Когда туман рассеется

Она смотрела, как Клод откинул крышку и принялся возиться с проволокой, затем сделал вторую попытку завести мотор. Когда тот наконец заработал, Клод удовлетворенно хмыкнул.

– В чем там было дело? – поинтересовалсь Флоренс.

– Думаю, неполадки с топливным насосом. Он уже не в первый раз выкидывает такие шутки. По правде говоря… – Он не закончил фразу.

– Что? – нахмурилась Флоренс.

– Пожалуй, придется пристать к берегу и хорошенько проверить его. Лучше перестраховаться, чем потом раскаиваться.

В этом месте по всей линии берега высились шикарные виллы стоимостью в миллионы долларов с садами, спускавшимися ярусами к воде. Флоренс разглядывала их, пока они обедали, и пыталась представить, что за люди в них живут.

– Не вижу, где вы сможете, здесь пристать.

– Нет ничего проще. Я живу здесь. – И он укалазал на одну из самых элегантных вилл.

Флоренс нахмурилась.

– Вы здесь живете?!

Ей стало не по себе. Если Клоду принадлежит один из этих домов, значит, он фантастически богат. А если так, почему он не сказал ей? Клод успел убедить ее, что заслуживает доверия, и только она почувствовала себя рядом с ним спокойно и уверенно, как теперь эта неожиданность!

Клод должно быть увидел, что она переменилась в лице, и рассмеялся.

– Я живу в мансарде лодочного сарая.

– Вы хотите сказать, что снимаете эту мансарду?

– Жилье полагается мне за работу, – заявил он несколько самодовольным тоном.

– Но это должна быть постоянная работа, – сказала она, удивленно раскрывая глаза и в то же время испытывая облегчение. – Вы что же, трудитесь здесь главным ремонтником?

– В каком-то смысле да. Я чиню лодки. Это моя главная страсть. У хозяина их целая флотилия, и без дела сидеть не приходится.

– На данный момент, – сказала она со смешком, удивляясь себе, что могла испытывать какие-то сомнения по поводу его общественного положения. – До тех пор пока вы не увлечетесь чем-то еще.

– Вы уже неплохо меня изучили, – ответил он, тоже смеясь.

– Ваш босс, наверное, сказочный богач, раз живет в таком месте, – сказала она, разглядывая дом, самый большой на берегу.

Глиссер Клода показался бедным родственником, когда он привязал его рядом с красавцем, стоявшим у причала. Видимо, это был глиссер владельца дома.

Клод помог ей выбраться на берег, и когда их руки соприкоснулись, по ее телу пробежал трепет желания. Флоренс не выдернула руку, хотя это стоило ей усилий. Она только потупилась, молясь, чтобы Клод не заметил ее реакции. Когда он выпустил ее руку, Флоренс с облегчением перевела дыхание, злясь на себя за то, что позволила себе подобные чувства. Но как могла она остановить их, если прежде даже не подозревала об их существовании? Ведь сегодня не случилось ровным счетом ничего, что могло бы спровоцировать это ощущение. Клод вел себя как настоящий джентльмен.

Но предаваться раздумьям было некогда. Клод поднялся впереди нее по крутой деревянной лестнице на благоустроенный чердак. Сама вилла стояла выше на пригорке, и с причала ее не было видно.

– Здесь очень мило, – искренне сказала Флоренс. – Вам просто повезло.

И она решительно изгнала посторонние мысли из головы.

– Меня здесь все устраивает, – согласился он.

– Меня бы тоже такая квартира вполне устроила, – заметила Флоренс. – Я бы не желала лучшего жилья.

Стены и потолок мансарды были бревенчатые, пол тоже деревянный, покрытый лоскутными ковриками. Жилое пространство отделялось от кухни стойкой, узенькая лестница вела наверх, где на галерее приютилась спаленка и крошечная душевая. Для холостого мужчины квартира была вполне удобной. Типично мужское жилище, подумала Флоренс: простая незамысловатая обстановка, прочная практичная мебель, каждый предмет имеет конкретное назначение, случайных вещей нет вообще.

– Пейте сок, а я пока пойду взгляну на глиссер. Я вернусь очень скоро.

– Может быть, я могу чем-то помочь? – предложила Флоренс.

– И запачкаете свои прелестные ручки. Нет, благодарю, это мужская работа.

Флоренс уперла руки в бока и смерила его возмущенным взглядом.

