Куколка в кресле. Безумный хирург — 2

Глава 93. Клизма

Матвею казалось, что вот он спал совсем недолго, а будильник уже прозвенел.

― А… чёрт! Как же не хочется вставать, ― пробубнил он себе под нос и не глядя нащупал свой телефон на прикроватной тумбочке. Когда он вставал и засыпал повторно, потом просыпаться вообще не хотел, мог ещё проспать четыре-пять часов. Но, увы, сегодня так не получается.

В 11 у него операция, и, по идее, в 10 он должен быть на работе. Ну, может задержаться минут на 15—20, но задерживаться ещё уже неприлично. Да и в целом он не планировал задерживаться, и так у него не слишком рано начинается смена.

От яркого экрана он сразу же прищурился и повёл пальчиком, чтобы выключить трезвон будильника. Потом перевернул телефон экраном вниз, устало вздохнул и закрыл свои глаза. Обычно в такой момент он мог нечаянно уснуть, и тогда, конечно же, есть риск проспать. Или же не проспит, но будет лежать с мыслями, что нужно вставать, нельзя больше спать, и так далее и тому подобное. Однако сегодняшнее утро отличалось от его обычных, будничных. Он закрыл глаза и даже не успел подумать о том, что ему нельзя засыпать, ― услышал вой Вероники и мигом взбодрился.

― Ну вот ведь засранка! Заткнул ей рот, а она всё равно умудряется орать.

Он продолжил лежать и понимал, что вой не прекращается. Он снова и снова слышал, как она мычит, и автоматом представлял, как она дёргается, связанная на той кушетке.

Он чисто понарошку как-то пробовал засовывать себе в рот этот кляп, и с ним весьма тяжело мычать. Это действительно как-то напрягает голосовые связки. Однако Веронику это явно не останавливает, она воет и воет. Судя по тому, что она делает это практически непрерывно, означало, что её попке совсем там хреново.

― Ладно-ладно! Иду, ― пробормотал он себе под нос и начал вставать. На этот раз он не захотел ни умываться, ни водички попить, сразу же прямиком направился к ней.

― Ну и чего воем? Належалась? ― игриво сказал Матвей, как только открыл дверь её комнатки.

Вероника в очередной раз жалобно, громко взвыла:

― Ы… ы…

И это действительно звучало громко.

― Я же ведь говорил тебе, не надо так делать, голосовые связки испортишь, ― деловито напомнил Матвей. Но Вероника снова упрямо взвыла и задёргала своей попкой. В очередной раз напомнила, что очень хочет, чтобы он остановил секс-машину.

― А ещё я говорил, что приду раньше, чем дотекут твои часы! Видишь? Я не обманул!

Он приблизился к ней и обеими руками начал поглаживать её попку.

― Что тут у нас?

Она ждала, что он отключит секс-машину, однако он не спешил это делать. Схватил её попку обеими руками с двух сторон и вдруг начал пожимать, потряхивать.

― Всё у нас тут хорошо, ― язвительно протянул Матвей, а сам жадно смотрел на её дырочку. Ему даже показалось, что её анус опух ещё сильнее. «О, да! Хорошо скользит! Шикарно я тебя отодрал!» ― язвительно подумал Матвей.

Неожиданно он заслюнявил указательный палец и начал поглаживать её анус по контуру. Секс-машина продолжала скользить игрушкой в её попке, и он при этом гладил её растянутый анус, восхищался припухлостями.

«О, да! Хорошо дерёт! Чётко полтора часа! То, что надо! А ты даже и не знаешь, что тебя дерут уже полтора часа, ― язвительно подумал Матвей. ― Теряешь счёт времени? Со мной потеряешь!» Неожиданно он шлёпнул её по попе. И, чтобы Вероника не обиделась и не посчитала это насмешкой, он возбуждённым голосом сказал:

― Ты уж извини, что я так веду себя, но твоя попка так меня заводит! Так хочется её отшлёпать!

И он снова её шлёпнул, на этот раз уже не сдерживаясь.

― Ы… ы… ― взвыла Вероника и в очередной раз вздёрнулась. Она выла, потому что очень сильно и уже очень давно хочет писать. И каждый его шлепок сотрясал её внутренности, усиливая тяжесть внизу живота.

Матвей снова шлёпнул её попку теперь уже с другой стороны, но секс-машину отключать не спешил. Вероника испугалась. На мгновение подумала, что он возбудился и снова захочет её взять, но на этот раз она ошиблась. Он, конечно, хотел, однако сейчас не мог себе этого позволить, всё-таки ему нужно собираться на работу.

