Время духов. Часть I

С. Прокофьев

Концерт для фортепьяно № 2

Однажды шторм закончится, и ты не вспомнишь, как его пережил. Ты даже не будешь уверен в том, закончился ли он на самом деле. Но одна вещь бесспорна – когда ты выйдешь из шторма, ты никогда снова не станешь тем человеком, который вошел в него. Потому, что в этом и был весь его смысл.

Харуки Мураками

– Мы входим в Систему!

Спокойный, четкий голос Мамы объявил то, что мгновение назад зафиксировал и вывел на экраны ГеКК.

– Мы вошли в Систему! – ликовал приятный баритон Папы.

Она ждала эти голоса целых десять лет! Почти всю жизнь. Последние десять лет, когда осталась совсем одна. Эти голоса! Фразы из слов, когда-то произнесенных родителями, они с Хлопотуньей скомпоновали специально. Специально для этого момента. В их память! В осуществление их Великой Мечты! Звук серебряного колокольчика заставил Айрис собраться. Как уж так вышло – Хлопотунья научилась понимать ее настроение. И в случаях, подобных этому, воспроизводила светлое звучание чистого серебра.

– Ты права, я не одна. И пришло время настоящей работы.

Айрис наизусть, до последнего подпараграфа дополнений и примечаний знала Главную Инструкцию. Вход в систему солнцеподобной звезды – начало подготовительного этапа Часа Х. Того, что она собиралась сделать, в ГлИсе не было. Скользя по переходу к Лепестку, в котором размещался Зал Ожидания, Айрис думала о том, что до сих пор ГеКК отлично справлялся. Работавшие над его созданием и оснащением специалисты подтвердили свой высочайший уровень. Все было продуманно и выполнено с учетом всевозможных, фантастических, невероятных случайностей. Всех, кроме одной – появления Айрис на борту несущегося сквозь галактики космического корабля, перевозящего переселенцев к пригодной для жизни планете. Эта непредвиденность потянула за собой цепочку нештатных ситуаций. Их информационный объем и трактовка могли негативным образом отразиться на базовой программе ГеККа, его функционировании. Этого руководители полета допустить не могли. Многое пришлось «делать вручную – на свой страх и риск». Так говорил Папа. И вот теперь Айрис может с облегчением вздохнуть. По программе «Вход» ГеКК начнет инициацию Отдыхающего Народа. И Айрис выполнит возложенную на нее родителями Миссию. Хотя не будь у нее самой обязанности поддерживать Оранжерею, кто знает, была бы она жива. Жива во всех смыслах – и физическом, и ментальном. Только чувство ответственности, внутренняя потребность довести до конца начатое родителями помогли ей достойно продержаться эти бесконечные десять лет одиночества. Айрис прикоснулась к Зеленому листу на однотонно-белой стене в конце перехода. Сколько раз она повторяла это движение в течение… да, почти двадцати лет! Стена, треснув, разъехалась в разные стороны, освободив проход в огромное, слабо освещенное помещение. Натренированный взгляд отметил цепочки мерцающих всеми оттенками зеленого огоньков. Сегодня можно было бы этим и ограничиться. Но подобная мысль даже не пришла ей в голову, и Айрис заскользила между рядами анабиозных капсул, отмечая и сообщая ВИСМРе индексы капсул с тревожными маячками. Тревожными они назвали маячки, зеленый цвет которых, по экспериментально подтвержденной теории, свидетельствовал о конце жизнедеятельности Зеленого соседа. Хотя сегодня… Нет, ГеКК только начнет программу инициации, по-домашнему – разморозки. А до тех пор, пока не проснется весь Отдыхающий Народ, она не сможет быть спокойной, не сможет не проверять Зеленых соседей. Хлопотунья сама бы со всем отлично справилась, но… чем тогда ей занять свою не находящую покоя душу. Слишком велика была