«Снег», укротивший «Тайфун»
- -
- 100%
- +
В январе 1934 года, выступая по случаю первой годовщины нахождения на посту канцлера, он заметил, что рейх стоит на «двух колоннах»: партийной и армейской.
Многих офицеров это подкупало, как и то, что он, на первый взгляд, не вмешивался во внутренние дела армии. Особенно это касалось продвижения по службе. Гитлер мог позволить эту роскошь, так как доверял авторитетному министру обороны генералу Вернеру фон Бломбергу – высокому, красивому, стройному арийцу, который любил носить хорошо подогнанную форму и умело справлялся с вопросами служебного роста своих подчиненных, не доводя их до состояния проблем.
Еврейская писательница Белла Фромм так описывала Бломберга в 1933 году:
«Рассудительный человек, если не считать его слепого преклонения перед Гитлером… Пробыв прусским солдатом всю свою жизнь, он, тем не менее, на удивление хорошо воспитан. Он обладает способностью к критическому мышлению и гибкостью ума. И все же теперь он начал восхвалять Гитлера. Его глаза светятся подлинным экстазом. Он назвал Гитлера «одним из величайших людей всех времен».
Бломберг зарекомендовал себя способным армейским организатором и преданным соратником канцлера. На одном из совещаний он заявил своим генералам:
– Фюрер умнее, чем мы. Он спланирует и выполнит все совершенно правильно.
А подтверждение «правильности» заключалось в том, что военный министр постепенно ввел нацизм и его атрибутику в армии и на флоте. Это был процесс так называемой «нацификации» армии. Так, он своим приказом от 15 мая 1933 года обязал военнослужащих отдавать честь всем нацистам, одетым в форму нацистской партии, и узаконил гитлеровское приветствие с выбрасыванием вперед руки с криком «Хайль Гитлер!».
При Бломберге произошли изменения армейских знаков различия на кителях и фуражках – он вставил нацистскую свастику в когти традиционного орла старой императорской армии.
Несмотря на то что его последней женой, как оказалось позже, была еврейка, в прошлом проститутка, он вычистил армию от евреев, за исключением бывших фронтовиков. Бломберг запретил военнослужащим браки с еврейками и покупку товаров в магазинах, принадлежащих лицам еврейской национальности и даже их родственникам других рас.
Руководитель 3-миллионной армии, называемой штурмовыми отрядами СА, Эрнст Рем вынашивал план поглощения рейхсвера штурмовиками. Этот план «министра без портфеля», испугал не только Бломберга и политическую элиту, но и самого фюрера.
Наверху было принято решение разогнать армию штурмовиков.
В ночь на 30 июня 1934 года прошла операция под кодовым названием «Колибри» – операция кровавой расправы Гитлера над штурмовиками СА. Она вошла в историю как «ночь длинных ножей».
Дальновидный Бломберг, чтобы не замарать себя и армию убийствами, не отдавал приказ на непосредственное участие армейских подразделений в операции. Он только снабдил оружием головорезов СС Гиммлера для разгрома штурмовиков. Руководитель СА Эрнст Рем, отставные генералы Курт фон Шлейхер – бывший министр обороны и канцлер и Фердинанд фон Бредов были застрелены на месте, так как оказали сопротивление при аресте. Молодчики Гиммлера обвинили их в изменнической деятельности.
Потом, когда дело было сделано, поднялся кипеж в среде оставшихся в живых штурмовиков, занимавших высокое положение в обществе. Гитлер вынужден был солгать, да так, как говорится в народе, что за пазуху не уберешь. Он заявил, что Шлейхера и Бредова убили по ошибке, а их имена будут восстановлены в почетных книгах их полков. Но об этом обещании, естественно, новые власти вскоре забыли…
* * *С 1936 года Бломберг начал терять свою репутацию. Гитлера стали раздражать неожиданно появившиеся его призывы более лояльного обращения с евреями. Фюрер был недоволен поведением фельдмаршала во время ремилитаризации Рейнской области и его резким выступлением против вмешательства Германии в ход гражданской войны в Испании.
