Особняк Фолво

Упав на колени у чемодана, она открыла его, достала майку с нарисованным кроликом-демоном и шорты. В душе по привычке она пела, потом быстренько высушила волосы. Почистила зубы и накрасилась: алая помада, черная подводка, едва заметные тени для век. Из-за вечной спешки на гастролях Скарлетт умела делать все быстро. Будучи в бессрочном отпуске, Скарлетт больше времени уделяла волосам: расчесывала их долго, аккуратно, с любовью.

И вот, наконец-то, осталось надеть шорты…

В дверь постучали.

— Секундочку!

Случилась непредвиденная бытовая катастрофа. Скарлетт запнулась о чемодан и налетела на комод. Болью пронзило локоть девушки. Звук падения и вскрик не оставили Хью иного выбора: он не стал медлить. Взял служебный ключ, открыл дверь и кинулся на помощь к Скарлетт. Подошел, взял за руку и вытаращил глаза.

Кровь капала с локтя на паркет. Их очумелые взгляды встретились.

— Ранена не смертельно, — пробормотала Скар. — Здесь есть аптечка?

Хью кивнул и поспешил скрыться. Скарлетт осознала, что сидит на полу в трусах и майке. Шея парня и щеки покраснели, выдавая смущение.

«Надеюсь, она не в обиде, что я вломился. Я же не пялился на нее?», — нервничал Хью.

Он взял в аптечке все необходимое и вернулся. К тому моменту Скар надела шорты и села на край заправленной кровати, покачивая ушибленную руку. Салфетками удалось вытереть кровь.

— Поможешь мне?

Хью присел на корточки, намочил ватку перекисью и аккуратно приложил к ране. Скарлетт поморщилась. Увидев это, Хью сложил губы уточкой и подул, достал бинт и принялся бережно оборачивать им руку. Скар окинула его изумленным взглядом. Впервые они были так близко. От него пахло свежескошенной травой и дождем, немного потом, Хью явно вернулся с пробежки. Сверху открывался вид на его роскошную, широкую спину. Веснушки покрывали не только лицо, но и шею. В голову девушки лезли неприличные мысли о том, сколько процентов его тела покрыты поцелуями солнца.

«О нет, Хью из тех парней, от которых у меня башню сносит, — покраснела Скарлетт. — И он такой дружелюбный. Теренс утверждает, что он со всеми такой. Значит, мне ничего не светит? Последний раз моя влюбленность закончилась крипово, но не факт, что и здесь меня ждет разочарование».

Хью встал и прикатил тележку с поздним завтраком. На подносе лежали миндальное печенье, кофе, сырники со сметаной и вареньем.

— Почему ты ничего не говоришь? — спохватилась Скарлетт. — У тебя все в порядке?

Хью покачал головой. Достав ручку и блокнот, он сделал пару записей и показал Скар.

«У меня пропал голос. Возможно, после дождя».

Скарлетт охнула и придвинулась ближе.

— О нет, мне так жаль! Ничего больше не болит?

«Нет, я цел и невредим. Я все равно рад, что мы выбрались погулять. Ты отлично танцуешь», —дописал он и попытался уйти, но Скар схватила его за локоть. Она не хотела, чтобы у них были формальные отношения сотрудника отеля и постояльца, поэтому решила окончательно стереть границы.

— Не уходи, пожалуйста, если у тебя нет дел. Выпей со мной кофе, а потом я отдам тебе ключ от машины Моны. Можешь смеяться, но я только переехала в новый город и никого не знаю, а ты отличный парень, поэтому я хочу стать с тобой ближе. Конечно, если нас связывает только твоя работа, и ты не настроен общаться, я не обижусь. Только скажи, ой, вернее напиши, если не хочешь!

«О да, ее боялась социофобия», —нервно подумала Скарлетт.

Хью нахмурился, но спустя мгновение словно засветился от счастья. Он по привычке попытался что-то сказать, захрипел и в итоге поднял большие пальцы вверх.

