Темная фелонь

Глава 1

В часах–кукушках пробило полночь: время, когда солнце давно спустилось на высокие густые леса в горах. Солнце спит, закопало себя в этих лесных великанах, как прячется клещ в густых волосах человеческой головы. Так глубоко зарылось в кожу, что порою во времена бессонницы му́ка думать о том, когда этот светящиеся клещ снова возвысится на чистом голубом небе.

Ветер нежно и ласково со всем и всеми в ночное весеннее время. Она ласкает маленький прудик мыльный, создавая пенные волны; гладит густые листья со́сен и берёзы, создавая изумительную картину: как тень и зелень переливаются друг с другом; как тени перескакивают от одной зелени к другой. Ветер – важная часть природы, ибо от неё зависит, будет ли день буревестником, вьюжкой, ураганом или неженкой, как рука сухой кожи молодой девицы.

Совы, наши потайные собеседники в бессоннице, ругаются над тем, что нет вокруг, проходящих мимо, мышей летучих. Иногда, открыв окошко и слушая их ухукание в полном бессонном бреду, можно попросить: «Сова–подруга, воскликнись три раза, если тебе тоже голодно и тоскливо» И мы, конечно, услышим их ухукание ласковое.

Сверчки снова ругаются между собой: всю ночь слышны их споры, вечерние сплетни в потаённых тавернах и барах. Их звоны либо весёлые и праздничные, либо же унылые и грубые: одни, кружа друг другу головы, танцуют вялые чечётки и вальсы под звон гитары и гармошки, а иные же сидят и играют в карты со стеклянными бутылками, в которых наполнены дети-мошки. Они ругаются, хитро́ смеются, уныло и печально вздыхают от иного проигрыша, попивая вкусности из бутылок. А как же звонки и высоки трепетания детей сверчков! И даже не понятно: то-ли смеются от того, что их отцы и матери проиграли в карты, то-ли рыдают из-за того, что их родители снова вернулись в их маленькие домики...

Если заметить, то луна иногда ярче солнца. Либо она надевает какое-нибудь макси-платье цвета белого сыра или же одевает медное ожерелье, покрытое белизной, чтобы покрасоваться на улицах пустых перед сверчками; либо у неё просто яркое и даже замечательное настроение в блуждающее время. Обычно она скрывается за своими слугами, одетые ночным небесным пухом, чтобы не показываться на вид даже перед только что родившейся травинки. Сегодня же у неё, должно быть, по расписанию обед, в котором она питается бликами звёзд и наблюдает за сверчками или иными существами из своих невидимых окон.

Такая погода царствовала в сегодняшней ночи у посёлка Воронье.

Посёлок был не так велик, как посёлки иной области, но имеет характерные схожие черты. На окраинах его заселены дубовые, сосновые и берёзовые избы. Сколочены они были явно опытными и знатными мастерами, если из-под деревянной крыши капали маленькие водяные кристаллы, понемногу затопляя жителей... Вокруг этих домов были выстроены заборы, крашеные в рисовый цвет, и даже в некоторых из домов были сотворены сады и огороды. Это уже строили явно не мастера, а живущие уже здесь дряхлые старички и старушки. Избы эти жили по-соседству с другими. Должно быть, было удобно старушонкам и дедушкам с дикими глазами рассказывать некие истории, тыкая кривыми дрожащими фалангами, как старик Макаров украл у соседа Гришина козлёнка, а потом спорили у кого и кто украл. Рассказывали даже, сидя на деревянных скамьях, как видели сына Гоголя и что он проходил, весь зализанный в приличных лохмотьях, и раздаривал маленьких куриц породы маран. Только лишь спрашивали они у друг друга, кто же такой этот Гоголь, щедрый продавец кур за двухсот рублей. Иные же были истории, как вдруг кто-то видел, что пьяный внук покойного дедушки, у которого прапрадед являлся казаком, выкинул из окна тонкого и никудышного мужчину молодых лет. Ну, здесь уже и нельзя сказать, чтобы это не было правдой... Если днём сверчки в тавернах себя ведут культурно и тихо, то ночью происходят истории с внуками казаков и тонкими соро́ками.

Между избами этими были сделаны дорожки, с помощью которых они никогда не смогли бы заблудиться: где находятся квартирные дома. Хотя дороги иногда выгоняют из себя людей и отправляют их в таверны...