Бломберг придерживался мнения, что Берлин, впутавшись в сложную средиземноморскую политику, мало что приобретет, зато очень много может потерять. Он называл эту помощь Франко ничем иным, как авантюрой, считая испанского правителя диктатором.
В вопросах стратегического планирования Бломберг начиная с 1 936 года стал больше внимания уделять оборонительным вопросам. Эта осторожность основывалась на убеждении, что германская армия растет слишком быстро и в качественном отношении ее личный состав еще не готов к войне. Так бывает с юношами, когда при калорийном питании и гиподинамии кости растут быстрее, чем мышцы и мозги.
Несмотря на растущую мощь армии, положение Бломберга не только не укрепилось, но, наоборот, еще более пошатнулось. Реноме катастрофически снижалось.
Дело в том, что на совещании 5 ноября 1937 года Гитлер сообщил собравшейся военно-политической элите о намерении со следующего года начать поэтапное осуществление завоевания «жизненного пространства методом блицкрига». В первом пункте этого плана стояла Чехословакия.
Бломберг, главком сухопутных войск генерал-полковник Вернер фон Фрич и ряд других генералов смело заявили, что армия еще не готова к ведению большой европейской войны. Даже Геринг, главком люфтваффе, засомневался и предложил сначала развязаться с Испанией. А вот хозяин германского флота адмирал Редер в основном отмалчивался.
Однако Гитлер заставил генералитет принять его сторону. В декабре 1937 года он уже одобрил план операции «Грюн» («Зеленый») по захвату Чехословакии.
Это был очередной удар по Бломбергу, который к этому времени увлекся стенографисткой в одной из имперских комиссий. Он овдовел еще в 1932 году. И вот произошло знакомство со стройной, белокурой, с серо-голубыми глазами Евой Грун. Он не знал, что она еврейка, что занималась проституцией и что позировала для порнографических открыток и журналов. Но любовь – это всегда эгоизм вдвоем и взаимное святотатство или награда, полученная без заслуг. В конце концов брак был оформлен, свадьба состоялась. Но многие офицеры и генералы, в том числе и его друзья, не одобряли выбор авторитетного генерала.
Кейтель 27 января 1938 года стал уговаривать Бломберга подать на развод. Бломберг возмущенно ответил, что любит Еву, несмотря на давнее прошлое, которое ему известно. Он предпочел Еву армии и навсегда остался за ее пределами.
Гитлеру теперь нужны были генералы-автоматы, смотрящие ему не в глаза, а в рот, – покорные, прирученные, верноподданные, понимающие, что, когда люди начинают поклоняться, они начинают расти. Эту мысль фюрер достаточно убедительно вколачивал в умы своих подчиненных.
Учитывая прежние заслуги фельдмаршала, Гитлер отдал приказание о том, чтобы Бломберг до конца войны получал фельдмаршальское жалованье.
Арестованный американцами в конце войны, он давал показания на Нюрнбергском процессе. Судьям Международного военного трибунала он заявил:
– До 1938–1939 годов германские генералы не находились в оппозиции к Гитлеру. Для этого не было никаких причин, потому что он добивался результатов, которых они желали.
Находясь в Нюрнбергской тюрьме, он испытал к себе неприязнь сослуживцев. Многие его коллеги и подчиненные продолжали отворачиваться от него, не подавали руки, подвергая его элементарному остракизму. Даже когда он лежал на смертном одре тюремной койки, изъеденный раковой болезнью, Браухич так и не зашел к нему, чтобы проститься.
Он скончался 14 марта 1946 года в Нюрнберге.
Американцы похоронили Бломберга без всяких церемоний и почестей в безымянной могиле.
Глава 2
Завоевание Центральной Европы
Международная обстановка, в которой развернулась борьба между империалистическими странами и группировками за новый передел мира в 30 – 40-х годах, существенно отличалась от положения накануне Первой мировой войны. Если тогда империалистические государства лишь начинали переходить от передела колоний к подчинению развитых капиталистических государств, то теперь агрессивные державы планировали их порабощение через завоевательные походы.
За четверть века, разделившие начало Первой и Второй мировых войн, в мире произошли глубокие изменения. Изменилось соотношение сил мира и войны. Возникновение и успешное развитие первого в мире государства, как тогда трактовалось нашей идеологией, «страны рабочих и крестьян» – Советского Союза углубило общий кризис капитализма из-за сужения сферы господства капитала.
