По прозвищу Похититель. Глава Первая

– Тогда помогай своим молчанием.

– Даю слово.

Это единственное, что у меня остаётся, моё слово. Думаю, что Фонсека мне что-то подмешал в напиток, боль в рёбрах значительно уменьшилась и мне очень хочется спать. Только надеюсь, что мой ум также отдохнет, как и моё тело. То, чего я меньше всего хочу – это появления той дождливой ночи. Охранники приносят мне койку. Утешает тот факт, что я не буду спать на холодной земле.

Гром? Но в этой камере не слышно дождя. О, нет! Опять этот сон и я не могу проснуться. Я в подвале здания, есть пара протечек. “С тобой всё будет хорошо, дорогая”. Я смотрю на эту милую девочку, такую , она не знает где она находится, не понимает, что происходит, только знает , что она не дома. Недостаток выражения её чувств успокаивает меня. Я вижу вокруг пакеты с жареной картошкой, кетчуп. Мне не нравится беспорядок, и я собираю всё в мешок с мусором, за исключением белого пони. Вскоре, я слышу, как мои преследователи говорят: “это место кажется уединённым, может быть они здесь”. Сразу же мой ум приходит в состояние отчаяния, меня нашли. Я с лёгкой нежностью трогаю лицо девочки, говорю ей что-то по крайней мере полминуты, после сказанного я вижу, что она смотрит в пол. Включаю лампу, оставляю её рядом с ней и предпринимаю свой побег. “Посмотрите там внизу, там есть свет! Пять подразделений в подвал, сейчас же! Наверняка он убегает и хочет отвлечь нас”. Я слышу всё это, поднимаясь по лестнице этого прозябшего места. Я опять начинаю вспоминать, что мне говорят: “стреляйте по корпусу, если необходимо, убьём его, никто не будет плакать по этому паразиту”. Я опять прыгаю. Вижу огоньки снайпера на полу, мало людей убегает от них, я сделал это, наклоняюсь к полу. Я слышу, как журналистка у мня что-то спрашивает, не помню что. Вскоре меня захватывают полицейские, здесь скорая помощь, парамедики задерживают слуг закона: “этому мужчине нужна срочная медицинская помощь!”. Один их полицейских отвечает: “это не ваша юрисдикция, если он не выдержит дорогу в тюрьму, это его проблема. Эти люди – опухоль, которая должны быть удалена из общества. Если я отдам его вам, значит, я внесу свой вклад в то, чтобы такие люди и дальше нарушали спокойствие”.

В продолжение я слышу их разговор в патрульной машине в то время, как я падаю в обморок.

– Включим сирену, приятель?

– И дать репортёрам подозрение, что мы тут везём преступника? Нет, поедем медленно. Хочешь кофе? Я приглашаю, двойные смены это для сумасшедших.

– Очень хорошо! Из-за него у нас был насыщенный график! Пусть страдает! И если не приедет в исправительное заведение живой, то, что ж, не повезло ему. .

В глубине я слышу, как открывается дверь. О, спасибо! Это меня разбудило. Благодаря этому опыту я пришёл к заключению, почему я не боюсь этого места, очевидно что мой заклятый враг это не это место, и тем более не заключённые, это мой ум с его плохим прошлым. Это, то, чего я хочу избежать. И вот мы здесь, дверь открывается, и сопровождение не заставляет себя ждать. Похититель просит милосердия у Ортеги.

– Я прошу терпения, у меня сломаны рёбра.

– К чёрту твои рёбра! Меня не волнует, что ты чувствуешь, Похититель!

– Я выздоровею, вот увидишь! Это было очень гнусно с твоей стороны натравить на меня Плюшевого со своими дружками. Тебе было легче запереться со мной в моей камере и бить меня пока не выбьешь весь упрёк, который у тебя есть, если ты можешь хотя бы попытаться это сделать.

– Намордник.

– И так ты столкнёшься со своими проблемами, педик.

Моё тело движется неуклюже из-за повреждений. Ортега меня подгоняет и так как у меня скованы лодыжки, падение мне приносит неописуемую боль. Усмешка Ортеги и других не заставляет себя ждать.Я слышу, как один говорит: “вставай, сучка”. Ха-ха-ха! Мне тоже это смешно, я пробую смеяться, но намордник не даёт мне этого сделать. Я поворачиваюсь кверху ртом, чтобы Ортега видел, что я действительно смеюсь, а не жалуюсь на падение. Ух! Не удалось. Меня поднимают и ведут в зал для свиданий. Видишь? Ты не можешь пошатнуть этот ум. Снова меня посещает журналистка Юдит.

