Когда туман рассеется
- -
- 100%
- +
– Ты меня слушаешь, Клод?
Вот опять! И на этот раз в обществе той самой особы, которая и была виновницей всех его бед.
– Прости, что ты сказала?
– Я сказала, что думаю вернуться в Англию. Он выпрямился и навострил уши.
Это невозможно! – И тут же мысленно хлопнул себя по лбу. Что за чушь, это же лучший выход для них обоих. И в первую очередь для него.
– Почему же? – Она холодно взглянула на него.
– Из-за Морин, естественно. – Из-за того, что он безумно желает Флоренс! Желает, несмотря ни на что. Вот до какой глупости может докатиться мужчина!
– Морин придется смириться, я собираюсь поговорить с ней.
– Она страшно огорчится. Это может вызвать новый приступ.
Чистой воды шантаж! Разве не лучше всего, если Флоренс уедет? Без нее он снова станет собой. Что же с ним происходит?
– Я сказала, что буду осторожна. – Ее прелестные голубые глаза досадливо сверкнули. – И я была бы благодарна тебе, если бы ты в свою очередь начал вести себя поспокойнее. Будет странно, если ты станешь по-прежнему проявлять этакую пылкость, когда я решила возвратиться в Англию.
Вот, значит, каким она его видит! Он улыбнулся.
– Не вижу ничего смешного, – нахмурилась Флоренс.
– Я и не смеюсь. – Клод придал лицу серьезное выражение. – Но из твоей затеи ничего не выйдет.
– Почему?
– Морин слишком проницательна. Нам нужно придумать вескую причину для разрыва наших отношений.
Флоренс отхлебнула кофе и устремила взгляд на огни, мерцавшие на другом берегу реки. Клод заметил, что она неестественно напряжена. Ему следовало радоваться, что она собралась уезжать. Он и будет радоваться. Это доказывает, что она отказалась от своих намерений относительно него.
– Полагаю, у тебя хватит ума придумать какое-нибудь объяснение, – холодно обронила она. – Или, может, мне лучше открыть в твоем характере несколько черт, не вызывающих восторга? Думаешь, тетя Мо сочтет это веским основанием? Или ты в ее глазах непогрешим?
– Морин знает меня так же хорошо, как моя мать.
– Значит, отрицательную роль придется сыграть мне. Скажи ей, что как ты ни старался, а все-таки не можешь забыть о моем корыстолюбии.
– Это я могу сказать, – мрачно кивнул Клод. – Но не сейчас. С нее пока довольно переживаний, ты сама предлагала не спешить. – Он допил остатки кофе. – Пожалуй, я пойду.
Его удивило решение Флоренс вернуться в Англию. Чем это вызвано? Может быть, он чего-то не знает или не понимает? До сих пор он полагал, что Флоренс рано или поздно попытается вытянуть из него повторное предложение. Трудно поверить, что она сдалась так легко.
Клод тяжело поднялся. Флоренс проводила его. На этот раз он не сделал попытки ее поцеловать, а только устало улыбнулся.
– Спокойной ночи, Флоренс. Передай Морин, что я позвоню ей завтра.
Последующие дни Флоренс пыталась избегать разговоров с Клодом по телефону. Она как можно чаще уходила из дома, гуляла, делала покупки, ездила на электричке в город. Сначала Морин решила, что Клод загружен работой, но когда прошла неделя, а он так и не выбрался навестить их, Морин начала задавать вопросы.
– Ты что, опять поссорилась с Клодом? – спросила она однажды за ужином.
Проще всего было бы сказать «да» и покончить на этом, но Флоренс прочитала в глазах Морин сильное беспокойство и бодро улыбнулась.
– Как мы могли поссориться, если я совсем его не вижу? Клод просто страшно занят. Он предупредил меня, что какое-то время мы не сможем встречаться.
– Тогда все хорошо, – сказала Морин. – Просто ты в последнее время немного осунулась, и я подумала…
Но Флоренс остановила ее успокаивающим жестом.
– Вам абсолютно не о чем беспокоиться. Хотя в конце концов Морин придется узнать, что союз, о котором она мечтала, не состоится никогда.
Спустя еще два дня, когда Флоренс с трудом преодолевала утренний приступ дурноты, Морин неожиданно вошла на кухню, бросила взгляд на ее бледное лицо и сказала:
– На этот раз дело не в косточке. Лучше расскажи, что с тобой творится.
Флоренс проглотила слюну и уже приготовилась что-нибудь соврать, как тетя опередила ее.