После распада Австро-Венгрии в результате Первой мировой войны на политической карте Европы оказалось два немецких государства – Германия и Австрия. Последняя нацистами считалась нежизнеспособной и искусственно образованной ввиду своих небольших размеров страной, потерявшей все основные промышленные мощности и сельскохозяйственные угодья.
Нужно сказать, что движение за воссоединение стран было достаточно сильным с обеих сторон, особенно в период непосредственно после Первой мировой войны, однако оно искусственно сдерживалось странами-победительницами. В статьях Версальского протокола и других документах – Сен-Жерменских договоров 1919 года и Женевских протоколов 1920 года – имелись конкретные статьи, запрещающие аншлюс (нем. – присоединение).
Но на то и политика, которая, по оценке Отто фон Бисмарка, есть не только искусство возможного, но и еще, как он называл политику, «не точная наука». Часто, очень часто политика является управлением общественными делами ради выгоды частного лица. В данном случае частным лицом выступал сам фюрер Третьего рейха, который проводил такую политику, где эхо предшествует событиям.
Руководство Германией прекрасно знало и видело контуры финала существования «суверенной Австрии», но все равно старалось играть в добропорядочность перед мировой общественностью. В марте 1931 года правительства Австрии и Германии выступили с предложениями о таможенном союзе. В октябре 1 933 года пункт об аншлюсе был снят из программы австрийской социал-демократии.
Австрийский канцлер Энгельберт Дольфус 19 июля 1 933 года запретил деятельность НСДАП на территории Австрии. После того как правительственные войска и хеймвер («Союз защиты родины» – вооруженные отряды в Австрии (1919–1938 гг.), созданные австрийской буржуазией для борьбы против рабочего движения) разгромили участников февральского восстания 1934 года, в стране начался хаос.
А по существу это была скоротечная гражданская война.
Дольфус консолидировал союз правых сил и церкви. Он тут же утвердил так называемую «майскую конституцию» 1934 года, заимствовав основные положения у Муссолини. В отличие от прочих ультраправых режимов тех лет австрийский фашизм опирался на прочную поддержку церкви и отрицал саму возможность иностранного, в том числе, а скорее и в первую очередь германского, влияния на политику Австрии.
В ответ на это 25 июля 1934 года 154 эсэсовца – австрийцы из 89-го австрийского батальона СС, переодетые в форму австрийской гражданской гвардии, ворвались в канцелярию и захватили канцлера Дольфуса.
– Кто вы и почему бандитски ворвались в мой кабинет? – вскричал канцлер.
– Мы патриоты Австрии и требуем от вас одного – отречения! – медленно сквозь зубы процедил старший команды эсэсовцев.
– Меня выбрал народ, и перед ним я отчитываюсь. Только он может потребовать моей отставки.
– Вы не справляетесь со своей должностью, поэтому требуем от вас добровольного отречения в пользу истинного австрийца Ринтелена.
Дольфус знал этого сторонника германского фашизма как отпетого националиста.
– Ничего у вас не выйдет. Силой меня не уберете, – не скрывая своего возмущения, нервно произнес хозяин кабинета.
– Уберем, – закричал старший бандит и выстрелил в упор, тяжело ранив канцлера. Он тут же перешел на «ты»: – Вот тебе ручка и бумага, пиши скорее, каналья, отречение, иначе не позовем ни врача, ни священника, и подохнешь, как собака.
– Не подпишу, – клокотала глотка сгустками крови. Через два часа Дольфус скончался.
Тем временем верные канцлеру правительственные войска окружили здание парламента, а Муссолини, узнав о происшествии, послал на помощь своему любимцу пять дивизий.
Новым канцлером стал Курт фон Шушниг, глубоко понимавший обстановку. Стремясь оттянуть развязку, 11 июля 1936 года он заключает договор с Германией. Третий рейх, в свою очередь, «признает» суверенитет Австрии и обещает не вмешиваться во внутренние дела соседки.