Между центром посёлка и его краями были построены как раз-таки квартирные дома. Такие большие великаны, что даже не понятно, зачем они тут живут. Только живут они потому, что в них обитают молодые люди, которые имеют некую тайную необходимость жить в Воронье. Почему-то у них вид только мрачноватый и даже страшный: смотрят на тебя не любознательным диким взглядом, а лихорадочным зверским безумием, словно волки углями нарисовали под глазами тени и, наклюкавшись водки, бродят между гигантами-домами и боятся чего-то. Хотя они даже сами всех пугают: они что-то пустое перебирают в своих кистях. Да и смотрят они то в твои глаза, то на твой пояс или на что-то, что находится в районе пояса. Также жили в квартирных домах молодые люди, прилично одетые и хитро смотрящие на прохожих из своих окон и балконов. Иногда от волков, живущие в этом районе, рассказывалась одна история, как один молодой кавалер в обличье лисы заставил прийти к нему в квартиру маленького волчонка. Говорили, что у волчонка умерли отец и мать и из-за этого кавалер позвал волчонка к себе, ибо не с кем больше поговорить о важном. Из улиц было видно, как кавалер закрывал окна и занавешивал густые шторы, но это не мешало слышать резкие хлопки и громкие щёлкания с детским кричащим смехом. Позже кавалер отпускал этого волчонка. Волчонок весь дрожал, а лиса только и улыбалась хитро. С тех пор он каждый день сидит во дворе и смеётся, выдавливая из своих глазниц слёзы; и каждую неделю приходил к этому кавалеру, не понимая зачем... В общем, это всё тёмные истории, дорогие друзья, нам неведомые.

Квартирные дома были из покрашенных в серые краски кирпичей. Были только пятиэтажки в этом районе. Тропинки были также проделаны между домами, как в краях посёлка, только они были длинные и прямоугольные, потому как они окружают эти гигантские здания. Жёлтые ржавые трубы иногда можно было заметить над своими головами: на них сидели волки и волчицы с волчатами. Проходя мимо них, они так и смотрели на тебя своими дрожащими взорами, как обезьяна пугается от внезапностей.

Наконец-то мы прибыли с вами в центр! Вот здесь и проживает настоящая русская культура! Здесь молодые полные мужчины гуляют с худощавыми барышнями, а старые тонкие старики проходят по тропам с дамами с округлостью, как у баранки. Здесь играет Фридерик Шопен и Джузеппе Верди на глухих ствольных колонках. Здесь, в пыльных библиотеках, читают Шекспира или даже редко находят публицистику Виссариона Белинского. Здесь, из чистых серых фонтанов, льётся отфильтрованная вода. Здесь есть парки, сады для пикников, бродячие музыканты, поющие о том, как надо любить женщину; джентльмены, которые подмигивают дамам, протягивая им чашку чая, и получают в ответ смех, которым дразнят обезьян. Здесь даже гуляет голова! О, какая щедрость доставляется продуктивному и культурному обществу, когда видят полного мужчину с пушистыми кудрями и пышными бакенбардами, видя, как он важно сидит на лавке с бутылкой из коричневого стекла и говорит:

— Как же хорошо играет! Что за музыкант? Чайковский?

— Да, Господин, это Чайковский! Именно Чайковский! — дружно отвечает ему народ.

Он даже слушал, как бродячие музыканты, состоявшие из молодых мужчин и женщин, играют на гитаре, барабанят, басят и поют о всяком красивом и соблазняющем.

— Вот играют! У них настоящий талант! А как поют! Душа разыгрывается и танцевать лезут ноги! — утверждала голова и аплодировал вместе со своими культурными товарищами.

Ох, я бы хотел ещё описать, как здесь гуляют люди в синих костюмах и фуражках. Сидя за столиком и перекусывая, они вглядываются в каждого человека через дырку баранки. Они дружелюбно иногда подходили к ребятам молодым, которые были неприлично одеты, и говорили:

— Здравствуйте, молодые товарищи, не хотите-ли заплатить пять тысяч рублей за нарушение культурной дисциплины?

— Здравствуйте, — отвечали им товарищи, — Да, конечно заплатим. Только вот денег у нас сейчас нет. Можно как-то договориться, товарищ полицейский?

— Конечно, завтра же я вас жду здесь с пятью тысячами пятьсот рублями, договорились? — говорил полицейский, протягивая руку товарищам.

— Ну... — немного съежившись, ответил, — Хорошо, товарищ полицейский... — и пожал полицейскому руку.

Вот такие добрые дела надо совершать! Учитесь у настоящих мастеров, у которых глаза видят всё, как бинокль!

