Цена вопроса

Глава 1

Ириша Князева всегда считала себя особенной. Не в силу каких-то выдающихся талантов, коими она вовсе не была одарена. Не из-за несравненной красоты, которой не очень-то блистала. Нет, собственная внешность Иришу вполне устраивала, хоть в ней не было ничего, что позволяло бы милой двадцатишестилетней девушке шествовать по жизни, как по подиуму, заплетающейся походкой манекенщицы. Ира совсем не годилась в фотомодели со своим росточком чуть больше ста шестидесяти сантиметров, аппетитной круглой попкой и размером бюстгальтера «75С». Но многим представителям якобы сильного пола она нравилась. А сама Ириша имела претензии только к своим глазам: не мешало бы им быть побольше. И чуть определеннее цветом, пожалуй. Серо-зеленые – как банально. И разреза самого обычного, не имеющего ничего общего с персидским. Но ведь существует декоративная косметика, призванная решать подобные проблемы. В целом же Ириша свое отражение одобряла, особенно, если в полный рост. Такими безупречными ножками, не нуждающимися в эпиляции, можно смело шагать по головам. И ни одна мужская башка не возропщет, когда ее коснется изящная узкая ступня.

Но Ирочка Князева отнюдь не мечтала топтать плешивые или усердно производящие перхоть макушки, преобладающие у мужского населения. Нет, нет, и еще раз нет! Она твердо стояла каблуками на земле и не собиралась ступать на такую ненадежную опору, как чьи-то там головы. Мужчин же она вообще с некоторых пор, а именно – после развода с Тремя Егорами, рассматривала как некий жестокий каприз природы, граничащий с издевательством над нормальными людьми, то есть, женщинами.

Нормальная женщина Ира, как упоминалось выше, была еще особенной. Эта особенность состояла в редкой зависимости от чисел, которая началась с самого рождения. Мало кому «везет» появиться на свет 29 февраля, в Касьянов день. И ведь не должна была: матери предстояло вынашивать еще примерно две недели, но им с отцом приспичило посмотреть в ближайшем кинотеатре французскую комедию. Хохотушка мама так смеялась, что у нее прямо в зрительном зале отошли воды. В результате Ириша родилась не 14-го марта, как предполагалось, а за несколько минут до наступления 1-го.

С тех пор так и пошло-поехало: барышня тянулась к четным числам, а над ней тяготели нечетные, особенно – простые. Всю школу Ириша просидела в первом ряду, за третьей партой (первый вариант), а в журнале неизменно значилась под номером 11. Меняя место жительства – а ей приходилось переезжать по разным причинам – она всегда получала адрес, состоящий из простых, то есть, делящихся без остатка только на себя и единицу, номеров дома, корпуса, подъезда, этажа и квартиры. Даже количество комнат никогда не было четным!

Ириша, как ни старалась, ничего не могла с этим поделать. С жильем все другие, более-менее четные варианты хоть чем-то, но не устраивали. И даже покупая, допустим, четыре яблока, страдалица обязательно была вынуждена одно выбросить, поскольку оно оказывалось гнилым внутри. Если же попадалась упаковка с нечетным количеством чего-либо, то каждый экземпляр имел приемлемое качество. И так всю жизнь: номера маршрутов общественного транспорта, количество остановок, которое требовалось на нем проехать, и прочая, и прочая. Даже один зуб – cамый дальний и незаметный, из мудрых – недавно пришлось удалить, и теперь их количество тоже простое и нечетное. Не то, чтобы Ирина сильно переживала по поводу своей зависимости от вредных чисел, но всегда пыталась ее переломить. А еще об этом нельзя было забывать, чтобы не расслабляться.

Изобразив загадочную и влекущую улыбку, предельно собранная мадам Князева поправила темную челку и оторвалась от зеркала. Пора выдвигаться из дома в сторону работы и быть весь день очень осторожной: сегодня 17 мая. В такие дни нужно держать ухо востро, чтобы не влипнуть в неприятность. И пусть год – четный, но не високосный, в который она еще может рассчитывать на некоторое послабление от судьбы. С возрастом Ириша научилась если не побеждать проклятые числа, то хотя бы приспосабливаться к ним и сводить потери к минимуму.