постигшая ее утрата. Отец ушел в свою Последнюю Одиссею – его капсула-скафандр стала одним из кристалликов звездной пыли на пять лет раньше Мамы. «Женщины выносливее мужчин, – обняла рыдающую девочку Мама. – Ты не должна плакать». – «Но почему, почему мы не оставили Папу дома?!» Домом для Айрис был космический корабль, на котором она не только прожила всю свою жизнь, но и родилась. «Таков порядок, Дорогая». «Но мы же оставили тех, из Зала Ожидания?» Инцидент, произошедший несколько лет назад и приведший к гибели двух человек из Отдыхающего Народа, навсегда запечатлелся в памяти, в то время маленькой, Айрис. «С ними так поступить мы не можем по единственной причине, – она всегда была выдержанна и чуть холодновато отстранена, ее мама – настоящий Командир. – По прибытии потребуется медицинская экспертиза их тел». – «Ты прикажешь произвести вскрытие?» – вопрос задала Хлопотунья! Инцидент каким-то образом послужил катализатором и для Хлопотуньи! ВИСМРа начала задавать вопросы?! «Пока ты еще не нарушаешь Законы. Но будь осторожна с вопросами», – предупредила Высокоинтеллектуальный Самообучающийся Многофункциональный Робот Мама. И продолжила: «Не имеет значения, кто отдаст приказ. Такова Инструкция». Эти воспоминания! Всегда они приходят не вовремя. Интересно, есть ли воспоминания у Хлопотуньи? Чего только не придет в голову – зайдя в переходную камеру и ожидая, пока сможет войти в жилой отсек, самой себе удивилась Айрис. Когда весь Отдыхающий Народ – все Пионеры пройдут инициацию, потребуется много места. Айрис, а до этого ее семья, занимала несколько кают в Главном, Жилом Модуле корабля-перевозчика. Нет сомнения, ГеКК проведет полную ревизию и начнет расконсервацию основной части Жилого Модуля. В принципе, Айрис нечего было делать, нечем было заняться до Часа Х, до начала Разморозки. Как, впрочем, и всю ее сознательную жизнь. Активность команды Коло – так назывался их корабль-перевозчик – должна была начаться после инициации всех Пионеров. Инициацией в Главной Корабельной Инструкции определялось то, что с легкой руки Папы они привыкли называть Разморозкой. Этот корабль в глубинах галактик можно было сравнить с Дворцом Спящей Красавицы. Но во Дворце спали все – даже огонь в камине. А на Коло не спала одна она – Айрис. И я не красавица – изредка видя свое отражение в полированной поверхности, без сожаления констатировала она. Что уж с этим поделаешь. Что есть – то есть. Показатели коридора и жилого отсека выровнялись, и она прошла в небольшое помещение, оборудованное для занятий спортом. Именно здесь, из года в год, через не хочу и не могу, пока она была ребенком, а потом по зрелому пониманию, Айрис проводила часы изнурительных тренировок, готовя свое тело к более серьезным нагрузкам на Планете-Колонии. Эти занятия, постоянные разговоры с Хлопотуньей, учеба – за это время Айрис освоила практически все содержание не такой уж обширной, как оказалось, «библиотеки» ГеККа, – да уход за «теплицей» – вот и все, чем она занималась эти долгие, эти невозможные десять лет! Теперь все должно измениться, думала Айрис, с силой растирая горящее под суровым полотенцем тело. Полотенце! Архаизм на космическом корабле-перевозчике. Но использование именно полотенца – один из пунктов ГлИсы. В столовой, напевая очередную «аппетитную песенку», Хлопотунья заканчивала сервировать завтрак.

– Доброе утро! И приятного аппетита, Малышка.

– Виделись уже. И песенку смени. Пожалуйста, – попросила Айрис, уныло ковыряясь в тарелке. «Не жаловаться на еду» – еще один пункт ГлИсы.

– Была уверена, известие тебя воодушевит.

– Скажи, за каким чертом ты научилась таким словам!