Вот такую картину представляет нам посёлок Воронье. Только вот сейчас у посёлка на время поселилась ночь. Ночь, где нету ничего отличного от того, что есть днём. Только солнце спряталось в берлоге бурого медведя, а луна, представленная вся в светящихся бриллиантах, разгуливает по густому черносливному ночному небу. Иногда детям ночи нужно протирать глаза и выглядывать из окон: смотреть на всю красоту этой дивной ночи, где тёмная синева правит миром, как царь царевна. Любить надо ночь также, как солнце за то, что оно лишь слепит наши глаза, прежде чем луна заставляет наши очи не закрыть, а лишь, выпучив глаза, любоваться царевной и её дивной способностью оживить то, чего не оживляется днём. Днём оживляются певчие воробьи, а ночью оживляются глубокие, как колодцы, совы и ещё всякая дива.

Глава 2

Наконец, послушав ухукание сов и трепетания сверчков, мужчина лет сорока закрыл окна в своей комнате. Окошки он защёлкнул, а на подоконник мужчина поставил сальную свечку. Он начал копаться в своих портах и нашёл коробку спичек. Достал одну спичку, ударил по тёрке и спичка сломалась пополам. «Ну и гнусный же ты!» — проворчал мужчина и, наконец, зажёг вторую спичку и подсунул к свечке. Свечка загорелась и мужчина начал трясти рукою в разные стороны, словно отгоняет надоедливых мошек.

Мужчина этот был здоровым и мощным, как баран. Он снял тёмный картуз со своей головы и повесил на крючки, куда он также повесил свой кафтан цвета лугово-чернозёмной почвы. На мужчине свободно сидела светлая длинная рубаха с поясом, который стягивает рубаху на талии, разделяя человека пополам. Мужчина развязал пояс и положил его на небольшую тумбочку, где лежала какая-то старая книга. У мужчины была пышная небольшой длины борода каштанового цвета, которая очень сливается воедино с его же кафтаном. Волосы же у этого мужчины были безобразны до такой степени, что торчат в разные стороны, как антенны. Никакой ухоженности за собой! Это видно по тому, как он чешет свою рубаху в районе живота. Но посмотрите же на его затвердевшие мозоли на ладонях и на морщины на его ещё молодом лице! Его гигантскими руками можно было разбить скорлупу кедрового ореха, а его суровый взгляд так и вглядывался в каждый уголок своей комнаты.

Мужчина, сидя на своей деревянной кровати и почёсывая свою бороду, смотрел, не стоит ли криво стул, который стоит в дальнем левом углу перед деревянным рабочим столом. На этом столе лежало много чего: обёртки бумаг со старыми книгами, разные ткани, в которых проткнуты тонкие иголки и карманные серебряные часы, которые немного покрылись ржавчиной. А стул всё-таки стоял ровно. Затем он направлял свой взор на дальний правый угол комнаты, где была входная дверь и старый деревянный шкаф. В шкафу этом лежали все его неприличные лохмотья. К счастью, они постираны, ибо они тогда пахнули дохлой кучей мух. На вешалке висел очень заметный костюм, как у ораторов: тёмный пиджак, белая рубашечка, тёмные брючки и туфли к этому костюму из хорошей кожи, кстати говоря. Мужчина знает толк в хорошей и приличной городской одежде. Только проблема в том, что он не живёт в Воронье – он поселился рядом, купив домик на самом краю посёлка. Поэтому, должно быть, не за чем одевать зализанный костюм, если на тебя никто не смотрит.

Деревянная кровать, на которой сидел мужчина, стояла в правом ближнем углу, откуда вглядывался суровый взор совы с бородой. Слева от кровати, как я уже говорил, стояла небольшая тумбочка, а над тумбочкой чуть правее как раз и были окошки с белыми рамами.

Вот вам и экскурсия по комнате этого молодого мужчины. Должен сказать, что он хоть и весь из себя дрянной и лохматый, так сказать, но он сохранял чистоту и порядок в своей берлоге. Всё, к счастью, было на месте.

Зевнув, мужчина встал и снял свои портки, положил под кровать, а над кроватью висели его кафтан и картуз. Подойдя к подоконнику, он сдул свечку, которую зажёг несколько минут назад. «Зараза! Зажёг свечу, когда видно всё кошачьим глазом!» — проворчал мужчина, зажмурившись и почесав свою лохматую голову.

