- -
- 100%
- +
Неизбежное случается
Корабль пришвартовался в Аннаполис-Ройале. Филипп и Клаус сошли на берег, а хряк, словно верный пёс, последовал за Филиппом.Клаус огляделся. Город казался куда более чинным и аккуратным, чем Тортуга: дома из красного кирпича, ровные улочки — и ни одного пьяницы, валяющегося в грязи. Впереди возвышался форт — мощное каменное сооружение с пушками, выглядывающими из бойниц.— И что мы здесь забыли? — спросил Клаус, не скрывая тревоги.— Я же говорил: мы здесь, чтобы набрать людей. — Филипп поправил шляпу и зашагал вперёд. — Для начала освободим из форта одного моего друга.Он немного насолил британской короне, и теперь я намерен вызволить его! — с пафосом объявил Филипп, картинно указав на стены форта.Клаус остановился, переваривая услышанное.— Ты собрался ворваться в целиком и полностью вооружённый форт, — медленно начал он, загибая пальцы, — освободить какого-то заключённого, который насолил Её Величеству, и спокойно уйти?!— Ну, во-первых, нет. — Филипп обернулся и подмигнул. — Я всё же не бессмертный. Во-вторых, я довольно мил и харизматичен. Я уговорю Анну его освободить.— Ты забыл упомянуть, что ещё ты самовлюблённый дурак, — буркнул Клаус, но Филипп уже не слушал.Филипп и хряк молча пошли вперёд. Клаусу ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.У входа в форт их остановили двое солдат в ярко-красных мундирах, вооружённые длинными алебардами.— Гражданским вход воспрещён, — рявкнул один из них, преграждая дорогу.— О, несомненно, несомненно. — Филипп расплылся в самой обаятельной своей улыбке и пригладил усы. — Но мы по важному делу. К Анне.Стражник прищурился и перевёл взгляд с Филиппа на листовку, прибитую к двери. На ней красовался знакомый портрет с подписью: «Разыскивается живым! При обнаружении доставить к Её Величеству!»— Эй, да это же он! — крикнул стражник напарнику.Филиппа моментально заковали в цепи, но он даже не сопротивлялся.— Поаккуратнее! Рубаху мне не помните! — возмутился он.Потом обернулся через плечо к Клаусу:— О, этот, кстати, со мной!Клауса тут же заковали следом — прежде, чем он успел произнести хоть слово. Он попытался возразить, но Филипп уже подхватил упитанного хряка и сунул его в руки одному из охранников.— Следи за карманами, — предупредил он, пошевелив пальцами перед лицом удивлённого солдата. — Хрюшка ворует!Охранник ошарашенно уставился на свинью. Та смотрела на него с самым невинным видом.Филиппа и Клауса повели через форт. Длинные каменные коридоры сменялись широкими внутренними дворами, где проходило построение солдат. Офицер в напудренном парике расхаживал вдоль шеренги и выкрикивал команды, разносившиеся эхом по всему форту.— Равняйсь! Смирно!— Где бы мне раздобыть пару таких солдатиков... — мечтательно протянул Филипп. — Мой корабль выглядел бы куда солиднее.Клаус промолчал, чувствуя, что его терпение подходит к концу.У высоких резных дверей, ведущих в королевский зал, Филипп вдруг выдернул руку из хватки солдата и остановился.— Я сам, — деловито сказал он. — Кыш-кыш!Потом указал на Клауса:— А ты стой здесь. И ни шагу.Не постучавшись, Филипп бесцеремонно распахнул двери и шагнул в зал. Клаус, разумеется, приказа не послушался и выглянул из-за косяка.У камина, в высоком кресле, сидела молодая женщина с королевской осанкой — Анна, королева Англии, как понял Клаус. Но что особа столь высокого положения делала в далёком колониальном форте, он не представлял. Она рассеянно смотрела в сторону, медленно водя пальцем по краю бокала.— Ах, Анна! — Филипп раскинул руки, словно встретил старую подругу. — Какая удивительная встреча! Как же я скучал по этому...Договорить он не успел: двое солдат скрестили алебарды у его шеи.— Нет, не надо. — Анна подняла руку.Солдаты замерли, но оружия не опустили.Она промокнула губы салфеткой и поднялась.— Анна, подруга моя... — начал Филипп с той же беспечной улыбкой.Клаус смотрел на него как на сумасшедшего. Кто вообще смеет так разговаривать с королевой?— Я пришёл просить помощи! — объявил Филипп.Анна медленно и величественно приблизилась к нему.— Филипп... — Голос её звучал ровно, но в нём слышался лёд.Филипп тут же прикусил палец. На его лице появилась виноватая улыбка, в которой смешались замешательство и озорство.— А вот это было зря, — прошептал он.— Простите, кто?! — раздался голос из-за дверей. — Филипп?!Клаус проскочил мимо стражи, растолкал нескольких солдат и влетел в зал. Глаза его горели от возмущения.Филипп медленно, очень медленно повернулся к нему, сохраняя на лице всё ту же беспечную улыбку.— Я потом тебе всё объясню, — прошептал он и вновь повернулся к Анне. — Так вот, Анна...— Нет, Филипп! — выкрикнул Клаус. — Ты мне сейчас же всё объяснишь! Я не стану больше терпеть твои выходки! Если бы я не нашёл тебя, то мог бы умереть! Гаспар ищет тебя!— Но в итоге ты меня нашёл. — Филипп обернулся, продолжая улыбаться. — А теперь будь добр, помолчи.Анна переводила взгляд с одного на другого, явно забавляясь этой сценой.— Анна, мне нужно, чтобы ты освободила... — начал Филипп, но она перебила его, будто уже давно знала, о чём он попросит:— Ты с ума сошёл?! Этот человек пытался выкрасть мой парадный портрет! Скажи спасибо, что я его вообще не казнила!Филипп замер, возвёл глаза к потолку и простонал:— Да что же вы все меня перебиваете?!Когда наконец наступила тишина, Филипп без спроса подхватил со стола бокал и сделал глоток.— Что ж, я попытался, — сказал он, поворачиваясь к Клаусу с почти трагическим выражением лица. — Но у меня не получилось. Видимо, придётся провести остаток жизни в тюрьме.Он театрально вздохнул и посмотрел в потолок.Анна насмешливо улыбнулась, поправляя кружевной воротник.— Вот именно, Филипп. Ты правда думал, что просто приедешь — и я прощу все твои проделки, выпущу вора на свободу, а потом отпущу вас?Филипп задумчиво помычал, покосился по сторонам, нахмурился, будто всерьёз обдумывал вопрос, — и вдруг расплылся в улыбке.