Заперев дверь на два замка – хоть здесь смогла настоять на своем, как мамуля ни ныла, упрашивая поставить третий, – Ириша пешком спустилась с седьмого этажа. Пусть сегодня кто-то еще застрянет в лифте, она опаздывать не собирается. И можете не сомневаться: не успела Ира выйти из подъезда, как некий бедолага принялся биться и стенать внутри тесной кабины, остановившейся между этажами.

Ириша щелкнула брелком, и в ответ радостно чирикнула ее большая гордость: ярко-розовая «Ока» по кличке Муха. Некоторые имели дерзость называть машинку взбесившимся креслом, но хозяйка Мухи была выше этих злобных выпадов. Она не так давно смогла позволить себе подобную роскошь, но теперь уже не понимала, как раньше обходилась без машины. Ездить приходится много, а когда и дом, и работа располагаются далеко от метро…

– С богом, Мушка!

Усевшись за руль, Ириша качнула прозрачного голубого дельфинчика, от которого пахло морем, и тот послушно закачался на длинном шнурке. Сегодня она не будет оставлять Муху скучать у «Водного», а поедет на ней до самой работы. В «критический» день поезд обязательно остановится между станциями и тронется дальше нескоро. Конечно, существует еще такая гадость, как пробки, но юркая машинка их не очень боится. А от самой Мухи, все заднее стекло которой заклеено предупреждающими знаками (туфля на шпильке, кипящий чайник и честная надпись «ПУТАЮ ПЕДАЛИ!!!»), на улицах шарахаются все, вплоть до наглых джипов и высокомерных «Лексусов».

Дорога, как ни странно, оказалась почти свободной, и к шлагбауму, который отсекал машины без пропусков, Ириша лихо подкатила за пять минут до начала рабочего дня. Раньше приезжать смысла нет, потому что секретарша, которая открывает офис, вместе с еще несколькими безлошадными сотрудниками ездит от «Сокола» на фирменном микроавтобусе. Охрана под аркой, что вела во двор бывшего «почтового ящика», опять маялась дурью, то есть, проверяла багажники у всех въезжающих машин.

– И когда вам надоест играть в шпионов? – без раздражения спросила Ириша пожилого дядечку в серой форме.

– Что везете? – сердито буркнул тот, сунув нос в практически пустой багажник.

– Канистру самогона, а в сумке – два кило пластиковой взрывчатки.

– Все бы вам шутить, девушка. Проезжайте, – и дед опустил трос, натянутый между противотанковыми ежами.

Теперь остался последний рывок: подняться на пятый этаж старого, сталинских времен корпуса, а это не ниже восьмого в современном доме. Угораздило же руководство фирмы снять офис в таком месте! Экономисты хреновы! Брат матери, дядя Коля, когда-то учился в Физтехе, и один из преподавателей, работавший раньше в этом знаменитом «ящике», рассказывал студентам, что первым директором здесь был сын Берии. Придя на должность кандидатом наук, докторскую диссертацию он защищал в этих мрачных стенах. И получасовой доклад зачитывал на грузинском языке, в окружении охраны, состоявшей из лиц той же национальности. Вопросов к соискателю у членов ученого совета, как и следовало ожидать, не возникло.

Допотопный лифт почему-то функционировал, и до рабочего места Ириша добралась без ущерба для здоровья. Теперь можно попить чайку и расслабиться до обеда. Отперев свой кабинет, она первым делом включила чайник, а вторым – громко сказала:

– Доброе утро, Алексей Васильевич!

Это была ее маленькая ежедневная месть начальнику службы безопасности фирмы, который рассовал по всему офису подглядывающие, подслушивающие и поднюхивающие устройства. А может, только делал вид, что рассовал, но делал весьма усердно. Господин Сергеев был настоящим полковником из бывших. Усредненное незапоминающееся лицо, неуловимый взгляд, мерзкая привычка неслышно подходить сзади и редкостная выносливость по части крепких напитков. Прямо-таки Штирлиц в тылу врага! Редкая корпоративная гулька, на которых Сергеев неизменно изображал гусара, пьющего исключительно на уровне эполет, обходилась без его гнусных намеков в адрес Ириши. Очень аккуратных, но оттого не менее гнусных. Но мы же не в Америке живем и трудимся, где чуть что – в суд за сексуальные домогательства. Ира отшучивалась, прикидываясь ничего не понимающей дурочкой. Открытый конфликт с экс-полковником в ее жизненные планы не входил.

