Хроники Каленара: Истинное время

Пролог

Они прощались на развилке дорог. Это было странное прощание. Молчание и редкие фразы, давно уже утратившие смысл. Они не были друзьями. Еще в особняке Мелла, как только Лето пришел в сознание, стало ясно, что их дороги расходятся. Они не говорили об этом, но каждый понимал, что свой путь он должен проделать сам.

Дорога Лето лежала в Калдор. Теперь, когда он лишился скрижали, ему нечего было предложить императору в обмен на жизнь сестры. Этот поход был чистым самоубийством, и они оба это понимали, но никто не сказал ни слова. Как и о том, что ждет их впереди. Еще не время. Время, которое, может, никогда и не наступит.

Дорога Мелла вела в священный лес. Любой разумный человек на его месте спрятался бы в самую глубокую дыру и молился бы всем богам, чтобы изменения мира прошли стороной. Любой другой бежал бы как можно дальше от империи, от древидов, магов и древних. Любой другой…

Вот только он был не таким, и у него имелось слишком много вопросов, которые не давали ему спать по ночам.

Поэтому сейчас они стояли на распутье. Двое, которые так и не стали друзьями. Двое, на кого легла ответственность за весь мир. Ответственность, что давила на их плечи с каждым днем все сильнее.

Они пожали друг другу руки. Договорились о месте встречи, когда все это закончится, отлично понимая, что этот день не наступит никогда.

Глава 1

Заседание малого круга было назначено на семь вечера. Ведикт – маг первой ступени и после смерти Безариуса – председатель магического круга – не мог найти себе места.

Все летело в Нит. Как же не вовремя погиб Безариус! Ведикт никогда не любил этого старого высокомерного идиота, но сейчас ему как никогда нужен был козел отпущения, роль которого многие годы играл достопочтенный Вартеймор.

То, что в какой-то момент им придется противостоять империи, было ясно с самого начала – еще во времена подписания договора о неразглашении ложного времени.

Никто из верховных магов не утратил память во времена первых изменений. Но круг быстро осознал, что логичнее использовать ситуацию, чем бороться с ней.

Император был глуп и наивен, малолетний сопляк, который не видел ничего из того, что творится у него под носом. Мечтающий лишь о «справедливом» обществе, где все будут равны и счастливы.

Ведикт, как и все его собратья, понимал, что такой мир нежизнеспособен. Никогда не будет равенства между тупыми крестьянами, что умеют лишь пить и размножаться, и величайшими умами Ветенгейме. Стадом должны править мудрые, хоть и суровые, пастухи.

Круг создаст общество, основанное на знаниях и науках. Те, у кого голова забита лишь тем, как помахать огромной железякой да набить свой живот жратвой, должны занять подобающее им место.

План был безупречен, но смерть Безариуса спутала все карты. Бессмысленная смерть. Хаос в круге, который последовал за этим. Пришлось приложить столько сил, чтобы погасить начинающуюся грызню за власть.

Теперь у них в руках была скрижаль – ключ от нового мира, вот только они не успели подготовиться. Скрижаль должна была попасть к ним много позже – когда останется только провести ритуал закрепления и вырвать новой мир из пучин мироздания. Тогда, когда император понял бы, что его обводят вокруг пальца, он уже ничего не смог бы сделать. Но все планы полетели в Нит.

К стенам Ветенгейме – пока еще тонкими ручейками – начинают стекаться первые отряды разведки. Вся империя пришла в движение. Гонцы скачут по ее бескрайним землям, неся весть об общем призыве. Страна бурлит, выплевывая из себя воинов, и скоро, одетые в черные латы, под пурпурными знаменами солдаты чеканным шагом двинутся на штурм.

Ведикт вздрогнул, вспоминая жуткую картину, которую открыла ему вчера сфера предвидения. Как бы ни была сильна их магия – им не устоять. В какой-то момент стены падут, и император со своей шайкой тупых рубак ворвется в их священный город.

Только бы боги помогли им продержаться до начала ритуала. Им нужно всего лишь немного времени!

Сегодня Мидекус обещал представить доклад о содержании последней скрижали. И да помогут боги! Пусть у них хватит сил на то, чтобы сотворить задуманное. Пути назад нет!

В дверь постучали. Тихо и неуверенно. Даже через толщу зачарованного металла Ведикт ощущал страх стоящего за ней. Он удивленно поднял глаза.