Авторитет Гитлеру создают не только его дела, но и слова. Он ораторствует прицельно и под овации и рев залов. Партийный рупор нацистов – газета «Фелькишер беобахтер» о выступлении Гитлера 9 ноября 1935 года пишет:
«Он стоит, как монумент, уже превышающий масштабы земного».
Вильгельм Кейтель, которого за абсолютное послушание Гитлеру генералы прозвали Лакейтель, о своем шефе писал:
«Такое может только гений!»
* * *Вернемся на несколько лет назад.
Политика двойных стандартов на Западе живуча и стара как мир. В ноябре 1937 года руководитель внешнеполитического ведомства Великобритании, министр Галифакс во время встречи и переговоров с Гитлером дал от имени своего правительства согласие на «приобретение» Германией Австрии. Чуть позже, 22 мая 1938 года британский премьер Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций:
– Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадеживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять.
Это был торг, ничего в политике Запада не изменилось и по сей день. Он коварен в своих заблуждениях и надменности.
Канцлер Шушниг 12 февраля 1938 года был срочно вызван в гитлеровскую резиденцию Берхтесгаден, где под угрозой немедленного военного вторжения вынужден был принять ультиматум, фактически ставящий страну под контроль Германии и превращающий ее практически в провинцию Третьего рейха.
В ночь с 11 на 1 2 марта германские войска в соответствии с планом «Отто» вошли на территорию альпийской страны, армия которой тут же капитулировала без какого-либо сопротивления.
Чтобы хоть как-то сохранить лицо, Шушниг и немцы организуют фарс – плебисцит о необходимости объединения в день «чертовой дюжины» 1 3 марта 1 938 года с заранее известным результатом: в Германии «за» подало 99,08 % населения, в Австрии – 99,75 %.
В 4 часа утра в Вену под охраной роты СС в качестве первых представителей немецкого правительства прибыли Гиммлер, Шелленберг и Гесс. Шушнига отстраняют от должности и отправляют в концлагерь.
В тот же день Гитлер торжественно въехал в Вену в сопровождении шефа Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии (ОКВ) Кейтеля, и тут же был опубликован закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». Теперь Австрия считалась одной из земель Германии под названием «Остмарк». Территория Третьего рейха увеличилась на 17 %, а население – на 10 %. В состав вермахта были включены и шесть австрийских срочно сформированных из опытного воинства полнокровных дивизий.
Аншлюс Австрии явился прологом всех остальных событий по захвату стран в Центральной Европе с последующим началом Второй мировой войны – нападением на Польшу.
Не прошло и двух месяцев с момента появления нацистов в Вене, как угроза вторжения гитлеровцев нависла над Чехословакией. Гитлер был убежден, что руководители Англии и Франции не окажут противодействия ее захвату.
Чехословацкая республика, имевшая союзный договор с СССР и Францией, могла отстоять свою территориальную целостность и независимость, тем более что Советский Союз заявил о своей готовности оказать ей самую быструю и эффективную поддержку. Палки в колеса этим планам поставили Польша, заявившая, что не пропустит наши войска на помощь Чехословакии, и Франция, предавшая ее в Баварии.
Агент чехословацкой разведки «Карл», действовавший в Берлине, накануне вторжения немцев передал в Прагу ценное сообщение:
«Оккупация страны намечена на 15 марта 1939 года. Богемию и Моравию займут 4 (четыре) армейских корпуса. В 9:00 войска вступят в Прагу. Одновременно будет провозглашена «независимость» Словакии.
Операцию осуществят под видом «мирной акции в целях установления порядка». Поскольку сопротивление не ожидается, мобилизация в Германии проводиться не будет».
Шеф чехословацкой разведки Моравек немедленно передал полученную информацию сотруднику английской внешней спецслужбы майору Гибсону с одной целью: чтобы правительство Великобритании сделало все возможное для предотвращения нацистского вторжения. Гибсон обещал помочь, но у официального Лондона были уже другие планы…
Дело в том, что 29–30 сентября 1938 года на конференции глав правительств Англии, Франции, Германии и Италии в Мюнхене состоялся преступный сговор, в ходе которого Германия в обмен на обещание сохранить мир в Европе получила себе Чехословакию. Приобретение было «жирным куском»: с 15-миллионным населением, развитым промышленным потенциалом и значительными стратегическими ресурсами.