— Это согласие?

Он быстро закивал, и Скарлетт покатилась со смеху. Завтрак прошел великолепно. Ей пришлось кратко пересказать, кто она и откуда, чем занималась. Не существовало контракта, который бы запрещал ей говорить о том, что она была лжесолисткой, так что она ничем не рисковала. Немного рассказала о родителях, школьном времени, своих планах обойти все достопримечательности Кизвейса и найти работу. Хью выглядел так, словно смотрел увлекательный сериал, и от тишины не веяло неловкостью. Хью написал, что у него раньше пропадал голос, к вечеру все обычно проходит, поэтому волноваться не стоит. Он признался, что взял несколько отгулов на время футбольных матчей, и по факту сегодня не работает, но раз это семейный бизнес, да и живет Хью в отеле, то все равно помогает по мелочам.

— А как Генри? — спросила Скарлетт, откусывая печенье.

Хью прикусил губу.

«Я с ним поговорил. Ему нужно пройти курс у психиатра, и я посоветовал ему лечь в санаторий. Там ему помогут».

— Это здорово! Ты волонтер программы «Друг по вызову»?

Кивок ей был ответом.

— Я немного погуглила. То есть, ты взял под крыло одиночек, которым нужен кто-то для жалоб и бесед по душам?

«Да. Мы видимся нечасто, но я переписываюсь с ними почти каждый день. Клевые ребята».

— Неудивительно, что такая организация появилась, – грустно улыбнулась Скарлетт. — Чем старше человек, тем сложнее найти друзей. Работа, дом, семья. Рутина сковывает нас, не дает расширить круг знакомства. А иногда шанс выпадает, и мы просто не подходим. Стесняемся или боимся выставить себя в плохом свете.

Хью пожал плечами.

«Я понимаю. Хотя чаще я говорю, что думаю, и делаю, что хочу. Это тоже по-своему плохо».

— А я хочу быть как ты. Смелой, — Скарлетт подмигнула ему, и сердце Хью пропустило удар.

Под гнетом противоречивых чувств он быстро и коряво написал:

«Пойдешь со мной на матч?».

— Когда? — оживленно спросила Скар.

«Надо выйти через час».

Хью боялся отказа. И при этом Хью хотел, чтобы у Скарлетт нашлось миллион других дел. Или чтобы она внезапно упомянула, что у нее есть муж и шестеро детей. Или бойфренд. Любая благодатная почва для френдзоны.

«Что со мной происходит? Это же просто дружеская встреча», — подумал Хью. Он не был на свиданиях десять лет и не собирался впредь на них ходить.

«Это свидание? Или нет? Я не готова, но вдруг мне понравится?» — металась Скарлетт. И, повинуясь новому правилу «берешь и делаешь», немедленно дала ответ.

— Я в деле. Встретимся внизу. И да, захвати ключи от машины Моны на тумбочке.

***

Сработала пожарная сигнализация. Странно, но никакой суеты и паники не возникло, только Скар пулей метнулась из комнаты.

Коридор третьего этажа окутал земляничный аромат. Терпкий, сладкий. Скарлетт ринулась вперед, к источнику опасности, влекомая давно забытым чувством. Она промчалась мимо картин в позолоченных рамах и дверей, за которыми люди хранили свои маленькие тайны. Ковровая дорожка устилала ей путь, словно тропинка посреди лесной чащи.

Дымом тянуло из тринадцатого номера. Дверь была распахнута настежь, и Скарлетт зашла. Она приготовилась к крикам и оказанию первой помощи, но услышала смех. К ягодному шлейфу прибавилась музыка: попсовый мотивчик известной группы тонул в девчачьей болтовне.

— А я ему и говорю…

—Тише, Дженна, у нас гостья.

