Куколка в кресле. Безумный хирург — 2
- -
- 100%
- +
― А… ― снова вскрикнула Вероника. Всякий раз, когда он вонзал иглу на новое место, ей было немного страшно, а потом становилось больно. И чем дольше он колол в неё укол, ей становилось всё больнее и больнее.
― Осталось уже немного, ― сказал Матвей и в очередной раз сменил местоположение иглы.
Он сделал четыре укола вокруг её ануса. И на этот раз постарался колоть на равном расстоянии, чтобы всё было симметрично и идеально. «Укольчики чисто для того, чтобы было больно! ― язвительно подумал Матвей. ― Да, вот так вот! Терпи, дорогая, терпи!»
Он в очередной раз вонзил иглу на новое место, чтобы доколоть остатки препарата. Вероника, как обычно, протяжно жалобно вскрикнула, и он жадно это слушал.
«Обожаю, как ты кричишь, моя прелесть! Сейчас закричишь ещё громче!» ― думал Матвей. Ему уже не очень-то хотелось делать ей массаж рукой, но ведь это стало некой обязательной частью их лечения. Поэтому он отложил спирт и начал разминать её анус. Надавливал, пощипывал и периодически тряс своей рукой.
― А… а… ― кричала Вероника дрожащим голосочком.
― Терпи, ― деловито сказал Матвей, а потом продолжил свои жестокие манипуляции. Он уже делал это чисто на автомате. Не старался сделать ей больнее, но даже не пытался быть нежнее. Просто делал массаж, всячески пожимая её анус.
Сначала он засунул палец и массировал с разных сторон, но потом вытащил пальцы и просто массировал. А Вероника тем временем продолжала орать снова и снова. И делала это всё громче. Он уже второй день чудовищным образом мучает её попку. Только второй день, а ей уже кажется, что у неё там голая рана.
«Скоро твоя задница в бифштекс превратится, если мы продолжим в таком же темпе! — язвительно подумал Матвей, а сам был довольный, ехидно улыбался. ― Ну, покричи! Покричи!»
Сегодня он не был готов оставить её без массажа, ведь уже заранее это всё спланировал. А вот насчёт завтра думал. С одной стороны, он ведь строго сказал ей, что массаж обязательно нужно делать два раза в день и уколы тоже. По сути, она к этому уже морально подготовлена и не ждёт другого. Но с другой стороны, её анус уже действительно слишком сильно измучен… к тому же, и вставать с утра ему лень.
Он вроде бы уже решил, что завтра с утра даст её попке отдохнуть, однако всё равно размышлял на эту тему, а сам продолжал на автомате массировать её анус. «Но я ведь не могу позволить тебе разгуливать по дому, так не пойдёт! — подумал Матвей. — Точно, будет тебе облегчённое утро, только клизма и игрушка в попу! И будешь у меня лежать весь день, как сегодня».
― А… а… может уже хватит? — со стоном просила Вероника. На этот раз он не слишком сильно щипал её анус, но ей всё равно было очень больно. От любого прикосновения её анус ужасно болел.
— Может, и хватит, — сказал Матвей, а потом в завершение игриво похлопал её прямо по анусу.
— Эхе… эхе… — обиженно захныкала Вероника.
— Ты тут давай не расслабляйся! Эту попку ещё массаж ждёт! Без аппаратного массажа никак, — деловито напомнил Матвей. И стоило ему это сказать, Вероника закричала, ещё пуще захныкала:
— А… это так больно! Я не знаю, как это вынесу…
— Ты утром говорила точно так же, — деловито сказал Матвей, а потом встал со своего кресла и отодвинул его в сторонку. Вместо кресла притянул секс-машину и сразу же начал смазывать игрушку.
— Сегодня гораздо больнее… я уже утром чуть с ума не сошла от боли, — пожаловалась Вероника, с ужасом вспоминая утро.
— Ну, с того момента твоя попка отдохнула. Так что пора повторить массаж.
— Ы… ы… — отчаянно взвыла Вероника, а Матвей хитро улыбнулся и начал вставлять в её попу шарикообразный резиновый член.