– Как вы, Николай?

– Опять здесь! Юдит. Знаете? Я не чувствую так подчёркнуто ваш запах жасмина. Наверное, уже очень поздно или у вас заканчивается парфюм. Говоря гипотетически, конечно.

– Вы очень наблюдательны.

– Вы хотите сказать, что у вас был тяжелый день.

– Мне хотелось бы, чтобы вы ответили на мой вопрос.

– Чудесно, сеньорита Крус! Вчера я был на Багамах, месте древних корсаров. Вы знали, что Нассау и Нью Провиденс это места, созданные и администрированные обществом пиратов? Это захватывающе видеть, как преступники создали коммерческий и культурный механизмы.

– Вам очень нравится история? Какая ваша любимая?

Меня она очаровывает, это очевидно. Человек с моим интеллектом не может нисколько обойти её. Мне нравится римская империя. Если я бы жил в эту эпоху в этот период моей жизни, я был бы гладиатором. Но вне этого свинарника Император.

– С каким императором вы себя идентифицируете? С Нероном?

– Вы мне это говорите как какое-то клише и пародия. Это объявить меня убийцей, сумасшедшим и преступником. Ну, нет. Я ассоциировал бы себя с Марком Аврелием.

– Почему он? По-видимому, вам нравится смотреть, как сгорает мир. Как Нерону.

– Да что вы знаете об истории, сеньорита Крус. Это захватывает мой ум и соблазняет его. Нерон – это не тот император, который мне соответствует. Он был плохим спортсменом и ужасным художником. Но Марк Аврелий был провидцем, который почти разгромил полностью германских варваров. Находясь в нескольких миллиметрах от их уничтожения. Пока Коммод всё не испортил. На самом деле он довёл Рим до полного упадка. Христиане приписывают падение империи распятию, но это не так. Это был Коммод и последствия его эгоцентризма.

– Я понимаю ваш довод. Ваша логика препятствует вашей вере.

– Во всём нужно иметь веру. Если человек не христианин, то тогда у него нет веры? Если из неё истекают идеи и превосходство человека. Вера в самого себя, например, и это не обосновано теологической или таинственной причиной.

– Вы верите в себя, Вальверде?

– Всегда, Юдит. Я не понимаю вопроса.

– Если было бы так, вам не нужно было бы прятаться за таким культурным фасадом. Вы умны, это так. Но нет необходимости смотреть через микроскоп, чтобы увидеть, что у вас есть свои точки шаткости и вы признаете, что они есть у любого человека. Вы, может быть, скрываете сейчас свои эмоции, но они отражаются в каждой темноте. Перед холодным взглядом, который вы притворяетесь иметь, есть множество конфликтов, которые вы избегаете.

– И откуда вы берёте такие субъективные предположения? Предварительно не тестируя личность.

– Из вашей формы поведения, из моего анализа вас, и из слов, которые использует ваш мозг. Вы знаете, что ваше тело не может лгать. Сейчас вы напряжены. Что сдерживает вас от взывания к вашим чувствам также как и рассказать нам версию событий в вашей жизни перед тем, как вы оказались здесь?

– Думаю, что по два сломанных ребра с каждой стороны могут это сделать.

– Разве вы не в изоляции? Значит, вы сами это сделали?

– Комната без каких-либо инструментов и кровати, только холодный пол и тишина не могут это сделать, сеньорита.

В этот момент я слышу, как охранник говорит: “Конец свидания! Уведите его!” Сейчас заметно, что Ортеге необходимо скрыть то, что произошло. Всё было хорошо до тех пор, пока я это не сказал. Я думаю, что послание ясно, я не должен рассказывать ни о чём, что происходит за решёткой. И вот меня поднимают, в то время как Юдит пытается выспросить у Ортеги, что произошло. Он её игнорирует. Я никогда не видел, чтобы кто-то волновался о том, что со мной происходит. Я чувствую, что женщина с ароматом жасмина требует объяснений моих повреждений. Каждый день это становится всё более странным. О, Моисей, я его забыл, у него равнодушное лицо, он не считается, поэтому это не важно.