– Это шовинизм? Вы забыли о моих братьях. Я никогда не была маменькиной дочкой и умею делать мужскую работу не хуже мужчин.

– Правда? – Ее негодование заставило его усмехнуться. – Обещаю принять это к сведению. А пока все же присядьте, как подобает королеве в гостях у подданного. Я в самом деле недолго.

Но Флоренс не могла усидеть на месте. Она вышла на террасу, огибавшую мансарду, и отыскала взглядом Клода. У нее перехватило дыхание. Он снял рубашку и склонился над мотором. Мускулы играли под загорелой кожей… Она воочию убедилась в его превосходной физической форме, о которой прежде только догадывалась.

С ней начали твориться странные вещи: пульс участился, кровь бросилась в лицо… Флоренс поспешно вернулась в комнату, чтобы отдышаться и успокоиться.

Какое у него все-таки прекрасное жилище. Зачем только люди покупают огромные дома со множеством комнат, половину из которых потом не используют? Квартира Клода была достаточно просторной, чтобы принимать гостей, и в то же время сравнительно компактной, чтобы уборка не отнимала много сил.

На кухне Флоренс нашла все, что нужно для облегчения домашнего труда – вместительный холодильник, посудомоечную машину, плиту и духовку. О такой кухне можно только мечтать. Для себя она не желала бы ничего лучшего.

Флоренс погрузилась в свои мысли и не услышала, как вернулся Клод и подошел к ней сзади. Обернувшись, она едва не упала в его объятия. Она инстинктивно ухватилась за него, ощутила его могучие мышцы, и снова ее пронзило желание, жгучее и требовательное.

Флоренс испуганно взглянула в лицо Клода и как в зеркале увидела на нем отражение собственных чувств. Спасайся, пока не поздно, пока не случилось то, о чем придется пожалеть, велел ей рассудок, но Флоренс была не в состоянии его послушаться.

Ей казалось, что она целую вечность стоит, ухватившись руками за его плечи, с сильно бьющимся сердцем, не отводя от него глаз. И даже когда он начал медленно наклоняться к ней, она ничего не могла поделать и только ждала, чтобы неизбежное случилось…

И когда он со стоном, в котором послышалось нечто похожее на отчаяние, отпрянул от нее, она испытала горькое разочарование.

– Зачем вам это понадобилось? – спросил он резко.

Флоренс смешалась и покраснела.

– Что?

– Прикасаться ко мне?!

Тело Клода пылало, охваченное огнем, пульс стучал часто и беспорядочно, и ему потребовалось все содействие его небезграничной воли, чтобы не уступить обстоятельствам, которые складывались весьма многообещающе. Он знал, что потом Флоренс возненавидит его за это. Она, возможно, сейчас не владеет собой, но это всего лишь миг безумия, который застает врасплох и самых рассудительных женщин…

Если он посмеет преступить черту дружеских отношений, он потеряет ее навсегда. Как ни хотелось ему заключить ее в объятия, ощутить близость ее созданного для любви тела, Следовало набраться терпения. Даже если, расставаясь с ней, придется каждый раз долго стоять под ледяным душем.

– Я к вам не прикасалась! – выпалила Флоренс. – В том смысле, в каком вы говорите. Я просто едва не потеряла равновесие. И вы глупец, если придали этому какой-то другой смысл.

Она была неотразима в эту минуту – голубые глаза сверкали, щеки пылали румянцем, тело трепетало. Конечно, он понимал, что она ни за что не признается, что этот мимолетный контакт разволновал ее так же сильно, как его самого. И если бы он поддался искушению, она ответила бы на его поцелуй с пылкостью, которую сейчас старательно пыталась затушевать.

Он перевел дыхание и постарался оторвать от нее взгляд, но это было все равно что плыть против течения по горной реке.

– Слишком долго вы возвращали себе равновесие, – проворчал он сквозь зубы. – Это можно было принять за призыв.

Флоренс сердито сверкнула глазами, повернулась к нему спиной и, не удостоив его ответа, оперлась на стойку. Сейчас она напоминала туго натянутую струну, и В этом виноват только он! Клод выругал себя за глупость. Следовало немедленно отойти, едва лишь она прислонилась к нему, тогда желание не успело бы проснуться.

– Глиссер готов? – Голос Флоренс слегка дрожал.

Она сыта по горло его обществом! Она хочет быстрее вернуться домой. И, возможно, больше ни за что не согласится встречаться с ним. Клод придал лицу невозмутимое выражение.