– Кто там? Войдите! – недовольно проворчал он, скрывая от лишних глаз карты и планы, которыми был завален стол.

Дверь с тихим щелчком отварилась, и на пороге возник человек. Изнеможенное лицо, заплаканные глаза и грязные волосы делали его похожим на призрака. Он аккуратно прикрыл дверь и на трясущихся ногах подошел к столу.

– Прошу простить мою наглость, я не смею занимать вашего времени, – срываясь на плачь, проговорил человек. – Но прошло уже почти два месяца. Эйра больна! – только сейчас Ведикт осознал кто перед ним.

– Марфис? – Ведикт не верил своим глазам. Марфис был правой рукой Вартеймора и, наверное, самым приятным из всей их шайки. Обычно он был весел, добродушен и до неприличия красив. Ходили слухи, что у него дома хранится более тысячи парадных мантий и костюмов. – Что тебе? Ты не вовремя!

– Да! Я знаю, ты готовишься к совету, но я пришел молить. Они уже поплатились за свое. Они всего лишь дети!

– Эти дети чуть не пустили все под откос. Взбалмошные идиоты, ринувшиеся в погоню. Они ослушались приказа.

– Они мстили за своего учителя. Тебе ли не знать.

– Это не оправдание. Безариус умер! И вместо того чтобы помочь выполнить его последнее желание, твои так называемые «дети» чуть не убили единственного, кто мог добыть скрижаль!

– Но они же не знали! Никто не мог подумать, что убийца окажется искателем.

– Это ничего не меняет! Если бы я не вмешался в последний момент, искателя бы размазало по степям Накира. Кто вообще надоумил их поднимать мертвецов?! Они чуть не зарубили нашу последнюю надежду на новый мир. Многолетний план пошел бы под откос просто из-за их тупости и неумения подчиняться!

– Да, я понимаю. И поэтому я пришел не оправдывать их, а молить, – он рухнул на колени и начал биться головой об пол. – Они просто дети, которые любили своего учителя. Они осознали. Я готов взять за них ответственность. Я научу их слушаться. Обещаю! Дай мне вылечить их. Покажи свою доброту и всепрощение! Совет послушает тебя!

– Как низко ты пал, – с презрением процедил Ведикт. – Мне наплевать на них. Но твоя поддержка мне пригодится. Встань! Не позорь себя. В таком виде ты бесполезен. Иди умойся, приведи себя в порядок и перестань лепетать. Возможно, скоро мне понадобится твое умение втираться в доверие к старым извращенцам, что сидят в малом круге.

– Все что угодно! Моя душа и тело будут полностью в вашем распоряжении! – его голос задрожал, на глаза начали наворачиваться слезы, он начал ползти к ногам Ведикта, боясь поднять взор.

– Хватит! Я не такой, каким был твой учитель. Мне нужны от тебя только знания и работа мозга. Оставь все свои ужимки при себе, – он с отвращением отпихнул ногой подобострастно тянущиеся к нему грязные руки. – Их отпустят, но под твою ответственность. За любой их шаг тебе придется отвечать головой. И помни: стоит мне лишь на мгновение усомниться в ком-то из вас…

– Да, конечно, я сделаю все! Тебе не придется беспокоиться, – еще не веря в свою удачу, забормотал он. Неуверенная радость отразилась на грязном лице

– Отлично, – Ведикт достал лист бумаги и тонким почерком вывел приказ. В воздухе заискрилось, на белом листе проступила золотая печать. – Отнеси это вниз. Их выпустят. И поторапливайся. Если мне не изменяет память, ровно в полдень по расписанию у них встреча с плетью.

Упрашивать дважды Марфиса не пришлось. Он выскочил за дверь, безостановочно благодаря и кланяясь. В коридоре был слышен лишь стук его неподкованных каблуков по гранитному полу.

В начале седьмого восьмиугольный зал, расположенный на самом верхнем этаже проректорской башни, уже был полон. Ни у кого не хватило терпения отсиживаться в своих темных кабинетах в такой момент.

Все мысли были об одном. Сегодня им предстояло решить судьбу мира.