— М-м-м... Да, вообще-то, я именно так и думал! — объявил он с невинным видом.Анна покачала головой, сдерживая улыбку.— Уведите его, — приказала она, махнув рукой.— Ах да, Анна, — добавил Филипп, будто только сейчас вспомнил нечто важное. — Может, хотя бы парнишку отпустишь? Он-то ничего плохого не совершил.Анна перевела взгляд на Клауса, оценивающе его оглядела и пожала плечами.— Ладно. Но за ним будут следить. — Она строго подняла палец. — Он был с тобой, а значит, кто знает, что ты задумал.Филипп кивнул с благодарным видом. Стражники подхватили его под локти и повели к выходу. Уже у дверей он обернулся к Клаусу и быстро шепнул:— Жди меня на корабле. Только умоляю, не натвори глупостей!Клаус открыл рот, чтобы ответить, но Филиппа уже выволокли за дверь. С самого Клауса сняли цепи. Он потёр запястья, на которых остались красные полосы, ничего не сказал — лишь бросил на Анну тяжёлый взгляд, развернулся и вышел. Дверь за ним захлопнулась.Анна выждала несколько мгновений, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Затем подошла к комоду. Её пальцы скользнули по резной крышке небольшого сундучка и откинули её. Изнутри пахнуло старой бумагой, чернилами и едва уловимо — лавандой. Там хранились письма, донесения и векселя.— Король Франции Людовик ответил на моё письмо? — спросила она, не оборачиваясь.Королевский секретарь шагнул вперёд, одёрнув камзол.— Да, мадам. Франция отказалась передавать свою часть острова Санта-Сесилия. Испанский король Филипп Пятый поддержал решение своего деда и тоже ответил отказом.Анна замерла. Её пальцы сжали край сундучка.— Значит, войны не избежать.— Австрия и Голландия, узнав об объединении французского и испанского флотов, предложили заключить союз, дабы удержать власть на море.Она резко обернулась. Взгляд её стал острым, как лезвие абордажной сабли.— Отправьте ответ. Англия готова принять этот союз.
Старая подруга, новая судьба
Филиппа втолкнули в камеру, предварительно отобрав всё, что нашли при нём: пистолет, саблю, пару ножей, мешочек с монетами и компас.— Поаккуратнее... — недовольно протянул он, приземлившись на холодный каменный пол.За спиной с лязгом захлопнулась решётчатая дверь. Стражник повернул ключ в замке и, не удостоив пленника даже взглядом, поднялся по ступеням.Первые часы Филипп провёл, расхаживая от стены к стене и насвистывая всё, что только мог вспомнить. Потом часы растянулись в дни. Дважды в сутки ему просовывали под дверь миску жидкой серой похлёбки, в которой изредка попадалась одинокая крупинка, и кружку воды с привкусом ржавчины. Из узкого окна под самым потолком был виден лишь клочок неба да верхушка крепостной стены. По утрам там кружили чайки, а к вечеру камни сырели, и в камере становилось так холодно, что Филиппу приходилось спать, обхватив себя руками.На третий день он уже начал спорить с крысой из-за куска чёрствого хлеба. На четвёртый дал ей имя и предложил место в своей будущей команде.На пятый день где-то наверху неожиданно раздался пронзительный свиной визг.Филипп, до этого лежавший на каменной скамье, кончиками пальцев приподнял шляпу, закрывавшую лицо.— Быть того не может...Из коридора донёсся топот, следом — удивлённый возглас стражника и тяжёлый глухой удар. Что-то с шумом покатилось вниз по ступеням.Филипп вскочил и выглянул сквозь прутья. У подножия лестницы, раскинув руки и ноги, лежал потерявший сознание охранник. Следом по ступеням важно спустился хряк. В зубах он держал связку ключей, а вид у него был такой гордый, будто он в одиночку захватил весь форт.— Хрюшка! — Филипп расплылся в улыбке и прижался лицом к решётке. — Я знал, что ты меня не бросишь!Хряк подошёл к камере и остановился напротив. Связка ключей звякнула о каменный пол.— Ну же, давай сюда.Филипп просунул руку между прутьями и ухватился за ключи. Хряк не отпустил и упрямо попятился.Филипп потянул сильнее. Хряк упёрся копытами в пол и замотал головой. Ключи зазвенели, но из крепко сжатой пасти не выскользнули.— Прояви хоть каплю уважения! — возмутился Филипп.Хряк лишь сердито хрюкнул. Филипп просунул вторую руку, вцепился в связку обеими ладонями и ногами упёрся в решётку. Некоторое время они тянули ключи каждый на себя. Наконец хряк внезапно разжал пасть.Филипп вместе с ключами отлетел к противоположной стене и ударился о неё спиной.— Ах ты...Хряк довольно фыркнул. Если бы свиньи умели смеяться, Филипп поклялся бы, что именно это он сейчас и делал.— На бекон пущу! — пообещал он, потирая ушибленный затылок.Хряк без всякого раскаяния улёгся возле камеры.Филипп перебрал ключи, с третьей попытки нашёл подходящий и открыл замок. Решётка протяжно заскрипела.— Свобода, — торжественно произнёс он, выходя в коридор. — Никогда в тебе не сомневался.Стражник, ставший жертвой хряка, по-прежнему без сознания лежал у лестницы. Филипп наклонился над ним, снял с пояса охранника шпагу и поднялся на несколько ступеней. Возле караульного стола стоял деревянный стеллаж, на котором хранились отобранные у заключённых вещи. Филипп быстро отыскал свою саблю, пистолет, ножи, компас и мешочек с монетами. Взвесив последний на ладони, он нахмурился.— Такое чувство, будто здесь было побольше.Лежавший внизу стражник ничего не ответил.— Вот и я так думаю.Вернув оружие на привычные места, Филипп подхватил связку ключей и направился дальше — туда, где лестница уходила в нижние катакомбы тюрьмы. Хряк потрусил следом.С каждым шагом воздух становился тяжелее и холоднее. От стен тянуло сыростью, под сапогами хлюпала вода. Редкие факелы чадили, отбрасывая на камни длинные дрожащие тени. Филипп шёл, насвистывая весёлую мелодию и крутя ключи на пальце, словно прогуливался по палубе собственного корабля, а не пробирался через подземную тюрьму.Стоило заключённым заметить связку в его руке, как катакомбы ожили.— Эй! Открой дверь!— Выпусти меня, прошу!