– Ты беременна!
Флоренс кивнула и закрыла лицо руками.
– Бедная моя девочка. – Морин придвинула табурет к кухонному столу и ласково обняла племянницу за плечи. – Ну почему же ты молчала до сих пор? Клод знает? Как он обрадуется! Вот кто всегда мечтал иметь детишек.
Может быть! Но только не от нее.
– Я не хочу, чтобы он знал, – произнесла она как могла спокойнее. – Пока, по крайней мере.
– Но ты обязана сказать ему, Флоренс, – принялась настаивать Морин. – Он имеет право знать. О чем ты думаешь? Вовсе не обязательно выходить замуж второпях – я знаю, как смотрит на это современная молодежь, – но Клод должен быть в курсе. Позвони ему прямо сейчас и скажи, и он будет самым счастливым мужчиной в мире.
– Он не обрадуется, – пробормотала Флоренс, не глядя на тетю. – Это вы должны узнать кое-что… Мы с Клодом на самом деле тогда не помирились, а только сделали вид, ради вас.
Морин на секунду замерла, и Флоренс испугалась, что сказала слишком много и слишком внезапно. Но тетя решительно распрямила плечи.
– Значит, вы разыграли спектакль? Теперь все понятно. Были моменты, когда я чувствовала, что не все в порядке. Но не важно, это уже дело прошлое. Теперь все изменилось. То есть случилось самое лучшее, что только могло случиться. Теперь Клод ни за что не устоит. Вот увидишь, все будет хорошо. – Она заглянула в расстроенное лицо племянницы. – Ведь ты его любишь?
– Не знаю.
– Ну конечно, любишь! Я видела собственными глазами. На тебе лица не было, когда вы поссорились.
– Это из-за его слов. Меня оскорбили его обвинения.
– Разве после того, как я уверила его, что не выдала его секрет, он не изменил свое мнение?
Флоренс покачала головой.
– Отнюдь нет. Он уверен, что я хочу выскочить за него замуж из-за денег, и его ничто не переубедит. А мне они на самом деле вовсе не нужны. И он тоже. Я не выйду за него, даже если он станет умолять меня.
– И ты способна загубить свое счастье из-за какого-то глупого недоразумения? – спросила потрясенная Морин. – А как быть с Клодом? Он любит тебя, ты это знаешь? Ты не можешь поступить с ним так, это несправедливо.
– Ошибаетесь. Если и любил когда-то, то теперь больше не любит.
Морин покачала головой.
– Говорят, что настоящие слепцы – те, кто не хочет видеть. Флоренс, голубушка, поверь. Он любит тебя, даже если сам этого не сознает.
Но Флоренс упорно не поддавалась на уговоры и ни за что не соглашалась сообщить Клоду о своей беременности. Морин с таким же упорством настаивала, что это необходимо сделать.
– Если не скажешь ты, скажу я. Флоренс даже ахнула.
– Вы не имеете права! Это мое дело, и если я не хочу, чтобы Клод знал, значит, так и будет.
Морин в шутливом ужасе воздела руки к небу.
– Ладно, ты победила. – И добавила: – Но только на время.
Но Флоренс не поверила в ее смирение, тем более что в глубине души сознавала тетину правоту. Клод имеет право знать. Теперь, когда тетушка в курсе, бегство в Англию потеряло смысл. Следовало уехать сразу же, как только она догадалась о своей беременности. Но кто из нас не крепок задним умом?
В тот же вечер, словно проведав каким-то образом об их разговоре, явился Клод. Морин обняла его, поцеловала и сразу предложила ему куда-нибудь свозить Флоренс.
– Вы так давно не проводили время вдвоем. А если и меня хотите взять с собой – не надейтесь, сегодня по телевизору интересный фильм и я собираюсь его посмотреть.
Клод засмеялся.
– Намек понят. Ну что нам делать с нашим командиром?
Флоренс ответила, скрывая беспокойство:
– Похоже, нам не оставлено выбора.
– Ты ужинала?
– Еще нет.
– Значит, это будет ужин. Ваша взяла, Морин. Только не обижайтесь на нас, если заскучаете.
В машине тревога Флоренс усилилась. Она знала наперед все, что скажет Клод, если она сообщит ему о ребенке. Лучше дождаться конца вечера – зачем портить вкусный ужин. Флоренс с утра не ела и теперь умирала от голода. Но когда она поняла, что он везет ее к себе домой, в ее ушах зазвучал набатный колокол. Что он задумал? Снова намерен соблазнить ее? Она стиснула кулачки, с силой впилась пальцами в ладони, но тут же усмехнулась про себя. Вряд ли он захочет заняться любовью, если узнает ее новости.