Мыча себе под носом, как рычит собака, он лег на свою деревянную скрипящую кровать, накрыл себя мягким покрывалом и смотрел всё в дальний левый угол. Его суровый взгляд вдруг превратился в спокойный взор уже засыпающей совы. Мы находимся между сном и внешним миром, когда засыпаем. Иногда мне кажется, что это даже немного пугает – ты не там и не там, а в каком-то другом измерении. Сознание словно собирает чемодан и готовится к экскурсии по предшествующим снам, но ему нужно поглядеть ещё из очей на внешний мир, словно он что-то да забыл. Зачем? Не знаю. Нам остаётся лишь только видеть...

Но всё-таки наш герой, не обращая на всё вокруг внимания, уснул крепким сном. Если бы он сунул в рот ладонь со всеми пятью пальцами – он бы походил на медведя, впавшего в спячку на все три холодных месяца. К счастью, была весна... Поднялся негромкий храп.

Глава 3

На следующее утро часы-кукушки кукукнули шесть раз. Наш волосатый герой потянулся в разные стороны, упираясь об деревянную стену. Вот-так приглядишься к нему, ну так он точно бурый медведь, только в мятой рубахе. Он поднялся, сел на кровать и глубоко вздохнул, потирая толстыми пальцами глаза. Герой наш почему-то сидел десять минут на одном месте: смотрел на деревянный пол, в какую-то щель. Должно быть, он думал, что оттуда вылезет таракан или даже мышь, но ни того и ни другого не было в его доме. Вскоре он всё же встал, надел свои портки с кафтаном, завязал пояс, почесал бороду с животом и вышел из комнаты, бормоча себе что-то под носом.

Герой наш вышел на улицу, вдохнул чистого воздуха и улыбнулся с прищурившим взглядом от яркого света. Вокруг него виднелись поля распустившихся одуванчиков, детей солнца; густые сосновые и берёзовые леса с порхающими и сверлящими свиристелями; а ветерок так и поправлял дрянные волосы нашего бородача.

Вдруг, по тропе к нашему герою бежал какой-то молодой мужчина лет тридцати. Волосы зачёсаны назад тонкой расчёской, на лице юношеская щетина, а одет этот незваный гость был в белый халат, брюки каштанового цвета и туфли. Похоже, что это был местный врач деревни Воронья. Это можно понять по его смешным окулярам и стетоскопам, которые болтались у него, как ребёнок качается на качелях, ударяясь о какую-нибудь стену сзади.

— Здорово, Гаврюха! — запыхавшись, подбежал к нашему герою молодой врач, — Хорошо, что как всегда проснулся рано. Надо людям помочь. Машина повалилась в Воронье из-за проклятой ямы. Будь добрым, помоги!

Гавриил прищурился, почесал живот и ответил, покашливая:

— Здравствуй Иннокентий. Ну, отчего бы не помочь? Где громада-то провалиться запланировала?

— Да недалеко, на краю Воронья. Пойдём же скорее!

— Ну-с, пойдём, — ответил Гавриил, вздыхая.

Идут Гавриил и Иннокентий по тропе в посёлок спешными шагами. Первый о чём-то посвистывал, а второй, весь вспотевший, был в раздумьях волнительных.

— Слушай, что за люди приехали сюда? Да и на машинах ещё, — спросил Гавриил у своего товарища, смотря прямо.

— Да в том-то и дело, что это не просто люди, а люди важной персоны! — отвечал Иннокентий, поднимая руку и указательный палец вверх, как учёный, который что-то доказал.

— А! Эти-то персоны? Видал я таких... И каждый раз всё проверяют, но им походу нужны твои окуляры, чтобы действительно что-то разглядеть, — посмеялся немного Гавриил.

— Да, каждые три месяца проверяют. Слава богу, что ничего они не находят такого подозрительного. Ох, слава богу!

Гавриил посмотрел беспокойно на Иннокентия и спросил:

— А ты чего такой взволнованный? Стало быть, ты бы не приходил именно ко мне за помощью.

— Верно подметил, Гаврюха, — вздохнул Иннокентий, трогая руками свой стетоскоп — У меня дома живёт девушка: молоденькая такая, румяная. Люблю я её беспрестанно! Еленой её звать. Блондинка лучше других блондинок, а её кудри так и пахнут сиренью. А кожа-то её какая бледная, что даже иногда в голову приходит, что кроме салатов она ничего не ест. Если бы я ел только жуков и лесные ягоды, то я бы тоже был белым. Люблю я её и она меня любит, Гаврюха... Да только приютил я её без прописки. Растяпа-то я! Всё время планировал её записать, да так пристрастился к ней, что обо всём забыл! Теперь все волнуются из-за этих людей и никто не сможет помочь мне расписать её, Елену мою! Бедный я, пропал...