— Я здесь незаслуженно!— Ключи сюда, приятель!Из-за решёток протягивались худые руки. Кто-то молил, кто-то ругался, кто-то обещал Филиппу золото, корабль и вечную преданность, если тот только откроет дверь.Филипп не замедлил шага.— Простите, други, сегодня не ваш день.— Будь ты проклят! — крикнули ему вслед.— И вам доброго вечера.Он миновал ещё несколько камер и наконец остановился возле одной из последних. Здесь факел почти догорел, и за решёткой клубилась густая тень.Филипп сверился с выцарапанным на стене номером, затем широко улыбнулся.— А для вас, мистер, день сегодня вполне счастливый!Он вставил ключ в замок и провернул. Механизм щёлкнул, решётчатая дверь со скрипом приоткрылась.Несколько мгновений внутри никто не двигался.— Филипп? — раздался из темноты хриплый голос.На свет медленно вышел человек. Одежда висела на нём лохмотьями, волосы отросли и спутались, а заросшее щетиной лицо осунулось. По его виду было понятно: в этой камере он провёл не несколько дней и даже не несколько недель.Мужчина вгляделся в стоящего перед ним Филиппа, словно боялся, что тот исчезнет.— Филипп... Это правда ты? Или у меня уже галлюцинации от здешней стряпни?— Можете ткнуть в меня шпагой. Умру как самый настоящий, — Филипп развёл руки.Узник шагнул ближе. Изумление на его лице сменилось слабой, недоверчивой улыбкой.— Мистер Якоб! — радостно воскликнул Филипп, разведя руки в стороны.Якоб обнял его и несколько раз похлопал по спине.— Филипп, это правда ты!Затем он отступил на шаг и вопросительно посмотрел на старого приятеля.— Но как ты здесь очутился?Филипп лукаво прищурился, склонил голову набок и повёл бровями. Казалось, вопрос поставил его в тупик. Он оглядел сырые стены, решётки и лежавшего у лестницы стражника, словно только сейчас заметил, где находится.— Посадили, — наконец сообщил он. — За содеянные мною грехи. Как выяснилось, их накопилось немало.— Чёрт с ними, с твоими грехами! Что делать будем?Филипп приблизился к Якобу и, понизив голос, заговорщически произнёс:— Мне нужно, чтобы ты нашёл для меня людей. Отбитых на всю голову, не слишком обременённых совестью и готовых пойти хоть на край света.Якоб оглянулся на камеры, из которых за ними наблюдали десятки глаз.— О, таких здесь полно.Он двинулся вдоль коридора, вглядываясь в лица заключённых.— Ганс! — Якоб остановился у первой камеры. — Говорят, ты вдвоём с братом ограбил испанский военный шлюп.— Врут, — отозвался широкоплечий мужчина с рассечённой бровью. — Нас было трое.Филипп одобрительно кивнул и открыл дверь.— Подойдёт.Из следующей камеры они выпустили тощего француза по прозвищу Лис, который умел открывать любой замок, кроме того, за которым сидел сам. За ним последовали братья Хоук — два рослых контрабандиста, одинаково молчаливые и одинаково злые. Потом к ним присоединились старый канонир, трое пиратов с Барбадоса, бородатый голландец с перебинтованной рукой и ещё несколько человек, чьи преступления Якоб либо помнил не до конца, либо предпочёл не произносить вслух.Через несколько минут в коридоре собралось больше десятка заключённых.Филипп взобрался на перевёрнутое ведро и поднял шпагу.— Что ж, господа! Поздравляю: с этой минуты вы свободные люди и, по совершенно счастливому совпадению, члены моей команды!Заключённые переглянулись.— А жалованье будет? — спросил кто-то из задних рядов.— Непременно. Как только оно у нас появится.— А корабль?— Есть.— Большой?Филипп на мгновение задумался.— Он обладает характером.Якоб покачал головой, однако улыбку скрыть не сумел.— За свободу! — крикнул один из пиратов.Остальные подхватили его крик. Подземелье наполнилось радостным рёвом, эхом прокатившимся по каменным коридорам.— Вот и славно! — Филипп спрыгнул с ведра. — А теперь предлагаю убраться отсюда до того, как хозяева заметят наше отсутствие.По пути наверх беглецы ворвались в караульную. Нескольких застигнутых врасплох стражников обезоружили, а из оружейных шкафов забрали сабли, шпаги, пистолеты и топоры. Филипп, не переставая насвистывать, первым взбежал по каменным ступеням. Якоб и остальные устремились за ним.Тяжёлая дверь распахнулась, и беглецы высыпали во внутренний двор форта.— Стой!Командный голос командора ударил не хуже пушечного выстрела.Филипп замер на верхней ступени. Улыбка медленно сползла с его лица.Поперёк двора стояли два ряда солдат — не меньше двадцати человек. Красные мундиры образовали ровную линию, начищенные штыки блестели в солнечном свете. Мушкеты уже были заряжены.— Равняйсь! — скомандовал командор.Солдаты одновременно выпрямились.— Первый ряд — на колено!Десять человек опустились, вскинув мушкеты. Второй ряд остался стоять и направил стволы поверх их плеч.— Целься!Во дворе стало так тихо, что Филипп услышал, как рядом тяжело дышит Якоб.Командор сделал шаг вперёд. Его руки в белых перчатках были скрещены за спиной, а на лице не дрогнул ни один мускул.— Филипп Монтеро, вы и ваши сообщники приговариваетесь к смертной казни через расстрел за освобождение опасных преступников. Приговор привести в исполнение немедленно.Он поднял руку.Филипп поспешно шагнул вперёд, выставив перед собой обе ладони.— Погодите секундочку! Неужели вам кажется, что эти ни в чём не повинные лица заслуживают такой мучительной смерти? — Он обвёл рукой оборванную толпу за своей спиной. — Не лучше ли будет повесить нас на главной площади, на потеху честному народу? Музыка, торговцы, праздничная суета... Казна могла бы заработать на билетах.Командор даже не взглянул на него.— Огонь!— Ой-ёй...Двор содрогнулся от залпа. Густой пороховой дым рванулся из стволов. Каменные стены многократно повторили грохот выстрелов.Беглецы бросились врассыпную. Двое рухнули на месте, ещё несколько, вскрикнув, повалились на ступени. Пуля сорвала шляпу с головы Якоба. Он пригнулся, выругался и метнулся к перевёрнутой телеге.Филипп рванул в противоположную сторону.