Три головы синхронно повернулись ко входу. Девушки сидели в кругу и делали друг дружке маникюр посреди невероятно захламленной и пестрой комнаты, которая почему-то казалась ей очаровательной. В углу над кипой вещей возвышалась трехъярусная кровать, уместившаяся здесь благодаря высоченному потолку. Всю правую стену занимал монструозный шкаф-купе, а у окна напротив ютился стеллаж с кактусами, фиалками и мешками с землей. В середине царственно раскинулся низкий столик в японском стиле и подушечки, на них и расположились незнакомки. К удивлению Скарлетт, там же дымилась кастрюля на газовой походной плитке. В ней булькало варенье.

Брюнетка в очках приветливо махнула рукой.

— Я Мелисса, а это мои соседки — Дженна, — та, что в розовой пижаме, — и Николь. Извини, если сигнализация доставила тебе неудобство. Мы предупредили Хью, что хотим потестировать оборудование перед походом.

— Ягоду привезла из деревни, — тихо сказала Николь, опустив глаза. — Кислая без сахара. Это моя вина.

— Ничего страшного, — сконфуженно ответила Скарлетт. В компаниях у нее всегда появлялось ощущение, что она лишняя. Вот в разговорах один на один она никогда не терялась. Она не собиралась задерживаться у незнакомок, ее ждал Хью, да и вторгаться в чужое пространство как-то дико и неправильно.

«С ними все в порядке, я могу уйти», — подумала Скарлетт и приготовилась прощаться. Не тут-то было. Дженна, любительница розового с черно-белыми, мелированными волосами, пирсингом и браслетами на ногах, схватила ее за ладонь.

— Да ты белая как мел! Садись, угостись вареньем. Новеньких пугать нехорошо, правда, Николь?

— Это так, — подтвердила она. Только сейчас Скарлетт заметила, что черноволосая девушка слепая и делает маникюр Мелиссе на ощупь. Получалось недурно.

— Вы уверены, что я не помешаю? Я скоро уеду, меня пригласили на матч.

— Все нормально. Здесь никогда не бывает спокойно, это бы испортило наш имидж самой шумной комнаты отеля, — сказала Мелисса.

— О, с Хью? — хитро улыбнулась Дженна. — Тогда понятно, почему ты так спешишь!

— Мы идем туда как друзья, — пояснила Скарлетт. — Слушайте, а расскажите, как вам в «Особняке Фолво»? Я пробыла здесь одну ночь, а впечатлений больше, чем за прошлый месяц.

В основном, говорила Дженна, пару моментов прояснила Мелисса, а Николь сосредоточенно помешивала варенье. Все в этой комнате студентки-второкурсницы, правда, учатся на разных направлениях. Дженна на менеджменте, Мелисса в Полицейской академии, а Николь на, как его называют в народе, факультете айтишников.

— Нам не дали общагу, потому что мы не считаемся иногородними. Наши родные города слишком близко к Кизвейсу, — тараторила Дженна. — Мелисса подала объявление о поиске соседки в студенческом паблике, мы устроили с ней мозговой штурм в кафе.

— Это ни к чему не привело, — вздохнула Мелисса. — Когда мы уже отчаялись, пришла Николь и спасла нас. Впервые я была рада тому, что ко мне подсел кто-то познакомиться.

Николь без лишних слов поставила перед ними ноутбук со статьей, где говорилось про отели длительного пребывания. Оказалось, что в Кизвейсе находятся «Коттедж Фолво» и «Особняк Фолво». В «Коттедже» разрешали снимать номер лишь на ночь, там были одноместные комнаты и зал с несколькими кроватями. Душ общий, столовая с крохотным меню, отбой электричества после одиннадцати. Это им не подходило.

Зато в «Особняке Фолво» высокие потолки, отдельные душевые, есть сауна и тренажерный зал, а также соблазнительные, бесплатные завтраки. Местоположение потрясное — на набережной рядом с метро. Не говоря уж о том, что гости живут тут месяцами: никакой текучки с подозрительными соседями и страстными парочками!