«Да, плотненько входит, как всегда!» — восторженно подумал Матвей. Вероника в ещё большем отчаянии вскрикнула, но теперь уже она не просила не делать ей массаж. Понимала, что он всё равно сделает. Он ведь сказал, что это нужно обязательно после уколов…
«О, да! Сейчас покричишь», — язвительно подумал Матвей и направил свой палец на кнопочку секс-машины, которая включает её. «Раз-два-три, и вуаля, ― кричи!» ― ухмыльнулся он про себя, с превеликим удовольствием нажимая на кнопку включения.
Он нажал на эту кнопочку, и секс-машина сразу же заработала, начала долбить по её измученной дырочке. И Матвей был прав. Как только игрушка начала скользить в её анусе, Вероника неистово закричала:
— А… а… а…
«Да, дорогая, получай по попочке!» — язвительно подумал Матвей, рукой нежно поглаживая её попку. Эта картина не переставала его восхищать. Он жадно посмотрел на её дырочку и даже сейчас видел, насколько её анус красный, буквально наливается кровью, а игрушка продолжает скользить в ней снова и снова.
«Твою попку уже можно считать излеченной. Скоро лопнет анус от переизбытка лечения! — ухмыльнулся он про себя. — Но сегодня всё равно полечишься часок. Хотя нет, поправочка, полтора часа!»
Он уже так привык врать ей, что песочные часы на 1 час, иногда даже сам забывал, что они на полтора часа. «Но ты же ведь всё равно не замечаешь разницы, да, попочка?» — разговаривал он с ней мысленно и при этом продолжал поглаживать её попку.
— А…а… — снова закричала Вероника так протяжно и отчаянно, и начала дёргаться.
— Тихо, дорогая, тихо, — успокаивающе сказал Матвей. Он ехидно улыбался, но секс-машину останавливать не собирался.
— Так больно… — простонала Вероника. А Матвей как раз в этот момент из своего ящика с медицинскими принадлежностями начал вытаскивать кляп.
— Сейчас обидишься на меня, но я всё равно это сделаю, — сказал Матвей, неожиданно схватив её за волосы.
— А… нет, ну пожалуйста, хотя бы рот не затыкай, — визгнула Вероника. А он уже в этот момент прямо за волосы грубо заставил её поднять голову и приезжал кляп к её губам.
— Орать больше не будешь, это вредно для голосовых связок, — деловито сказал Матвей. — И так уже наоралась, вся охрипшая.
— М… пожалуйста, — пробормотала Вероника, стараясь не открывать свой рот. Сегодня утром ей было так тяжело лежать с кляпом во рту, и челюсть болела, и рот высыхал, потому что этот кляп с дырочками. И она очень не хотела, чтобы он снова запихивал ей в рот этот кляп.
― Открой рот добровольно или заставлю, — жестоко пригрозил Матвей.
― Пожалуйста, я обещаю не кричать, — визгнула Вероника и в этот момент повернула голову на бочок, чтобы он не воспользовался моментом, пока она говорит и открывает ротик. Боялась, что в этот момент он может вставить ей вроде этот ужасный кляп. Она будто не понимала, что при желании он может сделать это насильно. И что самое ужасное, в следующий момент именно это и произошло.
Матвей неожиданно отпустил её волосы, и на долю секунды Вероника подумала, что он отступает и больше не будет заставлять её открыть рот. Но она ошиблась. Он отпустил её волосы, чтобы освободить обе своих руки. Потом он сразу же пригнулся, одной рукой схватил её за челюсть и начал сжимать, а второй рукой поднёс кляп к её ротику. Он больше не стал просить, чтобы она открыла рот, только язвительно сказал:
— Не послушалась.
И в следующее мгновение он ещё сильнее начал сжимать её челюсть и насильно заставил её открыть рот.
— А… м… — прокричала Вероника, но больше она ничего не смогла сказать.
Матвей насильно запихнул ей в рот этот кляп. И он был огромный, анатомической формы. И опять он сильно-сильно раскрыл её челюсть. Потом Матвей сразу же привязал кляп за её затылком за специальную верёвочку, чтобы она не смогла его выплюнуть. Впрочем, Вероника и так не могла его выплюнуть, потому что он был как-то так устроен, что не сплёвывался. Или же она просто не приноровилась это делать, не умела. А может, у неё ротик маленький, и она не может его сплюнуть из-за размера. Вероника уже утром убедилась в том, что этот кляп не сплюнуть… но то, что Матвей ещё и привязал кляп, дополнительно её оскорбляло.
— Ы-ы-ы… — жалобно и протяжно взвыла Вероника, а потом начала дёргаться.
