Когда туман рассеется

Он унес на кухню пустые бокалы и тарелки, а потом снова сел рядом с ней. Флоренс слегка отодвинулась от него.

– Думаю, тебе пора уходить, – сказала она.

– Ты так считаешь? Но мне здесь очень удобно. Мы с Морин просиживали на этой софе долгими вечерами и философствовали.

– Но Морин сейчас нет, а я хочу спать, – парировала она.

– Кто тебе мешает?

– Ты. Я тебя сюда не приглашала. Ты гость нежданный и нежеланный.

Насчет нежеланного Клод не был уверен. Она спешила выпроводить его, поскольку он угрожал ее здравомыслию. Она хотела оставаться безразличной и не могла, поскольку он растревожил самую основу ее существа. Он ощущал жар ее тела, слышал частое биение пульса. Она только и ждала, чтобы он поцеловал ее, и, вероятно, она вовсе не будет против, если он овладеет ею… Иначе почему она даже не сочла нужным накинуть на ночную рубашку халат?

Ему и в голову не пришло, что раздеваться и одеваться – непростая задача, если у тебя одна рука в гипсе.

– Возвращаясь к нашему дневному разговору, – сказал он, чувствуя внезапную потребность определить перспективу ситуации, – мне все же никак не верится, что ты потеряла бы ко мне интерес, если бы узнала о моем бизнесе. И о том доходе, который он мне приносит.

Флоренс вызывающе вскинула подбородок. – Тогда ты непроходимо туп. Я имела в виду именно это.

Ну что за неподражаемая лгунья! И какой привлекательной она выглядит, когда сердится. Волшебные кобальтовые глаза сверкают гневом, грудь взволнованно поднимается и опускается…

– Неужели ты надеешься, что я поверю? Это женщине с твоими-то достижениями?

А сам между тем придвигался к ней ближе.

– Ты думаешь то, что тебе хочется думать. Моя совесть чиста. Все мы совершаем ошибки в молодости. Ты разве никогда не поступал опрометчиво?

– Да, конечно, но не в серьезных вещах.

Ее брак с Джаспером нельзя назвать ошибкой, это было сознательное решение. Она утверждала, что муж плохо обращался с ней, но Клод сильно в этом сомневался.

В глазах Флоренс вспыхнул гнев.

– Извини, если не соответствую твоим суровым стандартам. Я устала от разговоров. Может быть, ты уйдешь наконец?

Чем больше она раздражалась, тем сильнее становилось его желание. Разве мыслимо уйти без единого поцелуя? Клод медленно поднялся и пошел к двери.

– Разве ты меня не проводишь? Флоренс нехотя распрямила свои стройные ножки, расправила ночную рубашку и встала. Вид у нее был неприступный и чопорный, но это произвело на него обратный эффект. Он возбуждался все сильнее.

Флоренс прошла мимо него к прихожей, и его гормоны прямо-таки заклокотали. Клоду захотелось схватить ее в охапку и осыпать поцелуями. Он уже почти готов был забыть, что она из себя представляет.

Клод шел за ней, пожирая глазами покачивающиеся бедра. Когда она взялась за ручку двери, он остановил ее, положив на ее руку свою. Он ждал этого момента, любого подходящего предлога. И тут же почувствовал, как она напряглась и резко втянула в себя воздух. Он мягко повернул ее к себе, надеясь, что она не станет противиться.

– Один только поцелуй на прощание, – сказал он и накрыл ее губы своими. Она попыталась вырваться и первые несколько мгновений энергично боролась. Но чем дольше он целовал ее, тем слабее становилось сопротивление, и наконец ее руки – и та, которая в гипсе, – обвились вокруг его шеи, а ее губы слились с его губами…

Флоренс знала, что это безумие, но ничего не могла поделать. Нужно было с самого начала держаться от него подальше, а лучше всего – не пускать его вовсе. Она должна была предвидеть, что случится нечто подобное. А теперь… Как ни возмущался рассудок, тело ему не подчинялось.