— Что ж, друзья, вот и ваш шанс проявить себя! — крикнул он на бегу. — Хватайте оружие и сражайтесь за жизнь вашего нового капитана!— А сам ты куда?! — донеслось вслед.— Руководить из безопасного места!Филипп взлетел по боковой каменной лестнице, перепрыгивая через две ступени. Командор выхватил пистолет, прицелился ему в спину и взвёл курок.Филипп вдруг остановился.— О, монетка!Он наклонился, подхватывая что-то с земли. В ту же секунду грянул выстрел. Пуля просвистела над его головой и выбила каменную крошку из стены.Филипп выпрямился, осмотрел найденную монету и довольно улыбнулся.— Сегодня определённо мой день.Следующий выстрел заставил его нырнуть за угол.Внизу пираты с яростным криком бросились на солдат. Они понимали: пока мушкетёры перезаряжают оружие, у них есть лишь несколько секунд.Ганс первым врезался в строй, отведя штык саблей. Ударом плеча он сбил солдата с ног и тут же сцепился со вторым. Братья Хоук держались рядом, прикрывая друг другу спины. Один рубил коротко и точно, другой орудовал тяжёлым топором, заставляя красномундирников отступать.Старый канонир выстрелил из захваченного пистолета почти в упор. Порох обжёг ему пальцы, но солдат напротив рухнул, выронив мушкет. Француз Лис проскользнул между двумя штыками и полоснул одного из противников по руке.На несколько мгновений ровный строй рассыпался. Двор наполнился звоном стали, выстрелами и криками. Пороховой дым щипал глаза, кровь темнела на красных мундирах и сером камне.— Не ломать строй! — проревел командор. — Вторая линия, назад! Перезарядить!Солдаты отступили к стене, прикрывая мушкетёров штыками. В отличие от беглецов, каждый из них знал своё место. Пока одни сдерживали натиск, другие торопливо засыпали порох в стволы и вгоняли пули шомполами.Якоб выскочил из-за телеги и скрестил клинок с молодым сержантом. После нескольких ударов он выбил оружие из руки противника, но тут же едва успел уклониться от штыка другого солдата.— Филипп! — крикнул он, пятясь. — Если у тебя есть план, сейчас самое время им поделиться!Ответа не последовало.— Разумеется, — прорычал Якоб. — Как всегда.— Готово! — донеслось от мушкетёров.Командор вскинул шпагу.— Отойти!Солдаты передней линии разом расступились. Пираты, увлечённые боем, оказались перед направленными на них мушкетами.— Огонь!Второй залп оказался страшнее первого.Ганс покачнулся и рухнул на колени. Один из братьев Хоук упал рядом с ним, выпустив топор. Остальные попятились, но солдаты уже двинулись вперёд, сомкнув штыки.Численное преимущество и выучка сделали своё дело. Беглецы дрались отчаянно, однако их теснили к тюремной лестнице. Один за другим они теряли оружие. Тех, кто продолжал сопротивляться, сбивали прикладами и валили на камни.Якоб отбил ещё один удар, но сзади его схватили за плечо. Он развернулся, успел врезать нападавшему локтем, однако другой солдат ударил его прикладом под колени. Якоб рухнул. На него навалились сразу трое, заломили руки и выбили шпагу.— Брать живыми! — приказал командор. — Кто сложит оружие, останется в живых!Последние пираты переглянулись. Окружённые со всех сторон, они один за другим бросили клинки на землю.Звон последней сабли прозвучал во дворе почти оглушительно.Через несколько минут всё было кончено. На камнях лежали убитые и раненые с обеих сторон. Уцелевших беглецов поставили на колени и связали. Стража потеряла немало людей, но форт остался за ней.Командор медленно прошёл вдоль пленников, всматриваясь в их лица. Дойдя до Якоба, он остановился.— Где Монтеро?Якоб поднял разбитое лицо и усмехнулся.— Руководит из безопасного места.Командор оглянулся на пустую боковую лестницу. Филиппа там уже не было.— Найти его, — процедил он. — Перекрыть все выходы из форта.— Ой, да я вас умоляю! Это совершенно лишнее.Все головы разом повернулись на голос.Филипп стоял на крепостной стене, небрежно опираясь ногой на бочку. В одной руке он держал пистолет, а другой приветственно махал людям во дворе. Судя по беззаботной улыбке, последние несколько минут он провёл не в бегстве, а на приятной прогулке.— Монтеро! — Командор потянулся к оружию.Филипп толкнул бочку сапогом. Та перевалилась через край стены и с грохотом покатилась вниз по наклонному настилу, подпрыгивая на досках. Из неплотно забитого отверстия за ней тонкой дорожкой сыпался чёрный порох.Один из солдат побледнел.— Командор Бекингем, это пороховая бочка!Гренвилл Бекингем мгновенно оценил опасность и бросился в сторону.— Ложись!Филипп прицелился в рассыпавшийся порох и нажал на спуск.Вспыхнула ослепительная искра. Огонь змеёй пробежал по чёрной дорожке и добрался до бочки.Грянул взрыв.Ударная волна прокатилась по двору, подняв тучу пыли и щепок. Солдат, не успевших отбежать достаточно далеко, сбило с ног. У остальных из рук вырвало мушкеты. Окна караульной задребезжали, а с ближайшей стены посыпалась каменная крошка.Якоб, пригнувшийся за плечом одного из стражников, поднял голову. Увидев Филиппа целым и невредимым, он расхохотался.— Филипп! Ха-ха! А я уж подумал, что ты нас бросил!— Якоб, меня глубоко ранит само это предположение!Филипп ухватился за свисающий со стены канат и съехал по нему во двор. Приземление вышло почти грациозным — если не считать того, что в последний момент он поскользнулся, взмахнул руками и чудом удержался на ногах.Неподалёку командор Бекингем приподнялся на локте и потянулся к выпавшему пистолету. Филипп подскочил первым и пинком отбросил оружие в сторону.— Командор Бекингем, — произнёс он, приложив ладонь к груди, — полагаю, этот день вы запомните надолго.Бекингем посмотрел на него с такой ненавистью, что, казалось, мог застрелить одним взглядом.— Я найду тебя, Монтеро.— Буду ждать с величайшим нетерпением. Но желательно не сегодня.Филипп сорвал с пояса ближайшего оглушённого стражника нож и перерезал верёвки на руках Якоба. Тот тут же освободил остальных уцелевших пиратов. Хрюшка выскочил из клубов порохового дыма и боднул солдата, пытавшегося подняться.