Да шут с ним, с Сергеевым. Поскольку сегодня никто не проставляется по случаю отпуска или дня рождения, тень железного Феликса явится в офис, скорее всего, за полчаса до окончания рабочего дня, чтобы проследить, не линяют ли сотрудники раньше времени. А до тех пор на его незримое присутствие будет намекать лишь потрескивание в телефонной трубке во время разговора. Шпионские страсти штандартенфюрера…

Ириша работала в этой небольшой строительной фирме с момента ее основания, четвертый год, и представляла в единственном лице отдел кадров. Не так давно она имела под началом одну девочку, но фирма претерпела ряд не всегда положительных изменений, и теперь командовать стало некем. Все сама. И офис находился сначала в другом корпусе, был тесноватым, но куда более цивильным. Потом, на гребне успеха, набрали народу и по дешевке отремонтировали себе часть этажа здесь, получив в наследство от доблестных ракетостроителей не только мышей и тараканов, но и туалет рядом с лестницей, который мало чем отличался от вокзального.

Дальше дела спланировали вниз, поскольку построить дом если не дешевле, то куда быстрее, чем сдать в эксплуатацию. И народу в фирме поубавилось как естественным путем, так и в результате сокращений. Учредители, пара довольно молодых мужиков-дружбанов, имели интересы помимо строительства. Оставалось только молиться о том, чтобы они не расплевались между собой и не надумали разводиться – это был бы полный аллес капут. Такую ситуацию Ириша уже пережила на первой своей работе. В той фирме произошел резкий «развод» с мордобоем и поджогом офиса, а ей пришлось за день спешно уволить полторы сотни узбеков и молдаван, которых увел за собой один из кормильцев.

Здесь пока все было куда спокойнее. Мало того: несмотря на передряги, в фирме сложился неплохой коллектив – без сплетен и с кое-какими традициями. Его ядром и вдохновляющей силой являлась Ольга Ивановна, зам генерального по финансовым вопросам и главбух в одном флаконе. Ириша не без основания подозревала, что только благодаря усилиям незаменимой мадам Барминой фирма еще не пошла ко дну. Эта женщина прятала за ясным лбом никогда не ошибающийся компьютер, обладала железной хваткой, умела не только говорить, но и слушать, и была добрейшим человеком. В такое уникальное сочетание качеств нелегко поверить, но Ольга Ивановна в вере не нуждалась. Она не была ни господом богом, ни его матерью. Просто приезжала каждый день на службу: вся такая крупная, ярко одетая, собранная, обаятельная. И всё начинало крутиться, как надо.

Ольга Ивановна являлась главной причиной, по которой Ириша до сих пор работала в этой шаткой фирме. Другой причиной было то, что здесь не требовалось задерживаться после окончания рабочего дня. Ровно в 17–30 секретарша Люба выплывала в коридор и сладко пела: «Пора домой!» А если вдруг отсутствовало руководство, вечерняя песня исполнялась даже раньше времени. Где еще такое найдешь? Ириша, имевшая прорву знакомых, ни от кого ничего подобного не слышала. А когда учишься на подготовительных курсах и надеешься поступить в ВУЗ, то каждая минута не только утром, но и вечером буквально на вес золота. Ириша только в прошлом году собралась с духом и средствами, чтобы пойти получать образование. Высшее экономическое было ею выбрано за хорошие перспективы, а еще Ира надеялась понять тайну чисел и научиться ими управлять.

Поступать куда-либо сразу после школы она даже не пробовала, поскольку так закрутилась со своей неземной любовью, что ни о чем другом думать просто не могла. Объект Иришиной страсти жил в соседнем доме, был красив, как молодой бог, и отвечал ей полной взаимностью. Юрий Георгиевич Егоров, которого все звали Три Егора, был старше Ирины на семь лет и уже отучился в каком-то заумном институте. А папаша взял его в свою фирму на очень хорошие деньги. Свадьбу сыграли через неделю после выпускного бала. Иришу поздно отдали в школу, потому как в детстве она была совсем мелкой и болезненной, то есть, аттестат о среднем образовании получила уже совершеннолетняя невеста.

Ириша с головой окунулась в семейную жизнь, которая радовала молодую жену красавца-мужчины не слишком долго. Супруг оказался ветреным и ехидным типом, крайне привередливым в питании и вопросах чистоты. И вообще был убежден, что раз содержит семью, то все должно быть только так, как он, обожаемый, скажет. Уязвленный тем, что Ира отказалась менять свою звучную фамилию, муж постоянно над ней издевался:

– Дурочка ты. Полагаешь, что Князева означает благородное происхождение? Как бы не так! Подобные фамилии: Царев, Губернаторов, Майоров говорят о том, чьими холопами были предки.