— Успокойся, милая, — сказал Матвей. И впервые за долгое время это прозвучало для неё как насмешка. Раньше в такие моменты она думала, что он её утешает, но не сейчас. Он ведь заткнул её рот, чтобы даже не слышать, как она стонет, и при этом так мучает её попку.
Она была в ужасе и не могла успокоиться: выла, истерила, пыталась дёргаться. А Матвей от этого только сильнее разозлился. Он хотел погладить её голову, а она вздёрнулась так, как будто бы пыталась ударить его. Он сразу же схватил её за волосы и начал грубо сжимать.
— А ну успокойся! — сердито сказал Матвей. — В следующий раз надену смирительную рубашку. Так успокаивает буйных пациентов, лечат в смирительных рубашках!
«Это будет ещё круче, — язвительно подумал Матвей. — Буду ебать тебя в смирительной рубашке!» Он сразу же представил это и мечтательно прикусил край своей нижней губы. Это выражение лица всегда казалось Веронике жестоким и ужасным. Впрочем, сейчас она не видела, как именно он на неё смотрит. Жмурилась и в ужасе продолжала выть, а он всё сильнее и сильнее сжимал её волосы.
— Я что тебе сказал? Успокойся! Твои запястья и так красные. Я не шучу, в следующий раз точно надену смирительную рубашку или придумаю что-нибудь ещё, чтобы не смогла так дёргаться, ― пригрозил Матвей. В ответ Вероника в очередной раз жалобно взвыла, но теперь уже больше не дёргалась. Во всяком случае, не делала это настолько истерично, и Матвея отстал от неё.
— Вот и замечательно, лежит тогда и отдыхай.
Слово «отдыхай» снова показалось ей насмешкой. Она в очередной раз взвыла, а Матвей принёс и поставил песочные часы на стульчик, с которого она может за ними наблюдать.
— Приду, когда они дотекут, так что не надо дёргаться и выть. Это ничем тебе не поможет, — деловито предупредил Матвей.
— Ы-ы-ы… — взвыла Вероника снова.
— Надеюсь, ты поняла меня, — деловито сказал Матвей и похлопал её по голове. — Если запястья будут красные, учти, в следующий раз я твои руки к телу примотаю.
Он больше не стал говорить про смирительную рубашку, чисто потому, что её у него не было. Но Матвей уже призадумался о приобретении такого наряда для неё. «Можно будет упаковывать тебя время от времени, чтобы не буйствовала!» ― язвительно подумал Матвей. А вообще он уже размышлял о чем более интересном, чем смирительная рубашка.
В скором времени Матвей ушёл, хлопнув дверью, а Вероника осталась выть. Секс-машина работала, игрушка постоянно скользила в её анусе, причиняя ей боль и жуткое раздражение. Только при нём Вероника не дёргалась, но стоило ему уйти, и началось… она дёргалась и дёргалась, и снова выла. Она понимала, что это бесполезно, но лежать спокойно было ещё труднее. И снова она думала, что сойдёт с ума от этих ужаснейших ощущений. Она выла, и выла, и смотрела на песочные часы, которые ещё только начали течь.
Глава 97. Забытая
Матвей вышел в гостиную и прилёг на кожаный диван. Решил посмотреть кино, пока она там лежит и стонет. «О, как раз и фильм закончится, и тебя будет пора спускать!» — подумал Матвей, ехидно улыбаясь. Фильм ведь как раз идёт полтора часа, не считая титров, которые он никогда не смотрит.
Выбрал он фильм вроде бы рейтинговый, судя по пометке. Отзывы не читал, и принялся сразу смотреть. Увы, его ожидало разочарование. Фильм оказался нудный и скучный, а сюжет был какой-то натянутый, хуже, чем в сериалах. Он уснул от скуки, пока ждал, когда в этом фильме произойдёт хоть что-то интересное событие. Утром он всё-таки не выспался, поэтому так получилось.
Он и раньше иногда засыпал после работы раньше времени, если с утра не удавалось выспаться. И, конечно, он быстро не просыпался, особенно, если его не тревожили. Сейчас не тревожили. Фильм шёл и шёл на средней громкости, которую он выбрал. Вероника громко пищать не могла, потому что он заткнул её рот кляпом. Разговоры в фильмах были громче, чем её стон.