— Вот мы и попали сюда, — подытожила Дженна. — Прекрасно живем! Если устаем друг от друга, кто-то уходит в зону отдыха. Да много куда можно. Поэтому мы пока не убили друг друга в четырех стенах.

Скарлетт рассказала о себе, без конкретики про «Рок и Фортуну», а затем обменялась со всеми контактами. В комнате была легкая, приятная атмосфера. Подружки сплетничали и советовали, где лучше погулять, поесть или потусить. Скар хотелось дольше со всеми посидеть, но время поджимало. Не верилось, что можно зайти в чужой номер, и так здорово поболтать. Наверное, дело в очаровании «Особняка Фолво», где постояльцы всегда заботятся друг о друге.

Когда Скарлетт уходила, Мелисса пристально на нее посмотрела:

— Мне кажется, я тебя где-то видела.

— Наверное, я похожа на какую-то актрису, — пошутила Скарлетт.

— Нет, точно нет, — отрезала девушка и тут же смутилась. — Это профессиональная привычка, не отмахиваться от случайных мыслей, а все анализировать.

— Главное, чтобы твое фото не висело на доске «Их разыскивает полиция», — засмеялась Дженна. — А то Мелисса сдаст тебя своим коллегам, и мы тебя не спасем.

***

— Поберегись!

Скарлетт чудом успела отскочить и спасти банку варенья, подаренную Николь. Возле нее затормозил мальчик на скейтборде.

— Ты почему катаешься по зданию? — разозлилась Скар. — Там лестница, свалиться можно. На улице чудесная погода, почему бы тебе не пойти туда?

— Я наказан.

— За что? Ограбил банк?

Юный нарушитель скорчил рожицу.

— Врезался на велосипеде в дорожный знак, а тот упал. Но это не я виноват, — чтобы уйти от щекотливой темы, он представился. — Меня, кстати, Оливер зовут.

Рыжий мальчишка с голубыми глазами невинно улыбнулся и протянул ладошку для рукопожатия. На вид он был учеником младшей школы: джинсовый комбинезон со значками, забавные носки — один красный с Суперменом, второй черный с Бэтменом. Рыжая макушка Оливера напомнила ей собственное отражение в зеркале, и злиться на него Скарлетт совершенно расхотелось. Одного поля ягоды.

— А я — Скарлетт, и... Ай! Да за что!

Игрушка-шокер ударила Скарлетт при рукопожатии. Она потрясла пальцами и подула на них, словно загадывала желание перед тортиком на день рождения. Ребяческий смех прокатился эхом по коридору, но оборвался, стоило замку на двери рядом заскрежетать. Оливер спрятал скейт за спину и сделал большие глаза, мол, не выдавай меня.

Из двенадцатого номера вышел дедушка с кустистыми бровями. На нем был теплый, длинный халат с заплатками. Очки висели у него на цепочке, в руке он держал свернутую газету.

— Я слышал шум. Дорогуша, этот негодник вам не докучает?

«Проучить малявку нужно, но не так, я не стукач», — подумала Скарлетт.

— Нет, но спасибо за беспокойство!

— Мы играли, — ляпнул Оливер. — Это Скарлетт, а это Людвик.

Людвик погрозил им пальцем, не поверив в легенду.

— Как-то раз моя бабушка призналась, что простила бы мне убийство или если бы я стал депутатом партии консерваторов, но не если бы я ей соврал. Задумайтесь над этим, — сказал Людвик и исчез в номере.

Скарлетт торопливо пошла к себе, чтобы пристроить варенье в мини-холодильник. Пора ехать на матч. В спину ей донеслось:

— Оливер Флорес всегда платит по долгам. Я этого не забуду!

Не удержавшись, Скарлетт обернулась и показала ему язык.

***

Стадион ревел.