По дороге в мою камеру с этими мамонтами я неожиданно получаю удар дубинкой по ноге по бедренному нерву, который приводит к судороге, невольно ставящей меня на колени. Боль меня выбешивает, но так как я знаю, что мне нужно восстановиться, я не должен ничего делать, как бы сильно я не хотел ответить. Я буду помалкивать. Казимир пытается мне помочь и просит Ортегу остановиться, но вмешивается Лоренсо.

– Ортега, остановись! Ты убьешь человека.

– И что, если так? То, что он сделал на свободе, может произойти с кем-то из твоей семьи, Казимир.

– Но он не на свободе, чтобы сделать это. То, что мы сделали хорошо, но сейчас ты уже перегибаешь палку.

– Оставь Ортегу в покое, этот тип заслуживает получить урок. Разве ты не понимаешь, что изоляция в его случае не даёт никакого результата?

– Что ты хочешь сказать, Лоренсо? Он отбывает срок 80 лет. Пострадавшие довольны. Мир доволен, даже я доволен. Чёрт побери! Будьте разумны.

– Разумны? Я не доволен! Я буду его пытать, когда захочу. Этот сукин сын заслуживает этого и точка!

– Хватит замахиваться на меня палкой, Ортега! Ты хороший приятель. Давай уважать друг друга.

– Тогда в знак хорошего приятельства позволь мне тебе повторить, что я не остановлюсь.

Спасибо, Казимир, я не знал твоё имя. Отрадно видеть твои руки на затылке, в то время как ты видишь, с какой жестокостью меня бьют Лоренсо и педик Ортега. Они умны и бьют сильно туда, где у меня нет повреждений. Хромающий заключённый – это что-то нормальное и безобидное с бесчисленным количеством подходящих оправданий. В конце концов, они мои смотрители и могут объяснить факты, как им заблагорассудится. И так как я отношусь к отбросам, никто меня не послушает.

– Сейчас я чувствую себя лучше, похититель. Можешь спокойно ложиться в своём дерьмовом кабинете. Ха-ха-ха!

– Было приятно знать, что я оказал тебе помощь. Терапия антистресс. Сеньор Ортегита. Я надеюсь, что на следующем сеансе по очищению ты будешь готов получить в такой же форме мои знаки привязанности и много объятий.

– Несчастный!

– Всё, Ортега! Не трогай его!

Этот мужчина каждый день превращается в ещё большего сукина сына. Он никогда не шутил с заключёнными, я заметил это с тех пор, как я его помню. Плюшевый и другие гангстеры тюрьмы его уважают. Его габариты и высота помогают ему проецировать свою власть. Для него всё причина и результат. Я помню, что чтобы меня уважали в этом месте, я должен был спровоцировать его на ссору со мной, я должен был пойти за головой грубых мужчин, чтобы не быть последним звеном в пищевой цепочке этого места. В конце концов, я проиграл, но, чтобы выиграть меня он позвал подкрепление. Возвращаясь к настоящему, странно то, что сейчас я не угроза для него и поэтому нет причины его бездушному обращению. Я предчувствую, что что-то происходит.

Однако, это он кто привёл меня к изоляции. Я не выходил из этой комнаты до этого момента. Меня изолировали, потому что я стал превращаться в угрозу для остальных, я не знаю, почему я до сих пор ещё жив. Некоторые хотели взять меня в свою банду, но я не бандит, мне не нравится идентифицировать себя с каким-либо сектором преступности в этом месте или где-то ещё. Чем меньше связей, лучше. В общем, он может идти куда подальше.

Открывается люк, и я вижу таблетки и бутылку воды, я замечаю, что им надоело давать мне стаканы, я не могу видеть больше, их трое. Я их выпиваю и один просто отвратителен на вкус. Я не буду думать о том, что мне даёт Фонсека, также я не буду бороться со сном. В этот раз пускай он придёт спокойно.

Опять открывается дверь, засов каждый раз шумит всё громче, это то, что меня разбудило. Я не видел снов, как хорошо.

– Добрый день, Казимир. И Ортега?

– Ортега не на смене. Поэтому только я тебя сопровожу. Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что ты будешь себя вести непоколебимо.

– Я даю тебе слово.

– Я видел, как ты ведёшь себя с Фонсекой и вижу, что ты не агрессивен, и в виду этого я беру на себя смелость сопровождать тебя без коллег в зал свиданий.

– Юдит будет разговаривать со мной.