Его руки скользили по ее спине, губы были жаркими и требовательными. Она услышала свой невольный стон. В ответ на него Клод крепче прижал ее к себе. Флоренс чувствовала, что он весь дрожит, и ей захотелось подчиниться всем его желаниям. Правда, когда его руки заползли под ее рубашку, она ощутила тревогу. А когда эти руки обхватили ее грудь, Флоренс стало по-настоящему страшно.

Клод хотел ее и решил ее получить. И она не очень-то противилась. О Боже, как могла она так уронить себя?

Это была последняя из стремительно исчезающих мыслей. Вскоре ею полностью овладели чувства, они заставляли ее пылко целовать Клода и прижиматься к нему все теснее. – Ах, Клод! – вырвалось у нее. Она уже не могла бы остановить его, если бы даже от этого зависела ее жизнь. – Да, милый, да, – выдохнула она.

Он глухо зарычал и, не отрываясь от ее губ поднял ее на руки и понес в спальню. Она только стонала жалобно и слабо, как больной ребенок. Она и вправду была больна, и только Клод мог исцелить ее.

Он ногой толкнул дверь спальни, опустил ее на кровать и быстро, не сводя с нее глаз, начал раздеваться. Дымчатые глаза ласкали ее грудь и живот, обещали немыслимое наслаждение. Она и сама не могла отвести от него жадного взгляда. Его тело казалось венцом творения, смотреть на него было пыткой. Ей хотелось, чтобы это тело слилось с ее телом, проникло внутрь, заполнило ее всю. Сейчас, немедленно! Сию минуту! Ждать больше не было сил.

Клод, очевидно, испытывал то же самое. Он овладел ею стремительно и жестко. У Флоренс мелькнула неотчетливая мысль, что он таким образом наказывает ее, но она отмахнулась от этой мысли и покорно отдалась могучему потоку страсти, а когда волны наслаждения постепенно улеглись, она ощутила себя полностью насытившейся.

Она лежала с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на губах и чувствовала рядом с собой Клода, его горячее тело, слушала, как успокаивается его дыхание. Сейчас он не прикасался к ней, хотя ей очень хотелось этого, он просто лежал на спине, отдыхая. И Флоренс надеялась и ждала, что, отдохнув, он вновь станет ласкать ее…

Но в следующую секунду он вдруг громко чертыхнулся и вскочил с кровати. Флоренс широко раскрыла глаза и увидела, как он натягивает одежду неловкими от спешки пальцами.

– Это была ошибка, – выдавил он, застегивая джинсы, – дьявольская ошибка.

– А я думаю, ты именно за этим и приходил, – спокойно сказала она, чтобы он не увидел, насколько она уязвлена. – Тебе ведь этого не спонтанно захотелось. По тому, как ты глазел на меня весь вечер, ясно, что решение ты принял заранее.

– Так что же ты не остановила меня? – презрительно усмехнулся он. – Впрочем, можешь не отвечать. Ты считаешь, что если позволишь мне спать с тобой, то я не устою и снова сделаю тебе предложение. Вот тогда-то твое «да» не заставит себя ждать!

Возмущенная тем, что он таким образом истолковал ее порыв, Флоренс сорвалась с кровати, одним махом закуталась в простыню, потому что нагота теперь только смущала ее, и окинула Клода ненавидящим взглядом.

– Ты пришел ко мне, а не я. Ты полез ко мне с поцелуем, так что не сваливай с больной головы на здоровую.

– Для танго нужны двое, – пробормотал он, одеваясь.

– Я могла бы это предвидеть, – прикусила губу Флоренс. – Но постарайся усвоить вот что – больше ни на что подобное не рассчитывай. И если осмелишься поцеловать меня снова, пожалеешь.

Ее вспышка только позабавила Клода.

– Да ты просто настоящая злючка, когда заведешься.

Клод присел на край кровати, чтобы надеть носки и ботинки. Флоренс смотрела на него, пылая гневом. Он неторопливо поднялся и произнес: Не забудь, что в глазах твоей тетушки мы остаемся добрыми друзьями. Не вздумай портить игру.

