Путь изгнанника. Спасти сердце дроу

Глава 3

Первые лучи солнца легли мягкими золотыми полосами на поляну, где мы провели ночь. Я почти не спала, потому что Каэль то вздрагивал, то что-то нечленораздельно бормотал, то вообще порывался куда-то уйти, оставаясь в лихорадочном бессознании. Я, конечно, помнила, что при повышении температуры нужно принимать ибупрофен, но с лечением лихорадки после магического ранения не сталкивалась даже в книжках «магических целителей», которые обозревала у себя на канале. Ну и об обработке и перевязки ран серьезнее, чем порезанный палец на кухне при приготовлении ужина, я ничего не знала.

В этой ситуации я чувствовала себя беспомощной букашкой, пойманной в ловушку этого жуткого мира. Вместе со страхом во мне росла тихая злость на этого помирающего у меня на глазах мужчину. На его молчание, на то, что он связал меня, как пленницу, и не удосужился объяснить, кто он такой и что здесь происходит. Несколько раз меня посещала шальная мысль все бросить, оседлать его лошадь и сбежать. Но потом я оборачивалась, цепляясь взглядом за темное влажное пятно на его боку, и ноги вели меня обратно. Он думал, что я ведьма и обманщица. А я — что мне тоже конец, если он подохнет.

Мечты о еде и сне на мягкой кровати еще никогда не казались мне такими несбыточными. К седлу лошади была привязана небольшая котомка, в которой я тоже успела порыться. Но не нашла ничего полезного на свой взгляд, помимо кусочка, напоминающего вяленое мясо. Вся грязная, голодная и злая, я пыталась набрать воды из ручья в найденный у Каэля бурдюк.

Увидев свое отражение в воде, я испуганно замерла. На лбу у меня появилась… Метка? Черные линии сплетались в узор, который не оттирался ни рукавом, ни водой. Вряд ли в момент побега из подземья я заскочила к тату-мастеру и забыла об этом. И Каэль мне ничего не сказал! Ручей послушался и показал отражение настолько четко, будто я смотрела в зеркало, а не на водную гладь.

Еще и место такое заметное, которое не скроешь волосами или одеждой. Я нахмурилась и коснулась своего отражения пальцами, но оно тут же рассеялось. Ручей вновь стал обычным.

Кажется, Каэль что-то говорил про людей, которые «жили не так», как я. Значит, в этом мире были не только жуткие создания и магия — оставалось лишь найти их и… Остаться с ними? Прикинуться «своей»? И плевать на эту метку.

Взгляд невзначай упал на безэмоциональное лицо с серо-синеватой кожей. Остервенело жуя резиновый кусок мяса, по запаху похожий на протухший носок, я смогла рассмотреть шрамы на его лице и шее. Дальше разглядывать его мне становилось неловко. Или потому что там, ниже, я могла снова увидеть рану?

Нам нужно было что-то делать, двигаться куда-то, где есть еда и ночлег, чистые тряпки для перевязок. Каждая следующая минута, проведенная на этой поляне, заставляла меня нервничать еще больше, а челюсть — работать усерднее.

К полудню Каэль наконец шевельнулся, открыл мутные глаза и попытался сесть, опираясь на ствол. Я аккуратно поднесла бурдюк с водой к его губам, пытаясь напоить, но он отмахнулся и потянулся к нему своей дрожащей рукой. Движения его были медленными и скованными, каждое усилие над собой заставляло его едва морщиться.

Все сам. Никакой помощи.

— Нам нужно уходить отсюда, — я вскочила на ноги и начала расхаживать туда-сюда, взмахивая в воздухе руками и загибая пальцы на руке. Под ногами приятно сминалась влажная от росы трава. Я была рада выговориться ему за все предыдущие дни молчания. — Найти перевязки, ночлег и жрачку, иначе я с ума сойду от голода и сна на земле. Про сортир я вообще молчу! Придумайте канализацию, в конце концов! Кстати, у вас каннибализм не приветствуется? Охотиться на животных я не умею, денег у меня тоже нет, так что… Придется что-то придумать. Что ты так на меня смотришь?

Я замерла под его взглядом — оценивающим и холодным, полным настороженности с примесью подозрения, что делало его еще острее. Почти таким же острым, как кончики его ушей.

