Предгорье. Выбор

Пролог

Некоторые границы

созданы не природой —

они выстроены

в человеческих сердцах.

Пролог

2005 год от Разделения

— Нет, ты слушай дальше! — шушукаются девочки на перемене между уроками, а я напрягаю слух, чтобы разобрать, о чем идет речь. — Автор все подробно описывает… Ания, продолжай читать, интересно же!

Перерыв между уроками всегда невыносим: все девочки, кроме меня, собираются на последней парте и читают запретные книги, обсуждая каждую неприличную сцену. Перемены у нас долгие, а когда хочется услышать то, от чего смущаешься и краснеешь, эти двадцать минут длятся вечность.

Сегодня Ания принесла толстую потрепанную книгу, и, к своей досаде, я не успела прочитать название.

Ания хихикнула от предвкушения и продолжила читать:

— Я даже смотреть на него не могла. Душа проклинала невесть кем придуманную традицию Предлесья. Он приблизился ко мне, открывая взору все свое естество: нас запускали в шатер голыми, не заботясь ни о стыде, ни о стеснении. Я отвела глаза, стараясь не думать о своей собственной наготе…— девочки выдохнули одновременно, а я уже поняла, о чем идет речь: это самое известное описание традиционного обряда, о котором нам начинали говорить еще с пятилетнего возраста. Мы знали пока что все в общих чертах: перед тем, как выйти замуж, невеста обязана провести ночь с другим мужчиной, чтобы укрепиться в своем желании именно будущего мужа. Книг нам об этом читать пока не давали, и уж это произведение раньше шестнадцати лет даже и получить бы не удалось. Как Ании удалось это сделать в одиннадцать лет?

Заслышав стук каблуков (у всех учителей обувь сделана с громкой набойкой, часто по индивидуальному заказу у мастеров-ремесленников), девочки кидаются на свои места, а неприличная книга скрывается в холщовой сумке.

Эх, жаль, Сирен сегодня заболел. Обязательно расскажу ему, что услышала: друг должен знать то же, что и я. Да и оставлять его одного с сильным кашлем никак нельзя. Так что после занятий — сразу к нему.

Глава 1

Предлесье

2012 год от Разделения

Я расправила складки сарафана, садясь на бревенчатую скамью. Ее еще прошлым летом, ровно год назад, сколотил Илий, золотых рук мастер по дереву.

“Чтобы любовались природой и не ходили целоваться куда не следует”, — напутственно сказал он тогда, приладив последнюю деталь и призвав силы дерева, которое чувствовал лучше других, чтобы укрепить скамью на века.

Место и правда было выбрано будто для влюбленных: деревья расступались, открывая с холма вид на реку Несыть, широкую и полноводную, несущую свое течение до самого Предгорья (так нам рассказывали на уроках землезнания, потому что в само Предгорье никто из жителей Предлесья и ступить не решился бы). Ночью небо зажигалось бесчисленными звездами, и вид, и без того завораживающий, становился чарующим. С прошлого года и повелось всем влюбленным встречаться здесь. Уже многое число предложений замужества здесь сделали, и каждая девушка с замиранием сердца садилась на скамью, ожидая тех самых слов.

Я не замирала от волнения, потому что замужество никак не поменяет наших отношений с Арием: мы породнившиеся души, мы любим друг друга и будем жить, пока Первые люди не заберут нас в Мир душ.

Я услышала шорох и закрыла глаза, уже зная, что произойдет: Арий закроет мне глаза руками и высоким голосом спросит: «Угадай, кто?». Он всегда так делает, уже два года — с тех пор, как предложил мне стать парой. Каждый раз этот ритуал заканчивается долгим поцелуем.

— Угадай, кто, — мужские руки закрыли мне глаза, и я улыбнулась, поворачиваясь к возлюбленному.

— Ха! — воскликнул Сирен, видя, как округлились мои глаза. — Как я давно мечтал тебя так обдурить, но все не было подходящего момента, — Сирен громко смеялся, пока я шутливо надула щеки, на самом деле ничуть не обижаясь. — А тут такой случай: Арий задержался у плотника по поручению отца, возникла какая-то трудность, но он скоро придет.

Сирен помолчал, глядя на простиравшуюся в обе стороны реку.

— Ты уже выбрала, к кому пойдешь учиться?

Я не заметила, как минуло пять лет обучения в школе. Когда нам исполняется восемнадцать лет, нужно выбрать, к какому мастеру пойти учиться. Моя семья, конечно, не теряла надежды отправить меня в Храм науки, чтобы я могла изучать магию и проводить научные эксперименты в будущем, но для меня об этом и речи не могло быть: я давно решила стать мастером по камню, хоть это и считалось мужским занятием. Как по мне, только девушка и может поймать всю красоту камня и выразить его в браслетах, оберегах, перстнях и цепочках, которыми будут хвастаться девушки-покупательницы.

— Да, решила, — ответила я и заметила, что Сирен напрягся, будто заранее опасался моего ответа. Или мне показалось? — Как и хотела, пойду к каменных дел мастеру.

— А суженый твой что говорит?

Я повела плечом, пытаясь казаться уверенной в своем решении. Почему-то не могла я признаться близкому другу в том, что только ему и решилась пока сказать о своем решении. Сирен усмехнулся, ничего не сказав, однако внезапно убрал руки со спинки скамьи.

— Ох, Сирен, хулиганишь, — это Арий своим звучным низким голосом еще издалека приветствовал нас. Сирен и Арий слегка поклонились друг другу, приложив правую руку к груди, как принято в Предлесье. Я слышала — но что толку слухам верить — что в Предгорье при встрече обнимаются даже незнакомые люди, но кто знает, как оно на самом деле.

— До свидания, Пава, — Сирен попрощался и быстро ушел вверх по холму, чтобы уже через несколько минут оказаться на широком поле, отделявшем столицу Предлесья — Короград — от леса и озера.

Арий сел рядом. Краем глаза я видела, что он переводит взгляд со своих рук на меня и обратно, будто решаясь что-то сказать.

— Ты сегодня необычно молчалив, будто тебя лесные молчуны к себе заманили и отпустили только с условием, что слова не скажешь за весь день, — решила я нарушить тишину и ничего лучше не придумать, чем сказку, рассказанную бабушкой.

— Мне нравятся твои шутки, — Арий выдавил это охрипшим голосом. — Мне вообще все… в тебе нравится.

Я молчала, только тихо вздохнула: в груди поднималось предвкушение, которому я боялась поверить. О том, как делать и принимать предложение, родители рассказывают детям. Моя мама посадила перед собой, когда мне исполнилось четырнадцать лет, а кому-то из подруг рассказали и того раньше.

Даже если вы абсолютно одни и никто не может увидеть вас в такой близкий, интимный и магический момент — а так чаще всего и бывает — но все равно вы должны были соблюдать ход действий. Соблюдение ритуалов проверялось на свадебной церемонии наложением магических потоков на прошлое.

— Будь моей женой! — выпалил Арий — и замолк. Мне даже на мгновение показалось, что он зажмурился, не веря, что произнес заветные слова.

— Думаешь ли ты обо мне во сне так же, как наяву? — ответила я вопросом, как и полагалось девушке, которой делают предложение: должна соблюсти определенный словесный ритуал.

Арий улыбнулся той самой широкой улыбкой, заставлявшей его зеленые глаза сиять. Улыбнулся он потому, что только в случае согласия девушка начинает задавать вопросы.

— Да, — ответил Арий.

— Увидел ли ты наше будущее у Кудрявого камня, поведав ему тайну сердца?

— Да, — Арий продолжал улыбаться. Я знала, что он действительно ходил к Кудрявому камню, и не только потому, что так предписывал обычай.

— Могу ли я положиться на тебя в случае нездравия, потери магических сил и других ударов судьбы?

— Да, — ответил Арий. — И если ты веришь мне, будешь ли ты моей женой?

— Да, — теперь уже ответила я. Больше мы не могли сдерживаться и поцеловались, ликуя от счастья. Как хорошо, что деревья вокруг скрывали нас от чужих глаз, потому что я уже сомневалась, что наш поцелуй оставался легким и приличным.

Вернулись мы, едва успев к обеду, с трудом разъединили ладони и разошлись по домам.

Мама обняла меня, сильно-сильно, прижав к груди, а отец принес из сеней и поставил на стол бутылочку рябиновой настойки, которую мы открывали только по самым главным праздникам Предлесья: Новый год, День урожая, День предков и наши дни рождения.

С трудом выдержав обед, я убежала в комнату, чтобы нарядиться. Мне сделали предложение, и я хотела, чтобы Арий увидел меня по-новому.

Мы шли и держались за руки совершенно открыто. В мою косу вплетена была золотая лента, которую мама подарила мне, вытащив из резной деревянной шкатулки. Мне по нраву было сочетание каштанового цвета моих волос и золотого оттенка ленты.

Сирен, шедший навстречу, даже присвистнул.

— Вот вам и новости! — воскликнул он, улыбаясь и пританцовывая. — Поздравляю вас, друзья мои, — он приобнял нас по очереди, и я снова почувствовала вишневый запах: приемный отец Сирена, Миколий, владел гончарной мастерской и считал, что запах глины может сочетаться только с запахом вишни.

Мы продолжили путь уже втроем. Сегодня как раз был выходной, можно было позволить себе гулять праздно и без заботы на сердце.

Вдруг Сирен замер и глаза его округлились. Мы тоже замерли, предвкушая его обычную шутку: любил Сирен всех смешить и редко был серьезным. Однако в этот раз, кажется, он не думал шутить.

— А вы свадьбу делать будете? Настоящую, по всем канонам?

— Конечно, — ответил Арий, еще раньше, чем я успела открыть рот.

— Да, вы же уже всем рассказали и, получается, официально объявили… — Сирен побледнел.

— Да что такое? — Арий не выдержал. — Говори!

И тут я поняла, меня будто бросили в ледяное озеро в разгар зимы. Как я могла забыть о том самом обычае, хотя помнила о нем с самого детства?

— Я поняла, о чем он, — выговорила я, уставившись себе в ноги. — О первой проверочной ночи.

Теперь побледнел Арий.

Последний раз я была на свадьбе лет десять назад, мне тогда было восемь лет, и помню только невесту в белом традиционном наряде Предлесья и вкуснейший тыквенный пирог, вкус которого я никогда не забуду, а в четырнадцать лет, когда мама посадила меня на скамью перед собой, она больше говорила про ритуалы до дня свадьбы, а остальное объяснила сумбурно и будто недоговаривая, концентрировалась только на проведении ритуалов, но не на эмоциональных подробностях.

— Дочь моя, ты вступаешь в возраст подготовки к замужеству, и я, как твоя мать, должна рассказать тебе о важной традиции. Свадьба ваша будет проходить в два дня, и поженитесь вы только на второй день.

— А что же в первый? — спросила я тогда, хотя многое уже знала и о многом догадывалась.

— А в первый день… невесту ждет проверка на истинную любовь. Старейшины Предлесья с помощью магического потока выберут тебе молодого человека, с которым ты должна провести ночь. Если после этой ночи ты не разуверишься в своем выборе, а твой муж будет так же сильно желать взять тебя в жены, то свадьба состоится.

— И вы с отцом… Ты тоже это проходила? — до конца я сдерживала злость: я ожидала, что все, о чем я слышала с детства и в перешептывании одноклассниц, окажется неправдой.

— Да, как и каждая замужняя женщина Предлесья, которую ты встречаешь на улице.

Я медленно выдыхала: с матерью мне не хотелось ссориться, она ведь не виновата в существовании такой традиции. Она и сама прошла через это, но тогда я не решилась спросить, что она чувствовала.

Потом еще много раз мы с подружками мы возвращались к этому обычаю, сводя все к пошловатым шуткам, но теперь-то, когда это должно было коснуться именно меня, я пришла в ужас.

Мы стояли посередине улицы и прохожие обходили нас, недовольно косясь и бормоча, что нехорошо стоять посередине дороги, но мы будто приросли к одной точке и не могли сдвинуться.

— Почему моя мама ничего не сказала мне, не напомнила? Она же видела, что мы с тобой… — наконец заговорила я и поспешила подтолкнуть Ария и Сирена вбок, чтобы уйти с пути прохожих.

— Потому что этой традиции много столетий, — ответил Сирен, задумчиво смотря вдаль.

— Они уже и не думают о том, насколько это ужасно, — добавил Арий. — Я не хочу тебя никому отдавать. Я никому не позволю тебя касаться, — твердо сказал Арий и сделал это так громко, что некоторые прохожие заинтересованно оборачивались.

Однако мы знали, что никакие пламенные речи не изменят ход событий.

Я выйду замуж за Ария.

А перед этим пройду через свой личный позор, чтобы иметь право на счастье.

Глава 2

Предлесье большое. В каждом доме обязательно висит карта, показывающая, как широко раскинулся наш край. И только в самом углу карты топчется кусок Предгорья. Триста километров леса отделяют нас от гор и чужого края.

Каждый район Предлесья – а всего районов одиннадцать – связан со своим магическим числом. Однако число каждого района не идет по порядку и не подчиняется логике количества. Обладая собственной магической силой, число района усиливает магические способности его жителей, ему подчиняются все традиции, обряды и поверья. Число нашего района – семь, поэтому свадебный обряд подчиняется магической силе семерки.

Я стою в ожидании церемонии выбора случайного кандидата для первой ночи. Ожидание невыносимо, и еще более невыносимо понимать, что последует дальше, поэтому, чтобы отвлечься, перебираю в голове последние две недели.

Четырнадцать дней, две счастливые семерки, – период подготовки к свадьбе в нашем районе. Подготовкой праздника всегда занимаются женщины, потому что, как издревле считается, именно женщины умеют организовывать, планировать и договариваться.

Невеста должна за две недели придумать рецепты трех свадебных блюд, в каждом из которых по семь ингредиентов. На второй день свадьбы мне нужно будет их приготовить. Если второй день свадьбы наступит, но эти мысли я, как могла, отгоняла от себя.

Я могла бы попросить подруг помочь мне, но с самого детства друзьями моими были Арий и Сирен, а девушки так и остались приятельницами, у которых можно подсмотреть домашнее задание, пораспрашивать о путешествии в далекие города Предлесья или поговорить о новых украшениях. Я пригласила их на свадьбу, как требовал обычай, но если бы они не пришли, я бы даже не заметила.

Свадебное платье мое сшили в ателье, которое уже триста лет шьет платья. Его хозяин, Виллий, продолжает династию портных. До собственной свадьбы я ни разу не заглядывала в эту маленькую мастерскую на углу улицы, расположенной в нескольких шагах от моего дома. Помню, как остолбенела, войдя в узкую дверь: ткани, ткани повсюду. Полупрозрачные и глубокоцветные, искрящиеся и матовые, летящие и тяжелые, спадающие волнами на пол… В глубине комнаты сидел сам Виллий. Одной рукой он удерживал в воздухе полотно ткани, а круговыми движениями другой руки создавал складки. Не прошло и минуты – а в руках у него уже была длинная юбка серебристого цвета.

В ателье Виллия я выбрала свадебное платье одной из семи традиционных форм: корсетное с полупышной юбкой и длинными рукавами с прорезями. Всего одна примерка – и платье село по фигуре как влитое, и я не могла налюбоваться на свою талию и форму рукавов, однако вышивку, состоящую из семи растительных фигур, выполнить должна была я сама. Вышивать я не очень люблю, хотя нас учили этому на уроках рукоделия и получается у меня неплохо, но все-таки готовить мне больше по нраву – разбираться в специях и приправах, способах приготовления мяса и овощей, а не колоть пальцы иглой и считать крестики и стежки по схемам.

По традиции, жених занимается приданым. Я попросила Ария подготовить сундук с набором семи трав для магических снадобий: я любила помогать матери в ее лавке, а новые травы помогут мне придумать новые пряные ароматы и мази. Количество трав должно делиться на семь. И чем больше трав успеет заготовить жених, тем богаче и лучше он считается. Я и так знала, что Арий самый лучший, просила его поберечь себя и не ходить слишком далеко, не искать что-то слишком экзотичное, но он, конечно, не слушался.

Выныриваю из омута памяти, уловив обрывок фразы распорядителя церемонии.

– … доверим выбор силам природным, распоряжающимся всеми нашими судьбами.

Осторожно опускаю взгляд вниз, оглядываю узор на лифе. Крестик к крестику, стежок к стежку вышит на нем, переливаются зелено-голубые нити, складываясь то в листья, то в бутоны, то в округлые лабиринты и переплетения.

Арий стоит рядом со мной. Нам нельзя держаться за руки, но рукава его белой рубахи будто случайно касаются моих рукавов, и мне становится легче: он рядом, он со мной. Слегка улыбаюсь, вспоминая, как долго выбирали Арию кушак: после шутки Сирена о том, что Арий похож на странника, Арий перебрал вариантов двадцать разных кушаков, пока не остановил свой выбор на средней ширины кушаке из переплетения ткани и кожаного шнура цвета вечернего неба с вышитыми листьями на концах, которые гармонировали с вышивкой на моем платье.

Заставляю себя вернуться в настоящее.

– Начинаем церемонию выбора кандидата для случайной ночи, – объявляет старейшина-церемонимейстер.

Я вместе со всеми гостями – моими родителями и родителями Ария, Сиреном, моими приятельницами, теми, кто просто пришел на свадьбу как повод для праздника и веселья, и молодыми людьми-потенциальными кандидатами для первой ночи – оглядываю устремленный с пола в самый свод Храма полупрозрачный зеленоватый поток света. Пару мгновений столб света пуст, но тут в середине столба на уровне глаз старейшины поток вдруг уплотнился. Мне показалось, что я услышала тихий треск, будто вода за секунду превращается в лед. Старейшина протянул руку – и вот уже в руках у него возник тонкий лист.

На нем только одно имя.

Я не хочу слышать никаких имен, кроме Ария, но надеяться на это смысла не было.

– Сирен!

Голос старейшины не громче, чем обычно на каждом большом собрании, но он оглушает меня.

Не знаю, почему я даже не предполагала такой возможности, ведь Сирен как раз в том же возрасте, что и все подходящие кандидаты. Видимо, я по глупости думала, что дружба – а все знали, что мы друзья, – сама по себе является аргументом против избрания его как кандидата.

Я ошибалась.

Придя в себя, боковым зрением посмотрела на Ария. Он побледнел от ужаса. Они с Сиреном, который уже встал и приблизился к старейшине, как того требовал обычай, стали вдруг похожи: оба бледные, со сжатыми губами и прямой осанкой. Ритуал требует производить все движения в полной тишине, не молвя ни слова, что мы и делали, но не из уважения к традиции, а потому что у нас просто закончились слова от простоты и ужаса происходящего.

Старейшина подошел ко мне одновременно с Сиреном.

– Боги выбрали того, кто должен провести первую ночь с тобой, Пава, – он взглянул сначала на меня, потом на Сирена и наконец взгляд его остановился на Арии, точнее, на непроницаемой маске, в которую превратилось его лицо.

– Мы не противимся выбору, сделанному силами природы, да не воспротивятся они благополучию наших семей.

Сирен приблизился ко мне, а Арий, наоборот, отступил на шаг. Отступил медленно и неохотно.

Мы с Сиреном двинулись к боковой деревянной двери, ведущей из зала к лестнице на второй этаж: там и находится спальня, где мы должны провести сегодняшний вечер и ночь.

Только теперь я могу обернуться и посмотреть на всех собравшихся, ведь до этого я стояла к ним спиной. Я вижу, что мой отец с матерью сидят бледные, как и родители Ария. Мать Сирена сдерживает слезы, однако все остальные, за исключением нескольких моих приятельниц, даже не подозревают, что произошло.

Их лица торжественны, и от того до жути противны.

Глава 3

Мы с Сиреном поднимались по лестнице светлого дерева на второй этаж, и я невольно сравнивала эту лестницу с той, что в доме Ария. В период подготовки к свадьбе я проводила дни, вечера или даже ночи у Ария. Жених мой жил в большом двухэтажном доме. Такие дома редко встречались в Предлесье не из-за их цены: связь с природой помогала быстро и дешево построить дом, однако жители Предлесья предпочитали дома маленькие и аккуратные. Семья Ария, приобретя статус, вынуждена была переселиться в соответствующее жилище.

Мне нравилось подниматься на второй этаж по резной деревянной лестнице, перила которой искусно обвивали резные стебли, шишки и бутоны.

Арию выделили большую комнату, которую позволили обставить так, как он этого хотел: письменный стол светлого дерева стоял слева от окна, а над ним Арий повесил несколько полок. На полках он собирал резные фигурки, которые дарили ему приятели или разные мастера в знак уважения к семье. По стенам, выкрашенным в светло-бежевый цвет, висело несколько ламп: Арий любил свет и даже днем зажигал лампы. Почти у самой двери стояли два массивных кресла, которые, на мой вкус, не сочетались с мягкостью обстановки, но мы часто сидели в них по вечерам, говорили или читали. Я, признаться, удивилась, что отец Ария, Кирен, проявил мягкость. Люди при встрече с Советником невольно испытывали трепет, чувствуя его строгость и принципиальность, но тогда отец проявил к Арию настоящую отеческую любовь.

Арий признался мне в любви год назад, и уже через неделю после признания я попала в эту комнату. Тогда я не могла избавиться от чувства, что поступаю неправильно, что меня сейчас выгонят, хотя встречи до официальной церемонии вступления в брак никто не запрещал, молодые могли близко знать друг друга до свадьбы, но только после официального предложения я по-настоящему почувствовала, что имею полное право быть здесь, быть с Арием.

Я вспомнила, как прошла до окна в комнате Ария и выглянула на улицу. Взгляд мой, как и всегда, опустился вниз на рябину под окном: несколько деревьев росли вместе, закрывая окна первого этажа от взгляда с улицы. К сожалению, деревья не смогли бы скрыть меня от того, что надвигалось.

— Опечалилась опять? — Арий приблизился и приобнял меня со спины. — Мы бессильны против этой традиции, если хотим быть женаты по закону людскому.

— Да, я знаю...Осталась неделя.

— Я буду рядом с тобой, я не брошу тебя, — шептал Арий, целуя меня в шею: он знал, что так я расслабляюсь. — Ты моя, и я хочу, чтобы ты всегда была моей.

— Я всегда буду твоей, но... — повернулась к тому, кто стал мне дороже всего на свете, вгляделась в его глаза, — но...

— Что? — я чувствовала, как Арий напрягся, пока я решалась произнести ужасные слова.

— Я не знаю, как посмотреть тебе в глаза после измены.

Арий ошарашенно посмотрел на меня.

— О какой измене ты говоришь, душа моя?

— Я буду с другим мужчиной, он... он будет касаться меня, войдет в меня. Это ли не измена?

Я посмотрела прямо ему в глаза, ища подтверждения своих страхов, но Арий покачал головой.

— Измена — это добровольное предательство, которое я не смог бы тебе простить, но это не тот случай, Пава, слышишь?

Я помню, что кивнула, пытаясь сдержать слезы.

— Пойдем, — Арий потянул меня за собой, приближая к кровати. С первого взгляда она казалось слишком простой для сына чиновника: ни балдахина, ни белья из мягких тканей, вышитых блестящей нитью, но только мы с Арием знали, как мягка перина, запоминавшая все наши объятия, как тепло одеяло, усиленное теплом наших тел, как убаюкивают мягкие подушки после жаркого времени вместе.

Оставалось еще несколько ступеней лестницы, а я все прокручивала в голове, как заклинание: я принадлежу Арию, а он принадлежит мне. Этого не изменит даже постыдный обряд, через который мне предстояло пройти прямо сейчас.

***

Сирен пропустил меня вперед, поэтому я первой увидела, как красива спальня. Не будь я в нынешнем состоянии, я бы удивилась размеру кровати и покрывавшему ее мягкому пушистому одеялу тёмно-синего цвета, разноцветным маленьким подушкам. Небольшой круглый столик у овального окна был накрыт белоснежной скатертью, вышитой моим любимым орнаментом из вишни и цветов. Несколько электрических ламп освещали мягким светом серо-розовые стены, а ворсистый серый ковёр приглашал пройтись по нему босиком, как по ромашковому полю.

— Я не буду этого делать, голос Сирена вырвал меня из тихой грусти созерцания спальни. — Ты принадлежишь Арию, а я твой друг и друг Ария.

Я посмотрела на Сирена и невольно улыбнулась. Несерьёзный Сирен, всегда с готовой шуткой и когда на сердце тревога, и когда переполняет счастье. У него всегда готов план, серьёзный, хоть и предложенный в шутку.

Бледность уже покинула его лицо, наоборот, на лбу и на щеках проступили красные пятна. Сделала шаг к нему, и Сирен невольно отшатнулся назад. Села на кровать и поглядела на острые носки моих свадебных туфель, обшитые толстой серебряной нитью.

— Ты же избран судьбой, обреченно вздохнула я. И на твоём месте мог быть кто-то другой.