Мюнхенская сделка стала примером лицемерия и насаждения двойных стандартов, которые живучи и до сих пор в однополярном мире – в мире силы и чистогана. Руководитель МИД Германии И. Риббентроп с издевкой говорил о роли английского премьера Н. Чемберлена:
«Этот старик сегодня подписал смертный приговор Британской империи, предоставив нам проставить дату приведения этого приговора в исполнение».
А в самой Англии после Мюнхена резиденция премьер-министра на Даунинг-стрит, 10, была засыпана цветами, присланными со всех концов Англии. Чемберлена считали спасителем нации. Еще бы, ведь он предотвратил войну! Палата общин одобрила мюнхенские соглашения большинством 366 голосов против 144.
Лондонская газета «Таймс» 7 сентября 1938 года в передовице, явно заигрывая перед новым немецким канцлером, однозначно намекала Чехословакии передать Судетскую область рейху. В уступчивости чехов англичане видели элементы стабильности на континенте.
И словно реакция на эту провокационную передовицу – подчеркнуто агрессивная речь Гитлера 12 сентября на Нюрнбергском партийном съезде. Он откровенен в своих намерениях:
– Я ни при каких обстоятельствах не стану с бесконечным терпением взирать на дальнейшее угнетение наших собратьев в Чехословакии…
Немцы в Чехословакии не беззащитны и они не брошены на произвол судьбы.
Пусть это хорошо запомнят те, кого это касается.
Только после этой речи англичане начали прозревать, но было уже поздно, – Мюнхен не принес мира, он объявил войну миру.
Но Чемберлен продолжал заигрывать с Гитлером. В отосланном фюреру ночью 12 сентября послании британский премьер заявил о своей готовности немедленно приехать для личной беседы:
«Согласен прибыть самолетом и буду готов к отъезду завтра».
Когда почти семидесятилетний глава британского правительства прибыл в Бергхоф во второй половине дня после семичасового путешествия, Гитлер не соизволил спуститься с самой верхней ступени лестницы, ведущей в резиденцию, чтобы поприветствовать уставшего гостя.
– Господин канцлер, как вы мыслите присоединение Судетской области – мирно или вооруженным путем? – поинтересовался осторожный Чемберлен, прекрасно понимающий, каков будет ответ.
– Знаете, сэр, не время обсуждать технические проблемы развития. Убито 300 судетстких немцев, и так дело дальше продолжаться не может, надо немедленно урегулировать эту проблему. Я твердо намерен решить это дело, и мне все равно, будет мировая война или нет, – ответил Гитлер.
– Я не понимаю, зачем мне было лететь так далеко и долго, чтобы получить от вас однозначный ответ – решить вопрос силой? – раздраженно возразил ему разочарованный англичанин.
– Спасибо за приезд на встречу. Я подумаю сегодня или завтра, нет ли все же мирного решения, – смягчился Гитлер…
Едва Чемберлен улетел в Лондон, как фюрер стал с присущей ему наглостью обострять кризис и продолжал свои военные приготовления против Чехии.
Профашистские элементы 14 марта 1939 года провозгласили самостоятельность Словакии. На следующий день Гитлер принял в Берлине президента Чехословакии Гаху и министра иностранных дел Хвалковского и предъявил ультиматум с требованием о недопущении всякого сопротивления при вторжении германских войск.
Немцы 15 марта 1939 года оккупировали Прагу.
По свидетельству очевидцев, несмотря на весну, поднялась вьюга, с утра мела настоящая метель. На обочинах стояли ликующие люди. Но это было лишь меньшинство – коллаборационисты, большинство отворачивались от проходящих мимо них воинских колонн или стояли молча.
Стояли со слезами бессилия, униженности и гнева. Многие рассуждали так: мол, против лома нет приема, но ворочали желваками. Некоторые намеревались, а потом и уходили в партизаны или готовились противостоять оккупантам в подполье. Один из бойцов движения Сопротивления в Словакии, резидент советской разведывательно-диверсионной группы НКГБ СССР майора Святогорова, действовавшего под псевдонимом «Зорич», – Штефан Халмовский выскажет со временем по этому поводу ясное умозаключение.