— Ведьма, — прохрипел он грубым, как наждачная бумага, голосом.

Я закатила глаза настолько глубоко под веки, что стало больно:

— Хорошо, ведьма, если тебе так будет проще. Но я потеряла память и свои силы — ничего не помню, ничего не умею. Мне нужна твоя помощь, окей? — я старалась говорить максимально дружелюбно, насколько мне позволял нервный тик. Грудь сжимало глухое раздражение: мы не доверяли друг другу, но оказались в безвыходной ситуации и теперь вынуждены стать… Напарниками? Коллегами?

Спутниками!

Он поморщился не то от боли, не то от моих слов:

— Потеряла память?

— Да. Я… — замолчала на пару секунд, пытаясь придумать правдоподобную легенду. А если он умеет читать мысли?! Это будет для меня сюрпризом. — Знаю только свое имя и что я не отсюда.

Больше он мне ничего не ответил, с трудом поднялся на ноги и, прихрамывая, поволок свои немногочисленные вещи к пасущейся неподалеку лошади. Я не ожидала от него никаких джентльменских повадок и ухаживаний, нет, поэтому не удивилась, когда он устроился в седле и направил лошадь в сторону густой лесной чащи.

Новые вопросы вертелись у меня в голове, готовые вот-вот сорваться с кончика языка. Но я вовремя стискивала зубы и молча шла следом за лошадиным крупом. Хвост помогал ей отбиваться от насекомых, а вот моя кожа уже зудела от укусов. Страшно было представить, как я выгляжу после побега из подземелья, нападения магических злобных существ и ночи под открытым звездным небом. На черных джинсах высохли пятна чужой крови, в волосах я нашла несколько веток и листьев, но это было лучше, чем… Не успела додумать эту мерзкую мысль, как с хлюпающим звуком вляпалась ногой в нечто:

— Ой… — я подняла стопу и увидела раздавленную жирную гусеницу, от тела которой начал исходить подозрительного оттенка пар. Она еще вяло трепыхала лапками. Прости, дорогая, но, кажется, это — твоя остановочка…

Лошадь впереди встала на дыбы, Каэль обернулся и вскрикнул командным тоном:

— Не вдыхай!

Но было уже поздно…

— Гусеничка, — мягко произнесла я и хихикнула. — Кажется, это моя остановочка…

Меня постепенно окутывало блаженное тепло, наполняющее каждую клеточку тела небывалой легкостью. И лес уже перестал мне казаться таким опасным и враждебным. Вспухшие укусы на коже — зудящими и уродливыми. Кровь на штанах — мерзкой. И Каэль — таким… Страшным.

А если я сейчас вернусь домой? Это не честно, я бы хотела узнать продолжение этой занимательной истории!

Голова приятно закружилась, как от приговоренной бутылочки красного полусухого. Огромный лопух — лопух ли это? — показался мне таким удобным, мягким и манящим, что я сначала прижалась к нему щекой, а потом и вовсе завалилась всем телом, как на батут.

Какой же кайф! Лучше любого дорогущего ортопедического матраса. Все-таки есть в этом мире свои плюсы.

Где-то рядом мелодично щебетали птицы, приятный ветерок обдувал лицо и играл с волосами. На краю сознания промелькнули воспоминания о сказке про девочку с белой кожей, и я ощутила себя героиней похожей истории. Вот только где мои гномы?

Я была уверена, что знакома как минимум с одним — самым хмурым и злобным, только высоким, без бороды и колпака.

Но стоило мне окончательно расслабиться, как все волшебство момента кануло в небытие, а мне на лицо брызнула холодная вода. Я попыталась сфокусироваться хоть на чем-то, что не кружилось и не вертелось у меня перед глазами, смаргивая с ресниц тяжелые капли. Только по характерному запаху и нервно болтающемуся у носа хвосту я поняла, что прижималась все это время к лошадиному заду.

А кобыла меня даже не лягнула! Вот так везение.

Ситуация получилась крайне неловкой. Я вытерла воду с лица и с гордо поднятой головой прошла вперед, но в этот раз — чаще глядя под ноги.

— Нам в другую сторону, — раздалось позади. — Там люди, им лучше не попадаться.