Он спал и спал, а Вероника тем временем мучилась от боли. Секс-машина продолжала работать. Она у него электрическая и не отключается, пока не выдернешь из розетки или пока не нажмёшь кнопку выключения. Может работать много часов подряд, и даже не срабатывает никакой предохранитель от перегрева. Видимо, перегрева в ней не бывает.
Вероника лежала и лежала, глядя на песочные часы. Но они всё текли и текли, и она с нетерпением ждала, когда весь песок окажется внизу. Она думала, что он придёт и отключит этот ужасный массажёр. Он ведь всегда приходил, и чаще всего часы даже не успевали дотечь, он приходил и отключал массажёр. Жалел её, когда она слишком громко стонала. Но сегодня она стонала и даже пыталась кричать с кляпом во рту, а он всё равно не приходил. Даже не навещал её…
Пока текли песочные часы, она была более-менее спокойной. Дёргалась, конечно, периодически в изнеможении, но потом заставляла себя успокоиться. Матвей ведь сказал, что всё равно не придёт, пока они не дотекут.
— Скорее бы, скорее бы это закончилось, — истерично думала Вероника. Она изнемогала даже когда текли эти часы. С нетерпением ждала, когда песок полностью перетечёт.
— Я не выдержу, скорее бы, — повторяла она снова и снова в своих мыслях и смотрела на часы. И это длилось целых полтора часа, которые показались ей долгими, утомительными. Но позже произошло самое ужасное. Часы дотекли, однако Матвей не приходил к ней.
— А… а… как это так? — в ужасе думала Вероника. Она же была уверена, что он придёт к ней, когда они дотекут.
Когда песочка оставалась совсем крошечку, уже в этот момент она ждала его, а потом утешала себя, напоминая о том, что они ещё не дотекли. Думала, что, наверное, он вредничает. Ждёт, когда они полностью дотекут. Наверное, поставил себе какой-нибудь таймер и вернётся, когда дотекут, но нет… Вероника всякое фантазировала, но не думала, что он уснул.
— А… ну где же ты?! Почему не приходишь? — думала Вероника и начала дёргаться. Теперь уже она не слушалась его запрета не дёргать руками. Сильно-сильно дёргалась, а ремни царапали её запястья. До боли царапали, но ей было всё равно. Она так мечтала освободиться, но, как обычно, понимала, что это невозможно. Ремни крепко её удерживали, и казалось, их невозможно оторвать.
— А… а… почему ты не приходишь? — снова и снова думала Вероника.
Так прошли ещё 10 минут, которые показались ей ужасно долгими. Потом прошли ещё 10, а его всё не было и не было. Она не знала, сколько уже лежит. Просто чувствовала, что очень долго.
Время шло и шло, а Матвей не возвращался. Ей стало казаться, что прошёл ещё час с тех пор, как часы дотеки, и она была в ужасе. Выла и выла, а потом уставала и просто лежала, выпучив глаза. Ей было так плохо… и снова она думала, что не выдержит, умрёт на этой кушетке. И снова думала, что он нарочно её так бросил, чтобы помучить. Или просто ушёл куда-то по своим делам и задерживается по непонятным причинам. Но как он мог оставить её с этим включённым массажем в попе?
Дальше всё было ещё хуже. Время продолжало идти, а Матвей к ней не приходил. Массажёр всё так же работал, снова и снова долбил по её попке.
― Ы…ы… ― снова и снова выла Вероника, иногда громче, иногда тише, но он всё равно не приходил. Ей показалось, что прошёл ещё один час, а может, уже два или три.
― Куда же ты ушел? Неужели не придёшь? Или уснул? ― в ужасе заподозрила Вероника. Её глаза наполнились слезами, но она уже не дёргалась. У неё закончились силы. Её запястья и щиколотки очень сильно болели, потому что сегодня она дёргалась как никогда сильно, но всё равно разорвать эти ремни не смогла. И попку убрать не могла от работающей секс-машины. Она так и долбила её снова и снова, растирая её опухший, измученный анус.
Матвей тем временем всё ещё продолжал спать. Он, конечно же, проснулся, однако совсем не скоро. Сначала лениво открыл глаза, а потом как вскочит, вспомнив о Веронике.
― Вот дерьмо! Твоей попке, наверное, точно пиздец настал, ― подумал Матвей, взглянув на часы. Они уже показывали 1:30. Его сердце волнительно забилось. А ещё он услышал её стоны в другой комнате и работающую секс-машину.