— Все за мной! — скомандовал Филипп.Пираты подхватили оружие и устремились к воротам. Оставшиеся на ногах стражники попытались преградить им дорогу, но после взрыва строй был окончательно разрушен. Якоб сбил одного противника плечом, уцелевший брат Хоук оттеснил второго, и беглецы вырвались из форта.Позади уже звучали крики Бекингема:— Поднять тревогу! Закрыть гавань! Не дать им уйти!Филипп, Якоб и остальные неслись по городским улицам, расталкивая прохожих. За ними с сердитым визгом мчался Хрюшка. Колокола форта ударили тревогу, и над крышами заметались вспугнутые чайки.Через несколько минут беглецы добрались до пристани. Филипп первым выскочил на причал — и резко остановился.Там, где должен был стоять фрегат, теперь покачивалась только мутная вода. Корабля не было.Филипп несколько раз моргнул. Потом прикрыл лицо ладонью и протяжно простонал:— Я же просил его не творить глупостей...Пираты один за другим остановились за его спиной.— Эй, капитан! — раздался недовольный голос. — И где обещанный корабль?Филипп медленно повернулся к ним. На его лице появилась виноватая улыбка.— Видите ли, господа... По некоему совершенно непредвиденному стечению обстоятельств мой корабль... реквизировали.— Кто?— Обстоятельства.К его лицу одновременно приблизились несколько клинков. Филипп отпрянул так, что перо на его шляпе дрогнуло.Якоб встал между ним и разъярёнными пиратами, пытаясь развести шпаги в стороны.— Спокойно! Мы только что выбрались из форта. Не стоит убивать капитана раньше, чем он раздобудет нам другой корабль.— Что же ты за капитан такой, если даже корабль уберечь не можешь?! — рявкнул бородатый голландец.Филипп переводил взгляд с одного клинка на другой, лихорадочно подыскивая достойный ответ. В этот момент за спинами пиратов он заметил Клауса. Тот спокойно шёл вдоль пристани с бумажным свёртком в руках, будто происходящее его совершенно не касалось.Филипп внезапно округлил глаза и указал куда-то в небо.— Пресвятые угодники, это ещё что такое?!Пираты невольно обернулись.Филипп пригнулся, проскользнул под скрещёнными клинками и помчался к Клаусу.— Где мой корабль?! — Он схватил юношу за плечи. — Я спрашиваю: где мой корабль?!Клаус спокойно посмотрел на него. В уголках его губ появилась улыбка, больше похожая на вызов.— Я его продал.Филипп застыл.— Что ты сделал?!Он театрально прижал обе руки к сердцу, будто слова Клауса нанесли ему смертельную рану.— Я его продал, — повторил тот. — Всё равно он был краденый.— Я же просил тебя без глупостей!— Я ждал несколько дней! Тебя не было, а мне есть было нечего. К тому же этот фрегат уже искали. Остаться с ним в гавани означало самому попроситься в тюрьму.— Ловил бы рыбку, ел бы жучков! Но не продавать же из-за этого корабль!Подоспевшие пираты молча наблюдали за перепалкой. Даже шпаги немного опустились.— Я вообще собирался уплыть и бросить тебя здесь, — признался Клаус. — Новый корабль найдёшь. Ты же пират.Филипп открыл рот, но подходящих слов не нашёл. Он несколько раз ткнул пальцем в сторону Клауса, словно собирался высказать всё, что о нём думает, однако из груди вырвался лишь возмущённый вздох.— Ах да, ты, видимо, прослушал, когда я говорил тебе несколько дней назад: тебя Гаспар ищет!Филипп перестал размахивать руками. Он отступил от Клауса на шаг, отвернулся, а затем снова повернулся к нему.— Гаспар, говоришь? — переспросил он, прищурившись.— Да.Филипп опять отвернулся. Он почесал затылок, несколько мгновений порылся в памяти и повернулся обратно.— Не-а. Не помню такого.— Как не помнишь?! — возмутился Клаус. — По-моему, он тебя очень хорошо помнит! Он убил всех людей на «Морском льве», а меня пощадил только затем, чтобы я нашёл тебя!Филипп задумчиво поджал губы.— Всех, говоришь?— Всех!— Значит, ребятам не повезло, — заключил Филипп, пожав плечами. — Такое в море случается.Клаус уставился на него, не веря собственным ушам.— И это всё, что ты можешь сказать?!— А что ещё прикажешь сказать? — Филипп развёл руками. — Я их не знал. Гаспара, к слову, тоже.Он ещё раз нахмурился, добросовестно перебирая обрывки воспоминаний, затем уверенно покачал головой.— Нет. Точно не помню.— Кхм-кхм.Бородатый голландец выразительно кашлянул, обращая на себя внимание.— Я, конечно, всё понимаю... — Он резко вскинул шпагу и направил остриё на Филиппа. — Но что ты собираешься делать с кораблём, капитан?Филипп осторожно отвёл клинок указательным пальцем и неторопливо зашагал между пиратами.— Итак, господа, положение наше нельзя назвать многообещающим. Мой корабль продан, за нами гонится британская стража, а ещё какой-то Гаспар рыщет по морям в поисках меня.Он миновал пиратов, остановился и развернулся к ним лицом.— Вы спросите: «Что же ты намерен делать, Филипп?» А я отвечу: мы пираты! — Он широко развёл руки и улыбнулся. — Корабль всегда можно украсть.— И у кого же? — спросил уцелевший Хоук. — В гавани одни военные и торговые суда. С первыми связываться — верная смерть. А если возьмём торговое, нас догонит флот и всё равно расстреляет.— Вы совершенно правы, но... — Филипп поднял указательный палец. — Нам и не нужен огромный фрегат. Достаточно быстроходной шхуны. На ней мы покинем Аннаполис-Ройал, а затем возьмём курс...Он замедлил речь, достал компас и открыл крышку. Стрелка заметалась из стороны в сторону, будто тоже не могла решить, куда им бежать. Наконец она дёрнулась и замерла.— Ага! Нам туда.Филипп решительно указал в сторону дальнего конца гавани и широким шагом зашагал вперёд.— Там склады королевской таможни, — заметил Якоб.Филипп остановился, посмотрел на компас, перевернул его вверх дном, встряхнул и снова указал в ту же сторону.— Значит, компас уверен.— А ты?— Я стараюсь ему не мешать.За таможенными складами, у старого причала, стояла небольшая двухмачтовая шхуна. Её команда разгружала ящики с сахаром и бочонки рома. На палубе оставались только пожилой шкипер, двое матросов и юнга, лениво натиравший медную рынду.