«Снег», укротивший «Тайфун»

Немцы в ответ на положительное решение этой проблемы обещали «продлить на 25 лет соглашение от 1934 года и гарантировать существующие германо-польские границы».

По существу, предлагался щит, буфер, тыловое прикрытие от Востока, в том числе и от СССР. Аппетит у Адольфа Гитлера рос с каждым новым его политическим шагом.

В это время Польша и Румыния разрабатывали планы решения «украинского вопроса» путем отторжения УССР от Советского Союза. Гонористые ляхи любили порассуждать на этих посиделках о слабости Советской России. Таким образом, Польша продолжала традиционную политику балансирования между Москвой и Берлином.

Относительно вопроса о Данциге, до начала 1939 года Берлин так и не получил желаемого ответа. Гитлеру это категорически не понравилось. Он собрал в своем рабочем кабинете рейхсканцелярии главнокомандующих сухопутными силами, ВВС, ВМС и изложил, судя по записям главного адъютанта подполковника Шмундта, свои соображения на ближайшее будущее. Он, в частности, как обычно многословно, заявил:

– Восьмидесятимиллионный народ разрешил идеологические проблемы. Должны быть разрешены и экономические проблемы… Для решения проблем требуется мужество. Принцип ухода от их решения путем приспособления к существующим условиям неприемлем. Наоборот, надо условия приспосабливать к требованиям. Сделать это без вторжения в чужие государства или нападения на чужую собственность невозможно.

Данциг – отнюдь не тот объект, из-за которого все предпринимается. Для нас речь идет о расширении жизненного пространства на восток, и об обеспечении продовольствием никакой другой возможности в Европе не видно.

Таким образом, вопрос о том, чтобы пощадить Польшу, отпадает, и остается решение при первой подходящей возможности напасть на Польшу.

О повторении Чехии нечего и думать. Дело дойдет до схватки. Задача – изолировать Польшу. Изоляция имеет решающее значение.

Нельзя допустить одновременного столкновения с Западом.

Принцип столкновения с Польшей, начатое нападение на нее приведет к успеху только в том случае, если Запад останется вне игры. Если это невозможно, то лучше напасть на Запад и при этом одновременно покончить с Польшей…

Война с Англией и Францией будет войной не на жизнь, а на смерть. Нас не вынудят вступить в войну, но нам самим без нее не обойтись.

Провидение, как не раз подчеркивал Гитлер перед генералитетом, ему подсказывает: войну с Польшей он выиграет быстро. Но для того чтобы напугать Запад, и в первую очередь Англию – вековую ненавистницу России, следует заручиться миром с Москвой.

В Москву 23 августа 1939 года прибыл Риббентроп, и в ходе переговоров со Сталиным и Молотовым в ночь на 24 августа были подписаны советско-германский пакт о ненападении и секретный дополнительный протокол, определивший сферы интересов сторон в Восточной Европе. В сферу интересов СССР были отнесены Финляндия, Эстония, Латвия, часть территории Польши к востоку от рек Нарев, Висла и Сан, а также Бессарабия.

Благодаря этому соглашению Советский Союз впервые за всю свою историю добился признания своих интересов в Восточной Европе со стороны великой европейской державы.

Москве удалось ограничить возможности дипломатического маневрирования Германии в отношении Англии и Японии, что во многом снижало для СССР угрозу общеевропейской консолидации на антисоветской основе и крупного конфликта на Дальнем Востоке, где в это время шли бои на Халхин-Голе с японскими войсками.

Конечно, за это Москве пришлось взять на себя обязательства отказаться от антигерманских действий в случае возникновения германо-польской войны, расширить экономические контакты с Германией и свернуть антифашистскую пропаганду.

Получив рано утром 24 августа донесение Риббентропа об успехе его миссии, Гитлер дал выход своим чувствам. В маниакальном исступлении он стучал кулаками по стене и кричал:

– Теперь весь мир у меня в кармане!

А 1 сентября 1939 года, после известной провокации в Глейвице, началась Вторая мировая война.

Утром 1 сентября Германское информационное бюро (ГИБ) распространило под общим заголовком «Поляки совершили нападение на радиостанцию в Глейвице» следующее сообщение:

«Бреслау. 31 августа.

Сегодня около 8 часов вечера поляки атаковали и захватили радиостанцию в Глейвице. Силой ворвавшись в здание радиостанции, они успели обратиться с воззванием на польском и частично немецком языке. Однако через несколько минут их разгромила полиция, вызванная радиослушателями.

Полиция была вынуждена применить оружие. Среди захватчиков есть убитые».

«Оппельн. 31 августа 1939 года.

Поступили новые сообщения о событиях в Глейвице.

Нападение на радиостанцию было, очевидно, сигналом к общему наступлению польских партизан на германскую территорию. Почти одновременно с этим, как удалось установить, польские партизаны перешли границу еще в двух местах.

Это тоже были хорошо вооруженные отряды, по-видимому, поддерживаемые польскими регулярными частями. Подразделения полиции безопасности, охраняющие государственную границу, вступили в бой с захватчиками. Ожесточенные действия продолжаются».