Он ещё немножечко полюбовался тем, как секс-машина долбит её попку и как она дёргается, воет. Потом всё-таки нажал на кнопочку выключения.

― Ну ладно, так уж и быть, отключу её, ― сказал Матвей. ― Я же ведь знаю, этого ты ждёшь!

И даже как после того, как он отключил, Вероника продолжила выть. Но теперь уже она хотя бы не дёргалась, и это говорило о том, что ей стало чуточку полегче. Матвей подумал, что этим воем она пытается сказать, что просит вытащить изо рта её кляп.

― А ротик пока рано освобождать, для начала поставлю тебе клизму, ― деловито сказал Матвей. Он не хотел, чтобы она отвлекала его, пока он будет ставить ей клизму. Он помнил о том, что она в туалет хочет. Он ведь её полненькую уложил! Разбудил и сразу же на кушетку! И если он сейчас снимет кляп с её рта, она снова начнёт жаловаться. Будет требовать, чтобы он сначала позволил ей пописать. Только вот Матвей не собирался идти на поводу её хотелок. «Не лопнешь, потерпишь!» ― язвительно подумал Матвей.

― Ы… ы… ― сразу же взвыла Вероника ещё громче.

― Никаких «му!» Курс лечения у клизмы так же, как у уколов, ровно 10 дней, ― деловито разъяснил Матвей. ― Я пойду, отлучусь ненадолго, подготовлю клизму и вернусь.

В ответ Вероника в очередной раз протяжно взвыла. И на этот раз она действительно просила его вытащить её ротика кляп. Но Матвей проигнорировал этот стон. Когда уже почти ушёл, язвительно сказал:

― Я знаю, что ты хочешь мне сказать: «пожалуйста, не надо» и тому подобное. Клизма нужна, без клизмы никак.

«Конечно же, клизма нужна тебе, чтобы ты весь день валялась в постели и ждала моего возвращения, ― язвительно подумал Матвей. ― Хрен я позволю тебе гулять по дому, пока меня не будет! Лежать и только лежать! Моя пленница! Кажется, ты теперь и в самом деле превращаешься в пленницу. Так тебе и надо! Много лживыми обвинениями кидалась».

Насмехаясь над её беспомощностью, он пошёл в ванную комнату и вытащил кружку Эсмарха из тумбочки под раковиной. Налил в неё воды чисто на глаз из-под крана и сразу же направился к ней.

«Надеюсь, я не переборщил с водичкой, ― ухмыльнулся он про себя. ― Но если переборщил, ничего страшного, помучаешься чуть побольше! Уверен, что так быстро не сдохнешь ещё!» Вскоре он вернулся к ней и сразу же начал вытаскивать игрушку секс-машины из её попки.

― Ы… ― тихо взвыла Вероника с лёгким возмущением.

― Всё, всё, уже вытаскиваю, ― игриво сказал Матвей. Как только он вытянул игрушку из её попки, понял, что её анус вспух ещё сильнее.

«О, да! Моя красивая попочка! Она стала ещё мягче, ― язвительно подумал Матвей. ― О, да! Вечером надо будет обязательно трахнуть её, но только после ночной дрочки, конечно же». Уже сейчас он представлял, как вечером после работы снова уложит её сюда, свяжет и как следует изнасилует с помощью этой секс-машины.

«Не зря я покупал этого красавца! Может часами долбить тебя непрерывно, ― ухмыляясь, подумал Матвей. ― И скажу тебе по секрету, это единственная попка, которую так долго долбила моя игрушка». Он мысленно разговаривал с ней, влажными пальчиками поглаживая её анус.

― Это я тебя успокоить пытаюсь, утешаю, ― игриво сказал Матвей. ― Ну как, так полегче?

― Ы… ― взвыла в ответ Вероника. И тут вдруг Матвей неожиданно захотел, чтобы она поговорила с ним. Он сразу же оторвался от её попки, встал спереди и схватил Веронику за подбородок. Заставил её приподнять голову и аккуратно вытянул кляп из ротика. Вылезал этот кляп тоже немножечко туго, но всё равно он справился быстро.

Его позабавило то, что он уже вытянул кляп, а Вероника всё ещё продолжала лежать с открытым ртом. Казалось, не верит, что её рот теперь снова закрывается. Но на самом деле она просто не решалась закрыть его, ей было больно… так долго её рот был насильно открыт, что теперь даже закрывать его было больно.