Когда они вошли в дом, и Флоренс увидела в зеркере маленький столик, изысканно сервированный на двоих, стало ясно, что он спланировал все заранее.
– Что это значит?
Клод небрежно пожал плечами.
– Это маленькая любезность моей экономки. Морин несколько дней упрашивала меня пригласить тебя куда-нибудь. Я решил для разнообразия угостить тебя домашним ужином.
Флоренс сильно подозревала, что Морин позвонила Клоду после их утреннего разговора.
– Тетя беспокоилась, что мы последнее время с тобой не видимся.
Клод поднял брови.
– И что ты ей ответила?
– Что ты чрезвычайно занят.
– Тогда хорошо, что я пришел. Она не слишком переволновалась?
– Не думаю.
– Ну и прекрасно. Тогда давай ужинать. И ты расскажешь мне, чем занималась последние дни. – Он галантно выдвинул для нее стул, и пока она усаживалась, словно невзначай провел по ее плечам.
– Можно подумать, что тебя это интересует, – съязвила Флоренс и сочла нужным добавить: – Мне так же тяжело встречаться с тобой, как и тебе со мной.
Самое трудное – с чего начать рассказывать о ребенке? Может быть, собраться с духом и сразу положить голову на плаху? Или походить вокруг да около, роняя осторожные намеки?
– Значит, ты смотришь на наши встречи, как на тяжелый долг? – спросил он, вглядываясь в ее лицо.
– Это ты сделал их такими.
В ответ на ее резкий ответ он сощурился.
– Надеюсь, перед Морин ты не выдаешь своих истинных чувств ко мне?
Флоренс вспыхнула.
– Морин считает, что мы безумно любим друг друга.
– Тогда ты умница. Что будешь пить?
– Спасибо, мне колу.
Он удивленно поднял бровь.
– Я имел в виду аперитив.
– Я больше ничего не хочу.
Он пожал плечами, позвонил и попросил экономку принести бокал для колы.
– Ты боишься, что я напою тебя и воспользуюсь твоей беспомощностью?
– А разве такое уже не случалось?
Пусть пока думает, что дело в этом.
Суп из тыквы был чудо как хорош, самое вкусное из всего, что она ела, приехав сюда. Последовавшее за ним седло барашка, приправленное травами и орехами, было выше всяческих похвал. Флоренс уже начала думать, что ужин ей нравится, как Клод вдруг сказал:
– В тебе что-то изменилось, Флоренс. Я все пытаюсь понять, что именно. – Он склонил голову набок и пристально вгляделся в ее лицо. Сердце Флоренс немедленно принялось выстукивать барабанную дробь. Она рассчитывала начать разговор позже, много позже.
– Может, ты сделала что-то с волосами? Они кажутся более шелковистыми. А щеки вроде побледнели…
Он еще не заметил, что грудь стала тяжелее. Наверное, это не бросается в глаза.
– Я просто постоянно ношу шляпы и применяю солнцезащитный крем.
– Да, наверное, в этом все дело.
Он снова наклонился к тарелке, а у Флоренс аппетит совсем пропал. С каждой минутой она нервничала все больше.
– Тебе не нравится?
– Что? – Она подняла глаза и увидела, что он снова пристально на нее смотрит.
– Тебе не по вкусу это блюдо? Я могу попросить миссис Диксон…
– Нет, пожалуйста, не надо, – поспешно перебила она. – Дело не в еде, а во мне. Я не хочу есть. Да и суп был довольно сытным.
Разумеется, он видел, что она лжет.
– В чем дело, Флоренс? Ты весь вечер сидишь как на иголках.
Флоренс посмотрела в окно на серебристую дорожку, протянувшуюся через всю бухту от полной луны, почти касавшейся водной поверхности. Потом на отражавшегося в ее бокале Клода. Он не спускал с нее глаз и ждал ответа. Почему бы не сейчас, подумала Флоренс. Чем дольше тянешь, тем труднее решиться.
11
Она набрала в легкие побольше воздуха и повернулась лицом к Клоду. Его глаза по-прежнему смотрели тяжело, вопрошающе, подозрительно. Он догадался, промелькнуло в ее голове.
– Я беременна. – Слова вырвались сами собой, прозвучали громко и вызывающе, и Флоренс затаила дыхание, ожидая неизбежного взрыва.