— «Мустанги» победят! «Мустанги» победят! «Мустанги» победят!

— Мне сладкую вату, пожалуйста! Сколько-сколько?! Это же ложка сахара, грабеж среди белого дня!

— «Белые Тигры кусают больнее всех! «Белые Тигры» кусают больнее всех!

— Реально, у них вратарь выйдет на поле через неделю после травмы? Им настолько пофиг на победу?

Над толпой пестрят транспаранты с эмблемами команд. Болельщики громко переговариваются и свистят. Разносчики фастфуда и биноклей снуют туда-сюда с гордыми лицами монополистов, чей товар непременно купят. Хью, без голоса, но с бесконечным упрямством, стучал бумажным веером-трещоткой по перилам. Внизу, на ярко-зеленом газоне, уборщики проверяют разметку и выкидывают мелкий мусор.

Крики, музыка, запах пота и дезодорантов. Скарлетт вертит головой, еле поспевает за происходящей вакханалией. Даже будучи профаном в спорте, она понимала: это больше, чем игра. Люди дышат успехами любимых команд, не упускают ни провалов, ни голов. Возле Скарлетт сидит дядька с усами, у него на коленях маленький сын, рядом дочь в шарфе болельщика, который для нее слишком велик. Девочка не отводит глаз от поля, и когда игроки выходят, с радостным воплем разворачивает плакат. Нарисованные футболисты «Мустангов" улыбаются настоящим, предрекая победу.

«Малышка явно сама раскрасила ватман. На месте отца, я бы ею гордилась», — подумала Скарлетт.

Усач наклонился к дочери:

— Молодец, но Ричардсон получился кривоватым.

Плечи девочки поникли, а Скарлетт недовольно насупилась. Наклонившись, она жестом позвала ее.

— Разрешишь сфотографировать плакат? Очень красиво!

Улыбка вернулась на лицо ребенка.

— Да! И меня, я же автор!

Скарлетт сделала парочку снимков и напоказ выложила их в соцсети. Впрочем, усач ничего не заметил, полностью отдавшись игре, как и его дети.

Хью повернул к Скарлетт телефон. В электронном «Блокноте он написал:

«Как мило. Ты подбодришь меня, если они проиграют?».

Скарлетт хихикнула и пожала плечами.

— Придется! Не могу смотреть на мужские слезы.

Стартовала жеребьевка, кизвейцы с азартом делали ставки, а бабуля из ряда ниже, вцепившись в четки, шептала молитву, не отрывая взгляда от судьи. Прожекторы засияли ярче, на пластиковые сидушки пролились первые стаканы с пивом. На табло загорелся счет 0:0, по бокам экрана менялись фотографии игроков с их личным счетом за сезон. Игроки забегали по полю, мяч летал от одной стороны к другой, к сожалению, ни разу не залетев в ворота за первые десять минут. Потом Ричардсон толкнул Линкольна, тот с яростью поднялся, чтобы в следующий миг вмазать ему по довольной роже.

— Красная карточка! Удаление!

Обоих драчунов увели с поля под освистывания толпы. Непонятно, кого люди больше осуждали: судью или дерьмовую игру. Счет открылся: вратарь «Белых Тигров» пропустил мяч. Хью встал на ноги и утянул за собой Скарлетт, все орали как в последний раз (кроме онемевшего управляющего, конечно). Болельщики яростнее развернули плакаты, демонстрируя приверженность любимчикам. Пританцовывали и скандировали речевки. Безумие, но до перерыва «Белые Тигры» отыгрались, Ян Голдман попал в ворота противников чуть ли не с середины поля.

— Вот это ожесточённая борьба! – воскликнул спортивный комментатор Дрю. — Предлагаю скрасить ожидание второго тайма нашей традиционной игрой. Сейчас мы покажем парочки на большом экране, и если вы вместе, — а мы всегда угадываем верно, поскольку романтика так и витает в воздухе, — то мы ждем от вас поцелуя! И нечего стесняться, тут все свои.