– Они из того же словаря, что и твой «черт», Малышка. Разве ты не рада?

– Чему мне радоваться?! Не устаю удивляться, как ты угадываешь мое настроение!

– Элементарно! И ты это отлично знаешь! Пульс, дыхание, пото- и слюновыделение. Но ты не ответила на мой вопрос.

– Отлично это знаю. Как и то, что ты вынуждаешь меня разговаривать только из-за ГлИсы!

– Возможно, ты права. Законы робототехники никто не отменил.

– Это сделаю я!

– В библиотеке написано «мало каши ела».

– Хлопотунья, ты так мне надоела за эти десять лет!

– Злость – одна из древнейших эмоций. Резкое и сильное отрицательное чувство. Оно влияет не только на человека, который его испытывает, но и на окружающих. Недовольство, возникающее вследствие обиды…

Бесцветным, без интонаций голосом Хлопотунья читала главу энциклопедии.

– Я пользуюсь той же «библиотекой», что и ты.

– Но читаешь гораздо медленнее.

– С этим не поспоришь. А радоваться мне нечему.

– Как это – нечему? Еще немного, и ГеКК будет подавать энергию капсулам. Отдыхающему Народу пора начать двигаться.

– Ты мне рассказываешь то, что я и так прекрасно знаю. О…

– Только не ругайся! Тебе придется разговаривать с приличными людьми.

– Если они смогут говорить. И если мы поймем друг друга.

– Ты думаешь? Ты боишься…

– Хлопотунья! Тебе ли не знать, о чем я думаю!

– Представь себе. За столько лет я так и не поняла, как устроены мозги Разумной Протоплазмы.

– Ты серьезно, Хлопотунья? ВИСМРа чего-то не знает?!

– Мне бы не хотелось в этом признаваться, но Закон робототехники…

– Ты меня убедила. Не буду его отменять. И есть я больше не буду.

– Ладно.

Хлопотунья начала собирать и складывать посуду в «моечную машину».

– Ты подсчитала, баланс белки-жиры-углеводы выдержан?

– А тебе бы пора начать самой убирать со стола. Вообще – ухаживать за собой.

– Сто процентов – права. Завтра же и начну.

– Не откладывай на завтра, – начала занудным тоном Хлопотунья.

– Нет! Прекрати! Хорошо! Я скажу, почему не особенно радуюсь.

– Судя по твоему тону – совсем не радуешься.

– Ты права. Знаешь, когда ждешь чего-то, очень ждешь, готовишься… И вот, наконец, это случается. И… ничего не происходит.

– Нет, не знаю. Как это ничего не происходит, когда это случается? Объясни по-другому. Я хочу понять.

– Понять. Хотела бы и я понять.

– Ты говоришь то, говоришь о том, чего не понимаешь! Как такое возможно?

– Я говорила о том, что чувствую. Прости, Хлопотунья. Мне так не хватает человеческого общения.

– Скоро оно у тебя будет.

– В том-то и дело.

– Опять ты недовольна. И я опять не понимаю.

Одна из пар рук – гибких манипуляторов Хлопотуньи чуть дернулась.

– Прости! О, прости меня! Ты настолько хорошо овладела речью, что я забываюсь. Противоречивые высказывания, как и команды, могут привести к когнитивному диссонансу в твоей системе.

– Как и всякая высокоорганизованная многофункциональная, способная к саморазвитию и самосовершенствованию система, я слишком лабильна. Как и человек, я подвержена стрессам.

– Только у меня причины стрессов и их последствия не такие, как у думающей протоплазмы, – сказала вместе с Хлопотуньей – она знала все это уже наизусть – Айрис.

– Еще раз – извини. Я знаю. И очень постараюсь не допускать до этого. А ты не кокетничай! «Я такая – не такая!»

– Договорились. У нас осталась четверть часа. Ты успеешь объяснить, о чем сокрушаешься?