Во время ссор, или просто будучи в дурном настроении Три Егора называл жену не иначе, как холопкой, а такие моменты случались все чаще. Но Ириша любила мужа, и всё прощала ему. Правда, лишь до тех пор, как поняла, что Юрка бессовестно изменяет ей направо и налево. И года не прошло после свадьбы, а Ириша уже пришла к неутешительному и горькому выводу: красивый муж – не твой муж. Мама давно говорила об этом, но тогда, еще невестой, Ирочка не прислушалась к ее словам. А теперь стало ясно, что, предложив ей руку и сердце, кое-какие органы Три Егора оставил в общем пользовании. Воротнички его рубашек пестрели разноцветной помадой, а ночевал дома супруг далеко не каждый день, не затрудняя себя объяснениями. При этом сам немилосердно пас жену, отслеживая все ее перемещения, да еще изводил беспочвенной ревностью.

Убедившись, что муж активно шляется, Ириша, несмотря на его протесты, пошла работать. До этого она сидела дома, вылизывая купленную вскоре после женитьбы квартиру, и готовила любимому вкусные питательные блюда. Теперь же Ирочка решила, что не помешает обрести некоторую самостоятельность. Ее чувства к гуляке существенно поблекли, но Ириша еще долго находила в себе силы терпеть. Ей, в общем-то, нравилось быть замужем.

Терпение с треском лопнуло после того, как Три Егора наградил жену позорной инфекцией – этого брезгливая Ириша снести не смогла. И без того не очень-то приятно знать, что супруг с энтузиазмом осеменяет всех подряд, но получить такой подарок…

Ира собрала вещички и ушла к родителям. Муж долго не давал ей развода, устраивая как лично, так и по телефону безобразные сцены. Его привлекательную физиономию до неузнаваемости искажали злобные гримасы, а баритон срывался на визг, когда Юрочка орал, приводя одни и те же неубедительные аргументы:

– Я имею право, я – мужик! Каждый мужчина имеет право налево!

– Никто на твои святые права не покушается, – твердо отвечала Ириша.

– Но жить с тобой я больше не стану, хоть ты совсем на дерьмо изойди.

Она как-то вдруг почувствовала себя свободной. Это оказалось так здорово: не зависеть больше от настроений и оценок мужа. Пусть живет как хочет, но она больше не желает принимать в этом участие. Детей не завели: Три Егора был категорически против, а она не настаивала. Ничто больше не связывает с этим человеком, зачем же продолжать бессмысленное и унизительное для нее совместное существование?

Муженек поскандалил и смирился. Они развелись, а Три Егора даже почти без боя согласился разменять нажитую в браке квартиру. Ирише совсем не понравилось опять жить с родителями, которые наперегонки начали ее воспитывать. В результате молодой самостоятельной даме досталась очень пристойная однокомнатная квартирка недалеко от платформы «Моссельмаш». Материально на первых порах пришлось туговато, но Ириша не имела особых запросов и обходилась тем, на что хватало денег. Она радовалась, что не нужно полдня проводить у плиты, угождая вкусам капризного и прожорливого супруга. А еще успешно восстанавливала отношения с подругами, которых Егоров целенаправленно разгонял все три года их семейной жизни.

С тех пор ее с бывшим мужем связывало крепкое, светлое и взаимное чувство, а именно – стойкая неприязнь. Они были удивительно счастливы врозь. Не встречаться и ничего не знать друг о друге – что может быть лучше? Предоставленная сама себе, Ириша быстро встала на ноги. Регулярные удары судьбы отскакивали от нее, как теннисные мячики, зачастую даже не оставляя синяков.

Вскоре после обеда к Ирише заглянула с целью попить кофейку одна из сотрудниц бухгалтерии. Тетки в том отделе подобрались сплошь веселые и упитанные, вечно сидящие на каких-то немыслимых диетах. А Тома, хоть и не желала отставать от своих, очень уважала покушать вообще, а сладкое – особенно. И какой же русский не любит сытной жратвы? Поэтому, поклевав за компанию с тесным коллективом овощей без хлеба и соли, она частенько навещала соседний кабинет, где всегда водилось хорошее печенье и еще что-нибудь вкусненькое. Ириша не возражала: сидеть одной, когда практически нет работы, было скучновато. Не будь домашних заданий, полученных на курсах, и казенного Интернета, она вообще не знала бы, чем заняться.