– Это неофициально, я её позвал.

– Почему ты хочешь помочь мне? С каким намерением ты это делаешь?

– Не путай. Я не хочу тебе помочь. Я хочу, чтобы тебя не пытали за то, что ты и так уже платишь.

– Пока ты во главе, можешь рассчитывать на моё хорошее поведение.

О, вот ты здесь, Юдит, у нее отчаянный вид. Конечно, я не спутаю с твоей заботой, ты хочешь что-то заполучить для своего блога. Это только профессионализм.

– Привет, Николай, у нас нет времени. Я хочу, чтобы ты посмотрел три минуты этой записи распространённого видео, это вчерашнее интервью. Оно вышло в полуночных новостях, хотя у него не столько просмотров, сколько у Прайм Тайм, всё, что касается вас, набирает обороты.

            Теперь я вижу, почему Плюшевый так на ней зациклен. Вместе со своим коллегой она знает, как выявлять факты. Я могу просмотреть всё, но не знаю, зачем такая спешка, и её внезапный визит.

– Я не понимаю, Юдит.

– Здесь говорится “подозрительное поведение охранников”. Вам кажется мало?

– Мне кажется нормальным.

– Не будьте скептичны. Я могу дойти до сути этого.

– Если мы выпустим это во кино, ваша программа будет иметь огромные кассовые сборы.

– Моя прибыль от этого очень мала, мой друг. Здесь что-то нечисто. То, что с вами делают ненормально. Они нарушают протоколы безопасности и злоупотребляют ей.

– До чего вы хотите со мной дойти?

– До точки, когда весь мир увидит, что вы тот человек, который может исправиться. Даже увидеть то, что с вами можно обращаться лучше. Я не хочу давать ложных надежд, но даже до того, что вы можете дойти до суда снова.

– Почему вы не хотите верить, что я виновен? Я думаю, что я заслуживаю этого.

– Перед тем, как навестить тех, у кого я буду брать интервью, я читаю их дела. Мне не разрешают делать заметки, но я их запоминаю и выйдя из суда, я записываю важное с своём телефоне. Так перед визитами я знаю, с кем я буду иметь дело. В вашем случае, Вальверде, я не думаю, что вы во всём виновны. Я могу быть вашим детективом на свободе. Это зависит от вас.

– Ха-ха-ха! Куда придут тигр и газель?

– Извини? Это серьёзно, Николай.

– Газель – травоядное, а тигр плотоядный. Газели легче есть, но у тигра есть только одна попытка поймать её. Если он её не поймает, добыча дня убежит. В этом документальном фильме Дискавери со мной рядом Моисей…

– Нет,… у меня есть этика, Николай. Сегодня я не пришла за тем, чтобы играть в журналистку. Меня также интересуют люди. Сегодня мы не записываем ни видео, ни голос. Ничего! Но у меня уже заканчивается время. Что вы скажете?

– Удар ниже пояса, Юдит! Сегодня ты поймала газель, я тебя поздравляю… Казимир, мы пойдём?

– Мы ещё увидимся, Николай.

– Как хочешь.

И так Николай с Казимиром отдалились. Правда в том, что это тяжело обращаться с человеком. Юдит много раз задаёт себе вопрос, почему этот сеньор так себя ведёт после того, что он был большим профессионалом в области здоровья. Что заставило его смириться? Он приспособился к своему прозвищу, как будто это было его настоящее имя. Его не раздражает, когда его так называют. Интервью не так много просматриваются, как я этого хотела бы, потому что он этого не позволяет. Она начинает осознавать, что она хочет вести диалог в свою пользу и когда это происходит, человек приходит со своими обстоятельствами, говорит аллегориями. Это большая тайна. Журналистка спешит, чтобы быстрее выйти, так как эта встреча была совсем не официальной.

Сев в машину, она видит, как Ортега входит в тюрьму, слава Богу, он не мог её увидеть. Она позвонит своей подруге Суси, сейчас, когда Николай согласился, они могут работать дальше. Возможно, он будет более сговорчив на сотрудничество, если она принесёт ему какое-то весомое доказательство со свободы. Сначала она пойдёт за кофе, она ещё не выпила ежедневную чашку, чтобы проснуться и быть более энергичной. В кафе она просит тоже, что и обычно.