– Почти. Я только зашел промочить горло.

– Хотите пить? – Пытаясь вести себя непринужденно, что было едва ли возможно, если принять во внимание состояние его гормонов, он открыл холодильник и достал банку с соком.

– Нет, благодарю вас, – ответила она холодным вежливым голоском, намеренно отгораживаясь от него, давая понять как можно недвусмысленнее, что крайне не одобряет его поведения.

– Если захотите, здесь есть еще одна банка И он быстро вышел из комнаты, не в силах оставаться и смотреть, как она выражает свою неприязнь. Этот день с самого начала пошел наперекосяк, и Клод винил во всем Джаспера, Если бы проклятый идиот не расстроил ее, ничего не случилось бы. Раз этот тип довел до конца процедуру развода, чего ради теперь ему вздумалось волновать Флоренс? Клод не видел в этом никакого смысла.

Но он понимал, что, возможно, узнал лишь часть правды. Может быть, Флоренс преувеличила свои несчастья. Джаспер вполне мог оказаться славным малым. Просто Флоренс не была готова к семейной жизни, затосковала по свободе. Такие вещи случаются.

Он залпом проглотил сок, бросил банку в ведро для мусора и попытался сосредоточиться на работе. Ему не обязательно было подниматься за соком наверх, в контейнере лежала непочатая банка. Но он спиной почувствовал на себе взгляд Флоренс, и это лишило его покоя. Его неудержимо потянуло хотя бы приблизиться к ней.

Он лихорадочно работал, пытаясь не думать о ней, но это плохо получалось. Самое лучшее, что можно сделать, – отвезти ее к Морин и забыть. Надеяться ему не на что, с дружбой явно ничего не вышло: Флоренс слишком привлекательна. Он честно, хотя и недолго, старался, но последний инцидент показал, что дружба с ней – вещь недостижимая. Он сам теперь не понимал, зачем предложил ей это. С самого первого мгновения, как Клод увидел ее, он понял, что страстно желает эту женщину. И как только ему пришло в голову, что он сможет довольствоваться чем-то меньшим?

Прикрепив на место новый топливный насос и проверив мотор, Клод ополоснул руки и снова поднялся на чердак.

Флоренс читала журнал. Или, может быть, только делала вид. Когда он вошел, она встретила его равнодушным взглядом.

– Готово?

– Мне надо принять душ, – сказал он сухо, испытывая разочарование от того, что она продолжает сердиться. Обратное путешествие также не сулило ничего хорошего.

От ледяного душа толку было мало – к сожалению, холодные струи не могли проникнуть в сердце, где кипела страсть. Когда Клод вышел из душевой с махровым синим полотенцем вокруг бедер, то не смог удержаться и бросил взгляд через перила вниз.

Флоренс мерила шагами комнату и, должно быть, услышала какой-то звук, потому что вскинула на него глаза, и на ее лице отразился ужас. Она тут же отвернулась, но недостаточно быстро. Она могла сколько угодно отрекаться от своих чувств, но лицо выдавало ее всякий раз.

Глупо, что она так боится дать себе волю. Неудачные отношения с одним мужчиной – не причина сторониться всех остальных до конца жизни, думал Клод, энергично растираясь полотенцем. Но что он может с этим поделать? Ответ был – ничего! Последнее слово оставалось за ней.

Прыгая поочередно то на одной, то на другой ноге, он натянул чистые шорты. Беда в том, что он может потерять ее навсегда. Клод чувствовал, что у него есть шанс, если проявить терпение. Но разве мыслимо сложа руки наблюдать, как этот чертов Джаспер снова входит в ее жизнь…

Со смятением в мыслях Клод спустился вниз.

– Поехали, – произнес он коротко.

Флоренс злилась на себя за то, что своими руками разрушила дружбу, которая обещала много замечательного. Ну почему, натолкнувшись на него, она просто не рассмеялась? Сказала бы: «Ой, извините» – и отошла. Что может быть естественнее?. Все нормальные люди так делают в подобных случаях. А она вместо этого выставила себя идиоткой. Теперь Клод резок с ней, а это не слишком приятно, ведь им придется возвращаться домой вместе. День сегодня неудачный во всех отношениях.

Клод уже не направлял глиссер наперерез волнам, как делал утром. Теперь он вел его спокойно и размеренно. Сдвинув брови, он глубоко ушел в свои мысли, а глиссер словно двигался сам по себе. Флоренс подумала, что должна извиниться. Но на этот раз и он тоже был отчасти виноват! Мог бы и отойти сразу, вместо того чтобы стоять и смотреть на нее голодным взглядом.