Сердце дрогнуло. Неужели это был мой шанс на спасение? Я не успела обдумать весь свой план побега, как ноги ноги повели меня прочь из леса. Я бежала к дороге, по которой шел небольшой караван, не оглядываясь. Не знаю, преследовал меня Каэль или нет, я просто неслась вперед, как сумасшедшая. Ветви хлестали по лицу, но я бежала туда, откуда доносились голоса и простой человеческий смех.

И вот, наконец, я выпорхнула из леса навстречу группе людей. Это были довольно грубые на вид мужчины с бородами, в потрепанной одежде и луками за спинами. Они замерли, уставившись на меня.

— Ух, какая красотка, — сказал самый высокий со шрамом на щеке. — Откуда такая пташка тут взялась? Потерялась?

Другой, с масляным взглядом, оглядел меня с головы до ног:

— Как думаешь, сколько за нее выручим? В городе за такую платят золотом. Чистая, как эльфийка, но без ушей.

— В с-с-с-смысле выручим? — я инстинктивно попятилась назад, но они быстро обступили меня со всех сторон, отрезая путь к отступлению. Один полурослик, не теряя времени, достал из-за спины свой лук и предупреждающе прицелился в мою ногу. — Вы все не так поняли! Я…

— А ну убери стрелы, Кривозуб! — рявкнул самый мощный и самый большой из всех. Он подошел и взял мое лицо за подбородок. Я зажмурилась, когда он наклонился и выдохнул рядом своим вонючим от лука и выпивки дыханием: — Кто же ты? Дочь какого-нибудь богатея?

— Д-д-да, мой отец о-о-о-очень богат! Вы озолотитесь!

— Че стоим? Вяжите ее. Товар не портим, запомните.

Ситуация обернулась кошмаром быстрее, чем я могла осознать. Меня грубо и бесцеремонно схватили за руки, связали потрепанной веревкой и бросили в телегу, где сидели три изможденные женщины с пустыми взглядами среди мешков с зерном и старых тряпок. Они никак не отреагировали на мое появление, словно им было уже все равно и на себя, и на происходящее вокруг.

Сейчас мне по-настоящему стало страшно. Если там, в подземье, у меня сразу появился луч надежды на спасение в виде Каэля, то теперь… Я собственными руками подписала себе смертный приговор.

Мы ехали до позднего вечера. Телега скрипела, кренилась в разные бока и подскакивала на ухабах и камнях. Я искала взглядом хоть что-нибудь, что помогло бы мне освободить руки и сбежать, но здесь не было ничего, кроме высыпающегося из дырки в мешке зерна. И голодной крысы, которую я тут же с визгом брезгливо отпихнула ногой подальше от себя.

Лес по краям дороги стоял черной стеной. Я вглядывалась во все кусты и деревья, желая увидеть знакомые светящиеся глаза. Прислушивалась ко всем звукам, что доносились из леса. Но его нигде не было.

Вдруг в телегу ловко запрыгнул один из тех, что угрожал мне стрелой, и перед моим лицом мелькнул зажженный факел:

— Ждешь кого-то, красавица? — спросил… Гном? Полурослик? Карлик? Я ничего не могла с собой поделать: пыталась рассмотреть его маленькое тельце, большие руки и внушительный нос. Но ему, кажется, мое внимание не льстило. Он замахнулся на меня факелом: — Чего пялишься?! Я тебе сейчас как…

— Кривозуб! Подъезжаем к Броду, готовься.

Мелкий исчез так же быстро, как запрыгнул в телегу. Впереди показались зажженные огни города и поднимающийся над крышами дым.

Ночь в жалкой дыре под названием Брод была самой длинной в моей жизни. Меня заперли в подвале таверны, где пахло плесенью, мочой и смертью. Каменный пол был холодным, как лед, и я свернулась клубком, пытаясь согреться. Руки онемели от веревок, которые врезались в кожу и оставляли на ней красные полосы. В темноте я слышала голоса других женщин, они плакали тихо и безнадежно, одна из них шептала молитву, другую били, чтобы она заткнулась. Я же кусала губы до крови, чтобы не закричать и не показать им слабость, но слезы катились по щекам и стекали на грязный пол.

Все мои мысли сосредоточились лишь на одном имени.

Каэль.