Первыми «засветились» бородатый мужчина в кожанке и его белокурая спутница. Ни секунды не раздумывая, они слились в страстном лобызании. Папаша рядом со Скарлетт положил ладони на глаза детей и с осуждением покачал головой. Те, кто не держал пиво и закуски, наградили парочку за смелость аплодисментами.

— До чего милая пара. Если кто-то желает их закосплеить, звоните! Мое сердце пока свободно, — пошутил Дрю.

Второй «жертвой» стали пожилые супруги. Люди покатились со смеху: на них был надет мерч разных команд. Как истинный джентльмен, болельщик «Мустанга» встал на одно колено и поцеловал руку своей ненаглядной, которая отдала сердце «Белым Тиграм».

— Противоположности притягиваются! — завопил Дрю. — Зато у них дома сегодня в любом случае будет праздник.

И тут произошло то, чего Скарлетт никак не ожидала. На огромном экране показали молодого парня в синем бомбере и черной кепке с надписью "Правление Лучших". Высокий, весь в веснушках. Он смотрел на рыжеволосую спутницу. Красивую, в облегающем черном топе и джинсовых шортах.

Они замерли. Хью смотрел на Скарлетт. Скарлетт — на беснующую толпу.

— Целуйтесь, ребят, — подсказал Дрю. — Меня не проведешь, вы точно не друзья, никто вам не поверит! Давайте им поможем, а?

Болельщики забили веерами-трещотками по ограждениям.

— Не стесняйтесь!

— Вы прекрасная пара!

— Засоси ее, братан!

Скарлетт порозовела.

«Он взаправду это сделает? На глазах у всего стадиона?», — запаниковала Скарлетт. У нее не было времени подумать, все происходило слишком быстро. Они не контролировали ситуацию, незнакомцы на самопровозглашенном «Колизее» все решили за них.

Хью со странным выражением наклонился вперед, ближе к ней. Шум не прекратился, но стал чуть тише: многие затаили дыхание, в их живом воображении рисовалась яркая, бесконечно нежная история любви, возможно, рожденная на этом самом матче... Скарлетт ощутила чужое, теплое дыхание, и перед ними появилась кепка. Хью заслонил их лица от камер, придвинулся вплотную и проказливо улыбнулся.

Он не мог говорить, но в глазах Хью Финча читалось:

«Мы переиграли всех. Ты и я».

***

Настроение людей на трибунах переменилось, подобно пламени под дуновением штормового ветра. Скарлетт, годами выступавшая на сцене, ощутила это. Момент, когда зрители перестали смотреть на них, и устремили взор только на нее. Шепотки усилились, Скар беспокойно заметалась. Хью отпрянул, решив, что сделал что-то не так. Но быстро понял, — виноват кто-угодно, только не он, — и заслонил собой Скарлетт, словно живой щит.

Болельщики, хоть и не все, подозрительно засуетились.

— Это она? Похожа!

— В другой одежде не узнать, но огненные волосы...

— Девушка Валентайна? Танцовщица?

— Оооо!

Спортивный комментатор Дрю, ведомый наглостью и жаждой сенсации, вынес ей приговор:

— Поглядите-ка, кто к нам пожаловал! Звезда самого вирусного ролика за последний месяц! Странно, что не в компании «Демона из Кизвейса», но кто мы такие, чтобы суди...

Голос оборвался на полуслове. Послышались звуки возни. Изображение на экране моргнуло, трансляция с Хью и Скарлетт оборвалась. Затем кто-то перехватил микрофон:

— В эфире я, комментатор Чак. Моему требуется передышка, — чересчур позитивным голосом сказал он. На фоне слышалось чье-то недовольное пыхтение. — Спешу напомнить вам, что второй тайм вот-вот начнется!

«Это наш шанс сбежать», — вырвалась из оцепенения Скарлетт.