― Вот же ведь мощь! Даже не отключилась, не перегрелась, ― подумал Матвей. Он был бы рад, если бы его секс-машина вдруг сломалась или отключилась от перегрева, но нет, она работала. Даже не заходя в её комнату, он слышал эти звуки, такое лёгкое «дрынь-трынь». И он уже заранее не знал, как оправдываться.
Матвей понимал, что секунды ничего не решат, но он сразу же побежал к ней. Это как забыть про работающий утюг на любимой рубашке, а потом вспомнить об этом через 10 минут. Уже понимаешь, что рубашку не спасти, но поскорее бежишь убедиться в этом. Вот и Матвей побежал, громко ворвался и сразу же выключил секс-машину. Она действительно продолжала долбить её дырочку снова и снова.
Матвей с ужасом увидел, что её попка вспухла ещё сильнее, анус местами кровил, истёрся. Благо он смазку использовал, которая не высыхает, иначе бы она точно вывернулась за 5 часов.
Матвей сразу же приблизительно посчитал, сколько она «массировалась». Он же около 7 часов вечера её уложил. «Офигеть просто! Я драл тебя целых 6 часов, почти даже 7!» ― подумал Матвей сначала с сожалением и сочувствием, но в то же время с восторгом.
― Ы…ы… ― протяжно выла Вероника и снова вздёрнулась. Матвей ещё ничего ей не сказал, сам был в шоке.
― Прости, я уснул… ― виновато пробормотал он, а сам начал вытаскивать игрушку из её попки. ― Ну, немножко дольше помассировалась…
Впрочем, он понимал, что на этот раз ему не отвертеться. Она не чуть-чуть помассировалась, а слишком долго, ведь время уже за полночь. И когда он так сказал, Вероника снова протяжно взвыла, как будто бы говорила: «я знаю, что это чушь! Не немножко, а намного дольше массировалась. Знаю, что ты сказал это для того, чтобы ещё больше посмеяться надо мной».
Матвей понимал, что нет ему оправдания, поэтому решил помолчать. Он полностью вытянул игрушку и снова начал осматривать её анус, теперь уже повнимательнее. Сразу же сморщил свой носик и жалостливо подумал: «вот чёрт, точно пиздец настал».
Он ещё раз разглядел истёртые места. В общем-то всё кольцо её ануса было истёрто, словно с неё там кожу содрали, и всё было красное, разбухшее. «Надо было получше смазать», ― подумал Матвей. Но, с другой стороны, он и так уже хорошо её смазал, сильнее некуда.
Он понимал, что не в смазке дело. Всё потому, что он слишком долго насиловал её попку. Запустил секс-машину и забыл о ней на целых 6 часов. Она даже закричать не могла, потому что он заткнул ей рот. Если бы он не уснул и если бы не заткнул ей рот, точно не смог бы 6 часов слушать её крики. Давно пожалел бы её и отключил секс-машину. Но он заткнул её рот, а сам уснул. Она мучилась, пока он отдыхал.
Ему было совестно и немного досадно из-за того, что завтрашние процедуры «лечени» отменяются. Он понимал, что придётся дать её попке отдохнуть, иначе никак…
― Ы…ы… ― снова взвыла Вероника, вздёрнулась. И только потом он развязал кляп и вытащил из её ротика. Уже готовился услышать оскорбления и ругань, но она его удивила. Вероника не стала его оскорблять, во всяком случае, пока что. Только закричала протяжно и жалобно спросила:
― А… почему ты так долго не приходил? Я думала, что умру… я скоро умру от этих массажей…
Её глаза наполнились слезами и мигом смочили его ладони. Он как раз утешающе гладил её голову и личико.
― Ну, прости, я уснул… видимо, на работе устал.
― А… ты уснул, а я…
Она говорила сквозь слёзы, истерично. Хотела сказать, что он не имел права спать, пока она лежала и так ужасно страдала…
― Ну, успокойся, я обещаю, что такого больше не повторится, ― сказал Матвей. Вероника сразу же начала отрицательно мотать головой.
― Нет, я больше не хочу никаких уколов! Никакого массажа! Никакого лечения… ― истерично закричала Вероника. ― Лучше пусть всё будет так, как есть…
― Успокойся, не надо пороть сгоряча, ― сказал Матвей, продолжая поглаживать её голову.