– Я думаю, что лучше всего, если ты будешь навещать ее в мое отсутствие. Тогда не возникнет проблем.

– Не получится, – отрезал он. – Лучше играй по правилам, Флоренс.

– А то что? – спросила она вызывающе. – Если этот недавний маленький эпизод и есть по-твоему соблюдение правил игры, и ты рассчитываешь на его повторение, лучше сразу выбрось это из головы.

– Повторения не будет, – уверил он ее. – У меня просто временно помрачился рассудок.

– А ты был в здравом рассудке, когда предложил разыграть этот спектакль?

Он сердито покачал головой.

– Это разные вещи.

Он подошел к двери и распахнул ее. И Флоренс, вопреки всякой логике, стало грустно, что вечер закончился таким образом. Когда Клод ушел, она бросилась на диван и во всех подробностях припомнила случившееся. Факт оставался фактом – Клод явился с явным намерением добиться от нее близости. И до чего глупо поступила она, что не воспротивилась. Напротив, ей все страшно понравилось, конечно, не считая его заключительного хамства. В конце концов Флоренс решила, что пора спать. Но она чувствовала себя усталой, разбитой, и сон никак не приходил…

На другой день ей сняли гипс, и Морин наконец выписали из больницы. Когда Клод приехал к ним вечером, притворяться ему другом было для Флоренс на удивление легко. Прежде всего сам Клод облегчил ей задачу – он ни единым намеком не напомнил о том, что произошло между ними накануне. Он безупречно играл роль внимательного друга и нежного влюбленного. Тетя Мо ни на миг не усомнилась в его искренности, более того – сама Флоренс была очень близка к тому, чтобы поверить ему.

В последуюшие дни она часто ловила на себе его взгляд, обешавший много такого, что влюбленные делают только оставшись наедине. Он так часто дотрагивался до ее руки, что она в самом деле могла бы вообразить, будто небезразлична ему. Клоду так хорошо удавалась роль, что не будь Флоренс уверена в обратном, она решила бы, что он сменил гнев на милость.

Когда он убедился, что Морин чувствует себя достаточно хорошо, чтобы оставаться одной, то предложил Флоренс провести вечер где-нибудь вне дома.

– И давно пора! – воскликнула тетя. – Я уже испугалась, что теперь вы постоянно станете опекать меня. Меня угнетало чувство вины оттого, что у вас совсем не остается времени для себя.

– Нам очень нравится быть с вами, – уверила ее Флоренс.

– Но это не нравится мне, – возразила Морин. – Вам надо отдыхать, развлекаться. Да и какой смысл вам сидеть тут – я уже совсем здорова и завтра, например, собираюсь пообедать со своей приятельницей – пора возвращаться к светской жизни.

– Ну если вы так хотите… – с сомнением проговорила Флоренс.

– Итак, Флоренс, чем бы тебе хотелось заняться? – спросил Клод, и при этом на его губах промелькнула особая усмешка, а в глазах появилось такое выражение, словно вся ситуация забавляла его до крайности.

– На твое усмотрение, – нашлась Флоренс.

– Может быть, прокатимся на одном из моих прогулочных катеров?

– Отличная мысль, – поддержала его Морин, прежде чем ее племянница успела ответить. – Пора уже вам познакомить Флоренс с деловой стороной вашей жизни.

Клод и глазом не моргнул, услышав это замечание.

– Завтра я весь день очень загружен, но мы могли бы совершить вечерний круиз. Я заеду за тобой часов в семь?

Флоренс кивнула.

– Я буду готова.

Когда они остались одни, Морин спросила:

– Тебе не хочется ехать с Клодом? Вид у тебя не слишком счастливый.

– Я тревожусь о вас, – быстро ответила Флоренс. – Не хочется бросать вас одну.

Морин махнула рукой.

– Милая, я отлично себя чувствую.

– Вы абсолютно уверены?