Но когда Клод заговорил, его голос был спокоен, слишком спокоен:
– Ты беременна?
– Я же сказала.
– Ты ждешь ребенка?
– Да.
– От меня?
– Да! – Она почувствовала, как сильно шевельнулось сердце, готовое сорваться с насиженного места, едва разорвется бомба. И ей не пришлось долго ждать.
– Ты – безответственная шлюха!
Флоренс отшатнулась назад всем телом, словно он ударил ее. Ей стало физически больно, она невольно вскинула руки, готовясь защититься от нападения. Клод вскочил на ноги, и стул его полетел на пол.
– Ты подстроила это, хитрая интриганка! Ты знала, что я больше не стану делать тебе предложение, разве что…
– Не льсти себе, – оборвала его Флоренс. – Я даже не собиралась ничего говорить тебе, это меня Морин заставила.
Она тоже хотела встать и отхлестать его по щекам, но ноги почему-то не послушались. Он прищурился, глаза превратились в две дышащие злобой узкие щели на высеченном из гранита лице. Руки Клода с силой сдавили край стола, он нагнулся вперед, и его лицо оказалось так близко от нее, что она смогла разглядеть мельчайшие поры кожи, отдельные волоски в бровях и ресницах, тонкий узор радужной оболочки глаз.
– И ты ждешь, что я поверю? – бросил он насмешливо. – Думаешь, я не знаю, что ты…
– Я именно такой и представляла твою реакцию, – устало сказала Флоренс, окидывая его презрительным взглядом. – Я предвидела, что ты решишь, будто я сделала это нарочно. Боже, до чего ты предсказуем.
– А ты разве нет? – выпалил он, впиваясь в нее ледяным взором.
Флоренс хотелось одного – побыстрее убраться отсюда. Она не могла больше выносить его обвинений. Он уверен, что она рассчитала все заранее, и ей не удастся разубедить его, даже если она посвятит этому всю оставшуюся жизнь.
– Я не такая дура, чтобы оставлять себе воспоминания о мужчине, которого не интересует правда, который спешит только вынести приговор! – воскликнула она яростно и приказала своему онемевшему телу сдвинуться наконец с места. – Я знала, что не должна слушаться Морин. Я требую, чтобы ты немедленно отвез меня домой.
– Не витайте в облаках, леди. Я отвезу тебя только тогда, когда сам этого захочу и ни секундой раньше.
Теплый же он устроил ей прием! У Флоренс упало сердце. Она ожидала, конечно, что так получится, но чем теперь все это кончится?
– Что мне здесь еще делать? Ты ведь ясно высказал свое отношение.
Он смотрел на нее с ненавистью.
– Ты останешься, потому что нам придется теперь многое обсудить.
– Мне не о чем с тобой говорить. – Она вызывающе вскинула подбородок, взгляд ее не уступал в непримиримости взгляду Клода. – Я возвращаюсь в Англию, ты мне не нужен.
– Провались ты к черту! – Он шагнул к ней, его руки взлетели к ее горлу, и Флоренс решила, что он хочет ее задушить и покончить разом с ней и с ребенком. Но он вместо этого обхватил ее голову, сжал как в тисках и заставил ее заглянуть в пламенеющие бездны его глаз. – Чтоб тебе отправиться в преисподнюю, на муки вечные, – прорычал он.
– Очень мило с твоей стороны, Клод. Спасибо за пожелание. – Флоренс сама не знала, как ей удалось создать видимость спокойствия. – Но я почему-то думаю, что из нас двоих в этом месте окажешься ты.
Его руки разжались, он отодвинулся назад и перевел дыхание, в чем, видимо, сильно нуждался.
– Говори, что хочешь, но вот так уйти я тебе не позволю. Нам надо поговорить, мы должны прийти к какому-то соглашению.
– Соглашению! – Она коротко рассмеялась. – Разве это возможно? – И она потерла пальцами те места на голове, где остались отпечатки его безжалостных пальцев.
– Нам надо подумать о ребенке.
Флоренс приподняла брови и ждала, что он скажет дальше. До сих пор Клод вел себя вполне предсказуемо, но она не представляла, как он собирается разрешить ситуацию. С ее точки зрения, воспитать ребенка самой было самым лучшим выходом. Если она останется здесь, он превратит ее жизнь в ад.
Склонив голову, Клод тяжелыми шагами прошел взад и вперед по комнате. За последние несколько минут он постарел лет на десять. Но Флоренс не чувствовала к нему жалости. Она молча наблюдала и даже заметила момент, в который он принял решение, увидела, как расправились его плечи, стала тверже поступь. И вот его горящие глаза снова обратились на нее.
– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
У Флоренс перехватило дыхание. Она, оцепенела, работал только мозг, лихорадочно и тревожно. Такого поворота она не ожидала. Что у него на уме? Ведь чувства его не изменились! Разве подобает ребенку расти в доме, где царит враждебная атмосфера?
Когда Флоренс задышала снова, то обнаружила, что потеряла дар речи.
– Ты слышала меня? – резко спросил он. Флоренс с трудом проглотила слюну.
– Да, – еле выдавила она придушенным шепотом.
– Я начну приготовления немедленно.
– Но я не могу этого сделать.
– Что значит «не могу»? – Клод нахмурился. – Это единственный выход. И единственная причина, по которой ты позволила себе забеременеть, – добавил он едко.
– Ты идиот! – Почему, ну почему все обернулось так плачевно? – Ты ошибся во мне, Клод Бентли, очень ошибся. Я не хотела ничего подобного. И замуж за тебя я не выйду ни за что на свете.
Он прищурился. Она почти слышала, как работает его мозг.
– Тогда остается единственное решение, – проговорил он спокойно. – Сразу после рождения ребенка ты отдаешь его мне.
Флоренс показалось, что ее покидают жизненные силы. Она потянулась к спинке стула, ища опоры, но сильная рука Клода поддержала ее за талию. Это ее совсем доконало.
– Ты представляешь, о чем просишь? – прошептала она.
– Это мой ребенок.
– И мой тоже, – уже тверже произнесла она. – А поскольку мы не можем поделить его пополам, ты убедишься, что закон будет на моей стороне.
Ей внезапно стало очень холодно, несмотря на тепло, которое излучало тело Клода, стоявшего совсем близко. Флоренс почувствовала себя больной, опустошенной, ей отчаянно захотелось оказаться дома и лечь в постель.
– Значит, тебе придется выйти за меня замуж, – рыкнул он, – поскольку я ни за что не откажусь от прав на свою плоть и кровь.
Флоренс знала, что брак с Клодом сделал бы ее самой счастливой женщиной в мире, но только не при таких обстоятельствах. Клод ее ни в грош не ставит. Что это будет за семейная жизнь? Несчастная, несчастная безнадежно. Она будет связана узами, лишенными любви. Клод сосредоточит всю свою привязанность на ребенке, не оставив ничего ей.
– Я не могу стать твоей женой, – сказала она спокойно и твердо.
– Значит, ребенок мой, – объявил он. – Дальнейшие споры бесполезны, ребенок перейдет на мое попечение.
Это звучало констатацией уже свершившегося факта. Он не ждал от нее никаких протестов. Клод Бентли сказал свое слово!
После короткой паузы, в течение которой Флоренс хранила молчание, Клод добавил.
– А теперь я отвезу тебя домой.
Флоренс знала, что это еще не конец, но она слишком устала, чтобы спорить. Она позволила ему довести себя до машины, и пока они ехали к дому Морин, сидела, закрыв глаза, и совсем ничего не чувствовала.
Поднимаясь по ступеням к входной двери, Флоренс оперлась на его руку, но едва Морин открыла им, как она немедленно прошла в свою спальню. До нее донеслись приглушенные голоса из прихожей. Морин, несомненно, считает ее дурочкой. Но как мог Клод ожидать, что она станет его женой, зная, какого он о ней мнения? Она поступила правильно, что отказалась выйти за него. И неправильно, согласившись отдать ребенка. Разумеется, этого никогда не случится. У нее достаточно времени, чтобы принять самое верное решение, выбрать лучший путь.
Она сбросила туфли и легла на кровать. Времени сколько угодно. Она поселится в укромном месте, где он не сможет ее отыскать. А сейчас надлежало спокойно обдумать все как следует…
Она закрыла глаза и тут же заснула. И не слышала, как отъехала машина Клода, как Морин на цыпочках вошла в ее спальню и накрыла ее покрывалом.
Флоренс затерялась в мире снов. Во сне они с Клодом были счастливо женаты и имели много детей. Во втором сне он гнался за ней по лесу, чтобы отнять ребенка, которого она крепко прижимала к себе, но тут же сам Клод превратился в этого ребенка и принялся сосать ей грудь.