― Что такое? Понравилось лежать с открытым ротиком? ― язвительно спросил Матвей и похлопал её по щеке.

― А-а-а… ― тихо прокричала Вероника. И сразу же ей удалось вскрикнуть. С кляпом во рту она тоже пыталась кричать, но звучало это по-другому.

― Расслабься, я просто разминаю твои щёчки, ― игриво сказал Матвей, как бы оправдывая свои шлепки. Сначала он похлопал её с одной стороны щеки, потом с другой. И при этом грубо держал её за волосы и заставлял поднимать голову.

Наконец, Вероника закрыла рот, а потом снова легонько его открыла, как бы разминая челюсть. И только потом смогла заговорить.

― Что ты делаешь? ― пробормотала Вероника.

― Я же сказал, разминаю щёчки, ― ухмыльнулся Матвей, продолжая давать ей пощёчины.

― Нет, ты меня бьёшь… — обиженно пробубнила Вероника.

― Ну, конечно! Неженка! Разве это бить называется? ― сказал Матвей, а потом ещё разочек похлопал её по щеке. Но раз уж она начала жаловаться, он больше не стал этого делать и переключился к её попке.

― Сейчас поставлю клизмочку и поеду на работу, будешь отдыхать.

― А так хочу писать… можно мне сначала пописать? ― жалобно пискляво спросила Вероника.

― Вот уж нет! ― возмутился Матвей. ― Сначала поставлю клизму, надену на тебя памперс и писай сколько угодно!

― Нет… это долго, я так хочу… ― запищала Вероника.

― Долго будет, если я тебя сейчас развяжу, отнесу в туалет, а потом обратно принесу… вот уж нет! ― повторил Матвей. Он только представил эти хлопоты, сразу же злиться начинал. «Так и знал, что нельзя кляп вытаскивать раньше времени! ― подумал Матвей. ― Выла бы себе и выла! Ворчать бы зато не смогла».

― Ты и так меня заставил терпеть целый час. Я думала, что лопну, ― похныкивая, пожаловалась Вероника.

― Вот именно, целый час терпела, так что ещё пять минут потерпеть будет не проблема, ― деловито рассудил Матвей. ― И хватит уже этих капризов! Я на работу из-за тебя опоздаю!

― Эхе… эхе… просто мне плохо… так писать хочется… ― плакала Вероника.

― Пять минут, ― деловито повторил Матвей, ― потом ляжешь и ссы сколько угодно.

― Сразу пописаю в памперс и буду потом в мокром лежать? Я так не хочу… дай мне сначала пописать? Ну, пожалуйста. Я обещаю, что быстро, ― слезливо сказала Вероника.

― Разговор окончен, ― сердито произнёс Матвей. Вероника снова захныкала, но уже поняла, что спорить бесполезно.

― И сколько мне лежать с этой клизмой? ― похныкивая, спросила Вероника.

― Пока я не вернусь и не усажу тебя на горшок, разумеется, ― ответил Матвей и уже в этот момент начал вставлять в её попу трубку от клизмы.

― О нет, только не это… я весь день должна с ней лежать?

― Ты же ведь знаешь, с клизмой нужно лежать 7—10 часов. Я успею вернуться с работы к тому моменту, когда тебе будет пора выкакаться, ― деловито разъяснил Матвей. ― А сама как ты собралась это делать? Я же сейчас тебе специальную пробку ещё вставлю после клизмы, без меня не вытащишь её.

― Нет, ну пожалуйста… ― запищала Вероника.

― Опять капризы начинаются?

Уже в этот момент он вливал в её попу водичку, потом положил кружку Эсмарха на её спину, не вытаскивая трубку из попы. Начал подготавливать длинную пробку. Взял её, смазал хорошенько интимной смазкой, и только потом вытянул трубку от клизмы и быстро заменил игрушкой. Он боялся, что Вероника не сдержится и обкакается прямо на него. Это, пожалуй, его самая грязная, неприятная фантазия. Он обычно представляет такое и заранее злится. Поэтому соблюдает осторожность, чтобы у неё не было никакого шанса так поступить.

― Я не хочу лежать весь день, ― жаловалась Вероника. ― Я ещё даже не позавтракала.

― Не переживай, обязательно принесу тебе бутерброд перед уходом. Я же не могу уйти, не покормив тебя! ― деловито сказал Матвей, а сам уже начал плавно вводить игрушку в её попу.