Томуся, как всегда, до самых краев наполнила чашку и с тихими подвываниями осторожно понесла ее к столу хозяйки кабинета.

– Куда?! – прошипела Ириша, настороженно следя за пеной, возвышающейся над чашкой. – Опять мне на клавиатуру выльешь, пока не остыло? Садись напротив.

Тома обиженно надула губы, но свернула к столику для посетителей. Ей не нравилось сидеть там, потому что стол был маловат, но спорить с Иришей, которая еще не достала коробку с печеньем и пастилу, гостья не решилась. Томочка любила сюда приходить не только из корыстных побуждений. Просто она была страстной кошатницей, а в родной бухгалтерии поговорить на эту тему было решительно не с кем. Вот Ириша держала кота, что делало ее приятной собеседницей. И в диетах не нуждалась, позволяя себе и гостям некоторые кондитерские излишества.

Дамы, не ограничившиеся одной чашкой кофе с маленькими женскими радостями, уже почти обсудили все последние проказы своих домашних бандитов, когда из-за стены, граничащей с приемной руководства, раздался грохот и визг Любаши. Выскочив в коридор, они нашли там небольшую возбужденную толпу сослуживцев, заглядывающих в открытую дверь приемной.

– Что стряслось?

– Навесной потолок обвалился, – пояснил кто-то Ирише, активно пробирающейся в первые ряды.

Картина ей открылась жутковатая, напоминающая о землетрясении или теракте. Сверху вкривь и вкось свисали металлические рейки и связки проводов, а на полу валялись плафоны вперемешку со светло-серыми квадратными деталями бывшего потолка. В темноте поверх этого безобразия угадывался родной потолок здания, до которого было метров пять. Из-под секретарского стола жалобно взывала к коллегам Люба, умоляя вытащить ее.

– Строители, япона Матрена! Сами для себя сделать нормально не могли, – проворчала Ириша.

Из кабинета руководства высунулась зеленоватая физиономия одного из господ учредителей. Он обозрел разруху, царящую в приемной, и заорал, позабыв о существовании телефонной связи:

– Ольга Ивановна! У нас потолок обвалился!

– Ольга Ивановна отъехала: у нее совещание с субчиками, – доложила из-под стола Люба.

Руководство выругалось одними губами и скрылось в кабинете.

«Ага, – ехидно подумала Ириша, – а не будь совещания, Ольга Ивановна сейчас взяла бы стремянку и моментально все поправила».

Господи, как же они беспомощны, эти пупсики, даже если ворочают миллионами! Хотя, ворочают тоже чужими руками. В приемную она заходить не стала: денек сегодня критический, и обязательно упадет на голову что-нибудь из того, что еще свисает с потолка. Пусть уж туда идет шпионистый Сергеев, который сейчас жарко дышит вчерашней водочкой ей в макушку.

Вежливо двинув секьюрити локтем в жидковатый пресс, Ириша выбралась из толпы и вернулась к себе. Найдя там забытые чашки с остатками кофе, она решила сходить на перекур, а заодно вымыть посуду. Есть надежда, что неприятности, обязанные сегодня произойти, этим обвалом и ограничатся. На лестничной площадке Ириша душевно полялякала с Ефимом, единственным сотрудником еще одной фирмочки, расположенной на их этаже. Смешной пухленький Ефим страдал от дефицита общения и обычно продолжал рассказывать что-то даже удаляющейся спине замученного собеседника. Но Ирише нравилось с ним перешучиваться, а сегодня подвернулась роскошная тема о потолке. Обсудив инцидент со всех возможных точек зрения, Ира сполоснула чашки и пошла обратно. В дверях она столкнулась с Сергеевым, лучащимся крокодильей улыбкой.

– Что же вы кабинет не запираете, Ирина Владимировна? – осведомился он, водя по сторонам поросячьими глазками неопределенного цвета.

– Алексей Васильевич, у меня нет карманов, чтобы положить ключ, – смиренно ответила Ириша. – Но все секретные документы, как положено, хранятся в сейфе.

– И все же кабинет следует запирать.

– Будет исполнено. Разрешите идти?

