Православие = нагуализм?, том Первый

Тем не менее, развитое энерготело – «дубль» в магии и «духовное тело» в религии светоносны. У Кастанеды ещё находим:

«Я (женщина-маг Ла Горда) видела дубля, выходящего из тебя (Карлоса).

- Как он выглядит?

- Он выглядит, как и ты, как же ещё?.. Ты изменял цвета прямо перед нами…

- Какой это был цвет, Ла Горда?

- Белый, какой же ещё? Дубль – белый, желтовато-белый, как солнце… Он был похож на тебя, но очень сиял…

Да, - продолжала она. – Мы являемся кусочками солнца. Именно поэтому мы – светящиеся существа. Но наши глаза не могут видеть эту светимость, так как она очень тусклая. Только глаза мага могут видеть её, а это приходит после целой жизни борьбы» (из кн. 5, гл. 3. с. 426-427).

«Я (Карлос) посмотрел и сразу увидел сияние, которое уже дважды воспринимал, глядя на лицо дона Хуана, - гипнотизирующее движение, волнообразное движение света в некотором объеме…

Лицо его светилось, оно было похоже на световое пятно» (из кн. 2, гл. 13, с. 356, 359).

О сияющем духовном теле говорится и в православной мистике (святой «состоит» из Света, он светится, порой, даже физически!). И тому имеется подтверждение во множестве свидетельств, среди которых, например, такое:

«Многие верующие почитали Владыку (старца Нектария Эгинского, 1846-1920 гг.) как святого: верующие рассказывали, что видели как во время молитвы он “ВЕСЬ СВЕТИЛСЯ”. А одна из монахинь однажды удостоилась увидеть, как Владыка Нектарий преобразился во время молитвы. Она рассказывала, что когда он молился с воздетыми руками, то был “на две пяди поднятым над землёй, при этом лицо его совершенно преобразилось - это был лик святого”.

Из воспоминаний монахини Евангелины, записанных в 1972 году Манолисом Мелиносом: “Он (св. Нектарий) был как бесплотный... Имел какую-то особую привлекательность. Весь светился...» (из эл. кн. «Православные старцы ХХ века»).

Таков был и о. Иоанн (Крестьянкин), с которым лично я (автор этой книги) переписывался. Старец оставил тело в 2006 году. Из воспоминаний о нём тех, кто его видел и знал:

«Лицо старца сияло, подобно весеннему солнцу».

«От отца Иоанна всегда исходила необыкновенная теплота и энергия… Во всём его облике было что-то неземное, ангельское».

«Глядя на батюшку, мы видели на его лице свет и чистоту».

«Отца Иоанна сразу узнал, ведь он СВЕТИЛСЯ, светился тем божественным нетварным светом, который, наверно, исходит только от святых» («Светлый старец отец Иоанн Крестьянкин», жизнеописание. Воспоминания, М-2007 г., с. 41-42, 44, 68, 148).

Примеров подобной «светоносности» православных святых – обладателей тела Света, очень много…

«Я (посетитель) увидел старца (прп. Иосифа Оптинского), измождённого беспрерывным подвигом и постом... Мы поздоровались, через мгновение я увидел необыкновенный свет вокруг его головы четверти на полторы высоты, а также широкий луч света, падающий на него сверху, как бы потолок кельи раздвинулся. Луч света падал с неба и был точно такой же, как и свет вокруг головы, лицо старца сделалось благодатным, и он улыбался… Он, по своему глубочайшему христианскому смирению и кротости, - это отличительные качества старца – стоит и терпеливо ждёт, что я скажу, а я, пораженный, не могу оторваться от этого, для меня совершенно непонятного видения… Свет, который я видел над старцем, не имеет сходства ни с каким из земных источников, подобного в природе я не видел. Я объясняю себе это видение тем, что старец был в сильном молитвенном настроении, и благодать Божия видимо сошла на избранника своего...