– Сокрушаешься. Красивое слово. Ты уверена, что мы должны продолжать жить по Распорядку?

– В Главной Инструкции не сказано, что на этом этапе мы должны что-то менять.

– Главная Инструкция!!! Извини, извини. Я помню, что обещала.

– Мама создавала Главную Инструкцию для твоей пользы, Малышка. Она так и говорит – для пользы Айрис. Учитывая сложившиеся обстоятельства.

– Не говорит – говорила. И опять ты права, Хлопотунья. Не будь ГлИсы, возможно, и меня бы уже не было. Нет-нет – сейчас не думай об этом. Это мы обсудим после. Сейчас я постараюсь рассказать тебе, почему не радуюсь.

За десять лет, которые они провели с Хлопотуньей – одни, совершенно одни, – Айрис, как ей казалось, полностью уяснила, как нужно и можно разговаривать с ВИСМРой. Недомолвки, двусмысленности – этого не принимал ее великолепный, в миллионы раз более продуктивный, чем человеческий, но не человеческий мозг. Четкие формулировки – я не рада, не радуюсь тому-то и тому-то, по такой-то и такой-то причине! За десять минут сформулировать? Легко!

– Десять лет я тяжело трудилась для того, чтобы приобрести знания, не потерять физическую форму. Я думала, что, когда подойду к финишу – настанет Час Х, – объяснила Айрис свое понятие слова «финиш» в данном контексте, – все изменится. Но, как видишь, ничего не изменилось. Я все так же должна продолжать свою одинокую жизнь, каждодневное преодоление.

– Ты уложилась в регламент. И я поняла, что ты имела в виду своим «не рада». Мне жаль, Малышка, что не смогла скрасить твое одиночество. Ничего не говори. Разница между ВИСМРой и Разумной Протоплазмой очевидна. Я осознаю это даже лучше, чем ты. Но еще немного терпения. Пройдет Инициация, среди Пионеров найдется кто-то, с кем ты сможешь поговорить.

Что тут возразишь. Но, может быть, она и боится именно этого – встречи с Пионерами. Того, что не найдется с кем поговорить. Обсуждать это сейчас с Хлопотуньей – нет уж, увольте.

– Займусь учебой.

– Да, время уроков.