Гавриил остановился, взял Иннокентия за плечо и сказал:

— Так, дружище, ты давай не наводи панику. А то ещё запыхтишь, как бык, смотрящий на матадора...

Гавриил постоял пару секунд в своих размышлениях и спокойно сказал Иннокентию:

— Я тебе помогу. Только слушай внимательно! Не дай бог ты сам всё испортишь! — угрожающе показал Иннокентию он свой толстый указательный палец, — Когда я буду помогать с машиной – ты со своей девушкой пойдёшь по заднему двору к моему дому; войдёте и не впускайте никого более, кроме меня. Лучше под окном спрячьтесь или под кроватью. Только делайте всё очень быстро, чтобы ни себе, ни мне не создавать проблем! Особенно – от этих свинопасов...

Иннокентий посмотрел на Гавриила глазами, хранящие глубокую благодарность, и ответил:

— Хорошо, я всё сделаю... Спасибо тебе, Гаврюха! Всё сделаю, как ты сказал! Спасибо огромное, дружище!

— Ну-ну, сначала дело, а потом уже за слова браться! Нечего говорить лишнего, пока не сделал всё на деле. Иначе слова пусты. Веди дальше, романтик! — и пошли Гавриил с Иннокентием дальше по сухой тропе к приближающемуся Воронью.

Глава 4

Войдя в невидимую дверь Воронья, сразу была видна густая толпа стариков и их внуков. Такой шум поднялся, что лишь в эту тропу все проходы были закрыты, какую дверь не открывай. Гавриил с Иннокентием уже сразу поняли откуда взялось это толпище седых волос и непонимающих детских возгласов. Они очень редким чудом прошли через это, ибо как не уступить такому мощному человеку, как Гавриил? Покажешь на него пальцем и покажется, что он тебе этот палец оторвёт и выкинет восвояси. Иннокентий всё же потирал свои потные ладони, посматривая на других и вставая на носочки, чтобы разглядеть катастрофу.

Весь край посёлка окружил небольшую, но глубокую ямку, в которую провалилась передняя часть автомобиля. Автомобиль был дорогой, длинный, чистый и белоснежного цвета, как белый дом. Его только что помыли и тут на тебе: провалился в яму и испачкался, как пачкаются портки!

Возле машины стояло три человека в пиджаках, белых рубашках и строго поглаженных брюках. Первым человеком являлся скорее всего слугой или же охранником, вторая была женщиной и третий был молодой мужчина лет тридцати пяти.

Первый человек был слугой, потому что он всё время стоял возле молодого мужчины и женщины, как подобает охранникам каких-нибудь торговых центров. Конечно, охранник этот был никудышный, потому как был худощав. Если бы он был немного схож на барана, то не пришлось бы звать Гавриила. Лет ему можно было дать двадцать восемь, волос на нём не было, а брови густые-густые. Надёжный слуга – никто не тронет!

Женщина являлась женой молодого мужчины. Хотя она скорее помахивает на секретаршу из-за своей строгости в лице и в одежде, но мнение у вас поменяется, когда вы увидите, как она шлёпает губами и стоит возле молодого мужчины, держась за руку. Шлёпание губами означает, насколько довольна женщина богатствами. Своими? Бог знает. Можно даже сказать, что она хвастается своей духовной развитости, ибо у неё в руках была книга. Что за книга? Разглядеть было невозможно, но закладка была положена скорее на пятой странице, чем на двух сотой, ибо книга была толстая. Обыкновенная строгая брюнетка, которая отличается от мужчин лишь своими синими, как цвет моря, каблуками. Цок-цок и сразу было понятно, кто идёт и какой этот "кто-то".

Молодой мужчина лет тридцати пяти же очень отличался от этих двоих существ. У него на лице очень виднелась густая, но красивая щетина; на голове же у него были аккуратно причёсаны назад под левый бок густые волосы; его телосложение было более массивным, чем у слуги. Он очень отличился аккуратностью и своей красотой. Ну посмотрите, разве не прекрасен этот человек? Посмотрите на его волосы, на его пронзительный взгляд и на его аккуратный чёрный пиджак! Согласитесь, что он великолепен! Если же не согласитесь, то вы позже всё равно будете согласны.

С такими лицами пришлось встретиться Гавриилу.