Мой рассказ истинен уже по тому, что я после сего видения чувствовал себя несказанно радостно, с сильным религиозным воодушевлением, хотя перед тем, как идти к старцу, подобного чувства у меня не было... Всё вышесказанное передаю, как чистую истину: нет здесь и тени преувеличения или выдумки, что свидетельствую именем Божиим и своей человеческой совестью» (из эл. сборника «Православные старцы XX века»).

О святой женщине-молитвеннице также рассказывали…

«Иерей Николай свидетельствовал, что однажды ночью в доме старицы Макарии (покинула мир 1993 г.), он внезапно проснулся в три часа и увидел удивительный свет в той части комнаты, где молилась схимонахиня.

Сначала Свет был неяркий, но потом всё в доме залил яркий-яркий золотисто-огненный свет, слепящий глаза, даже смотреть невозможно… яркий-яркий свет!» (из эл. кн. «Блаженные старицы XX века» - обратите внимание, этот неописуемый Свет доступен и до сих пор, и будет доступен и в будущем веке для всех на православном пути!)

В обоих учениях – православном и магическом, имеются также параллели и эзотерическое знание и о «Духе» – в каждом вольюме и вне его незримо присутствует вездесущий Дух! Дух пронизывает всё и вся во вселенной… В православии это Бог, в учении дона Хуана – «абстрактный Дух», «Намерение», «Нагуаль»…

Таким образом, соответствия очевидны и в этом вопросе:

«Православие» «Нагуализм»

Дух (Бог) Дух (Нагуаль)

Духовное сердце Энергококон

Свет И. Христа Внутреннее свечение (в энергококоне)

внимание, ум точка сборки

душа энергетическое тело (тело сновидения)

физическое тело физическое тело

духовное тело (тело Света) дубль (тело Света)

Очевидно, что по всем главным позициям (в данной теме) «дон-хуанизм» и Православие несомненно сходятся! В нашем ракурсе рассмотрения сходятся в главном, ключевом.

Однако родство рассматриваемых учений на этом ещё не заканчивается. Нас ожидает ещё целый ряд совпадений в общих идеях и отдельных положениях, тезисах…

3. ИДЕЯ СМЕРТИ

Неоспоримый факт – смерть ожидает каждого человека, но мало кто из людей выводит осознание этого безжалостного закона на передний план (своего мировоззрения). Человеку претит задумываться вообще о смерти и, тем более, о своей собственной кончине. Он загоняет эту страшную, зловещую мысль о своём будущем исходе далеко и глубоко в подсознание. Так спокойнее, - это психологически защищает. Правда, защита эта весьма шаткая, ненадёжная, иллюзорная, и уподобляется страусиновой голове, погруженной в песок.

Духовное развитие – есть намеренная открытость смерти! Это честность по отношению к себе самому. Духовный путник не просто встречает смерть «с открытым забралом», но выводит её на передний план (своего мировосприятия), максимально осознаёт её. Потому что глубокое понимание своей смерти – а этот процесс осмысления весьма длительный, нельзя сразу взять и за один час или день осознать свою смерть – настоящее понимание смерти даёт человеку небывалое качество бытия и является очень сильным толчком или стимулом к тому, чтобы осуществить прорыв, радикальный скачок в развитии. Дело в том, что жизнь и смерть, эти две взаимоисключающие друг друга категории и плоскости бытия, всё-таки невидимо связаны; а смерть может быть проникновением в уникальные тайны существования…

Именно поэтому практически во всех мало-мальски целостных оккультных учениях идея смерти становится тем самым необходимым фундаментом, в будущем всего выстроенного, духовного здания. И именно поэтому мы решили этот вопрос привести в несколько развёрнутом виде, и знакомиться с этой, очевидно далеко не новой идеей, лучше медитативно – читать желательно не спеша, со вниманием, расстановкой и погружением. С духовной для себя пользой. И не торопитесь считать, что по этому поводу вам всё уже ясно, что всё это вы уже знаете, поняли, читали об этом ранее. Это не так. А явные параллели следуют…

«Только мысль о смерти может дать человеку отрешённость, достаточную для того, чтобы принуждать себя к чему бы то ни было, равно как и для того, чтобы ни от чего не отказываться… Маг знает, что смерть следует за ним по пятам и не даст ни за что зацепиться, поэтому он пробует всё, ни к чему не привязываясь» (К. Кастанеда, из кн. 2, гл. 10, с. 324).