Филипп спрятал компас и оглядел своих людей.— Господа, сейчас нам понадобятся тишина, осторожность и предельная незаметность.Хрюшка громко хрюкнул.— Особенно от тебя.Пираты обогнули склад и разделились. Якоб с голландцем поднялись на причал со стороны кормы. Хоук и ещё двое спрятались за штабелями ящиков. Филипп же, сопровождаемый Клаусом и Хрюшкой, невозмутимо направился прямо к сходням.— Добрый день! — приветствовал он шкипера. — По распоряжению королевской таможни ваше судно подлежит немедленному осмотру.Шкипер окинул взглядом его потрёпанную одежду, саблю и свинью.— А ты ещё кто такой?— Старший королевский проверяющий свиней.— Чего?Хрюшка словно понял, что настал его выход, и рванулся вперёд. Шкипер отскочил, матросы бросились его ловить, а из-за ящиков на палубу уже перемахнули пираты.Всё закончилось быстрее, чем успел опомниться юнга. Команду шхуны обезоружили, высадили на причал и заперли в пустом таможенном складе. Никого убивать не пришлось, что Филипп счёл приятной экономией времени и пороха.— Отдать швартовы! Поднять паруса! — скомандовал он, взбегая на корму.— А название у неё есть? — спросил Клаус, хватаясь за канат.Филипп взглянул на потёртые буквы на борту.— «Благоразумная Мэри».Якоб хмыкнул.— Тебе подходит.— Полностью согласен. Кроме первого слова, — язвительно добавил Клаус.Паруса только начали наполняться ветром, когда на другом конце пристани показался отряд гвардейцев. Красные мундиры мелькнули между складами.— Вон они! — крикнул сержант. — Огонь!Прогремел беспорядочный залп. Пули застучали по борту, одна расколола поручень рядом с Якобом, другая пробила нижний край паруса. Пираты пригнулись, но продолжили тянуть снасти.Филипп стоял у штурвала и отчаянно вращал его, хотя шхуна ещё почти не двигалась.— Ветер, дружище, сейчас самое время доказать, что ты на нашей стороне!Паруса хлопнули и разом натянулись. Шхуна дёрнулась, отошла от причала и стала набирать ход. С пристани прозвучал второй залп, но расстояние уже увеличилось. Пули подняли вокруг судна фонтаны воды, а одна проделала ещё одну дыру в парусине.— Они портят мой корабль! — возмутился Филипп.— Он не твой! — крикнул Клаус.— Теперь мой, и это совершенно меняет дело!Шхуна вырвалась из гавани. На стенах форта забили тревогу, тяжёлые пушки начали разворачиваться к морю, но беглецов уже прикрывали торговые суда. Стрелять вслед им означало рисковать чужими кораблями.Через некоторое время берег Аннаполис-Ройала превратился в тонкую тёмную полоску на горизонте.Филипп снова достал компас. Стрелка теперь показывала в противоположную сторону. Он поднял руку и стал водить указательным пальцем в воздухе вслед за её движениями.— Нам надо плыть...Стрелка замерла.— Туда!Она тут же крутанулась снова.— Нет-нет, не туда.Филипп повернулся на месте, стараясь поймать направление. Стрелка прыгала, дрожала и всякий раз меняла решение, стоило ему сделать шаг.Пираты наблюдали за этим молча. Первым не выдержал Клаус.— Ты вообще знаешь, куда мы плывём?— Разумеется.— Куда?— Прочь от Аннаполис-Ройала.— Это не направление!— Зато превосходное начало.Хрюшка устроился у мачты и с громким хрустом жевал найденное яблоко. Филипп присел перед ним и поднёс компас к свиному рылу.— Ну? Что скажешь?Хряк ткнулся носом в крышку. Стрелка дёрнулась и наконец остановилась.Филипп поднялся.— Туда. Да, определённо туда!— Это свинья выбрала курс, — заметил Якоб.— Зато она единственная на борту не спорит с капитаном.Шхуна легла на новый курс. К вечеру ветер усилился, по морю пошли тяжёлые серые волны. Судно стало бросать из стороны в сторону. Повреждённая парусина трещала, снасти натужно гудели.Потом начала прибывать вода.Сначала тонкая струйка просочилась между досками в трюме. Спустя час вода уже плескалась по щиколотку. Пираты по очереди работали вёдрами, передавая их по цепочке и выплёскивая за борт. Даже Клаусу пришлось забыть об усталости. Хрюшка путался под ногами, сердито визжал при каждом сильном крене и один раз едва не улетел за борт вместе с пустым ведром.— Если мы утонем, — прохрипел голландец, выливая очередное ведро, — я вернусь с того света и убью тебя, капитан.— Встанешь в очередь! — отозвался Филипп, вцепившись в штурвал.Они черпали воду всю ночь. Только к рассвету ветер ослаб, а море перестало пытаться перевернуть шхуну.Из утреннего тумана показался остров.Он был огромен. Зелёные склоны поднимались над водой сплошной стеной, вершины скрывались в низких облаках. Берег опоясывали мангровые заросли, похожие на переплетённые пальцы великана. Между ними темнело устье реки, уходившей глубоко в сердце острова.— Шхуна там не пройдёт, — сказал Филипп, всматриваясь в узкий проход. — Пересаживаемся в шлюпки, господа.Якорь бросили у берега. На воду спустили две шлюпки. В первую сели Филипп, Клаус, Якоб и голландец. Во вторую — Хоук, двое оставшихся пиратов и Хрюшка, которому пришлось долго объяснять, что прыгать между лодками посреди реки не следует.Они вошли в устье.Сначала река была широкой, а над головами оставалось голубое небо. Но чем дальше шлюпки углублялись в остров, тем теснее смыкались деревья. Ветви переплетались высоко над водой, образуя зелёный свод. Солнечный свет проникал сквозь листву редкими золотистыми пятнами и вскоре почти исчез.Воздух стал густым, влажным и тяжёлым. От воды поднимался запах тины, гниющих листьев и незнакомых сладких цветов. В зарослях стрекотали насекомые, кричали невидимые птицы. Иногда рядом с лодками вспухали пузырьки, и под мутной поверхностью скользило что-то крупное.Клаус крепче сжал весло.— Здесь водятся крокодилы?— Несомненно, — ответил Филипп.— Ты мог бы сказать, что нет.— Мог бы. Но тогда крокодилы оказались бы неприятным сюрпризом.