― А… о… о-у-у… ― застонала Вероника, тяжело дыша. Теперь уже ей было не до разговоров, ведь он всё более активно толкал игрушку в её попу, ввёл уже 20 см и, конечно же, не останавливался. Он снова и снова шевелил этой игрушкой вперёд-назад, доставляя ей неприятные ощущения. «Как обычно, подрочу тебе дополнительно, и только потом вставлю! ― насмешливо подумал Матвей. ― Вот так вот, дорогая, получай своё лечение!»

― А-а-а… неприятно, ― вздыхая, пожаловалась Вероника.

― Какать уже что ли хочется? ― спросил Матвей.

― Я знаю, немножко… просто неприятно… и писать очень хочется, ― вымученным голосом сказала Вероника.

― Я же сказал, поставлю клизму, надену памперс и пописаешь, ― деловито сказал Матвей и продолжал совершать игрушкой поступательные движения. То вставлял глубже, то вытаскивал её, и снова вставлял.

― А… а…― покрикивая, стонала Вероника.

― Ну, как обычно, глубокий массаж не самая приятная процедура. Хотя некоторым нравится! ― подметил Матвей. «Ну, мне-то уж точно нравится!» ― подумал он с ехидной улыбкой и продолжил скользить игрушкой в её кишках».

― А-а-а… ты же сказал, что на этот раз без массажа… ― покрикивая, напомнила Вероника.

― Ну не могу же я жёстко вставить в тебя? Так нельзя, а то будет ещё больнее, ― деловито разъяснил Матвей и с ехидной улыбкой продолжил вводить в неё игрушку. ― Надо не спеша, вот такими вот движениями.

И вот он опять проскользнул игрушкой вперёд-назад. Он уже вставил в неё более 40 см, а потом сантиметров 20 вытащил обратно и снова вставил. Он всегда вытягивал довольно много, а потом вставлял ещё глубже. Делал это не быстро, но Веронике всё равно было неприятно. И чем глубже он вставлял, тем громче она покрикивала.

― А-а-а… а… клизму тоже обязательно делать? ― жалобно спросила Вероника.

― Ну, конечно! Иначе как будем лечить твои шишечки, которые внутри? ― сказал Матвей, а потом просунул ладонь под её животик и начал поглаживать, легонечко пожимая. ― Там внутри в кишочках у тебя тоже образования. Я ведь уже рассказывал тебе. И клизма избавит тебя от них.

«И дрочка ежедневная, глубокая дрочка! ― язвительно подумал Матвей и вставил в неё ещё глубже. ― Да, вот так вот! Обожаю заполнять тебя игрушками, трахать переполненную». И он продолжил скользить игрушкой в её анусе, вводил всё глубже и глубже. И вот уже вставил больше 50 см, и игрушка начала застревать, не хотела проникать глубже. Матвей начал массировать её животик, чтобы облегчить вхождение, а потом продолжил толкать в неё игрушку. Вскоре она проникла ещё глубже, а Вероника перед этим почувствовала неприятную боль и крикнула:

― А… опять эти ужасные ощущения… опять ты запихиваешь в меня длинную штуку, ― пожаловалась Вероника писклявым голосочком. Она запомнила ощущения во время колоноскопии. По ним понимала, когда он вставляет в неё нечто очень длинное.

― Ещё не привыкла? ― спросил Матвей, а потом сразу же вытянул игрушку сантиметров на 20 и тут же начал вставлять обратно. Когда он вытянул её обратно, игрушка опять не особо пролазила, но на этот раз он применил силу и вставил грубее.

― А… а… ― со стоном прокричала Вероника, ощутив уже знакомую внутреннюю боль. ― К этому невозможно привыкнуть, это ужасно.

― Привыкнешь ещё! ― сказал Матвей. «Я как следует раздолблю твои кишочки!» ― язвительно подумал Матвей и тут же вставил игрушку ещё глубже.

― А… оу… ― застонала Вероника, издавая разнообразные звуки. И, как обычно, это его заводило. Ему прямо не хотелось останавливаться, но он понимал, что надо. Ему же на работу пора, и он не может не поехать.

― Сейчас чуточку помассирую тебе и пойду.

Всё-таки он не сдержался. Хотя бы минут пять ему хотелось подрочить ей это длиннющей пробкой. Он вытащил ладонь из-под её животика, схватил игрушку за толстый конец обеими руками и начал плавно двигать вперёд-назад.