Флоренс мечтала, чтобы тетя сказала: «Вообще-то нет. Мне будет приятно, если ты останешься со мной». Но мечты так и остались мечтами.

Для прогулки на катере Флоренс нарядилась в ярко-желтое платье, в основном чтобы подбодрить себя. Волосы сколола сзади черепаховой заколкой и ярко накрасила губы, словно все это могло послужить броней и защитить ее от человека, вознамерившегося погубить ее жизнь.

Когда Клод приехал, она встретила его в дверях. Он оглядел ее с ног до головы, но ничего не сказал, только повел бровью, и они в молчании прошли к его автомобилю – теперь это был уже не старый черный «форд», а сияющий серебристый «мерседес».

– Морин еще не вернулась от подруги, – сказала Флоренс, когда он запустил мотор. – Она позвонила и сказала, что ждать ее не надо. Похоже, у них там настоящий бал.

– Но домой она все-таки вернется? Флоренс настороженно взглянула на него.

– Естественно, – ответила она ядовито.

– Тебе наша поездка не доставляет удовольствия? – Он резко нажал на тормоз, потому что какой то мальчуган выбежал перед машиной на дорогу в погоне за укатившимся мячиком. – Если не хочешь ехать, могла бы так и сказать.

– И расстроила бы тетю Мо, – огрызнулась Флоренс.

– Сейчас ее все равно нет дома. Я могу отвезти тебя назад.

– Но когда она вернется, то станет обо всем подробно расспрашивать, а мне нечего будет ей ответить, – возразила Флоренс. – Нет уж, Клод, поедем, раз договорились.

– Я хотел бы, чтобы ты развеселилась.

– Неужели? – спросила она с подчеркнутым недоверием. – А я полагаю, что тебе наплевать на мои чувства. Тебя интересует только мое тело.

На его губах появилась ироническая усмешка.

– В этом я не одинок. Почему бы нам дружно не обернуть ситуацию к обоюдной пользе?

Это предложение ужаснуло Флоренс.

– То есть оставаться любовниками? Ради одного только секса? Потому что наши тела нежелают признать, что между нами все кончено?

– Это могло бы оказаться не так уж плохо. Только не для меня! – выпалила она.

– Хочешь сказать, тот вечер не доставил тебе удовольствия? – Они остановились у светофора, и он повернулся к ней, но Флоренс упорно избегала его взгляда.

– Твое молчание говорит красноречив ее слов, – довольно ухмыльнулся Клод.

– Не рассчитывай на повторение, – вспыхнула она. – Сегодня я согласилась поехать с тобой исключительно ради тети.

– И заодно развлечься – разве это не входило в твои планы?

– Ни в малейшей степени.

– Как жаль!

– Это почему?

– Что может быть неприятнее, когда приглашаешь девушку в ресторан, а она весь вечер сидит надутая.

Флоренс сверкнула на него глазами.

– Ничего, вернусь в Англию, может быть, и настроение поднимется.

– А вот это не на шутку расстроит твою тетушку. – Светофор переключился, и он рванулся вперед так стремительно, что Флоренс отбросило на спинку сиденья. – Она надеется, что все у нас сложится удачно.

– Может быть, так и случилось бы, если бы ты не пришел к скоропалительным и неправильным выводам, – заметила Флоренс, стараясь не обращать внимания на исходивший от него крепкий мужской запах, который медленно сводил ее с ума.

– Разве они были такие уж неправильные? – спросил Клод жестко. – Не думаю. Но лучше нам сегодня не вспоминать об этом. Бессмысленно перемалывать одно и то же.

Он прав, этот разговор не доведет до добра.

Когда они поднялись на борт катера, Клод дружески похлопал капитана по плечу. Здесь не существовало социальных барьеров. Судя по всему, все члены команды были добрыми друзьями.

– Познакомьтесь, – сказал Клод, поворачиваясь к Флоренс. – Это Мартин Маккойн. Мартин, а это Флоренс, моя подруга.

