев.

Ланской вздрогнул:

– И что на нее нашло? Она начала флиртовать с Мигелем. Жестокая ошибка.

– А Кортес? Он ее поддержал?

– Увы. Они разыграли целый спектакль… Орлов заглотил эту отравленную наживку, как глупый карась. Хотя, думаю, не захотел бы – не заглотил.

Короче, все кончилось большим скандалом. Орлов нахамил всем и ушел, хлопнув дверью.

– Как же объяснить, что с утра он опять оказался в вашей квартире?

– Я бы не сильно удивился, если б перед завтраком они объявили, что успели смотаться в Вегас и пожениться в церкви саентологов.

– Вот даже как?..

– Да, вот так. Они вместе уже много лет, даже пытались жить вместе. Продержались месяц или чуть больше. Чуть не поубивали друг друга, – Ланской поперхнулся собственными словами. – В переносном смысле! Они разъехались, и мы все думали, что их роману конец. Ничего подобного! Через неделю они снова сошлись, – Ланской вздохнул. – По-моему, он прирос к ней намертво – не отодрать.

– Ваш приятель Рыков уже упоминал об этой парочке. Он сказал, их роман длится.

– Пятнадцать лет. Все началось на даче Катрин, куда нас привезла Олечка Вешнякова, – Антон с удивлением осознал, что за последние трое суток он второй раз рассказывает об Олечке Вешняковой, о которой даже не вспоминал несколько последних лет.

Сергеев тоже оживился:

– А это еще кто?

– Бывшая подружка Орлова. Послушайте, откуда такой интерес к Орлову и Катрин? Какое они имеют отношение к тому, что произошло?

– Меня цепляют странности. Agere sequitur esse[20]! Латынь-то не забыли? – ядовито поинтересовался следователь.

Антон нахмурился:

– Вы мне экзамен по латыни решили устроить?

– Да упаси меня Господь, – замахал руками Сергеев. – Итак, когда вы ложились спать, Орлова в квартире не было?

– Он ушел часов в одиннадцать. Сразу после этого появился Олег. Если б не он, наверно, мы бы разбежались очень быстро – настроение Орлов испортил всем. Но Олег пришел, мы переключились на него и успокоились. Он отпустил пару едких фраз в адрес Орлова, мы поржали, и вечеринка потекла своим чередом. Все разбрелись по комнатам примерно в половине третьего.

– Не могу понять одно, – недоверчиво нахмурился следователь, – что за нужда была оставаться у вас ночевать? Вызвать такси не проблема.

Антон улыбнулся – но как-то вымученно и невесело:

– Это своего рода традиция, еще из юности, когда деньги на такси водились далеко не у каждого. Обычно веселились допоздна, при попустительстве моих предков, а потом всех укладывали спать, никого не отпускали в ночь – не дай бог с кем-то что-то случится. С тех пор и повелось. А еще совместный утренний кофе.

– Понятно, – Сергееву на память пришли ночные пьянки с сокурсниками. Однажды, возвращаясь ночью с такой вечеринки в солидном подпитии, он заснул в скверике и чуть не замерз насмерть. Спас милицейский патруль, обнаруживший окоченевшего мальчишку в начале пятого утра на заснеженной лавке.

– Вы слышали, как Орлов вернулся?

– Нет. У меня здесь такая звукоизоляция, что можно из пушки стрелять – не услышишь в соседней комнате. Уж это мой папа постарался – он не выносит шума, ни малейшего, причем – это мешает ему сосредоточиться. Но ни в домофон, ни в дверь Орлов не звонил – и то, и другое слышно во всех комнатах.