Ведикт взошел на кафедру, когда часы пробили ровно семь. Повисла тишина. Место это было ему совершенно непривычно и он чувствовал себя не в своей тарелке под взглядом десятков глаз. Обычно речи толкал Вартеймор. Безариус совершенно ничего не понимал ни в политике, ни в науке, но его умению держать интерес толпы и толкать пафосные речи не было равных. Однажды он два час читал лекцию по травам, перепутав красную вишнецу с алой вирмицой (которая – в отличие от безвредного густоцвета – является смертельным парализатором). Он вещал с такой уверенностью, что к концу лекции все слушатели готовы были поклясться, что всю жизнь прозябали в неведенье о таких необычных свойствах сахарной травы.

Ведикт тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Как бы ему сейчас не помешала такая уверенность в собственных словах. Нужно дать понять публике, что все хорошо, что все идет по плану. Поддержка круга нужна была сейчас как никогда. Пауза затягивалась. Все ждали его слов.

– Добрый вечер, коллеги, – начал он, голос предательски дрожал. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы наконец-то приступить к осуществлению нашего великого плана, – откуда-то с задних рядов раздались вялые аплодисменты. – Я рад сообщить, что последняя скрижаль у нас. Мы это сделали. Удача на нашей стороне, а значит, боги согласны, что мы делаем правое дело! – его голос совался на крик, но этого никто не заметил. Зал потонул в громких возгласах радости. – Не буду тянуть время, которого и так очень мало. Скрижаль расшифрована, и сейчас об ее содержании нам расскажет уважаемый магистр Мидекус, глава кафедры мифической филологии, – Ведикт указал в темноту зала, где в первых рядах сидел, ссутулившись, худощавый человек в огромных очках. Тот не обращал внимания на происходящее вокруг, бормотал что-то себе под нос, рисуя в воздухе тонкими кривыми пальцами только ему понятные картины.

Ведикт прокашлялся, пытаясь привлечь его внимание. Все ждали. Человек на первом ряду не двигался. Наконец кто-то толкнул того в бок, и он, как-то по-крысиному вздрогнув, поднял глаза на Ведикта и семенящими шагами побежал к кафедре.

Голос Мидекуса полностью соответствовал виду. Вблизи его схожесть с представителем крысиных стала поистине невероятной: сгорбившись и держа костлявые, покрытые синими венами руки перед собой, он неуклюже полез на сцену. Длинные полы грязной серой мантии тащились по полу, путаясь в ногах. Он несколько раз запнулся, в последний момент с трудом удержав равновесие, и наконец занял место за трибуной.

– Я расшифровал ее! – начал он, переминаясь с ноги на ногу, все никак не находя себе места. – Скрижаль датируется второй эпохой. Язык, что интересно, совершенно не соответствует тому времени. В надписях используется не только мирейская азбука, но и символика Накир, что доказывает, что кочевники жили на этой земле очень давно, но это не самое интересное, главное… – речь его была быстрой и нервной. Тонкие серые усики, уже пробиваемые сединой, вздрагивали при каждом слове. Голос его был настолько тихим, что даже заклинание усиления не спасало, слова было крайне сложно разобрать, а потому многие встали со своих мест, чтобы подойти ближе. – Я провел исследования, и они показали, что пластина, на которой размещаются письмена…

Он запнулся, ловя на себе раздраженный взгляд Ведикта.

– Прошу прощения, я отвлекся, – Медикус еще больше съежился, втянул голову в плечи и, заикаясь, продолжил: – Ритуал оказался намного проще, чем мы думали. Почти все уже готово. Нужно только начертить два круга с девяносто семью точками концентрации в месте скопления энергии, и когда сила польется через них, разделяя реальности, необходимо будет в каждом из них принести жертву двух кровей. Один круг должен содержать младенца нового мира от родителей, что помнят ложное время, но отринувших магическую сущность, второй же должен принять кровь старца, родившегося в ложном времени, отринувшего прошлое и мечтающего о будущем. Именно по его образу и возродится новый мир. И в ночь третьей луны, когда их дух сольется воедино, все и случится.

Повисла гробовая тишина. Все обдумывали сказанное. Формы обряда и правда были просты. Рисовать круги концентрации умели все, и, даже несмотря на то, что самое сложное из известных заклинаний требовало не более двадцати точек сборки, построение девяносто семи точечного круга было вполне реальным. Но вот ингредиенты…

– Мы должны создать ребенка? – раздался хамоватый громкий голос с дальних рядов. – Есть ли среди нас дамы, готовые возложить на себя такую высокую задачу? Я с радостью готов буду вам помочь.

