Шёпот Эоса

Глава 1. Переход через Мосток

Утро в Лондонской Академии было непривычно прохладным: в воздухе дрожали отблески серого неба, словно сама погода вздыхала и предвкушала перемену. В небольшом амфитеатре, залитом бледным солнечным светом, профессор Вант читала заключительную лекцию перед отлётом. Стулья скрипели под студентами, их взоры отражали и восхищение, и лёгкую растерянность: новые формулы, расчёты полей «эфирных аномалий» и напряжённая торопливость её речи словно стремились загородить от них нечто большее, чем просто наука.

«…Именно эти нестабильные вихри энергии, – говорила Вант, указывая на голографическую проекцию, – позволили нам задуматься об интерфейсе между пространством и сознанием. Если мы разовьём контроль над такими аномалиями, то сможем преодолеть любые расстояния…»

В зале кто-то шепнул: «Её амбиции вновь толкают людей на грань». Элара чуть дрогнула – эта фраза вертелась у неё в голове не впервые, но теперь звучала как предостережение, которое она не имела права игнорировать.

После лекции она задержалась у кафедры, позволяя студентам задавать вопросы. На прощанье один из них, юный аспирант Максвелл, протянул ей аккуратно упакованный амулет – символ их школы: хрупкий фрагмент кварца. «На память о…», – пробормотал он, и в его глазах читалась безмерная вера. Вант кивнула и взяла подарок, стараясь удержать дрожь в голосе.

В раздевалке её ждал короткий, но холодный разговор с коллегами. Старый инженер Круберт, поправляя галстук, бросил:

– «Готовы ли мы снова поверить в чудеса, профессор? Или выведем всех в никуда?»

Её сердце сжалось, но на устах появилась сухая улыбка:

– «Чудеса – это просто плохо изученная наука. Мы вернёмся с ответами».

Вскоре «Одиссей» уже дрожал в объятьях броского шаттла. Коридоры судна были узкие, стеновые панели из полированного металла отражали слабый свет фонарей. Элара шла босиком по мягкому ковру, держа в руке запечатанный конверт с расчётами прежней экспедиции доктора Морлана – её собственной вины, спрессованной в строки цифр и формул. Каждый её шаг эхом отдавался в глубине души: раньше её гордость стала причиной гибели, теперь же она обещала себе – никакой второй ошибки.

В каюте «мостика» собралась научная команда. Ряды приборов, экранов и переключателей походили на паутину: всё было готово к решительному мгновению. Ванту ожидали лица Рена Селдена, уже дрожа от восторга, и Лиры Вес, холодно сосредоточенной. Но её цель была одна – доказать, что физика может покорить любые аномалии.

Когда секунды до перехода начали вырисовываться на дисплее, Вант шагнула к панорамному окну. Перед ней раскинулся «Эфирный Мосток» – гигантская спираль света, сверкающая фиолетово-изумрудным узором, словно волшебный ключ в дверях Вселенной. В глубине этой спирали она увидела не хаос, а структуру, подчинённую строгим законам, которые предстояло понять.

Голос капитана Галлена, ровный и холодный, прозвучал над общей связью:

– «Подтвердите готовность научного отряда. Уровень устойчивости – максимум».

Вант кивнула, хотя капитан не мог этого видеть. Её пальцы судорожно сжали поручень. Внутренний голос шептал: «Нельзя провалиться. Жизни зависят от твоих расчётов».

И тогда, в унисон с гулом паровых генераторов, вся палуба сотряслась лёгким дрожанием: раздался отчётливый отсчёт.

Три… два… один…

Ими овладело ослепительное сияние. Вант сделала шаг вперёд, не ведая ни страха, ни надежды, но лишь того холодного восторга перед неизведанным: так начиналось её новое испытание.

Глава 2. Восторг и первые шепоты

Переход через Мосток оставил Рена в полусонном трансе: тело казалось лишённым веса, а разум – расплетённым и вывернутым наружу. Когда «Одиссей» наконец выровнялся и системы стабилизировались, он шмыгнул носом, словно пробудившись от долгого сна, и первым делом потянулся к иллюминатору.

За прочным стеклом расстилалась бескрайняя цветовая симфония: волны энергии, сверкающие фиолетовыми, изумрудными и алыми переливами, танцевали в невесомости. Казалось, сама вселенная распахнула перед ним свои вуали. Он на миг закрыл глаза, вдыхая сухой, прохладный воздух модуля.

– Рен, ты ещё с нами? – напомнила Лира Вес, стоявшая рядом. Её голос, строгий и ровный, разбавил эйфорию.

Он улыбнулся, как ребенок, впервые увидевший море:

– Именно это я и называю «живой физикой», – прошептал он. – Смотри, Лира: эти вихри энергии… они не просто булькают, как пар, а пульсируют ритмом, похожим на миграцию гигантских морских медуз.

Она взглянула на экран, где его записи мелькали строками кода и чисел. Рен всегда успевал вторить формулу стихией воображения, но Лира не скрывала скепсиса:

– «Морская поэзия» хороша на лекции, Рен, но мои приборы фиксируют… помехи. Что-то затмевает сигнал.