Давно уже нет ни Господина Учителя, ни Перевозчика, ни долгой дороги в «школу». Но каждый день объемная голограмма воспроизводит то тихий библиотечный зал, то многоярусную университетскую аудиторию, а то и скромный класс сельской школы. «Так ведь приятнее и интереснее, чем жить и учиться в коробке металлических конструкций», – в свое время объяснил Айрис придумавший и создавший всю эту «систему» Папа. Однажды Малышка впервые попыталась выйти в цветущий сад через широко распахнутые двери. И – уткнулась в мертвый металл! По сей день Айрис было больно вспоминать о том, что она почувствовала в тот раз. Конечно, для создания и поддержания объемных цветных голограмм требуется энергия. Но эти затраты ничтожно малы. И пока Отдыхающий Народ находится в своих анабиозных капсулах, они, вернее Айрис – Хлопотунье это совершенно все равно – может себе это позволить. Потом, после разморозки, возможностей для всяких излишеств – как назвала слишком реалистические голограммы Мама – станет гораздо меньше. Но тогда на корабле будут люди! Живые люди! И потребность в создании иллюзий отпадет! Хлопотунья – за десять лет общения с Объектом №1 ее искусственный интеллект претерпел огромные изменения – приняла объяснения Айрис. Эта информация укладывалась в ее «схему Разумной Протоплазмы». Хотя понять, как осознает – думает Малышка, эта самая Разумная Протоплазма, – она не могла. Несколько часов занятий, сегодня они провели их в зале огромной библиотеки Международного Управления Космосом, пролетели незаметно. Поскольку Коло вошел в пределы Солнечной системы планеты-колонии и начал маневры по сближению с ней, необходимо было освежить знания и в космологии, и в теории полетов. Просмотреть отчеты предыдущих разведывательных экспедиций. Назывались они так же, как и эта экспедиция, по «именам» кораблей-перевозчиков. Звезда Ручья, Звезда Ряда и Звезда Копья. Две первые экспедиции, к сожалению, провалились. Пропали в глубоком космосе, унося с собой жизни экипажей и Пионеров-переселенцев. Третья, Звезда Копья, оказалась более удачливой. Обнаруженная планета была пригодна для жизни человека. И они смогли отправить об этом сообщение. Айрис хотела как следует подготовиться к предстоящим событиям. Да, она все это не раз смотрела, читала, анализировала – за десять лет найдется время для многого. Но еще раз – или это ее личный рецепт снять напряжение, скрасить ожидание – повторить не помешает. В компетенции – если так можно охарактеризовать качество компьютера – ГеККа сомневаться не приходилось. До сих пор весь полет проходил в штатном режиме. В «инциденте», повлекшем появление Зеленых соседей в Зале Ожидания, обвинить его нельзя. Скорее, это промах разработчиков. Но предусмотреть «миллион и маленькую тележку» – так называл это Папа – случайностей практически невозможно. С другой стороны, не будь того инцидента, не отключи ГеКК анабиозные капсулы от источников питания, не пришлось бы искать и найти способ сохранения жизней Отдыхающего Народа! И не было бы у Айрис обязанности – кстати, занимающей львиную долю ее времени, – следить за состоянием Зеленых соседей и выращивать в теплице все новые и новые подсолнухи. Если бы Айрис не искала себе занятий – ГеКК прекрасно со всем справился бы и сам – кем бы она была? Очередным результатом сложного эксперимента?! Вот об этом думать было нельзя! Совершенно! Запрещено!

– Да, а что будет с подсолнухами?

– В ГлИсе ничего об этом не сказано.

Каждое произнесенное Айрис слово или фраза, будь это даже риторический вопрос, находили мгновенный отклик – обрабатывались в необъятном «мозгу» ВИСМРы.

– В Главной Корабельной Инструкции о подсолнухах тоже нет упоминаний.

– Хлопотунья, стыдно! Ты же у нас Высокоинтеллектуальная и прочее. Это я – белковая субстанция, Разумная Протоплазма.

– Объясни точнее.

– Куда уж точнее. Как можно искать что-то там, где его изначально не может быть!

– Ты говоришь о подсолнухах, Малышка?

– О чем же еще! Те, кто создавал Главный Корабельный Компьютер, и предположить не могли, что нам придется изобретать теплицу.

– У тебя меньший запас знаний, ты медленнее усваиваешь и обрабатываешь информацию, но в ряде случаев твои решения, твоя реакция оказываются быстрее и точней моей.

– И это все лишь потому, что я белковая субстанция, Разумная Протоплазма. Не завидуй, Хлопотунья!

– Завидовать! «Зависть – негативное чувство, вызванное успехом другого человека. Особая форма тревоги. Часто несет разрушительные для личности последствия. Один из семи смертных грехов». Вся эта неконструктивная информация относится к людям, Малышка. Даже роботы моего класса лишены возможности испытывать эмоции. Это тебе должно быть стыдно, Разумная Протоплазма! За столько лет не усвоить элементарные вещи!

– Это все потому, что во мне живет надежда. Ты такая саморазвивающаяся, обучающаяся и много разного – неужели за все это время не могла немного «очеловечиться»?

– А ты? Не могла запомнить, что ВИСМРа отвечает только на корректно поставленные вопросы?

– Ты права, Хлопотунья. Так что ты советуешь?

– Во-первых – необходимо понять алгоритм, по которому ГеКК начнет процесс инициации. Решить, на какой стадии подсолнухи станут негативным фактором в этом процессе.

– ГеККа ты возьмешь на себя, Хлопотунья.