«Страх Божий всегда должен быть пред очами нашими; также память о смерти и неприязненное отвращение к миру и всему мирскому.

Умирай каждый день, чтобы жить; ибо кто боится Бога, тот будет жить во веки.

Смерти избежать невозможно и нет способов. Зная сие, истинно умные люди, опытно навыкшие добродетелям и боголюбивому помыслу, встречают смерть без стенаний, страха и плача, имея в мысли, что она, с одной стороны, неизбежна, а с другой, - избавляет от зол, каким подвергаемся мы в жизни сей.

Когда восприимешь мечтание о каком-либо чувственном удовольствии, поберегись, чтоб не быть тотчас увлечену им; но несколько отстранив его, вспомни о смерти и помысли, сколько лучше сознать себя тогда победившим эту прелесть сластолюбия» (из наставлений Антония Великого, Добротолюбие, т. 1, эл. кн.).

«Смерть – наш вечный попутчик… Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки…

Когда ты в нетерпении или раздражён – оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак…

Единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, - это смерть. Каждый раз, когда ты чувствуешь, что всё складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. И твоя смерть ответит, что ты ошибаешься и что кроме её прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Твоя смерть скажет: “Но я ещё не коснулась тебя!» (К. Кастанеда, из кн. 3, гл. 4, с. 483, 484).

«Когда возьмёт уныние, во время ли молитв или от многообразных стужений врага, приводи на память исход и лютыя мучения. Лучше впрочем прилепляться к Богу молитвою и упованием, чем воспоминать о внешнем, хотя бы оно было и полезное» (из поучения Марка Подвижника, Добротолюбие, т. 1, эл. кн.).

«Ты ведёшь себя так, словно ты бессмертен, а бессмертный человек может позволить себе отменять свои решения, сожалеть о том, что он их принял, и в них сомневаться. В мире, где за каждым охотится смерть, нет времени на сожаления или сомнения… не может быть маленьких или больших решений. Здесь есть лишь решения, которые мы принимаем перед лицом своей неминуемой смерти» (К. Кастанеда, из кн. 3, гл. 5, с. 490, 493).

В целях объективности, я не вношу сюда свои собственные субъективные переживания и реакции по отдельным аспектам данной «медитации на смерть». А может быть, всё же «внести»?

В первую очередь, когда я начал серьёзно и длительно сосредоточиваться на этой теме, то сравнительно быстро натолкнулся на неодолимый тупик. Оказывается, «думать» о смерти не то что бы невозможно, а как бы бессмысленно и бесполезно, в итоге ощущаешь «бессилие» - одни и те же мысли и образы крутятся в одном направлении, по круговой, крутятся себе, крутятся, но что толку?

А дело в том, что «мышление», «ум», «интеллект» - вещи с «небытием» несовместимые, они полностью исключают друг друга! Смерть убивает ум, а пока мы живы, только тогда мы и мыслим. Таким образом, между смертью и «думанием» о смерти существует неодолимая дистанция, несокрушимый барьер. После (или в течение) смерти мы думать о ней не можем, при жизни же смерть – не доступна!

Казалось бы, ситуация выглядит совсем безысходной, но это на первый взгляд… «На смерть» медитировать необходимо, и вот что в этом процессе в конце концов обнаруживается…

Неким странным путём мы всё-таки (в размышлении) «приближаемся» к смерти, начинаем её постигать… Всё глубже и лучше… Но что происходит? Ведь мы не способны «думать» о смерти!