– Сядь, Зейр, – осадил Ведикт молодого белобрысого мага. – Ты либо глупец, либо не умеешь слушать. В любом случае ни одна из присутствующих особ не согласится принять твою… «руку» помощи, – в зале раздались тихие смешки. – Ты же слышал, говорится о ребенке, чьи родители не владеют магией

– Но это же невозможно! – крикнула Вальет, молодая ведьма с огненно-рыжими волосами. – Без магической защиты заклинание образа из первой скрижали стирает всем память. Это какой-то абсурд.

– Если об этом написано, значит, это реально. Тем более, по нашим данным, в мире все же иногда встречаются люди, что помнят ложное время. Ты же сама не более чем год назад ездила утихомиривать деревеньку у Торгового тракта.

– Но какова вероятность, что два таких человека встретятся, да еще и ребенка родят?! – вновь закричала она

– А вот это уже наша проблема. Мы подозревали что-то подобное. Работа уже ведется в этом направлении.

– Да боги с этим ребенком! – закричал Зейр, который не мог так легко простить, что его унизили на глазах у всех. – Что делать со вторым ингредиентом? Кто будет от лица всех нас создавать новый мир!

– У нас еще есть время это обсудить, – начал Ведикт, пытаясь уйти от щекотливой темы, но было уже поздно.

Зал вспыхнул, как сухое сено, десятком разных голосов. Все что-то кричали, спорили и перебивали друг друга. К сожалению или к счастью, магическое сообщество при всей просвещенности было сборищем прожженных эгоистов, не доверяющих друг другу. Каждый хотел видеть себя во главе нового государства. Чтобы мир был создан по его мыслям и представлениям. Ведикт стоял на кафедре, но его никто не слушал. Споры росли, а он ничего так и не смог сделать. Все-таки лидером он не был.

***

В этот раз дорога по священному лесу была приятнее. Мелл шел, сам не зная куда, в глубине души надеясь, что разговор во сне с Видящей был правдой. Иначе его поступок граничил с полным безумием. Вот древиды удивятся, если он вдруг нежданно появится на пороге.

Осень уже вступала в свои права, и листья на вековых деревьях окрасились в красно-оранжевые цвета. Сейчас, озираясь по сторонам и видя мощь древних исполинов, Мелл думал о том, насколько же ничтожны его попытки что-то изменить в этом мире. Эти деревья, что кронами своими закрывали низкое небо, стояли здесь задолго до его рождения и будут стоять после его смерти. Может быть, зря он поддался панике и сунулся в это странное предприятие? Может быть, нужно было просто забиться поглубже в нору и дождаться, когда все успокоится? Ведь мир незыблем, он будет существовать вне зависимости от того, как в нем будут называться города и кто будет носить корону. А для искателей в любом мире найдется место.

Под ногами мирно шуршали листья, где-то в ветвях завели свою длинную грустную песню птицы. Мелл шел наугад, не выбирая дорогу. Как говорил Эйб: «Не может заблудиться тот, кто не знает, куда идет». Он очень смутно представлял, где проходят границы Священного леса. Во время их побега ему было недосуг запоминать путь – мысли были заняты совсем другим. Тогда он и подумать не мог о том, что когда-то по своей воле вернется сюда.

Местность была совершенно незнакомой. Сначала он хотел идти вдоль Ариалы, но сразу понял, что без карты понять, кто из ее бесконечных притоков Вейта, ему вряд ли удастся.

Вечерами он устраивал себе ночлег, выбирая места как можно дальше от деревьев, припоминая неприятную встречу с феями. Он выставлял вокруг себя все известные ему охранные знаки, и только удостоверившись, что в десятках мефид1 от него нет ни одной живой души, позволял себе расслабиться.

В тусклом свете одинокого костра он углублялся в изучение магических книг, что позаимствовал из библиотеки отца. Уроки эти не приносили никакой пользы, он не мог продвинуться дальше первого узла. Плетения были слишком сложные, что-то из разряда высшей магии, доступной лишь верховному кругу… и изгнанным магистрам. Ему нужны были учебники для новичков. А если верить Безариусу, то такому, как Мелл, нужно начинать с уроков для одноруких слепых идиотов. И даже с этим он не справился бы. Мелл улыбнулся воспоминаниям. Из них с Лето вышел бы один мало-мальски хороший маг. Однорукость есть, одноглазость присутствует! Полный набор!