Хрюшка, сидевший во второй лодке, тревожно принюхивался и время от времени хрюкал в сторону зарослей. Один раз оттуда ответил низкий гортанный рык. После этого хряк перебрался на середину шлюпки и больше не высовывался.Река становилась всё уже. Корни деревьев спускались в воду, словно длинные чёрные пальцы. Лодкам приходилось лавировать между корягами и островками ряски.Вскоре впереди замерцал огонёк. Потом второй. Третий.За стеной свисающих лиан обнаружилась небольшая деревня, скрытая от чужих глаз. Деревянные дома стояли на высоких сваях прямо над тёмной водой. От каждого тянулся крохотный причал, а узкие шаткие мостки соединяли жилища между собой. Суши почти не было видно. Повсюду горели свечи и масляные светильники: на окнах, перилах, ступеньках и даже в маленьких чашах, плававших по реке.Местные жители молча наблюдали за незнакомцами из дверей и окон. Кто-то тут же задёргивал занавески, кто-то касался пальцами амулета на шее. Лишь несколько детей побежали по мосткам вслед за шлюпками, пока пожилая женщина резким окриком не загнала их в дом.Филипп уверенно свернул к самому дальнему жилищу. Оно стояло в стороне от остальных и почти скрывалось за корнями исполинского дерева. Под крышей покачивались связки сухих трав, костяные подвески и маленькие мешочки, перевязанные красной нитью.Он остановил шлюпку у узкого причала.— Мы пришли.— К кому? — спросил Клаус.— К старой подруге.— У тебя бывают подруги, которые не пытаются тебя арестовать?Филипп задумался.— Сейчас и узнаем.Двух пиратов оставили присматривать за лодками. Остальные поднялись по скользким ступеням. Хрюшка протиснулся между ними и первым оказался у двери.Филипп толкнул её и вошёл.Внутри пахло дымом, сушёными травами, пряностями и чем-то горьким, похожим на лекарство. С потолочных балок свисали пучки кореньев, перьев и высушенных цветов. Вдоль стен стояли клетки с птицами и змеями. Между ними теснились банки с мутной жидкостью. В одних плавали глаза животных, в других — уши, пальцы и крошечные кости, принадлежность которых Клаус предпочёл не угадывать.Посреди комнаты стоял старый перекошенный стол. Его поверхность была покрыта царапинами, ожогами и въевшимися пятнами, словно стол пережил не одну сотню лет. На нём горели три чёрные свечи и лежала колода потёртых карт.За столом сидела женщина.Её тёмная кожа отливала бронзой в свете свечей. Длинные седые косы были переплетены раковинами, медными кольцами и синими бусинами. На шее висело множество амулетов, а запястья охватывали браслеты из дерева и кости. По левой щеке тянулась тонкая белая линия старого шрама. Глаза у неё были янтарными — яркими и внимательными, будто в полумраке они видели больше, чем остальные при солнечном свете.— Ошун, — обратился к ней Филипп.Женщина не сразу подняла голову. Она перевернула последнюю карту, провела пальцем по её краю и только потом посмотрела на гостя.Её губы медленно растянулись в улыбке, открыв зубы, потемневшие от крепких травяных настоев.— Фили-и-ип, — протянула она, поднимаясь из-за стола. Слова текли медленно, с мягкими непривычными ударениями. — Долго морэ носило тэбя. А всё-таки принесло к моя дверь.— Море знает, где мне рады.Ошун тихо рассмеялась.— Рады?.. Нэт. Но ждали.Она обошла стол, не сводя с него глаз.— Пришёл судьбу свою узнать?— Зачем? Я и так её знаю. — На лице Филиппа смешались удивление и веселье. — Видишь ли, мне нужен корабль. Самый быстроходный из тех, что ты способна достать.Проходя мимо одной из банок, он ткнул пальцем в плавающий внутри глаз. Тот качнулся в мутной жидкости и словно повернулся к нему зрачком. Филипп высунул язык, скорчил гримасу и поспешно отвернулся.— О-о-о, Филипп... — протянула Ошун. — Корабэл быстрый достать могу. Такой, что ветер за ним нэ угонится. Только что дашь мнэ взамен?Она медленно оглядела гостей. Её взгляд задержался на Хрюшке.Филипп тут же шагнул вперёд, заслонив хряка собой.— Хрюшку не отдам.Ошун рассмеялась — негромко, но так, что птицы в клетках беспокойно зашевелились. Потом её лицо вновь стало серьёзным.— Дай мнэ руку.Она протянула раскрытую ладонь.— Что? Зачем ещё?Филипп прижал руки к груди. Ошун не шевельнулась. Она просто ждала.Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга. Наконец Филипп закатил глаза и нехотя вложил руку в её ладонь.Пальцы Ошун сомкнулись на его запястье. Она закрыла глаза.Пламя свечей дрогнуло, хотя ни дверь, ни окна не открывались. Змеи в клетках зашипели. Где-то под полом тихо плеснула вода.— Вижу... — прошептала Ошун. — За тобой идёт смерт. По следу ступаэт, имя твоё шепчет. Хочет в царство мёртвых тэбя увести. И нэ успокоится, пока нэ получит своё.Филипп повернул голову к Клаусу.— Это случайно не тот Гаспар, про которого ты мне втирал?— Откуда мне знать? — буркнул Клаус.Ошун открыла глаза, но руку Филиппа не отпустила.— Корабэл нужен тэбэ такой, чтобы от самой смерти убежать. Только от смерти, Филипп, быстро нэ уплывёшь. Она терпэливая.— А я чрезвычайно надоедливый. Посмотрим, кто кого.Ошун отпустила его и перевела взгляд на Клауса.— Тэбя.Клаус оглянулся, словно надеялся, что она обращается к кому-то другому.— Я?— Тревожит тэбя что-то. Да-а... Смерть ты видел. Близко видел. Но нэ она сердце твоё грызёт. Другая рана там сидит.Она неожиданно схватила его за руку. Клаус дёрнулся, но вырваться не успел.— Эй!Ошун провела большим пальцем по его ладони и улыбнулась.— А-а-а, вижу тэперь. Камень преткновения всех мужчин встретил ты.— Что ещё за камень? — настороженно спросил Клаус.— Море? — предположил Якоб.— Астрономия? — произнёс голландец.— Дихотомия добра и зла? — задумчиво добавил Хоук.— Бабы! — уверенно объявил Филипп.Ошун медленно кивнула.Клаус выдернул руку. Кончики его ушей заметно покраснели.Филипп уставился на него с неподдельным возмущением.— Почему даже я об этом не знал?— Потому что я тебе не говорил.— Вот именно! — Филипп ткнул в него пальцем. — Подобные вещи от капитана скрывать нельзя.— Ты мне не капитан.— Сейчас не время обсуждать мелкие формальности.