А происходит процесс «погружения» или «иммерсии» - подробнее об этом понятии будет сказано в книге 2, гл. 1 (этой работы).

При иммерсии мы «осознаём» (!) смерть без мыслей, картин, внутренних слов и понятий! Ум останавливается, но это вовсе не значит глупости и бессмысленности. Мы начинаем «думать», минуя мышление. Мы как бы (но это не «как бы», - на самом деле!) высвечиваем нечто внутри себя самого и, двигаясь этим путём, приобретаем всё больше и больше духовного света. Света Познания и настоящего Знания!

Смерть не может быть неким аспектом жизни, а вот вопрос «отношения к смерти», «ощущение» смерти должно быть частью нашего существования, должно быть интимным «переживанием» – и чем больше, таким образом, мы познаём смерть, тем больше мы узнаём о своей собственной жизни! Тем больше мы будем «живыми» сами!..

Цитаты…

«Человек по телу подобен зажжённой свече. Свеча должна сгореть, и человек должен умереть. Но душа бессмертна, потому и попечение наше должно относиться более к душе, нежели к телу» (св. Серафим Саровский) (из сборника поучений Святых отцов и подвижников благочестия «Монашеское делание», составитель свящ. В. Емеличев, Свято-Данилов монастырь, М-91 г., с. 31).

«Все живые существа стремятся к смерти. Это - истина, в которой маг не может не отдавать себе отчёта. Осознание же останавливает смерть» (К. Кастанеда, из кн. 11, с. 236).

«Ключом к безупречности является чувство времени. Запомни: когда чувствуешь и действуешь как бессмертное существо, - ты не безупречен. Оглянись вокруг. Твоё представление о том, что у тебя есть время, - идиотизм. Нет бессмертных на этой земле» (К. Кастанеда, из кн. 4, ч. 2, гл. 6, с. 199).

«Сидя в келье своей, вспомни день смерти, вообрази тогдашнюю мёртвость тела, представь крайность (в какой будет находиться душа) и возболезнуй о том. Этим подкрепишь ты в себе презрение к суете, мятущей мир, возгреешь любовь к смиренной избранной тобою доле своей и возревнуешь неуклонно и неослабно пребыть в безмолвии своём. Вспомни и о теперешнем состоянии душ во аде. Подумай, каково им там, в каком оне горьком молчании, в каком мучительном стенании, в каком страхе и замирании от ожидания (страшнаго суда), каково их непрестанное раздирание душевное, каковы их безмерныя слезы. Вспомни также и о дне воскресения и предстания пред Богом. Вообрази страшный и ужасом потрясающий оный суд, выведи на среду, что ожидает там грешников - стыд пред лицем Бога и Христа Его, пред Ангелами, Архангелами…

Ко всякому дохновению прилагай трезвенное призывание имени Иисусова и помышление о смерти со смирением. Оба сии действия великую приносят пользу душе» (из наставлений Евагрия монаха, Добротолюбие, т. 1, эл. кн.).

«Сосредоточить внимание на связующем звене между собой и твоей смертью, отбросив сожаление, печаль и тревогу. Сосредоточить внимание на том факте, что у тебя нет времени. И пусть действия твои текут соответственно. Пусть каждое из них станет твоей последней битвой на земле. Только в этом случае каждый твой поступок будет обладать законной силой» (К. Кастанеда, из кн. 3, гл. 9, с. 528).

«Воспоминание о смерти – дар Божий (Лествица, Слово 6)”, сказали Отцы: он даётся исполнителю заповедей Христовых, чтоб усовершить его в святом подвиге покаяния и спасения.