Подруга! Ничего себе. Флоренс едва не раскрыла рот от неожиданности, но вовремя удержалась и с улыбкой пожала протянутую руку.

– Добрый вечер, Мартин.

Капитан был подтянутым мужчиной лет сорока с приятным лицом.

– Подруга? – Его добродушные карие глаза лукаво мигнули. – И то пора, Клод, старичок. Долго же ты прозябал в одиночестве.

– Еще рано делать выводы, – попыталась отшутиться Флоренс. – Не спешите нас обвенчать.

– А я-то удивляюсь, что ты переложил все дела на хрупкие плечи Греты, – сказал Мартин. – Теперь ясно почему. Грета, конечно, личность уникальная. Ее деловые качества выше всяческих похвал, и собой она тоже ничего. Было время…

– Хватит, Мартин, – предостерегающе произнес Клод. – Идем, Флоренс, я покажу тебе катер.

Флоренс слегка нахмурилась. Ее подозрения насчет Греты подтверждались. Но времени раздумывать не было, потому что Клод начал знакомить ее с членами команды.

Когда они остались одни, Флоренс прошипела нервно:

– Зачем ты назвал меня своей подругой? Здесь это неуместно.

Дымчатые глаза откровенно смеялись над ней. А чего ради я стану развлекать постороннюю девушку?

– Но потом тебе придется объяснять им, почему я вдруг исчезла из твоей жизни.

– Это моя забота. – Он выразительно пожал плечами. – Не стоит сейчас над этим задумываться. Лучше постараемся не портить друг другу вечер.

Катер оказался больше, чем показалось Флоренс вначале. Он поразил ее своей роскошью. Кают-компания на нижней палубе выглядела так, словно в ней собиралась трапезничать титулованная особа. Стол был застелен дамасской накрахмаленной скатертью, сервирован сверкающим хрусталем и начищенным до зеркального блеска серебром. В уголках темно-синих салфеток Флоренс разглядела изящно вышитые серебряными нитками буквы Б и И.

– Это у вас в порядке вещей? – поинтересовалась Флоренс. Или в честь прибытия на борт босса?

Клод полноценно улыбнулся.

– У нас так заведено. Гостей мы всегда встречаем на высшем уровне.

– Вообще-то очень мило.

– Мне приятно, что тебе нравится.

– И много у тебя таких кораблей?

– Да, несколько штук имеется.

Вечер прошел весьма приятно. Флоренс боялась, что они окажутся одни за столиком, но вышло не так. С ними сели еще две незнакомые пары, но в конце вечера все чувствовали себя старыми друзьями.

Морин была уже дома, когда Флоренс вернулась. После порядочной дозы шампанского, которое неустанно подливал ей Клод, она пребывала в весьма благодушном настроении. Тетя была несказанно этому рада и немедленно принялась выспрашивать подробности.

На следующее утро Флоренс проснулась с головной болью. За завтраком ее подташнивало, и Морин шутливо пожурила ее за невоздержанность.

– Ну ничего, изредка можно позволить себе расслабиться, – утешила она племянницу.

Прошло несколько дней, но Флоренс продолжала чувствовать недомогание. Она решила, что, видимо, слегка чем-то отравилась, хотя Клод и уверял, что на его катерах подается пища лишь самого высшего качества. Флоренс не стала ничего говорить ему, когда он позвонил на следующий день, и обрадовалась, услышав, что он собирается в Кингстон по делам.

– Не знаю, как долго я там пробуду, – сказал он, – наша компания сейчас переживает творческие муки расширения.

Оставайся в своем Кингстоне сколько тебе угодно, подумала Флоренс. Для нее это было большим облегчением. Она крайне нуждалась в передышке. Флоренс только не понимала, почему Клод не сообщил ей о своей поездке вчера. Даже Морин нашла это странным. Впрочем, Флоренс пришла к выводу, что таким путем Клод избежал неловкой для него ситуации.

Неделю спустя Флоренс поняла, в чем причина ее нездоровья.