Флоренс проснулась вся в испарине, и когда села, то почувствовала сильное головокружение. Потребовалось несколько минут, чтобы спустить ноги с кровати и дойти до ванной. Там ее и нашла Морин, лежащую на полу. Она довела племянницу до постели, уложила и немедленно вызвала врача. Врач отчитал Флоренс за то, что она не обратилась к нему сразу, как только поняла, что беременна, но тут же успокоил, сказал, что волноваться не о чем, просто нужно быть внимательнее к себе первые три месяца.
Приехал Клод, выглядевший очень озабоченным. Флоренс внутренне застонала, догадываясь, что Морин, должно быть, успела позвонить ему.
– Что случилось? С ребенком все в порядке? – с порога спросил он.
Ребенок! А на нее наплевать. Ее самочувствие не интересует его нисколько. Флоренс едва не расплакалась. Клод выглядел так, словно второпях вскочил с постели: рубашка застегнута наперекосяк, волосы взлохмачены.
– Все в порядке, – сказала она. – Морин напрасно подняла панику. Можешь не волноваться.
– Но я волнуюсь. Как ты себя чувствуешь, Флоренс?
Наконец-то! Этот вопрос следовало задать в самом начале.
– Вполне нормально.
– Может быть, я могу что-то сделать для тебя, достать?
Флоренс криво улыбнулась.
– Ничего не нужно, спасибо.
– Может, тебе лучше лечь в больницу, обследоваться?
– Это был банальный обморок, только и всего, – сказала она, начиная раздражаться. – У меня закружилась голова, и я села на пол. Наверное, плохо выспалась ночью.
– Тебе нужно побольше отдыхать.
– Возможно, – ответила она надменно. – Спасибо, что пришел, но сейчас можешь уйти. Думаю, Морин станет регулярно информировать тебя о моем состоянии.
Но он не ушел, а сел в ногах кровати.
– Это вышло по моей вине? – спросил он, озабоченно хмурясь. – Вчера я вел себя не слишком вежливо.
Флоренс покачала головой и тут же пожалела об этом, потому что до сих пор испытывала головокружение.
– К тебе это не имеет отношения. Мне снились кошмары, я проснулась вся в поту и с тяжелой головой. Думаю, после душа я окончательно приду в себя.
– Позволь помочь тебе.
Неужели это ее смех, эти звуки, похожие на хриплое карканье старой вороны?
– Ты, наверное, шутишь. Он взял ее за руки.
– Выходи за меня, Флоренс, позволь мне заботиться о тебе.
– Иди к черту! – огрызнулась она, отмечая в то же время, что он выглядит искренне обеспокоенным. Но это разумеется просто игра. Ведь его интересует только ребенок, он ясно дал это понять.
– Флоренс! – раздался укоризненный голос Морин, которая внезапно возникла в дверях. – Как ты можешь так разговаривать с Клодом!
– Думаю, мне пора, – сказал Клод, не дожидаясь дальнейших слов Флоренс. – Я позвоню вечером.
– Не стоит тебе беспокоиться, – небрежно проронила Флоренс.
Морин возвела глаза к потолку. Клод покачал головой, и они оба покинули комнату.
Флоренс выбралась из постели и поспешила в душ, чтобы поскорее смыть с себя всякое воспоминание о Клоде.
Она подставила плечи под теплую струю воды, увеличила напор. Как видно, Клод намерен регулярно докучать ей, думала Флоренс, намыливаясь. Долго ли она сможет терпеть это? Если он станет во время каждого своего посещения делать предложение, лучше ей поскорее уехать отсюда. Мама, конечно, обрадуется ее возвращению домой, но это все же не выход.
Флоренс сама пока не знала, каким он должен быть. Она не чувствовала в себе достаточно энергии, чтобы начать все сначала где-нибудь на новом месте. На что она будет жить? Придется устроиться на временную работу, но что потом, когда она работать не сможет? За то время, что она жила здесь, ее скромные сбережения очень быстро разошлись, и хотя Морин заверила ее, что беспокоиться не о чем, нельзя же все время сидеть на тетиной шее.
Когда Клод услышал, что Флоренс ждет ребенка, он испытал самое сильное потрясение в жизни. Как могло случиться такое? Нелепость, бессмыслица! Он всегда был так осторожен… И то, что он снова сделал ей предложение, тоже не имело смысла. Решение далось ему с трудом потребовало большого присутствия духа, но он поступил как порядочный человек. А она отвергла его снова!
Флоренс держалась враждебно, непреклонно стояла на том, что не выйдет за него замуж, даже несмотря на зачатого ими совместно ребенка. Да, он сознавал, что вел себя грубо, но ведь ребенок менял все!