Благодатная память смерти предшествуется собственным старанием воспоминать о смерти. Принуждай себя воспоминать часто смерть, уверяй себя в несомненной истине, что ты непременно, неизвестно когда, умрешь – и начнёт приходить само собою, являться уму твоему воспоминание о смерти, воспоминание глубокое и сильное: оно будет поражать смертоносными ударами все твои греховные начинания» (из «Сочинений святителя Игнатия Брянчанинова, Аскетические опыты», т. 1, эл. кн.)

Маг «рассматривает себя как бы уже мёртвым, поэтому ему нечего терять. Самое худшее с ним уже случилось, поэтому он ясен и спокоен» (К. Кастанеда, из кн. 4, ч. гл. 1, с. 32).

Так в чём же, собственно, выражается «мистика», «эзотерика» работы с идеей смерти?

Уже говорилось – в «пе-ре-жи-вании»… А конкретно?

Конкретно – человек проходит несколько десятков основных позиций и состояний (со множеством их «оттенков») и «проживает» их. Это могут быть, например:

1. Упорное, «тупое» неприятие собственной смерти. Страх, ужас, отчаяние (в некоторых случаях человек от страха может на какое-то время обратиться к наркотикам, алкоголю)…

2. Сумятица, лихорадочная активность, желание что-либо срочно предпринять против наступающей смерти (это намерение «омолодить» организм, в ход идут «препараты», «оздоровительное питание», физические упражнения и пр.) – но это глупо.

3. Сдача, покорность, глубокое «примирение» со смертью и, как следствие – временный кайф, отрешённость, блаженство…

4. Ненасытная «жажда» жизни! Неистребимая духовная и материальная алчность (здесь можно вступить в сомнительную область «земных» удовольствий: вино, секс, изысканная пища, путешествия – потребность «забыться» и постигать жизнь на доступном, «земном» уровне…).

5. Глубокое разочарование в жизни, «жизнь как бессмыслица и полный абсурд». В итоге - разной глубины, длительная или непродолжительная депрессия (возможны даже мысли о самоубийстве – «а чего тянуть, страдать»?).

6. Восторг! Радость! Буйное веселье от того понимания, что смерть – безусловный и абсолютный закон и ты сам когда-нибудь «ОБЯЗАТЕЛЬНО УМРЁШЬ», но «пока» ты жив, то имеешь не только «право», но и «наглость», «дерзость» жить! Жить и проживать свою жизнь во всех её проявлениях и мельчайших оттенках-подробностях. Ты можешь «творить» свою жизнь. Внутренняя «победа» над смертью!

7. Печаль или радость при известии о чьей-либо смерти (своих знакомых); «печаль» - понятно, а «радость» - «а я ещё жив!»

8. Потребность «рисковать», жить рискованно, стремление круто изменить свою жизнь.

9. Внезапное осознание, что «Я – Дух!», «Я – бессмертен!» - и не могу умереть!

9. «Упорная жизнь» или состояние «жизни назло».

10. Покой, равновесие, отстранённость, мистическое «безразличие»…

И т. д. и т. п.

Среди всего этого, или на фоне этого обязательно, как итоговое осознание, должно придти понимание, что ПРЕОДОЛЕНИЕ СМЕРТИ РЕАЛЬНО ВОЗМОЖНО! И возможно путём сохранения (на необозримый срок) своего собственного, в полноценном виде, - «личностного» сознания…

Все эти позиции можно условно назвать «матрицей смерти». А, проживая эту «матрицу» (по возможности полно) ещё при своей жизни («потом» будет поздно!), - мы «очищаемся», наполняемся Светом и как бы возносимся над бытием, обретаем духовные крылья, погружаемся «вглубь» и летим, возносимся «ввысь»…

Да, Смерть – Великая Тайна!

И тут действительно парадокс: чем ближе мы к смерти (своим сознанием), тем глубже мы заглядываем, «всматриваемся», погружаемся в свою жизнь… И вообще, очень трудно представить себе наш мир «без» смерти – без старения, увядания, разрушения, разложения…

Осознание Смерти придаёт неповторимую остроту и качество жизни!

Смерть – грандиозный реформатор в духовной практике!..