– Двойной эспрессо, пожалуйста… да, большойe… Привет, Суси! Я тебе звоню, потому что сеньор Вальверде согласился сотрудничать… да, наконец-то! Не спрашивай, как я этого добилась…, поговорим, когда я буду там, как тебе через час?

Кофе почти проливается! Опять телефон, какое сумасшедшее утро, первое, что я вижу это заключённого, господи, ни Гамлета я не могла видеть. Бедный кот, меня успокаивает, что у него есть дневная порция еды и воды.

– Алло? Да, Моисей… меня так слышно, потому что говорю через Bluetooth в машине, я еду к Суси… конечно, увидимся в полдень. Пока.

Такое дорожное движение до её офиса – обычное дело. От тюрьмы до работы Суси она доезжает за сорок пять минут, но немного дольше из-за порции кофе. Опять телефон.

– Алло? Что предлагается, Рики? Это от Дианы? Хорошо… лучше пускай она сама со мной поговорит… И где поездка по её графику? Нет… нет…нет, спасибо… скажи её, что я не освобожу время, чтобы дать интервью по крайней мере пока мере пока мы не поговорим лично…Пока!

Я знаю, что замышляет моя экс однокурсница, она хочет использовать мой документальный фильм в свою пользу, я ей этого не позволю. Если она хочет что-то от меня, то это будет на моих условиях. Если у Николая уже негативный имидж, я не хочу, чтобы он появлялся в программах жёлтой прессы. Жаль, что Дана так изменилась. С тех пор как она на телевидении и завоевала своего папика (который, кстати, является одним из хозяев телевидения), она стала поверхностной, тщеславной и очень приземлённой. Я держусь подальше от такого типа людей, по правде говоря, они меня раздражают. Мне доставило много хлопот прибыть на место встречи. Хорошо, что это место очень радушное. Суси заместитель директора свой собственной фирмы, которая пользуется популярностью. Только приехать сюда и увидеть концепцию офисов, кабинет, ковры и всё остальное, сразу понимаешь, что фирма хорошая, гонорары каждого члена должны быть высоки. Она медитирует за рулём. По прибытии в офис её встречает секретарша.

– Проходите, сеньорита Крус. Доктор Сусана ждёт вас в своём кабинете.

– Спасибо.

– Добрый день, подруга. Как ты?

– Очень хорошо, Суси. Приятно видеть тебя, как всегда.

– Взаимно, Юдит. Оставим формальности в стороне. Давай перейдём к делу, мне нужно навестить некоторых клиентов, мне нужно выиграть одно дело.

– Сеньор Вальверде, как я тебе сказала, согласился, чтобы я вела расследование. Некоторые детали его дела имеют некоторые нестыковки, и хотела бы тебя попросить стряхнуть пыль с этого дела.

– Подруга, в случае с Похитителем ничего нельзя сделать. Мы все видели суд по телевизору. У него даже не было права апелляции. Когда ты теряешь возможность защитить себя законными путями, то ничего не может изменить приговор.

– Я знаю, но думаю, если ты проверишь это дело, ты сможешь увидеть что-то, что можно сделать. Я не попросила бы твоей помощи, если бы знала, что только потрачу твоё время.

– Я вижу, что ты очень упорно взялась за это дело. Но иногда я смотрю на вещи в двух плоскостях и тёмная плоскость, что мы не можем много сделать с таким типом сильных дел.

– Посмотри его дело. Возможно, оно тебя даже озадачит. Дай себе возможность. Моя интуиция меня не подводит.

– Я тебе ничего не обещаю, но и не проигнорирую тебя, я дам тебе совет. Какой номер дела?

– Ноль, ноль, четырнадцать, семнадцать.

– Дай мне время до вечера. Я попрошу свой контакт, чтобы он мне дал информацию о решении. Мой вопрос,… что особенного в Похитителе? Мне кажется у тебя к нему какой-то жуткий интерес. Ты очень сосредоточена на нём самом. Я это говорю по твоей настойчивой манере говорить мне о нём ещё задолго до того, как ты взяла у него интервью впервые. Есть другие преступники с худшими делами.

– Речь идёт о том, чтобы увидеть “Обратную Сторону Медали” Суси.

– Ты не собираешься мне отвечать, тебе нравится это делать. Я позвоню своему человеку в архиве. Мы можем собраться вечером у тебя в квартире, если хочешь.

– Принеси Мерло.

– Корсарио, твой любимый. Увидимся.