— Здравствуйте, господа! — поздоровался Гавриил с персонами, поклоняясь им в знак уважения, — Иннокентий, врач этого посёлка, позвал меня сюда и сказал, что нужно вытащить машину из ямы. Это о вас он говорил?

Молодой мужчина повернулся к Гавриилу и с улыбкой и с огромной радостью ответил, расставив свои руки направо и налево, как бы хотел обнять:

— Счастье наше! Да, нам нужна помощь. Наша машина провалилась в эту яму и так получилось, что мой слуга, Степан, не в силах поднять автомобиль; жене моей, Надежде, не положено таким заниматься; а я тем более не смогу. Будьте добры, помогите нам!

Гавриил вроде как и принял взаранее решение, но всё равно над чем-то задумался и переглядывался то на мужчину, то на жену, то на слугу и в конце концов на машину.

— Хорошо, я вам помогу. Надеюсь, не понадобится лишних хлопот... — не долго думая, ответил Гавриил.

— О, счастье то какое! — ответил радостно мужчина.

— Давайте же скорее! — воскликнула Надежда, жена красивого молодого кавалера.

— Благодарим... — ответил Степан, вздыхая и освобождая дорогу Гавриилу.

Гавриил подошёл к яме и осмотрел её. Он аккуратно полез в эту яму, чтобы посмотреть, что находится под машиной. Минуту спустя, Гавриил кинул свой взор на мужчину и крикнул:

— Здесь, под машиной, колючие ветки вцепились за два колеса. Я не смогу вытащить, если не убрать эти ветви. Придётся вытаскивать их минут пять или семь, но я постараюсь сделать всё намного быстрее, если у вас есть перчатки.

Молодой мужчина посовещался со Степаном и ответил:

— Хорошо, мы вам предоставим перчатки. Сделайте всё, чтобы сделать всё как можно скорее. Мы не можем здесь задерживаться!

— Да, конечно, сэр. Лишних проблем не будет, — ответил Гавриил молодому мужчине.

Слуга вытащил из машины защитные перчатки белого цвета и кинул их Гавриилу. Гавриил их надел и приступал к работе.

Были ли действительно там эти ветки? Да, но их не так много и они вовсе не мешали колёсам. Они просто лежали под автомобилем. Для чего тогда Гавриил соврал? Назло задержать участкового? Нет, совсем нет.

А куда же делся Иннокентий? Его никто не видел после того, как Гавриил начинал говорить с персонами. Где же он? Иннокентий побежал сломя голову к себе домой, чтобы сделать то, что сказал ему Гавриил. Он явно не хотел проблем. Поэтому никто не видел, как Иннокентий с Еленой побежали по заднему двору к дому Гавриила, ибо весь край Воронья превратился в гущу голов, которая окружила участкового и провалившийся автомобиль.

Теперь понятно, зачем соврал важным персонам Гавриил о том, что колёса запутались о колючие ветки.

Спустя пять минут Гавриил выбросил все колючие ветви из ямы, вылез оттуда и сообщил:

— Все ветви убраны, сэр! Осталось только вытащить вашу машину.

— Приступайте! — ответил молодой мужчина, махнув рукою.

Гавриил подошёл к носу машины, взялся за самый её низ двумя руками и поднял. Какое зрелище! Один Гавриил поднимает автомобиль! Какая сила! Какая мощь! Кто же не удивится? Кто удивительнее, муравей или медведь? Все только и выпучивали глаза, наблюдая за этим. Сверхчеловек! Его силу можно было сравнить с силой целой толпы худощавых Степанов. Аплодисменты!

В итоге он вытащил из ямы провалившуюся машину. Ему аплодировал в тот момент молодой мужчина и, подойдя к нему, сказал:

— Браво! — сказал молодой человек, — Вот бы мне такого человека. Да не хвастаетесь ли силой своей? Как вас звать?

— Гавриил Елисеевич, — ответил Гавриил. Молодой мужчина как-то странно посмотрел на Гавриила: провёл своим взглядом с ног до головы. Наконец, осмотрев Гавриила, он улыбнулся и ответил:

— Рад знакомству, Гавриил Елисеевич. Меня зовут Сергей Иванович. Будем знакомы. Не хотите ли пойти ко мне на чай?

Гавриил нахмурился, подумал и ответил:

— Не смогу, Сергей Иванович, к сожалению. Я бы пошёл, но сами понимаете, что у меня тоже есть дела, как у любого человека из этой кучи.