Он покосился на датчик сбоку: действительно, графики слегка дрожали, а в шумовой линии мелькали незначительные, но устойчивые флуктуации. В глубине подсознания зажглась звеньями цепь догадок, но пока он лишь кивнул и, не отдавая себе отчёта, провёл пальцем по стеклу иллюминатора:

– Вот бы другую жизнь увидеть сквозь эти помехи…

Веки Лиры дрогнули. Она привычно уставилась в приборы, словно их счастливые всполохи влекли меньше, чем сухие цифры на экране.

– Осторожно, Рен, – промолвила она. – Это могут быть не аномалии, а кто-то из нас.

Он рассмеялся:

– Духи гриба-лесов или кристальных червей?

– Назовите их хоть как, – Лира смягчилась. – Но я видела, как Харлоу жаловался на «шёпот» в шлеме. И тут, у перехода… – она кивнула в сторону Мостка.

Рен глянул на панель. Сам переход, если верить логам, занял всего несколько секунд; но в его ушах продолжало звучать жужжание невидимых голосов. Это были не слова, а вибрации – лёгкие, междуметные намёки, будто сама планета затаила дыхание.

– Возможно, первые послания, – сказал он, и в голосе зазвучал лёгкий трепет. – Эос – живой организм. Его атмосфера насыщена ксенопатикулами, проникающими в нейроны… Хотите – назовите это «шёпотом». Я предпочитаю – «пульсом»…

Лира качнула головой, но больше не возражала. Она убрала планшет в чехол, и оба они направились к люку в палубе ниже – к зоне развёртывания базы «Рассвет».

⸻

По ступеням вниз шли не спеша: под ногами захлёбывался пар, трубки выплёскивали пресловутый «первый кислород» – смесь неизвестных газов, пробуждающая лёгкие к новым ощущениям. Изогнутые коридоры вели их к герметичным дверям, за которыми уже маячила тёплая ламповая подсветка научного модуля.

Внутри царил тихий хаос: инженеры в очках, похожих на увеличенные линзы, скрупулёзно настраивали спектрометры и микроскопы, а техники разгоняли паровые компрессоры. Изо всех щелей и кранов медленно поднимались дымчатые вихри, похожие на случайные вихри туманного Лондона, только в неоновом свете.

– Я клянусь, – заворчал один из технических ассистентов, – в следующий раз мы берём с собой просто насос!

Лира едва сдержала усмешку. Рен же, напротив, распахнул руки, словно хотел обнять весь модуль:

– Это не просто насос! Это сердце «Рассвета». И посмотрите, сколько датчиков… Они не дадут нам упустить ни малейшую флуктуацию.

Он присел рядом с массивным прибором, где зеркало спектрометра отражало слабый отсвет биолюминесценции пола. Звуковой сигнал – тонкий свист – информировал об уровнях фотонов.

– Дайте мне пару образцов этого фиолетового мха, – сказал он, – и я обещаю, к вечеру мы расскажем о нём совершенно новую историю!

Вместо ответа инженер Крелл лишь фыркнул и протянул ему пробирки. Рен нашёл место у стола, включил микроскоп – и вдруг поморгал глазами: на экране стали медленно плыть крошечные фиолетовые пухлые клетки, каждая из которых таила внутри себя мельчайшие сверкающие гранулы.

– Замечательно, – выдохнул он, – выглядит как симбиоз бактерий с фотоплазмой… Но посмотрите на флуктуации!

Он увлёкся, и Лира сделала шаг в сторону – чтобы не мешать. Благовейно наблюдая за игрой света внутри пробирки, она вдруг услышала еле заметный шёпот – не через наушник, а сквозь плоть и кость. Внезапно в комнате всё притихло: только фонарь спектрометра напоминал своим гулом, что они не одни.

Рен отрывался от микроскопа, замечая её выражение:

– Ты слышишь?

Лира кивнула:

– Не через технику. Внутри…

Они оба прислушались. Шёпот стал различим: словно невидимые губы изливали тихую мелодию, волна которой пронизывала слух, но не донесла ни одного слова.

– «Рассвет» не даст нам заскучать, – улыбнулся Рен, хотя даже он ощутил лёгкий холодок. – Первый контакт – всегда пугающе красив.

И в этот момент пара вспышек биолюминесценции в углу модуля, где на миг мелькнули два сияющих глаза, едва уловимых в рассеянном полумраке, заставила их обоих замереть.

– Медленно, – прошептал Рен. – И внимательно. Эос только начал говорить с нами.

Шёпот затих. Но тот, кто слушал, уже знал: это было приглашение – или предупреждение – к той тайне, которую «Одиссей» ещё только распутает.

Глава 3. Приказ и сомнение

Каюта капитана представляла собой строгий баланс функциональности и военной строгости: высокие стальные панели с встроенными консолями, пара кресел-честолюбов и огромный – деревянный, как дань традиции – рабочий стол, заставленный документами. Галлен встал около иллюминатора: под ним мерцала невесомая широта космоса, а внизу – круглый, завораживающий Эос. Ни одна планета не могла быть одновременно так прекрасна и так опасна.

Он повернулся к аудио-конференц-модулю, где уже высвечивался значок «Земля. Военный Атташé». Лёгкое моргание индикатора означало: связь установлена. Галлен чётко нажал кнопку «говорить».

– Капитан Галлен доложит: экспедиция достигла цели. База «Рассвет» развернута. Уровни защиты и стабилизации в норме. Угрозы пока не выявлено. – Его голос звучал ровно и без лишних оттенков, но под гладью слов скользила холодная стальная нота: он умел скрывать эмоции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.