«Да! Да! Получай в попу гиганта!» ― восхищался он в мыслях, жадно глядя на то, как мастурбирует ей этой длинной игрушкой. Она снова и снова скользила в её анусе, а Вероника продолжала стонать.

― А… а… так неприятно…

А ещё сам анус у неё продолжал болеть. И даже сейчас болел, перетирался, когда он двигал эту игрушку. Но сильнее всего её беспокоили ощущения внутри. Всякий раз, когда он вставлял глубже, ей было больно внутри, где-то там глубоко в кишках. А ещё она ощущала наполнение, и это пугало её, как и раньше.

«Да, милая, вот так вот, получай в попу! ― язвительно думал Матвей. ― Снова попалась твоя попка? О, да! Попалась! Да! Вечером обязательно трахну тебя сам после ещё одной качественной дрочки. Здорово я придумал укладывать тебя по два раза в день? Ах, как раз хорошо стонала сегодня, пока я спал. И вечером будешь так же стонешь! Вечером, пожалуй, я тебе даже покричать разрешу!»

Продолжая думать о всяком гнусном и развратном, он снова и снова шевелил игрушкой.

― А… а… может быть, хватит? ― снова жалобно спросила Вероника и снова напомнила: ― ты же ведь сказал, что тебе на работу надо быть. Сказал, что не будешь делать глубокий массаж, а сам делаешь…

― Только чуть-чуть, ― сказал Матвей, а потом особенно сильно вытянул игрушку из её попки и сразу же начал вставлять обратно. Делал это довольно быстро, и сразу же её ощущения усилились, стали ещё более неприятными. «Вот так вот получай за жалобу!» ― язвительно подумал Матвей.

― А… уже не чуть-чуть, уже долго это делаешь, ― пожаловалась Вероника.

― По-хорошему я должен массировать тебя минут 15—20, а я всегда увиливаю. Но сейчас ты права, у меня времени нет, ― деловито сказал Матвей, а сам ещё раз сильно вытянул игрушку и в быстром темпе начал вставлять обратно. ― Ну, ничего, сегодня вечером я уделю больше времени твоей попке.

― А… а… лучше не надо! И так ещё тяжело, ― с криком пожаловалась Вероника.

― Капризики, капризики! ― игриво сказал Матвей, а потом в очередной раз вытянул игрушку и сразу же вставил обратно. Теперь после каждого толчка он вставлял глубоко, максимум сколько мог. Но, как обычно, он снаружи оставлял 10 см, чтобы слишком сильно не растягивать её анус. Чем ближе к ограничителю, тем толще была эта пробка.

― Ну, всё, больше не мучаю. Вечером ещё сделаем массаж, прежде чем вытаскивать, ― деловито сказал Матвей, а потом в своём чемоданчике с медицинскими принадлежностями он взял резиновые бинты и начал обматывать её попку и бёдра.

― Скоро уже ляжешь отдыхать, скоро, ― утешающе сказал Матвей. Обматывал её бинтом он довольно шустро, хотел уже поскорее позавтракать и поехать.

Буквально 2 минуты, и он уже обмотал её попу бинтом и язвительно подумал: «всё, дорогая, теперь будешь лежать с этой гигантеллой в попке весь день! Будешь лежать и ждать, когда я приду и снова отдеру твою задницу!» Опять он начал заводиться, стоило только подумать об этом. Мечтательно прикусил нижнюю губу и вздохнул.

«Надо дождаться вечера, нельзя сейчас возбуждаться!» ― подумал Матвей. И, чтобы поскорее отвлечься, он взял памперс и приложил к её попке. Он умудрился нацепить на её попу памперс, не укладывая её и даже не снимая с кушетки. Отцепил ремни, которые стягивали её талию, а потом начал развязывать её щиколотки и руки.

― Ну всё, дорогая, уже можешь пописать! ― весело сказал Матвей. ― Ты же вроде очень хотела.

― Хотела и хочу! Очень-очень сильно хочу… ― в слезах сказала Вероника. ― А ты заставил меня так долго терпеть…

― Ну да, жалуйся уж теперь! Надо было писать вовремя!

― Ты внезапно разбудил меня и сразу же потащил… ― пожаловалась Вероника.

Матвей тем временем аккуратно поднял её тельце и понёс обратно на кровать.

― Ну конечно, потащил, чтобы не терять время. Говорю же, я специально встал пораньше, чтобы обслужить твою попку.