Я звала его снова и снова, как будто он мог услышать мой внутренний голос, умоляющий о спасении.

Ко мне приходили несколько раз: трогали волосы, гладили по щеке, шептали гадости. Обещали, что завтра меня продадут какому-нибудь богатому купцу и тот «обязательно оценит мою чистоту по достоинству, а то ведь эльфийка без ушей — та еще диковинка». Пытались снять с меня одежду, но я брыкалась и кусалась из последних сил, защищая себя и свою честь. За это меня пару раз ударили, но не по лицу. Боялись испортить «товарный вид».

В какой-то момент слезы кончились. Я смотрела в темноту и не знала, сколько сейчас времени — и через сколько закончится моя мнимая свобода наравне с желанием жить.

Чуть позже я услышала тяжелые шаги наверху, кто-то в очередной раз спускался по лестнице. Дверь подвала скрипнула, в проеме появился Гром — видимо, командир банды моих похитителей. В руках он держал веревку и кляп.

— Вставай, красотка. Пора на рынок. Сегодня ты сделаешь нас богатыми.

Ну уж нет, ублюдок, так просто я не сдамся! Ему пришлось изрядно повозиться, чтобы связать меня не только по рукам, но еще и ногам, которыми я лупила его, даже не глядя. Но он был выносливее и сильнее — взял меня измором, встряхнул, как куклу, и поволок наверх.

Утренний свет резанул по глазам, сбоку радостно засвистели и захлопали:

— Ярмарка скоро начнется!

— Вот это мы нажремся сегодня! От пуза!

— А мы можем ее себе оставить?..

— Заткнулись все! — рявкнул Гром так, что стены затряслись. — Накиньте на нее плащ, а то слишком хороша, чертовка.

Меня повели на улицу, но не по главной дороге, а какими-то обходными путями. Наверное, чтобы лишний раз не светиться со мной в городе. Я старалась идти как можно медленнее, чтобы оттянуть роковой момент, да и веревка мешала. Капюшон ограничивал обзор по сторонам, я чувствовала толчки в спину, слышала недовольное бормотание своих похитителей, видела странных существ: прямоходящих зверьков, зашуганных и голодных, высоких ящероподобных… Людей? В одной лавке даже сидел минотавр, с умным видом разглядывающий рукопись. Им всем было плевать, что кучка каких-то замызганных людишек под конвой вела связанную девушку.

Ну что за мир такой?!

Больше всего на меня произвели впечатления орки: большие и зеленые, с устрашающими клыкастыми мордами. Они топали так, что земля дрожала рядом с ними. Однажды я играла в игру с похожими персонажами наряду с эльфами, полуросликами и гномами.

Но не было в этом месте зверя страшнее человека, когда один ехидно произнес:

— Не хотите в этих кустах поразвлечься напоследок? Где мы еще такую… М-м-м… Чистенькую найдем, а?

— Хотеть! Хотеть! — запрыгал мелкий и самый надоедливый. — Моя гномиха разжирела так, что скоро не будет на кровать помещаться!

— Только попробуй ко мне прикоснуться, — не выдержала я и плюнула в противного гнома, который мог бы моей слюной умыться. Если бы я попала. — Тебе никто никогда не даст, кроме твоей жирной гномихи! И та небось только выпившая соглашается!

— Мерзавка! А ну иди сюда!

Вдруг над нашими головами со свистом пролетел грифон — большая птица с когтистыми лапами и черно-белым оперением. От взмаха его крыльев с моей головы слетел капюшон. Зоркий глаз выцепил «добычу» — гнома, который скакал передо мной с кулаками.

— Живо всем в укрытие! — скомандовал Гром, но грифон оказался проворнее: вскружил над нами, пустил пыль в глаза, а когда все стихло, в его лапах я увидела орущего гнома. Птица стремительно улетала в свое логово. — У грифонов брачный сезон начался… Ну и пусть, от этого коротконогого все равно только шум был, да никакой пользы. Пошли.

Я истерично засмеялась, провожая грифона взглядом, за что получила болезненный толчок в спину.

— Эй, аккуратнее! Вы хотите денег заработать или просто потратить свое время? — надежда, что этот мир не до конца потерян, теплилась под сердцем. А потом мне в голову пришла гениальная идея.