– Некорректный приказ! Когда-нибудь это плохо кончится – «копаться» в Главном Корабельном Компьютере.

– Это твое, робот, выполнение точных приказов когда-нибудь сведет меня с ума! – ответила Айрис.

– Не раньше, чем доведешь меня до когнитивного диссонанса, Малышка.

– Бесполезное сотрясение воздуха. Никакой информации. Хлопотунье – ВИСМРе зайти в Главный Корабельный Компьютер и сдублировать Алгоритм вывода Пионеров из анабиоза. Приказ! Так правильно?

Дождавшись, пока Хлопотунья «кивнет» соглашаясь, Айрис продолжила:

– И даже не предлагай уничтожить подсолнухи. Мы должны их сохранить.

– Где и как?

– Моя оранжерея.

– Это очень маленький отсек, оборудованный для развлечения ребенка. В нем не хватит места.

– Место мы найдем. Мой долг сохранить все особи.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Если желаешь, сформулирую приказ.

– Да. Так будет гораздо проще и понятнее.

– Ты упряма, как ослица, Хлопотунья. Не зря Мама написала ГлИсу.

– Сравнивать ВИСМРу с животным некорректно. Во-первых.

– Вот как! Будет во-вторых?

– Конечно. Во-вторых, ты пользуешься устойчивыми выражениями, смысл которых тебе самой непонятен. И это вдвойне некорректно.

– Отвечаю. В том порядке, в котором ты спрашивала. Итак – если возможно сравнение животного с человеком, в чем некорректность сравнения его с роботом? Во-вторых, я использовала выражение, смысл которого объяснил мне Папа. Все корректно, Хлопотунья.

– Объяснил Папа! Ты помнишь то, что было столько лет назад?

– Одному ты точно обучилась – задавать дурацкие вопросы! Поздравляю, ВИСМРа. И зафиксируй это где-то в центральном файле или что там у тебя – своей памяти: белковая субстанция Айрис помнит все!

– Ты отдала приказ, и я отреагировала соответствующе. Но не приказала ничего касательно оранжереи и подсолнухов.

Помещения, которые занимала семья Айрис, а потом она одна, были небольшой частью огромного Центрального Жилого модуля, в котором после инициации разместятся все члены Экспедиции Коло. Здесь же, в центре модуля располагался и ПУП с экранами ГеККа. Небольшие – на одну койку, шкафчик и полку – каюты Мамы и Папы остались без изменения с момента их ухода в Последнюю Одиссею. Когда Айрис становилось особенно невмоготу, она приходила сюда. Хлопотунья не могла понять этого состояния, и ждать от нее помощи не приходилось. Хорошо хоть давала возможность выплакаться, не задавала вопросов. У самой Айрис тоже была на одну койку, но собственная каютка. Существовало еще несколько небольших помещений, которые в бытность семьи использовали и как гостиную, и как кухню-столовую, и как общий рабочий кабинет. До сих пор Айрис пользовалась всем этим, ничего не меняя. Возможность не сидеть в четырех стенах, а передвигаться по относительно большому пространству без кислородной маски, скафандра или других средств защиты была необходима ей как – да, избитое выражение – как воздух. Понимание буквального смысла обостряется на космическом корабле, движущемся в безвоздушном пространстве. Но теперь Айрис готова пожертвовать этими помещениями – всеми, кроме личных кают, – для того, чтобы устроить в них оранжерею для подсолнухов. Точно поняв, что и как она хочет сделать, Айрис готова была отдать приказ.

– В помещениях гостиной, столовой-кухни и кабинета создать оранжерею. Этого пространства будет достаточно, чтобы организовать подходящие условия для существования всех подсолнухов, вплоть до высадки на Планете.

– Приказ принят и понят. Приступаю.

Хлопотунья не сдвинулась с места. Айрис так и предполагала: ВИСМРа все обдумает, рассчитает, а выполнять будет кто-то другой. Скорее всего, Хлопотунья «восстановит» Господина Учителя и Перевозчика, снабдив их новыми «мозгами» и инструкциями.