― Не надо её обслуживать, особенно с утра пораньше, ― обиженно пробубнила Вероника. И конечно же она понимала, что Матвей с этим не согласится.

― А что мне прикажешь делать? Приезжать сюда в обед что ли, отрываясь от работы?

― Не знаю, нет… может, можно только один раз делать уколы? Только вечером? ― спросила Вероника.

― Пока что так нельзя, мы только начали твоё лечение. Так что очень важно соблюдать интенсивную терапию.

В этот момент он не сдержался, прикрыл рукой губки и улыбнулся. Впрочем, Вероника всё равно не смотрела, потому что она лежала на животе, а он сидел позади неё.

― Эхе… эхе… я скоро умру от твоей интенсивной терапии, ― захныкала Вероника. ― Было так больно… наверное, у меня там ещё сильнее опухло.

― Ничего, не сильнее, всё так же, ― ответил Матвей.

«Но если припухнет посильнее, я буду не против! ― язвительно подумал Матвей. ― Но болеть у тебя точно будет сильнее!»

― Так больно… даже сейчас болит без всякого массажа… ― плаксиво пожаловалась Вероника.

― Успокойся, теперь до вечера твоя попка может отдыхать, ― деловито сказал Матвей и утешающе погладил её по головке.

― Только до вечера же могу отдыхать… а потом опять этот дурацкий массаж. Я всегда ненавидела массаж, теперь буду ненавидеть ещё сильнее! ― визгнула Вероника.

― А массаж надо любить! ― игриво сказал Матвей, а потом обе руки положил на её плечи и начал легонечко разминать. ― Разве тебе неприятно, когда я делаю так?

― Ну, сейчас приятно, а туда очень больно…

― Ну, успокойся, всё прошло уже, отдыхаешь, ― утешающе напомнил Матвей, продолжая нежно массировать её спинку. ― Сижу тут, успокаиваю тебя, как маленькую!

― Ну ладно, иди уж, а то ты точно опоздаешь на работу, ― сказала Вероника. У неё сложилось впечатление, что она его задерживает своими капризами и жалобами.

― Сейчас придётся поспешить.

― Давай, поспеши. Но только что-нибудь покушать принеси мне перед уходом, не забудь, пожалуйста. А ещё водички мне побольше принеси, ― попросила Вероника.

― Это само собой! ― обещал Матвей.

И вот, наконец, он встал и направился к выходу. Он и себе и Веронике сделал бутерброды. А ещё положил ей на поднос литровую бутылку воды и сухарики с маком. Понёс еду ещё до того, как перекусил сам. Решил, что и сам покушает, сидя рядом с ней и дополнительно её утешая. Ему это даже нравилось, помучить её, а потом утешать. Это как бы дополнительно подкрепляло его гнусный обман. А ведь Вероника доверчивая, всегда его внимательно слушает и почти никогда не спорит.

― А вот и я, дорогая, принёс тебе покушать, ― сказал Матвей и положил поднос перед её лицом прямо на матрас.

― Ой, так много, ― удивилась Вероника.

― Один бутербродик мой! ― хихикнул Матвей, сразу же забрал его. ― Чтобы ты не грустила, я решил тоже тут покушать с тобой.

Вероника сразу же приподняла голову, взглянула на него и улыбнулась. Опять проглотила его ложную любовь.

― Спасибо, мне уже веселее, ― сказала Вероника и сразу же взяла один из бутербродов.

― Тебе два, чтобы ещё на обед было что покушать. И дополнительно я ещё принёс сухарики. Ну, это если бутербродом не накушаешься. А к ужину по идее я должен уже прийти. Ну, посмотрим, как там освобожусь, ― объяснил Матвей.

― А во сколько ты обычно освобождаешься? ― спросила Вероника.

― Ну, так как обычно, до 6-ти работаем, ― ответил Матвей, а потом ухмыльнулся и добавил: ― но мы с 10 начинаем! Наверное, полагается подольше работать.

― Не знаю, может быть, ― согласилась Вероника. Она никогда не работала и поэтому не знает.

― Посмотрю ещё. Если получится раньше освободиться, приду к тебе раньше, ― обещал Матвей. ― И смотри, не грусти тут без меня! Вон у тебя есть планшет, фильмы смотри.

― Я так и сделаю, ― сказала Вероника. И тут она снова посмотрела на него и улыбнулась. Сейчас он оказался заботливым и милым. Переживал, что ей будет скучно. И вот она снова не сомневалась его любви.