Вот только я не учла, что их было больше, а я — одна. Меня схватили в четыре сильные руки, не позволяя упасть на землю и разбить лицо о ближайший булыжник.

Глава 4

Меня вывели на центральную площадь Брода, и мир вокруг взорвался какофонией новых образов и звуков. Рынок был живым хаосом — огромным, пульсирующим сердцем города, где все смешалось в одну вонючую, шумную кашу. Воздух тяжелел от смеси жареного мяса с углями, конского навоза, сладкой гнили перезрелых фруктов и резкого дыма алхимических котлов. Торговцы орали во всю глотку: «Свежие эликсиры любви! Один глоток — и ваша ночь станет незабываемой!», «Клетки с певчими феями — только сегодня по цене грязи!», «Оружие из клыков огромной Двуноги, кованное в вулкане Эгсби самим Дардаром Великим — не подделка, клянусь бородой!».

Я видела все это краем глаза, потому что меня упрямо толкали вперед — к деревянному помосту в центре. Вокруг сновали существа всех мастей: высокие эльфы в серебристых мантиях, презрительно оглядывающие толпу, коренастые гномы с молотами за поясом, жующие трубки, орки с клыками, торгующие мехами, даже пара ящероподобных в капюшонах, шипящих на покупателей. В клетках пищали мелкие зверьки с крыльями — наверное, те самые мини-грифоны, — а в котлах алхимиков булькало что-то зеленое и дымящееся. Кто-то продавал светящихся жаб в банках, обещая, что они приносят удачу. Кто-то — рабов, цепи лязгали, плач смешивался с выкриками румяного аукциониста.

Гром толкнул меня на помост под улюлюканье толпы. Я стояла там, связанная, в грязной одежде с пятнами крови, спутанными волосами, и чувствовала себя уже не человеком, а куском мяса на прилавке, над которым жужжали мухи. Сердце колотилось так, что в ушах звенело. Пыталась не смотреть в глаза зрителям — там было только любопытство, похоть или равнодушие. Никто не собирался вмешиваться, это был их мир и их правила.

Аукционист — жирный, краснолицый мужик с потной лысиной — схватил меня за подбородок и грубо повернул лицом к толпе:

— Эй, народ, гляньте на этот лот номер семь! Молодая девка, здоровая, как ломовая лошадь, без единого порока! Кожа чистая, зубы крепкие — ну-ка, смотрите сами! — он заставил меня открыть рот, как лошадь на ярмарке. — Почти эльфийка, да только без этих острых ушей, ха! Для дома сгодится, для постели — милое дело, для работы тяжелой — выбирайте сами, господа хорошие! Кто даст больше, чтоб забрать эту красотку? Клянусь кровью предков, не прогадаете!

Ставки посыпались быстро. Гром сиял, потирая руки. А потом вышел он — лорд Арден, как его назвал аукционист. Средних лет, ухоженный до тошноты, в бархатном камзоле с золотой вышивкой, кольцами на каждом пальце и смазанными маслом волосами. Он подошел ближе, осмотрел меня с ног до головы. Судя по его бешеному взгляду, на этой витрине я была самым желанным товаром, на который он просто не мог не улыбаться так масляно и похотливо:

— Зубы в порядке, волосы шелковистые… Фигура — ммм, то, что надо! Вот только эта штуковина на лбу… Ак’Тар с ней, уберем! Сколько?!

Гром сразу же подскочил к нему для торгов. Сделка быстро состоялась — меня сняли с помоста и передали в руки моего нового «хозяина». Арден добавил в качестве охраны пару громил из банды Грома, чтобы «довезти товар в целости», так что шансов сбежать у меня стало еще меньше и теперь они практически приравнивались к нулю.

Карета Ардена стояла неподалеку, такая же вычурная, как он сам: черная, лакированная, с гербом в виде витиеватого цветка на дверце. Внутри пахло дорогими духами, вином и кожей: бархатные сиденья, мягкие подушки, занавески на окошках. Все дорого и богато — напоказ. Меня закинули внутрь грубо, освободили только ноги, руки оставили связанными за спиной. «Охрана» расселась снаружи, карета тронулась, ее колеса заскрипели по булыжникам, и Брод постепенно остался позади со своим шумом, вонью и моим последним шансом на свободу.