Как все раньше было просто. В памяти всплыло раскрасневшееся лицо магистра. Во времена своего недолгого студенчества не было для Мелла большей радости, чем доводить до истерики этого надменного старика. Помнится, когда Меллу удалось впервые призвать руну огня и спалить половину кафедры истории, Безариус протащил его через всю академию за ухо, не прекращая ругаться ни на секунду. Мелл после этого случая неделю не мог спать на правом боку. А про то, что ближайшие несколько месяцев он провел, отмывая ночные горшки, и вспомнить страшно. И это было далеко не самое большое безумие, которое он вытворял в стенах академии.

Мелл сбросил с себя воспоминания о прошлом и встряхнул онемевшую от напряжения правую руку, которую уже начала сводить судорога. Почерневшая левая все еще оставалась недвижимой.

В сотый раз перечитав инструкцию, он собрал пальцы в фигуру и, закрыв глаза, попытался сконцентрироваться и очистить разум.

Спустя недолгое время перед его внутренним взором начали проступать нити реальности. Он напряг взор, пытаясь среди них отыскать остатки плетений, завязанных на тенях. Таких нашлось три. Две почти растворившиеся в мироздании и одна относительно свежая – ей было не более сотни лет. Он осторожно попытался ухватить ее, та искривлялась, но упорно не шла в руку. Наконец, с десятого раза ему удалось притянуть ее к себе. Впервые за месяц его бесплотных попыток! Неужели сегодня ему удастся сплести первый узел?! Он сделал рывок, загибая нить, но от такого варварского обращения нить застонала и лопнула, обдав незадачливого мага волной жара.

Мелл открыл глаза, из-под воспалившихся век ручьем потекли слезы. Он повалился на землю, тяжело кашляя. Отдача оказалась сильнее, чем он предполагал. Еще немного, и энергия порванной нити разорвала бы его на части. Магия не терпит ошибок.

Дни сменяли один другой. Мелл все так же продвигался в неизвестном направлении в надежде набрести на знакомое место или же (что было бы не самым лучшим вариантом) на одну из застав древид. Экспериментов с тенями он больше не проводил, посчитав, что мертвым магия ни к чему. И теперь все свободное время тратил лишь на то, чтобы научится быстро вытягивать нити из узора. У него даже начинало получаться.

В тот день погода была на удивление прекрасной, даже грустные мысли впервые за последнее время покинули его разум. Он шел, с любопытством поглядывая по сторонам и пытаясь угадать название хотя бы одного из растущих здесь цветов, как вдруг с удивлением обнаружил, что уже некоторое время, сам того не замечая, идет по узкой тропинке, что весело петляла средь деревьев. Тропка шла вперед и через несколько мефид совсем исчезала, но стоило ему сделать пару шагов, как опять впереди открывался путь. Он оглянулся – позади ничего не было, лишь его следы на чуть примятой траве.

Это было похоже на игру. Мелл попытался развернуться, уйти с дороги, отпрыгнуть и даже идти в обратном направлении, но куда бы он ни повернул, под ногами оказывался клочок утоптанной земли, уходящий вглубь леса. На редкость интересное явление. Ему еще никогда не приходилось сталкиваться с подобным.

Радовало то, что его все-таки ждут. И хотят, чтобы он добрался до нужного места без приключений.

Несмотря на всю магию, дорога заняла намного больше времени, чем он предполагал. Погода стояла мягкая и солнечная. Еды, набранной в родительском доме, должно было хватить еще на добрых пару месяцев, а возможность хотя бы немного расслабиться и не думать о плохом, пусть и на время, делала путь еще приятнее.

Мелл шел, насвистывая веселую мелодию и перебирая в голове то, что случилось с ним за последний год.

Он никогда бы не подумал, что такое может быть, но покинуть дом, в котором он уже столько лет не жил, оказалось намного сложнее. Что-то держало его там: то ли тоска по прошлому, то ли желание разобраться в том, почему его фамилия произвела такое странное впечатление на голема – хранителя скрижали. Но факт оставался фактом. После выздоровления Лето Мелл еще несколько недель откладывал отъезд, каждый раз находя какие-то отговорки и причины задержаться на денек в родных стенах. Стыдно признаться, но ему нравилось ощущение дома.