Он мудро заметит, что у человека, который ни рождением своим, ни делами, ни свойствами не принес никакой пользы, есть только имя, и сам он подобен слову, случайно произнесенному и ничего не значащему.
О подвигах этого человека читатель может познакомиться в книге автора «Под псевдонимом «Зорич» в главе «Явка Штефана Халмовского».
Когда Гитлеру сообщили, что с Чехословакией покончено, он, зайдя в кабинет к своим секретаршам и весь сияя от радости, воскликнул:
– А теперь, деточки, каждая поцелует меня в щечку!.. Это самый великий день моей жизни. Я войду в историю как самый великий немец.
Вечером того же дня в город прибыл сам фюрер и переночевал в Градчанском замке.
Лишь Советский Союз ясно и четко заявил свою позицию в связи с очередными разбойничьими действиями Германии, квалифицируя их как «произвольные, насильственные, агрессивные».
«Советское правительство, – говорилось в ноте от 18 марта 1939 года, – не может признать включение в состав Германии Чехии, а в той или иной форме также Словакии правомерным и отвечающим общепризнанным нормам международного права и справедливости или принципу самоопределения народов».
У сильного, как говорится в басне, всегда бессильный виноват. После оккупации Чехии жертву стали рвать и соседи.
Так, посол Польши вручил МИД Чехословакии ультиматум Польского правительства с требованием передать в состав Польши Тешинскую область.
Мадьярский премьер-министр Б. Имреди заявил, что интересы венгерского меньшинства в Чехословакии обойдены, и потребовал передачи в состав Венгрии южной части Словакии и Закарпатья.
А спустя неделю после вступления в Прагу Гитлер отправился в Свинемюнде на борту тяжелого крейсера «Дойчланд» и взял курс на Мемель (Клайпеду). Небольшой город у северной границы Восточной Пруссии был аннексирован в 1919 году в сумятице послевоенного времени Литвой. Предъявление требований о его возврате стало теперь лишь вопросом времени.
Но чтобы придать этому акту драматизм, как писал Иоахим К. Фест, и элемент триумфальной силы, Гитлер дал указание довести 21 марта до сведения правительства в Каунасе требование «прибыть завтра самолетом» в Берлин для подписания документа о передаче города. Сам он, еще не будучи уверенным в ответе, вышел в море.
Пока Риббентроп «гахаизировал» литовскую делегацию, он (Гитлер. – Авт.), мучимый морской болезнью и плохим из-за этого настроением, запрашивал двумя нетерпеливыми радиограммами с борта «Дойчланд», может ли подойти к городу мирно или же придется прокладывать путь корабельными пушками.
Примерно во второй половине ночи 23 марта Литва согласилась отдать город, и в полдень Гитлер въехал в Мемель, вновь под ликование толпы.
А дальше были разработаны планы уничтожения Франции – под кодовым названием «Рот», захвата Англии – «Зеелеве», Швейцарии – «Танненбаум», Швеции – «Поларфукс», присоединение Финляндии к рейху, ввод немецких войск в Испанию и захват Гибралтара (соответственно планы «Изабелла» и «Феликс»).
* * *Безболезненно захватив Австрию, Гитлер ускорил процесс внутренней психологической мобилизации, направленной на форсирование событий по захвату других территорий. В этот период он не раз повторял: «Во мне всегда жила мысль о том, чтобы бить». И он бил, обманывал, обещал, стращал и снова бил, бил и бил…
Итак, Мюнхенские договоренности от 29–30 сентября 1938 года развязали руки Гитлеру. Уже 24 октября 1938 года Германия, в лице руководителя МИД И. Риббентропа, предложила Польше урегулировать проблемы Данцига и «польского коридора» на основе сотрудничества в рамках Анти-коминтерновского пакта. Польскому руководству было предложено практически в ультимативной форме согласиться с включением Данцига в состав Третьего рейха. Немцы требовали пока разрешения на постройку экстерриториальных шоссейной и железной дорог через «польский коридор». А также вступления Варшавы в Антикоминтерновский пакт.