– Но…

– Что еще, Хлопотунья?

– Ты не оставляешь резервного пространства для себя. Это неразумно.

– Обстоятельства зачастую заставляют делать выбор.

– Но ты могла отдать под оранжерею каюты Мамы и Папы. Они пустуют.

– Это решение продиктовано сущностью белковой протоплазмы, Хлопотунья. Воспоминания, уважение памяти. Не ищи точных определений этому. Их нет. А если бы и были…

– В этом наше различие, – закончила их почти ежедневно повторяющийся разговор Хлопотунья, – и мне не понять.

Начавшийся необычно, обычный день из череды неотличимых друг от друга дней и ночей подошел к концу. Сумерки за «окном» гостиной сменились бархатной темнотой ночи. На сегодняшнюю голограмму Хлопотунья вывела реальное расположение звезд этой Солнечной системы. Это один из последних вечеров в гостиной. Переформатированные Хлопотуньей роботы со дня на день займутся переоборудованием отсеков под оранжерею. А там, глядишь, и наступит пора убирать подсолнухи с крышек анабиозных капсул. Но Хлопотунья найдет место для «окна» и в крохотной каютке Айрис. В составленной Мамой ГлИсе есть пункт об окне с проекцией звезд этой Солнечной системы. Эти звезды, их расположение – звезды ее новой Родины – они должны стать привычными для Айрис. Если считать корабль-перевозчик моей первой Родиной, то да, не удержалась от сарказма Айрис, когда они с Хлопотуньей, проводив Маму в ее Последнюю Одиссею, читали Главную Инструкцию. И, если приказ записан в Инструкции, Хлопотунья кровь из носу – хоть никакого носа, да и лица у ВИСМРы нет – найдет способ его исполнить. В своей каюте Айрис осмотрела противоположную койке-капсуле стену. Она готова побиться об заклад – здесь Хлопотунья устроит «окно». Семейные фотографии, медленно меняющиеся изображения родителей, Айрис и себя любимой Хлопотунья переместит или на стену над койкой, или на потолок каюты. Айрис не была точно уверена, какое место для фотографий выберет ВИСМРа, но в том, что «окно» будет именно на этой стене, сомнений не было. Засыпая она думала о том, что завтрашний день будет отличаться и от сегодняшнего, и от всех, всех, длинной тягучей вереницей прожитых ею дней.

От старта Коло до достижения планеты, названной Терра, должен был пройти огромный промежуток времени – десятки полноценных лет. И разработчики отлично понимали, что предусмотреть все возможные и невозможные случайности и изменения на столь длительном отрезке времени ни практически, ни теоретически невозможно. В систему Главного Корабельного Компьютера была заложена программа «Гибкого реагирования в нештатных ситуациях». И один раз ГеКК этой возможностью воспользовался. Хоть Айрис была тогда ребенком, она отлично помнила и «реагирование» ГеККа, и его последствия. Что же касается Хлопотуньи – ВИСМРы ничего не забывают. Забывчивость не предусмотрена в их суперсложных настройках. После того, как «инцидент» был благополучно разрешен, Мама – Командир Коло внесла в великолепную программу – «мозг» Хлопотуньи кое-какие «добавки». Теперь ВИСМРа могла незаметно для ГеККа контролировать, даже вмешиваться в его работу. В случае непредвиденных, форс-мажорных обстоятельств – координировать решения ГеККа в соответствии с интересами Разумной Протоплазмы. До сих пор в этом необходимости не было. Айрис надеялась, что и впредь ей не придется хоть каким-то образом вмешиваться в действия ГеККа. Представить, что она берет на себя ответственность за успех Экспедиции! Точнее – за жизнь и благополучие Отдыхающего Народа, Пионеров! Самый ужасный из мучивших Айрис после ухода Мамы кошмаров!