– И долго вы собираетесь дуться? – выпалила она, не успев обдумать свои слова.

Он покосился на нее.

– Простите, но если кто и виноват, то только вы. – Как это по-мужски – сваливать ответственность на женщину, – огрызнулась она. – Вы считаете, что всегда ведете себя безупречно?

Сейчас его глаза уже были не дымчатыми и мягкими, а острыми, словно осколки гранита.

– Давайте разберемся. Вы налетели на меня, а потом застыли на месте. А виноват я. Где тут логика?

– Вы слишком мелочитесь, – ответила она, негодуя не столько на Клода, сколько на себя за то, что затеяла этот разговор.

– Думаю, нам лучше забыть об этом.

– Но вы едва не поцеловали меня! – возмущенно возразила она.

– А вы были против? По-моему, совсем наоборот. Думаю, вы как раз очень этого хотели, Флоренс.

– Ничего подобного, – ответила она гневно. – Я ждала, когда вы отойдете. Как подобает джентльмену.

– Я думаю…

Вдруг в их сознание проник громкий тревожный гудок. На самом деле он звучал уже некоторое время, но поглощенные жарким спором, они не обращали на него внимания. И теперь, к своему ужасу, Флоренс увидела, что глиссер несется прямо наперерез одному из паромов, регулярно бороздящих здешние воды.

С проклятием Клод резко повернул рулевое колесо. Столкновения удалось избежать только чудом. Флоренс, вся дрожа, зажала рот ладонью.

– Это все из-за меня!

– Вы тут ни при чем. – Клод тоже выглядел потрясенным. – Я должен был смотреть, куда правлю.

– Боже, я уж решила, что мы в него врежемся. Мы, как говорится, были на волосок от гибели. – Он втянул в себя воздух. – Вы в порядке?

– Через минуту буду.

– Идите сюда.

Даже не задумываясь, Флоренс скользнула рядом с ним на сиденье, и он обхватил ее одной рукой за плечи, не снимая другую со штурвала. Места для двоих было маловато, и Флоренс придвинулась к нему вплотную. Но, как ни странно, не почувствовала для себя никакой угрозы.

– Мне очень жаль, что вам пришлось пережить такое, – сказал он покаянным тоном. – Обычно я более собран.

– Вы не должны винить во всем себя, – покачала она головой. – Я начала спорить, когда лучше было помолчать. Я тоже виновата.

– Тогда, может, примем друг у друга извинения, – пробормотал он, – забудем, что было, и начнем сначала?

– Хорошая мысль, – сказала Флоренс.

Ей очень не хотелось терять его дружбу. Она начинала, и это до крайности удивляло ее, чересчур зависеть от этого человека. Но большую часть времени его общество доставляло ей удовольствие. Только когда физическое влечение поднимало свою коварную голову, ее охватывала паника. Но пока они избегают двусмысленных ситуаций, им ничто не мешает оставаться друзьями.

Когда Флоренс наконец перестала дрожать, Клод выпустил ее, и она пересела на свое место, хотя с удовольствием осталась бы с ним еще на какое-то время. Но это было рискованно. Как только они оба успокоятся, на поверхность выползут первобытные чувства и снова испортят дружеское общение. – Ну и денек сегодня выдался.

Флоренс не поняла, обращался Клод к ней или к самому себе, и потому промолчала. Когда они вернулись к тому месту на берегу, где осталась машина, Флоренс испытывала только чувство благодарности. Было бы грешно позволить всяким пустякам испортить удовольствие от созерцания оклендской бухты. Это одна из самых очаровательных бухт мира, и новозеландцы правы, что считают ее своей национальной гордостью.

– Надеюсь, в целом наша прогулка вам понравилась, – сказал Клод, останавливая автомобиль у дома Морин.

– Очень. Мне вообще нравится быть на воде.

– Тогда мы непременно должны это повторить.

– Я с удовольствием, – кивнула Флоренс.

Она говорила искренне. Воспоминание о грозившем ей поцелуе как-то померкло, возможно, чтобы воскреснуть снова, как только она останется одна. Но сейчас ей было просто хорошо с ним рядом.

– Спасибо вам за то, что вы сделали этот день особенным. – И произнеся эти слова, Клод наклонился к ней с потемневшими от решимости глазами.