Неудачный клон Штирлица нехотя посторонился, уступая дорогу. До чего же приставучий тип! Настроение понизилось еще на несколько градусов. Не успела Ириша устроиться за компьютером, как зазвонил городской телефон. Значит, Любу все-таки извлекли из укрытия, и она приступила к секретарским обязанностям.

– Князева слушает, – ответила она согласно инструкции.

– Девочка моя, как приятно слышать твой голосок! – пропел в трубке хорошо знакомый баритон. – Я соскучился, давай придумаем что-нибудь.

– Здравствуй, Сан Саныч. Обязательно придумаем, но только не сегодня, – охладила порыв милого друга Ириша.

– А когда? В субботу моя кобра приезжает, – заныл Сан Саныч Шувалов.

– Мы с тобой так давно не виделись…

Ира начала усиленно соображать. Черт: и так, и эдак получалось не здорово! Сегодня у нее занятия, на завтра запланирован визит в автосервис. Ни то, ни другое мероприятие даже ради Шувалова отменять не следует. А послезавтра, в пятницу, будет 19-е число, которое ничем не лучше 17-го. Это значит, что свидание, полное чувственных удовольствий, закончится ссорой. Тут не может быть никаких сомнений, проверено не раз. Но в субботу объявится законная кобра Сан Саныча, держащая благоверного на коротком поводке, пристегнутом к строгому ошейнику.

Что же делать? Совсем отказываться от встречи не хотелось. Существовал еще один острый вопрос: где? Шувалов жил не только с женой, но с ребенком и тещей. К себе Ириша мужчин не приводила с тех пор, как у нее появился кот. Подобрав на улице мерзнущее существо аристократического голубого окраса, девушка, как выяснилось, крайне осложнила себе личную жизнь.

Пушистый котенок, названный Парисом, быстро превратился в крупного головастого хулигана, не терпящего в доме посторонних. Кот гадил в чужие ботинки. Блажил, как резаный, если его запирали на кухне или в ванной, отчего начинали стучать в стены и по трубам разъяренные соседи. В таких экстремальных условиях романтическое свидание проводить невозможно, согласитесь. А если Париса не изолировать, он обязательно нанесет гостю увечья. Такое однажды случилось, и повторения трагедии Ириша не желала. Первая ночь с очень симпатичным парнем оказалась последней. Взревновавший кот со всей пролетарской ненавистью так располосовал когтями незащищенный тыл кавалера, что было жутко смотреть. Для сидения это место, без сомнения, не годилось еще долго. А как они орали: что кот, что потерпевший! А кровищи натекло… Естественно, всякое желание у мужика пропало, будто у злостного неплательщика налогов. Он позволил Ирише продезинфицировать изуродованные ягодицы и в раскоряку покинул ее навсегда.

Больше никого подвергать такому риску девушка не хотела. С Шуваловым они обычно встречались на пустующей квартире его приятеля, но не так давно тот коварно сдал жилплощадь. Оставалась дача Иришиных родителей, которая находилась далековато от Москвы. А это означало, что свиданию потребуется посвятить целый день. Не так плохо – с одной стороны, – но сама дата, черт бы ее драл…

– Чего притихла? – напомнил о себе Шувалов.

– Думаю. Придется ехать к нам на дачу, предков сейчас нет в Москве, так что никто не нагрянет.

– Чудненько! Я отпрошусь с работы.

– Договорились. Давай созвонимся завтра ближе к вечеру. Нагрузки сейчас особой нет, оформлю на пятницу один день в счет отпуска. У меня их много накопилось.

Граф Шувалов нарисовался на горизонте позапрошлым летом и быстро стал любимым другом Ириши. Не то, чтобы она Сан Саныча очень любила – нет, но думала о нем часто и с теплотой. То чувство, которое Ириша питала когда-то к бывшему мужу, не спешило навещать ее вновь.

Вскоре после развода, когда прекратились безобразные скандалы и прочая нервотрепка, отнимавшая так много сил, Ира поняла, что без мужчины обходиться не может, а главное – не хочет. Легкомысленный Три Егора имел массу недостатков, которые им заботливо лелеялись, но любовником являлся умелым, этого у него было не отнять. А Ириша никогда не страдала фригидностью и даже не подозревала о существовании такого недуга. Снова замуж в ближайшем будущем она не рвалась, но зачем отказываться от здорового секса? Женщина она молодая, свободная, привлекательная, и проблем с новыми знакомствами не возникало. Проблемы были в другом: приятели очень скоро начинали Иришу утомлять и раздражать.