Ошун вернулась к столу и медленно перевернула две карты. На одной была изображена башня с освещёнными окнами, на другой — юноша в простой одежде, стоящий у её подножия.— Высоко она стоит, — произнесла женщина. — В богатом доме, за крепкими дверями. А ты снизу смотришь. Тянешься, да достать нэ можешь.Веселье исчезло с лица Клауса. Он отвёл глаза от карт.— Ничего вы не знаете.— Может, нэ знаю, — отозвалась Ошун. — Только сердце твоё знаэт. И молчит громче, чем рот твой.В комнате ненадолго стало тихо. Даже Филипп не нашёлся с ответом.— Так что там насчёт корабля? — наконец спросил он.— Будэт тэбэ корабэл. Ты только жди... А пока ступайте в спальные дома. Каждый из вас устал. Утром будэт тэбэ корабэл, Филипп.Ошун вернулась за стол, собрала карты и принялась раскладывать их заново. Её губы зашевелились. Она тихо произносила незнакомые слова — гортанные, тягучие, похожие то ли на молитву, то ли на старую песню. Пламя чёрных свечей вытянулось и окрасилось в синеватый цвет.— Ну всё, ну всё, пошли отсюда! Нечего тут глазеть, — заторопился Филипп.Он вытолкал остальных за дверь, прежде чем кто-нибудь успел задать Ошун новый вопрос.На мостках их встретили три женщины. Чем-то они напоминали Ошун — возможно, украшениями в волосах и тяжёлыми браслетами на запястьях, — но во всём остальном были совершенно разными. Одна оказалась высокой и худой, другая — коренастой, с коротко остриженными волосами, а третья была совсем молодой и несла масляный светильник.Женщины заговорили на незнакомом языке. Ни Филипп, ни Якоб не поняли ни единого слова. Впрочем, объяснение им и не понадобилось: одна из местных жительниц указала на просторный дом в середине деревни и жестом велела следовать за ней.Гостевой дом стоял на особенно толстых сваях. Внутри были расставлены низкие деревянные кровати, а под потолком висели плетёные гамаки. На столе путников ждали запечённая рыба, лепёшки из толчёных кореньев, сладкие плоды и кувшины с прохладной водой.После нескольких дней тюремной похлёбки, погони, боя и ночи на тонущей шхуне даже молчаливый Хоук смотрел на еду почти с благоговением.— Ужин, постели и ни одного мушкета поблизости, — сказал Якоб. — Начинаю подозревать, что мы умерли.— Тогда загробная жизнь значительно лучше моей прежней, — отозвался голландец, набивая рот рыбой.Через полчаса в доме воцарилась тишина — если, конечно, не считать храпа.Якоб уснул первым, едва коснувшись головой свёрнутого одеяла. Он храпел так громко, что дрожали подвешенные к потолку раковины. Голландец попытался перебраться подальше, но обнаружил, что Хоук храпит не тише. В результате он устроился в гамаке между ними, закрыл уши тряпками и всё равно несколько раз просыпался, чтобы выругаться.Клаус лёг у окна. Впервые за долгое время под ним была сухая постель, над головой — целая крыша, а вокруг не гремели выстрелы и не ходили мертвецы. Он ещё некоторое время прислушивался к плеску воды под сваями, затем коснулся внутреннего кармана, где хранилась голубая лента, и незаметно уснул.Филипп выбрал гамак. Поначалу он ворочался, не понимая, как в него забраться, потом наконец устроился и довольно натянул шляпу на лицо. Среди ночи верёвка с одного края развязалась. Филипп с коротким воплем рухнул на пол, несколько мгновений полежал, прислушиваясь, не заметил ли кто-нибудь, после чего молча завернулся в упавший гамак и продолжил спать прямо там.Хрюшка занял единственную свободную кровать. Когда один из пиратов попытался его согнать, хряк оскалился так убедительно, что спорить никто не стал.Утро пришло вместе с густым белым туманом. Он стелился над водой, окутывал сваи домов и скрывал противоположный берег реки. Путников разбудил запах горячих лепёшек и глухой стук в дверь.Женщины уже ждали их на мостках. Не говоря ни слова, они проводили гостей к шлюпкам. Двое пиратов, оставленных ночью у лодок, спали, привалившись друг к другу спинами. Судя по пустой миске между ними, местные жители не оставили их без ужина.Филипп разбудил обоих носком сапога.— Подъём, господа. Вас ждёт новый корабль, а меня — очередная блестящая победа над здравым смыслом.Они заняли места в шлюпках и поплыли обратно. Деревня постепенно растворилась в тумане. Последними исчезли огни, плававшие на поверхности реки, а затем лианы сомкнулись за кормой, будто здесь никогда не существовало ни домов, ни людей.Путь до моря занял несколько часов. Когда шлюпки выбрались из устья, солнце уже поднялось над островом, разгоняя остатки тумана.И тогда все увидели корабль.Вдалеке, за оставленной у берега шхуной, стоял огромный чёрный фрегат. Он возвышался над водой, словно крепость. Доски его корпуса были чернее безлунной ночи и не отражали солнечного света. Нос украшала позолоченная фигура женщины с закрытыми глазами, протягивавшей руки навстречу морю. Из бортов смотрели два ряда пушечных портов.Над палубой поднимались три высокие мачты. На них были распущены тёмно-красные паруса — густого, глубокого цвета, напоминавшего свежую кровь. Ветра почти не было, но парусина медленно колыхалась, словно корабль дышал.Ни одного человека на палубе видно не было.Пираты перестали грести. Даже Якоб на несколько мгновений потерял дар речи.На берегу за их спинами послышался тихий плеск. Ошун стояла у самой воды. Ни лодки, ни сопровождающих рядом с ней не было. Казалось, она просто вышла из утреннего тумана.— Вот твой корабэл, Филипп, — произнесла она. — Теперь сможешь ты от смерти убежать. Но запомни: рано или поздно придётся ей бой дать. Вечно бегать нэ получится.Порыв ветра поднял с воды белую пелену. На мгновение Ошун скрылась в ней, а когда туман рассеялся, берег оказался пуст.Филипп молча смотрел на фрегат.Затем медленно поправил шляпу, опустив её поля так, чтобы они скрыли глаза. Уголки его губ дрогнули и растянулись в широкой, знакомой улыбке.Перед ним покачивался чёрный корабль с кроваво-красными парусами.