«Сделайся мёртвым для всякого человека: в сём-то и состоит (духовное) странничество» (св. Варсонуфий и Иоанн).

«Когда тела наши для плотских воздействий ничем не разнятся от лежащих в могиле, это есть признак, что мы имеем в себе Сына, что в нас пребывает Дух» (свт. Иоанн Златоуст) (из сборника поучений Святых отцов и подвижников благочестия «Монашеское делание», составитель свящ. В. Емеличев, Свято-Данилов монастырь, М-91 г., с. 49, 59).

«Идея смерти – единственное, что способно закалить наш дух» (К. Кастанеда, из кн. 2, гл. 3, с. 220).

«Потому-то и все святые Отцы память смертную признавали самым могущественным средством к тому, чтоб отвратить человека от суетнаго жития и обратить на путь добра.

Как хлеб всего нужнее человеку для жизни его, так и помышление о смерти нужнее всяких других деланий» (из эл. кн. схимонаха Илариона, «На горах Кавказа»).

«Без осознания смерти всё становится обычным, незначительным. Мир поэтому и является неизмеримой загадкой, что смерть постоянно выслеживает нас…

Без осознания присутствия нашей смерти нет силы, нет тайны» (К. Кастанеда, из кн. 4, ч. 2, гл. 1, с. 117, 118).

«Один брат умер, другой при смерти. Мы же разве безсмертны? - Будем же помнить час сей. Где память о смерти, там всё святое; а где нет ея, там одни страсти. - Но довлеет нам похотствовать. Се ныне время, не отлагай до завтра; ныне кайся. Стань и молись на страсти» (из наставлений св. Феодора Студита, Добротолюбие, т. 4, эл. кн.).

Кстати, существуют отдельные, узкоспециальные «практики» или «техники» осознания смерти, например – ритуальное «захоронение» в земле, посещение кладбищ, участие в настоящих похоронах с особым вниманием, и пр.

Любопытно и удивительно! Нам известно о «разнообразии» жизни и мы думаем, что смерть только одна, но мы никогда не задумывались над тем фактом, что смерть не менее разнообразна! Смерть одного человека (не только «внешне», но по внутреннему состоянию и последующему «путешествию-переживанию») никогда не повторяет чью-то другую смерть! Не повторяет даже в рамках только одного происшествия, одной ситуации. А это…

Авиа-, ж.д.- или автокатастрофа, тяжёлая и длительная болезнь с летальным исходом, тот или иной несчастный случай, смерть во сне, внезапный инфаркт или инсульт, стихийное бедствие, смерть от голода, «тихая» смерть с ощущением «исполненного долга» в кругу семьи и многих детей, смерть в больнице, от руки убийцы; самоубийство, подвиг (смерть при спасении других)…

Нет, если хочешь что-либо достичь в духовном развитии, тему смерти - не миновать! Кстати, сам путь, как поток определённого осознания, способствует этому…

Да, человек многое может постичь сам, но именно Дух (пути) – вездесущий, всезнающий, сверхразумный! – может помочь в этом по-настоящему. Например, когда я писал эти строки – буквально только что (!) – мне сообщили, что неожиданно умерла моя соседка (по этажу), и я приглашён на похороны. Именно так, зачастую, сам Дух и даёт о Себе знать…

(Мне также известно и о многих прочих «случайных» совпадениях, например: один молодой человек, только что получив от меня задание по медитации «на смерть», ехал в автобусе – по радио исполняли песню о смерти, а в это время он увидел в окно… как пешехода сбивает машина, по-видимому, «насмерть»!)

Продолжаем нашу медитацию…

Настоящий маг «всегда живёт бок о бок со смертью. Он знает, что смерть – всегда рядом, и из этого знания черпает мужество для встречи с чем угодно. Смерть – худшее из всего, что может с нами случиться. Но поскольку смерть – наша судьба, и она неизбежна, мы – свободны. Тому, кто всё потерял, нечего бояться» (К. Кастанеда, из кн. 7, гл. 15, с. 462).