Пусть там никто не жил, пусть старые обветшалые стены осыпались без постоянного присмотра людей, а вещи покрылись толстым слоем пыли, но все же это был его дом. Даже пауки, осевшие по темным углам комнат, были ему родными. Он давно забыл, что такое Дом. Не просто место, где можно поесть и переночевать, а Дом – с большой буквы. Ведь ни одна гостиница, какая бы дорогая она ни была, никогда не заменит этого ощущения.

«Старею», – подумал Мелл, прерывая воспоминания. Может, правда пришла пора задуматься о том, чтобы где-нибудь осесть. Завести жену, детей, домик и пару коров.

Он представил себя в окружении деревенского пейзажа и рассмеялся. Нет, все-таки он не сможет. Как бы он ни сетовал на ужасы своей жизни, на бесконечные тяготы странствий и опасности исследований, как бы ни мечтал о тихой мирной жизни с теплым очагом и горячим обедом, он отлично понимал, что он и мирная жизнь – то же самое, что секира на пасеке. Ею можно забивать колышки ульев, рубить дрова и отгонять любителей бесплатного меда, вот только создана она для другого. Только испив кровь врагов, она может зваться секирой.

Мысли его улетали куда-то далеко за горизонт. Возможно, виной этому чистый воздух или то, что уже несколько недель, находясь вдали от суеты, он расслабился, забыв от опасности. Поэтому, когда позади раздалось чье-то деликатное покашливание, он от неожиданности дернулся и упал на землю.

– Можно в ноги и не падать, – услышал он знакомый шуршащий голос. – Не переигрывай. Уж не настолько ты рад меня видеть, – в голосе Видящей читалась улыбка.

– Ну что вы! Просто при нашей последней встрече вы подарили мне столько стрел на память, что я сразу решил показать вам, что в этот раз от подобных щедрых даров готов отказаться, – ответил Мелл, поднимаясь и отряхивая штаны от жирной лесной земли.

– Я учту ваши пожелания, – ни капли не смутившись, ответила она. – Я решила встретить вас лично, чтобы вы смогли добраться к нам в целости и сохранности.

– Лично – это хорошо, – ухмыльнулся Мелл. – А лучники, засевшие в кустах, они тут просто? Для антуражу?

– Можете считать их украшением местности. Не буду скрывать: не весь наш народ рад вашему возвращению. Все же уходили вы довольного громко и не совсем аккуратно.

– Ну, как встретили, так и попрощались.

– Вот именно по этой причине вам и разрешили вернуться. Давайте закончим наши словесные баталии. Я уверена, когда вы узнаете правду, вы поймете, почему в нашу первую встречу я не могла поступить иначе.

– Я так понимаю, дорога неблизкая, можете начинать.

– Не здесь. Мои войны не знают языка Эретора, но лучше не стоит рисковать. То, что я хочу рассказать вам, не должно быть услышано посторонними. Так что придется подождать. Кстати, я удивлена, что вы пришли один. Тейалитен мертв?

– Кто?

– Он так и не открыл вам своего имени… Интересно. Юный воин нашего рода, что прибыл с вами в прошлый раз.

– Лето? Вы о нем? – Мелл постарался запомнить этот странный набор букв. – Какое дурацое имя, неудивительно, что он его скрывал.

– В детстве это имя подходило ему намного больше. Он был прелестным ребенком. Так что с ним? Я видела много опасностей на его пути.

– Не волнуйтесь, он живее всех живых. Нам пришлось разойтись. Он отправился в столицу спасать сестру.

– Странно, – взгляд ее затуманился. – Как давно вы разошлись?

– Уже недели две как. А что такое?

– Это не имеет смысла. Его дорога в город пуста. Я видела, что он должен вернуться в лоно леса.

– Вы видели? Вы можете предсказывать будущее?

– Нет, юный человек. Только шарлатаны и сумасшедшие уверяют, что видят будущее, я же могу лишь ощущать, как сплетаются нити судьбы. Но любое действие меняет узор будущего, так что в моих силах лишь предсказать, что может произойти, а что – нет. Просто я достаточно долго живу на этом свете, чтобы научиться смотреть и правильно спрашивать.