Арден сначала сел напротив, вальяжно развалился на сиденье и потягивал вино из фляги с противным громким сербаньем. Потом призадумался, вытер губы и пересел ближе. Слишком близко! Его теплое винное дыхание коснулось моей шеи, по коже пробежали мурашки, но не те приятные, когда ты согласна на подобные прелюдии. А от отвращения.

— Наконец-то мы наедине, моя прелестная диковинка, — прошептал он и провел пальцем по моей щеке. Холод от его колец заставил меня вздрогнуть и вжаться в мягкую спинку сидения. Несмотря на то, что кожа его была весьма ухоженной, эти прикосновения вызвали тошноту и омерзение. Это же натуральный харассмент! — Такая чистенькая, свежая… Давно не держал в руках ничего подобного! Ты будешь моей любимой игрушкой! Предыдущие, увы, быстро сломались — слишком хрупкие и обыкновенные

Я дернулась в сторону, насколько позволяло пространство кареты и ненавистные веревки.

— Не трогай меня, сволочь!

Он засмеялся и схватил меня за волосы у корней, притянул ближе, попытался поцеловать своими слюнявыми губами. Я отвернулась, брыкнулась ногой и попала ему в бедро, из-за чего он зашипел и ударил меня. Пощечина была сильной и резкой — щека тут же отозвалась жгучей болью, а во рту появился соленый вкус крови. Голова мотнулась в сторону, в глазах потемнело и защипало от выступивших слез.

Что ж, Эва, молодец — сбежала к людям подальше от Каэля. А теперь получай по «заслугам» за свой поступок.

— Не брыкайся, шлюха. Ты теперь моя. По закону и по золоту. Будешь слушаться — не буду делать больно.

Он ухватился за веревки на запястьях, которые неприятно врезались в кожу, и плечом прижал меня к стене кареты. Другой рукой полез под одежду, скользнул холодными и настойчивыми пальцами по поджавшемуся животу. Тошнота подкатила новым комом, тело задрожало, меня парализовал страх: неужели это происходит по-настоящему, здесь, в этой карете, где меня никто не услышит, где мне никто не поможет?.. И в один момент я стала вещью и игрушкой для этого потного ублюдка… Слезы жгли глаза, но я не заплакала — только стиснула зубы покрепче.

Он ухмыльнулся шире, видя мою беспомощность. Пальцы уже опустились ниже живота…

И в этот момент карета резко дернулась. Лошади заржали в панике, снаружи раздался какой-то грохот — весь мир перевернулся. Карету тряхнуло, она накренилась, потом рухнула набок с жутким треском дерева. Я полетела вперед и ударилась о стенку, боль пронзила локти и колени, в глазах вспыхнули звезды. Арден заорал и чуть не шлепнулся на меня сверху. Фляга с вином улетела в угол, забрызгивая все убранство и нас заодно.

Пока я пыталась прийти в себя, снаружи происходила какая-то возня. Доносились крики и проклятия «охраны». Арден же пытался не дать мне выползти в слетевшую с петель дверь. Он бесцельно хватал меня то за ноги, оставляя противные красные царапины даже через ткань, то за саму одежду:

— А ну стоять, паршивка! Куда собралась?! Я за тебя уже заплатил!

Сердце дрогнуло и забилось с новой силой, когда меня схватили руки с серо-синеватым оттенком кожи и потащили наверх — на свободу.

Каэль!

Я еще никогда так не радовалась мужчинам, которых знаю от силы пару дней. Напоследок с размаху ударила ногой Ардена прям в лицо. Кажется, я даже услышала хруст его сломанного носа… И очень, очень громкий визг.

— Я тебя найду и вспорю, тварь! Слышишь?! Вырежу твое сердце и скормлю свиньям! Тебе не жить!

Каэль помог мне выбраться и встать на ноги, потом одним ловким движением перерезал веревки испачканным кровью кинжалом… Я невольно осмотрелась по сторонам.

— Не надо, — с непривычки его голос показался мне более мягким. Я тут же замерла и уставилась на его безэмоциональное лицо и светящиеся глаза. Хотя о какой мягкости могла идти речь, когда Каэль и его кинжал были испачканы кровью?! — Они не все… Может, кому-то повезет.