— Валим, — шепнула она.

Хью, наплевав на игру, схватил Скарлетт за руку и потянул сквозь ораву болельщиков. Перед ними расступались. Им смотрели вслед. Даже те, кто пока не видел ролик с миллионами просмотров, благоговели и злобно косились на Скарлетт только из-за того, что ей выпала минута славы. Что лицо девки у шеста запомнят футболисты, дети, старики и они сами.

«Посты о случае на матче уже в интернете. Они знают мое имя? А Трейси и Харланд в курсе?», — волновалась Скарлетт.

У нее подкосились ноги: Хью поймал ее и приобнял.

— Слышь, братан, поделишься?

Мужлан средних лет преградил им путь. Рукой с желтыми, изгрызенными ногтями подлец потянулся к заднице Скарлетт. Хью оттеснил его.

— Что, язык проглотил? Сказать нечего? — рыкнул мужлан.

Это он зря. Хью среагировал мгновенно и жестоко. Ткнул его мордой в пол и поставил на него ногу. Надавил всем весом, и не остановился, услышав вопль боли. Издали к ним поспешила охрана.

— Отпусти его, — потребовала Скарлетт и осеклась, увидев выражение лица того, кого еще недавно считала безобидным парнем.

Хью улыбался, вдавливая поверженного противника в оплеванный, пропитавшийся пивом пол. И вместо того, чтобы испугаться дикости происходящего, Скарлетт подумала:

«Черт, он такой сексуальный, когда злится».

Хью аккуратно надел на Скарлетт кепку, видимо, чтобы никто на нее не пялился. А затем поднял руки и повернулся к охранникам.

— Он сдается, — перевела его жест Скарлетт.

***

Больше года назад.

В коридоре на первом этаже «Особняка Фолво» стоят два торговых автомата. И если один принимает деньги, то второй не так прост.

Мона со злостью пнула автомат, едва не сломав туфлю на шпильке.

— Сука, отдай!

За стеклом сиротливо лежала упаковка ее любимого миндального печенья.

Мона должна была заполучить их любой ценой.

«Этот день отстой. Моя жизнь —отстой. Я заслуживаю гребанной дозы сахара за весь тот звездец, что мне пришлось пережить на неделе», — подумала Мона, яростно колотя кулаками по стеклу.

Спешный переезд в отель кого-угодно доведет до нервного срыва. За спиной раздались шаги.

— Тебе помочь?

В роли самаритянина пожелал выступить статный, черноволосый мужчина. Янтарные глаза с осуждением смотрели на бесплодные попытки угробить имущество отеля.

— Бесполезно, ничего не работает.

— Я все «починю» за секунду.

— Да ну?

Мона сложила руки на груди. В красном мини-платье эта поза выглядела весьма эффектно. Зеленые, прямые волосы струились по плечам. Словно бросая вызов, Мона с издевкой взирала на помощника. Ее карие глаза светились превосходством, хотя сама-то она жестянку не одолела.

Мужчина с непроницаемым лицом достал из кармана странную монетку: на ней неизвестный художник изобразил волка и солнце. Опустил в приемник. Мгновение, и печенье с тихим стуком упало в окно выдачи.

Мона схватила упаковку. Воровато оглянулась, и с издевкой протянула:

— Надо же, получилось. Похоже на жульничество.

— На встречах для постояльцев есть настольные игры. В них можно выиграть монеты для автомата.

— Весело. Жаль, что мне об этом никто ничего не сказал, — огрызнулась Мона.

— Что ж, я тебя просветил, — напряженно ответил он, явно не ожидая агрессии в ответ на подсказку.

— Ага, пока.

Постояльцы направились в зону отдыха. Мона легла на гамак и открыла банку содовой. Теренс, который так и не представился, сел на диван, чтобы немного поработать с документами. За вечер они больше не заговорили, так что инцидент с автоматом можно считать разве что нулевым знакомством.