Журналиста знает, что это не будет легко, ей нужна хоть какая-то информация перед тем, как опять навестить его. Так как чувствует, что в деле Вальверде есть загадка.

Однако, она только что приехала на площадь и не встретила Моисея. Куда он пропал? Одна из вещей, которые ей действительно не нравятся, так это терять время, так как чувствует, что в сутках слишком мало часов, чтобы успеть всё сделать. Кроме этого, ей нужно дальше выкладывать информацию, чтобы посетители блога не скучали. Кто-то схватил её за руку со спины.

– Ой, ты меня испугал! Рики? Что ты здесь делаешь? Говорит Юдит.

– Меня послала Дана. – Отвечает ей Рики.

– Ты должен быть более воспитанным.… Об интервью, я тебе уже сказала по телефону, что предпочитаю говорить лично с Даной.

– Мне понятно. Однако, я думаю, что ты не должна появляться в этой программе. Они хотят заполнить её чем-то интересным и это не, что, что будет приятно Дане, потому что она знает, что у них закончился материал.

– О, теперь я план Б.

– Всё не так просто. Я слышал, как Дана сказала, что с твоим проектом-антагонистом они могут повысить рейтинг, об этом ей упомянул Джузеппе. Также, они готовы выставить Похитителя как культового злодея.

– Я не позволю им этого сделать!

– Я тоже с этим не согласен. Поэтому я тебе это говорю. Мне нужно идти.

Она чувствует, что кто-то берёт её за плечо.

– О, господи! Моисей! Ты меня только что испугал. Где ты был? Хорошо… не важно. Садись в машину, время навестить Николая как обычно. Слава Богу, сегодня мы не опаздываем.

Пока Юдит ведёт машину, она размышляет о последних событиях и думает о том, что там её ожидает. Она знает, что в тюрьме будет Ортега, кто, по мнению Казимира, давил на Николая без какой-либо причины. Ей нужно сказать Николаю, что расследование уже идёт и этим занимается хороший адвокат по теме техники и что у неё есть ассистенты специалисты в области криминалистики. Она спрашивает себя, какую аллегорию ей использовать, чтобы он её понял. Если его охранники узнают, что она навещала его в неофициальное время, ей совсем запретят видеться с ним. Она потеряет авторитет в блоге, в интервью. Она не хочет, чтобы опять произошла такая же неудобная ситуация как в тот раз на национальном телевидении. Она не знает с чего начать. Единственное, что она знает, это, то, что она может плыть по течению и вести себя обычно. По прибытии Юдит говорит Моисею:

– Моисей, в этот раз я хочу, чтобы ты сконцентрировался на тех, кто находится в зале. Когда мы будем редактировать, мне нужно наблюдать каждую деталь.

Ну вот они здесь. Ждут Похитителя. Вот он идёт.

– Очень приятно видеть вас снова, сеньор Николай.

– Сеньорита Крус…

– О чём мы сегодня поговорим?

– Я думал, что ваши допросы ориентированы на ваши интересы, а не на мою насыщенную жизнь, наполненную и насыщенную приключениями. Это очень раздражает окружающих меня горилл. Поэтому на меня надевают намордник. Я долго думал над тем, почему на меня его надевают. Я вас не виню. Кто может выдержать это чудовище после всего?

– И это вас радует?

– Помните, что у меня есть вся жизнь, чтобы надоедать им, а им мне. Я это вижу, как форму сосуществования, где царит эмоциональная взаимность.

– Надоедать как с басней о тигре и газели?

– Я не понимаю, что имеют общего эти животные с нашей беседой.

Может быть, он притворяется невежей или он меня понял?

Взгляд Ортеги её пугает, он очень напряжён как будто он ожидает какого-то предлога, чтобы прекратить разговор.

– Потому что вы похожи на газель, а я на тигра.

– Ай!

– Я вам скажу, что хотя у газели много возможностей убежать, тигр осторожно выжидает подходящий момент, чтобы получить вознаграждение.

– Какое твоё со мной? Ваш блог? Телевидение? Или вы хотите что-то доказать самой себе?

– Тигр, мой дорогой Николай, очень приспосабливаемый. Газель, наоборот, очень энергична, чтобы убежать множество раз. Разница в том, что тигр стремиться поймать газель. Как вам такое, если я скажу, что тигр уже знает, куда может убежать газель? Если тигр видит модели побега газели, самое возможное, что добыча попадётся, потому что хищник уже знает её движения.