«Возьмём для примера опыт “смертной памяти”. Под этим именем в аскетической письменности Отцов разумеется не обычное сознание человеком своей смертности, не простая память о том, что мы умрём, а особое духовное чувство. Начинается смертная память с переживания краткости нашего земного существования: то ослабляясь, то усиливаясь, она по временам переходит в глубокое ощущение всего земного тленным и преходящим, изменяя тем самым отношение человека ко всему в мире; всё, что не пребывает вечно, обесценивается в сознании, и появляется чувство бессмысленности всех стяжаний на земле. Внимание ума отвлекается от окружающего внешнего мира, сосредоточиваясь внутри, где душа поставляется лицом перед непостижимой бездной мрака. Это видение приводит душу в ужас, порождающий напряженную молитву, неудержимую ни днём, ни ночью. Время теряет свою протяжённость, но сначала не потому, что душа увидела свет вечной жизни, а наоборот, - потому, что всё поглощено чувством вечной смерти. Наконец, пройдя многие и различные стадии, душа действием благодати возводится в область безначального Божественного света. И это не есть философский “трансцензус”, а жизнь в её подлинном выявлении, не имеющая нужды в диалектических “доказательствах”. Это - неопределимое, недоказуемое и невыявляемое ведение, но, несмотря на всю свою неопределимость, оно, как подлинная жизнь, несравненно могущественнее и внутренне убедительнее, чем самая безупречная отвлеченная диалектика» (из эл. кн. «Старец Силуан»).

«Идея смерти является колоссально важной… Знание о постоянно угрожающем нам неизбежном конце и является тем, что даёт нам трезвость. Самой дорогостоящей ошибкой обычных людей является потаканию ощущению, что мы бессмертны, как будто если мы не будем размышлять о собственной смерти, то сможем избежать её» (К. Кастанеда, из кн. 8, гл. 4, с. 110).

«К тому моменту, когда человек осознает устрашающую природу знания, он осознаёт и то, что смерть на этом пути - верный попутчик, незаменимый партнёр, который всегда рядом. Смерть является главным фактором, превращающим знание в энергию, в реальную силу. Прикосновением смерти завершается всё, и всё, чего она коснулась, становится Силой» (К. Кастанеда, из кн. 11, с. 61).

«Память о смерти всегда спасительно действует и тем паче, когда стоим пред лицем умершаго брата, как в настоящем случае. Се опять видим пред собою странное таинство! За минуту пред сим бывший с нами, не с нами уже теперь духом; говоривший с нами своими устами, умолк совершенным молчаньем, когда звук гласа его ещё отзывается в ушах наших. Какое изумительное это зрелище! Видим его и не видим: телом он здесь видится, духом же отступил от нас. Лежит недвижим и бездействен, нет дыхания, нет зрения и слова, все чувства видны, - и ни в одном - никакого нет живаго действия; он как камень, или другая какая бездушная вещь. - Взглянем в место покоища прежде почивших: что увидим там, братие? Зрите и поучайтесь. Не прах ли это и пепел? Не истлевшия ли тела? Не изсохшие ли черепы? Не обнажённыя ли кости? - И всё это неприятное безобразие, жалкая и отвратительная куча. - Можно ли тут различить брата от брата, благообразнаго от безобразнаго, юнаго от престарелаго? Никак: всё истлело, всё потеряло свой вид. Изволь теперь разсмотреть, кто хочет, где тут похотная сласть, где наслаждение явствами, где упокоение сном и всё другое, что делается в угодие плоти? - Где пожатие рук, объятия, лобызания? - Всё прешло отсюда и взято с собою тем, кто, как богач приточный, предпослал то в ад на поджигание себе огня неугасимаго» (из наставлений св. Феодора Студита, Добротолюбие, т. 4, эл. кн.).