Как известно, случается, что обман приносит успех, но он всегда кончает жизнь самоубийством, как и носитель этого плутовства. Но это будет потом, а пока фюрер ликовал из-за удачного повода для войны.

Теперь Германия была уверена, что Франция и Великобритания не станут вмешиваться в конфликт с Польшей.

В 4:30 утра 1 сентября 1939 года германские ВВС нанесли массированные удары по польским аэродромам.

В 4:45 учебный артиллерийский корабль (бывший броненосец) «Шлезвиг-Гольштейн» открыл огонь по Вестерплятте. Одновременно сухопутные войска Германии групп армий «Север» (3-я и 4-я) и «Юг» (8, 10 и 14-я) перешли границу Польши во исполнение стратегического замысла операции «Вайс».

Обсуждать ход ведения боевых действий не входит в тему этой книги. Остановимся на том, что, несмотря на мужественное сопротивление поляков, 28 сентября в 13:15 был подписан акт о капитуляции Варшавы.

А 2 октября в Варшаве в присутствии Гитлера состоялся парад победы вермахта.

Из большой и важной центральноевропейской страны, оставшейся не разгромленной, была теперь только Франция. Остальные государства для нацистов являлись «семечками».

Немецкие войска 9 апреля 1940 года вторглись в Бельгию и Норвегию.

Французская кампания, или падение Франции, – это успешная военная операция под кодовым названием «Гельб» стран «оси» во главе с Германией в Западной Европе, в частности, против стран Бенилюкса – Бельгии, Голландии, Люксембурга, а также Франции, начатая 10 мая 1940 года. Повод нашелся быстро – Франция объявила войну Германии еще 3 сентября 1939 года в связи с ее нападением на Польшу.

К началу сентября 1939 года во Франции вдоль сильно укрепленной линии Мажино располагались франко-британские части и подразделения, а у линии Зигфрида сконцентрировались немецкие войска. У французов сил было больше. Войска позиционно стояли друг против друга, но никто не стрелял. Над окопами, блиндажами, дотами и другими укреплениями стояла совсем не тревожная тишина. В тот период были частые туманы. Так вот, когда сизая пелена рассеивалась, французские и британские офицеры бросались к биноклям. И они видели идиллическую картину: немцы пропалывали фронтовые огороды с капустой и другими овощами, занимались стиркой обмундирования, купанием, играли в футбол и волейбол. Дымились совсем не замаскированные полевые кухни. Фрицы пиликали на губных гармошках. Это противостояние со временем назовут «странной войной». Создавалось впечатление, что Берлин переориентировался на отдых.

Германия на востоке воевала с Польшей. Если бы французы ударили с запада, Германия была бы разгромлена уже тогда с подключением союзников Франции. Но случилось то, что случилось. После того как была проглочена Польша, Гитлер взялся за Францию.

Первоначально немецкий план этой кампании опирался на главную идею бывшего военного стратега кайзеровской Германии Шлиффена – обход французских укрепленных линий через Бельгию и нанесение удара с северо-западного направления. Но было несколько «но»: отсутствовал элемент внезапности, требовалось много танков, тяжелая местность с оврагами, горами и густолесьем. Но Гитлер настоял на проведении именно такой операции. И он не ошибся. Не численное превосходство и не превосходство в вооружении и боевой технике сделало войну победным походом, а внезапность и напористость.

По приказу Гитлера был выброшен парашютный десант спецназовцев в стратегические узлы за линией фронта. Это лишило господства над Льежским укрепрайоном форта Эбен-Эмаэль, когда прямо на территорию крепости было высажено с грузовых планеров все подразделение.

Началось неожиданное наступление 10 мая 1940 года группы армий «А» через Люксембург и казавшиеся французам непроходимые Арденны. И спустя два дня немцы оказались у Мааса.

Несколько лет назад автору довелось побывать в этих местах, и он был поражен, как могло решиться немецкое командование на этот на первый взгляд авантюрный шаг – отдать приказ танкистам прорываться по горно-овражной и густо-лесистой местности. Но они ее благополучно прошли, прорвавшись практически в тыл французам.

В авангарде шла танковая группа Эвальда фон Клейста. Севернее двигался танковый корпус Германа Гота. Танковые корпуса Георга Рейнхарда и Гейнца Гудериана, входившие в танковую группу Клейста, стремительно форсировали реку Шо у Монтерме и Седана.

Группа армий «В» уже 9 мая прорвала оборону французской 10-й армии и вышла к Сене.

Уже 10 мая итальянский диктатор Муссолини понял, что поражение Франции неизбежно, заторопился прогнуться перед Гитлером и объявил Парижу войну. Итальянская группа армий «Вест» в количестве 32 дивизий под командованием принца Умберто II начала наступление, но в день капитуляции Франции группа «макаронников» была остановлена. Это был провал итальянской военщины. Потом они повторят подобный «подвиг» под Сталинградом, а поэт Михаил Светлов напишет стихотворение «Итальянец», где будут такие слова: