Я не помогаю

Мне еще повезло – я призер олимпиады по физике, что означает максимум за один из экзаменов. Не примут без вступительных, конечно, но неплохо все равно.Июль прошел в подвешенном состоянии, я не люблю такое состояние, да и кто любит. Мне уже снились эти таблицы с рейтингом по ночам. Во сне я обнаруживал себя в самом конце с подписью в одной из граф: “Лузер”. Просыпаюсь от ужаса. И так 2 недели.

Самое главное, что мне самому не очень понятно, что я так нервничал. Думаю, что все от матери: ей очень хочется, чтобы я учился в Политехе. У этого университета масса преимуществ, и одно из них – близость к нашему дому, будто сама жизнь, судьба хотела, чтобы я там учился.

А я не знаю, чего я хочу. Я хочу зарабатывать деньги, серьезные и солидные, но желательно при этом, конечно, поменьше работать. Компьютеры мне нравятся, ничего плохого сказать не могу, но что именно я хочу делать, даже не представляю. Я, когда начинаю об этом думать, будто бы упираюсь в белую стену без выступов, выемок, ручек, дверей… ее не обойти, не найти в ней двери, не перелезть, ведь она уходит метров на десять вверх. Я не стал биться с этой стеной, а просто пошел в Политех на инженера. Может быть, я решу в процессе? Может быть, жизнь сама выведет меня на новые возможности? Кажется, я безнадежный оптимист…

И вот он – понедельник, 3 сентября. Уже в первый же день три пары с утра. Я купил три отдельные тетради для каждого предмета, хотя мой двоюродный брат, который сейчас уже на третьем курсе в своем экономическом, сказал мне, смеясь над моими покупками, что для всего можно завести одну толстую тетрадь, да и то не понадобится. Я брату не доверяю, потому что он в своем экономическом балду гоняет, а я решил серьезно отнестись к учебе. Поэтому тетради лежат в рюкзаке. Мама приготовила мне особенно вкусный завтрак: овсянку, яичницу и сыр, как я люблю – и перекрестила в двери. Я ненавижу, когда она так делает, но пытаться переубедить верующую смерти подобно. Потерплю как-нибудь, сжав зубы.

До универа минут 10 неторопливым шагом. Не умею ходить неторопливо, да и смотреть по сторонам особо не на что: район этот я знаю хорошо. Вдоль дороги тянутся многоэтажки серого цвета, но позади начали застраивать целый квартал, и похоже, что дома будут разноцветные. Чуть дальше – парк, в котором хорошо ездить на велосипеде. Скамейки с ручками, замысловатый узор которых может претендовать на премию в сфере городского дизайна. Мой дом выделяется тем, что построен из красного кирпича, и среди белых девятиэтажек этот шестнадцатиэтажный дом выглядит как красный кардинал со своими последователями. Добираюсь за 5 минут, до начала пары еще целая четверть часа.

Сегодня, что удивительно, у меня не болит голова. Она болит так часто, что день без больной головы я считаю чем-то ненормальным. Почти на каждый Новый год я загадываю, чтобы голова прошла (это в дополнение ко всем врачам и таблеткам, естественно), но пока мое желание затерялось где-то в небесной канцелярии.

С недавнего времени везде усилили меры безопасности, поэтому теперь нужно предъявить пропуск. И конечно, у пропускного пункта толпа забывчивых студентов, жалобно протягивающих паспорта, права, абонементы библиотеку и проездные. Я собрала сумку с вечера, заранее получил пропуск – в общем, идеальный сын идеальных родителей, скажете вы.

Проходя по коридору белого серого гранита, поднимаясь по невысокой лестнице до табло с расписанием, я вдруг ощутил, что жизнь моя круто изменилась. Что теперь нет школы, нет старого распорядка дня – все теперь другое. Я даже от этого осознания на секунду замялся на ступеньке, от чего несколько студентов, шедших за мной раздраженно шикнули. Ну и пусть! Я продолжил путь вверх по лестнице. Лишь бы они не оказались в моей группе.

Мысль о том, что сейчас нужно будет знакомиться вживую пугала меньше, чем несколько дней назад. Заочно все давно уже познакомились – в соцсети создали чат потока – поэтому я успел разглядеть несколько лиц на расплывчатых, затемненных аватарках.

В аудитории, заботливо открытый заранее и уже наполовину заполненной первокурсниками сразу нескольких потоков, сажусь на первую парту и надеваю очки. Пусть думают, что я ботаник – на самом же деле нет, но с первой парты быстрее всего уйти, поэтому я никогда не прячусь на задних рядах.

Перешептывания достигают кульминационного тихого шума, рядом со мной садится парень, кивнув головой в знак приветствия. На кафедру заходит профессор, одним своим видом положив конец перешептываниям. Удивительно, но он отлично выглядит, несмотря на груз лет и звание, одет в темно-серый костюм с синим галстуком, очки в черной оправе, модная стрижка, придающая молодость. Он оглядывает аудиторию своими слегка узковатыми глазами, будто анализирует с помощью встроенного компьютера каждую и каждого.

– Здравствуйте, студенты, – у него какой-то поставленный актерский голос. Во всяком случае, я бы представил его, скорее, в театре, чем в аудитории. – Студенты обычно встают, когда входят преподаватель. Прошу вас встать, не будем нарушать сложившиеся традиции. – Он улыбнулся, видя, как мы встали.– Прекрасно, садитесь. Меня зовут Виктор Александрович, сегодня мы начинаем изучение дисциплины, которая необходима как база для изучения всего остального. Откроем тетради и запишем тему лекции…

***

Полтора часа спустя, я вышел из здания слегка ошарашенный: я думал, что на первой паре нам просто расскажут об экзамене и отпустят, но этот Виктор Александрович, видимо, отдыхать не любит и к работе относится серьезно. Может, это и хорошо.

У меня есть 40 минут большого перерыва, но обедать не хочу, поэтому прогуливаюсь вокруг университета. Хотя я живу именно в этом районе, вокруг университета еще не гулял. Прохожу парадные нескольких домов, деревья и кустики, посаженные, чтобы скрыть жителой от прохожих, уже начали желтеть. Осень.

Мое внимание привлекает писк, и сначала мне кажется, что птица кричит. Ловлю себя на мысли, что сентябрь – позднее время для такого активного птичьего писка.

Сначала трудно понять источник звука. Замечаю пушистый комок под деревянной лавкой у подъезда. Летом, конечно, на ней сидят те, кто так любит поговорить с подругами вживую, чтобы все соседи слышали каждую тайну и сплетню. А сегодня, как назло, двор пуст.

История с бездомными животными началась еще тогда, когда я пошел в первый класс. Все нормальные дети принесли взволнованным родителям новые учебники, новости о классном часе и свежие впечатления, я же принес котенка, которого подобрал недалеко от школьного стадиона. Тот тоже пронзительно пищал, ища помощь в мире, которому он не сделал ничего плохого – всего лишь появился на свет. Котенка мы оставили, но дальше я приносил щенков, котят, разных птиц…Так как наша жилплощадь “на такое количество дармоедов не рассчитана, хватит и вас с мамой”, как сказал папа, я начал приносить животных в приют. Сначала мама отвела меня туда, ворча, что лучше бы я сосредоточился на уроках фортепиано, а потом я начал помогать сам: собирал корм, наполнитель. Пытался убедить одноклассников, но тронул черствую человеческую душу только у Лены Завьяловой. Она, кстати, сейчас поступила на ветеринара. Кто знает, может, в этом есть и моя заслуга…

До начала пары еще двадцать минут, должно хватить, чтобы добежать до приюта. Точнее, чтобы добежать, отдать, вернуться обратно – и опоздать на 10 минут.

Опаздывать невежливо, но есть в этом мире что-то важнее лекции в первый день учебного года. Так я себя кое-как успокоил, положил черного котенка на книги в рюкзак, оставил его открытым сверху. Котенок, весь растрепанный, еще не верил до конца своему счастью, хотел еды, поэтому запищал сильнее. Я ускорил шаг, стараясь сильно не трясти рюкзак, глядеть на машины и светофоры.

5 сентября. Медосмотр

В первый учебный день я все-таки опоздал на лекцию, но все же пришел. Котенка назвали Сия, это оказалась девочка. Теперь проведаю ее на следующей неделе, а пока мне присылают забавные видео с ней.

В 8:15: пытается залезть на стул.

8:17: залезла лапами в тарелку.

8:21: нападает на ногу.

Видео посылает Маша, она работает волонтером три раза в неделю. Мне кажется, я ей нравлюсь, а может, я выдаю желаемое за действительное. Хотя не знаю, желаю ли я этого, я просто привык видеть Машу в приюте, говорить о животных и жестоком мире. Хочу ли я пригласить ее куда-нибудь? Погулять? Не знаю, еще не решил.

От пар нас сегодня освободили: весь поток идет на медосмотр. Хорошо, что идти недалеко – в местную поликлинику, но все же не ту, куда я прикреплен. Я представил весь наш поток в очереди к врачу – мне стало плохо. Я понял, что просижу часов пять, не меньше. еще и фамилия моя на П начинается: если решат идти по алфавиту, я могу успеть выспаться на год вперед.

Я медосмотр выделили первый этаж. Коридор едва освещен единственной лампочкой в центральной части потолка, что придает всем лицам болезненный зеленоватый оттенок. К терапевту запускают по два человека, идем в порядке живой очереди, так что можно было опоздать и позднее прийти, как сделали многие мои одногруппники.

Выходя от терапевта, студенты бегут в кабинет к гинеколога, мальчики- урологу. Кабинеты рядом, главное – не перепутать. Прошел уже час, время тянется, как горячий сыр в пицце. Да, пиццу я бы не прочь поесть.

Ощущаю первый стук в голове, вот и она. Тебя не было, головная боль, целых 3 дня, я удивлен.

Наконец, доходит очередь до меня. Пока стою на весах, пока измеряют рост, давление, силу рук, пытаюсь смириться с пульсацией в правом виске. Стараюсь не морщиться-не хватало мне еще вопросов на медосмотре.

– Курение?

– Нет.

– Наркотики

– Нет.

– Хронические заболевания

– Нет.

– Перенесенные операции

“Когда же уже все?”

– Удаление аппендицита четыре года назад.

Дальше слушают мое сердце, вроде бы все в порядке. Кроме головы. Но об этом я им не скажу. И вообще не вижу смысла в опросе пациента. А если бы я был наркоманом? Я ведь так же бы ответил на все вопросы и считался бы абсолютно здоровым.

***

Выйдя из больницы, удивляюсь, что уже так ярко светит солнце: уже день. Я освободился раньше, чем планировал, и теперь не могу отделаться от мысли, что день потерян: голова пройдет только ночью.

Выхожу к оживленным проспекту, по обеим сторонам которого высится деревья. Некоторые уже покрываются желтой листвой. Cкоро проспект погрязнет в зимней печали, передаст это настроение людям, но пока что даже весело. Я бы шел долго-долго без цели, если бы не головная боль.

На другой стороне – метро. К остановке подъезжает автобус и, выбросив толпу людей на тротуар, отъезжает, стремясь закончить каждодневный маршрут вовремя. Спустившись по лестнице у перехода, ждем зеленый свет. Кто-то – самый нетерпеливый – идет вперед, когда красный еще горит, отсчитывая минуту. Впереди меня девушка с хвостиком внезапно замирает посреди проезжей части. Я не понимаю, почему она не двигается. Почему она не убегает от подъезжающей машины?

Кричу ей: “Дура, задавит!”, но не слышу своего голоса точка Может, я и не кричал вовсе?

Мир замедляет движение, и я вижу, как автомобиль приближается. Толкает легкое тело, отбрасывает, будто сдувает пылинку с поверхности. Не контролирую действия, бегу к ней, вытягиваясь всем телом, хватаю за руку, видимо, щупаю пульс, смотрю на рану на задней части головы. Кто-то уже вызывает скорую помощь. Я вижу только ее лицо. Я никогда в жизни не молился, но вдруг обращаюсь к Богу.

– Жива! – теперь обращаюсь к ней, как будто она тоже все слышит.

Я не помню, что было дальше, но теперь я снова сижу в больнице. В едва освещенном коридоре. Я не родственник, неизвестно, пустят ли меня к ней. Моя голова меня теперь не беспокоит. Я согласен каждый день терпеть, только бы эта девушка жила.

Я услышал, краем уха, ее зовут Мария, что в городе у нее нет родственников, а значит, никто сейчас не придет ждать здесь, в коридоре, нетерпеливо вскакивая при появлении доктора или даже заслышав шаги. Еще хуже, что ее родителям позвонят в другой город, даже не представляю, что это мама, у которой не будет возможности немедленно попасть в больницу и помочь дочери.

Медсестра, вышедшая из двери, находящейся у самой операционной, приближается ко мне.

– Вам лучше прийти завтра. Операция сложная, вас все равно не пустят к ней сегодня, Тем более, что время посещения прошло, – сочувственно посмотрела на меня. – Завтра с 10:00 до 16:00 разрешены посещения. Идите. – И я, как выдрессированный зверь, иду к выходу, не снимая бахилы. Когда я успел их надеть? Я не помню.

На улице уже темнеет, оказывается, уже 6 часов вечера. Я дошел до дома по наитию, ноги сами вели меня давно протоптанной тропой.

Мать только вернулась с работы и как раз разогревала ужин. Она улыбнулась мне, выглянув из двери кухни, но тут же лицо ее опустилось.

– Что случилось? – начала стягивать с меня куртку. – Сумка раскрыта? Что с вами сделали на медосмотре? – Даже если бы я мог ответить ей, я бы просто не успел, потому что вопросы сыпались без остановки, как яблоки с дерева, которое трясут нетерпеливые дети. Мама отвела меня в комнату, кажется, дала мне воды, но вкус был странный, кисловатый. А может, мне просто показалось. Наконец, мать перестала сыпать вопросами, видя, что ответов все равно не будет.

– Идем ужинать, выпьешь чаю с мятой, – мята в нашей семье всегда была решением против любых проблем. – И придешь в себя. Идем.

Кажется, мне уже недавно говорили это слово, и я снова покорно иду. Мама потащила меня на кухню, поставила передо мной горячую тарелку.

– Это грибы? – выдавил я из себя.

–Ну слава Богу, – вскинула она руками. – Я уже думала, у тебя немота от нервов. Грибы с курицей и рисом, чай. Ешь.

Она отвернулась к плите и чем-то там стучала, что-то переставляла, открывала ящики. Эти звуки гулом отзывались у меня в голове, но к моему удивлению, начали возвращать меня к реальности. Мама села напротив, взяв себе порцию.

– Дорогой мой, что случилось? – тихо спросила она, видя, что я все-таки начал есть.

–Девушка попала под машину.

– Какая девушка?

– Незнакомая. Мы на переходе стояли, она пошла на красный. Я почти вытянул ее, но автомобиль все равно ее ударил. Теперь ей делают операцию, меня не пустили, отправили домой. – Когда рассказываешь краткую версию произошедшего, выглядит не так и страшно.

– Это после медосмотра случилось?

– Да.

– И ты в больнице сидел?

– Два часа.

– Да, мы ведь не родственники. И вечером не пустили бы все равно. Врач ничего не сказал?

– Врача видел мельком. Медсестра отправила домой. Посещение с 10:00 до 16:00.

– Ты, конечно же, пойдешь… Пары какие у тебя завтра?

– С самого утра. Но я не пойду в универ.

– Подожди. У нее же родственники есть, с ними уже связались, они явно с ней сидеть будут, а ты – мешать. Нельзя прогуливать учебу на первой же неделе, – мама покачала головой.– Сходи на первые две пары, а потом в больницу поедешь. Там с утра все равно много беготни. Слышишь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.