― Нет, больше никакого массажа… я больше не хочу такого никогда, ― истерично плакала Вероника.
― Переборщили. Ну, извини, мой косяк. В следующий раз, когда будем делать массаж, я никуда от тебя не отойду, обещаю, ― сказал Матвей. ― Всё время буду рядом, каждую минуту.
Но это не особо её утешало, ведь это не изменит того, что было. А ещё он говорит о следующем разе…
― Нет, я больше не хочу никакого массажа! Я думала, что умру сегодня, так больно… ― плакала она снова и снова.
― Ну, в ближайшие дни никакого массажа, ― обещал Матвей. ― И с уколами сделаем перерыв. Но потом обязательно нужно будет продолжить.
― Нет… нет… ― повторяла Вероника, быстро-быстро мотая головой.
― Ну ладно тебе, ты просто перенервничала. Давай мы позже вернёмся к этому вопросу?
― Нет, я не хочу…
― Милая, ну перестань. Лучше скажи мне, ты какать ещё хочешь? ― деловито спросил Матвей, в очередной раз растирая её слёзы по её же щекам.
― Не знаю, как будто даже не хочу уже, ― истерично пробубнила Вероника.
― Мы делали тебе клизму, поэтому нужно покакать. А потом нужно будет подлечить твою попку. Скажу честно, опухло сильнее, в некоторых местах покраснело. На этот раз уже точно из-за массажа, с этим тоже нельзя перебарщивать, ― деловито разъяснил Матвей.
― Эхе… эхе… ― захныкала Вероника и даже не стала спрашивать, как он собирается её подлечить. ― Ладно, отнеси меня в туалет…
Матвей сразу же начал развязывать её тельце и, конечно же, увидел, что её запястья и щиколотки красные.
― Опять дёргалась? ― немного нервно спросил Матвей.
― Потому что было… так больно! Я думала, что с ума сойду, ― истерично запищала Вероника. Но Матвей понимал, что провинился, и поэтому не стал её больше ругать. Однако всё равно продолжал сердиться.
― Прямо как маленькая! Объяснил же, что нельзя дёргаться. Ну, что это такое?
Он освободил её руку и нервно перекинул в другое место. Её запястья были красные-красные, как будто она очень долго пыталась сбежать от маньяка, который её связал. И вот сбежала с такими вот руками. Её щиколотки были менее истёрты, но тоже были очень красные.
― Эхе… эхе… ― хныкала Вероника. ― Мне было так плохо… я кричала… пыталась закричать и позвать тебя, но ты не приходил… а потом я дёргалась, надеялась, может, смогу хотя бы руки освободить.
― Ну и что? Смогла? ― язвительно спросил Матвей.
― Ну, хватит издеваться… мне было так плохо. А ты не приходил и не приходил! ― слезливо повторила Вероника.
― В следующий раз свяжу тебя по-другому, ― пригрозил Матвей, а потом начал её поднимать, продолжая злиться. Сразу же понёс в ванную комнату.
Вероника продолжала похныкивать, но ничего не говорила вплоть до того момента, пока он не принёс её в ванную. Она думала, что он поведёт её в ближний туалет, где установлены специальные поручни для инвалидов.
― Почему мы пришли сюда? ― спросила Вероника.
― Ты же сама сказала, что не хочешь срать. Значит, мне придётся помочь тебе, ― деловито сказал Матвей, а сам уже укладывал её в ванную.
― Нет! Что ты опять задумал? Почему меня сюда укладываешь? ― истерично визгнула Вероника.
― Сейчас сделаем тебе быструю клизму, чтобы прочистить кишки, ― деловито сказал Матвей, а сам уже доставал из тумбочки кружку Эсмарха.
― Нет-нет, опять клизма! Я больше не хочу никаких клизм! Я так уже от них замучилась, ― визгнула Вероника и сразу же начала отрицательно мотать головой.
― Я же сказал, быструю клизму. Много волью, как делают врачи, и сразу высрешься. Ну, или через пару минут высрешься. Там уже сама смотри, сколько сможешь терпеть, ― разъяснил Матвей. Он открыл кран и уже налаживал воду, чтобы наполнить кружку Эсмарха.
― Нет, я нисколько не смогу терпеть, ― визгнула Вероника, продолжая отрицательно мотать головой, ― не буду терпеть!
― Значит, не будешь терпеть, ― деловито согласился Матвей. Сейчас ему было всё равно, потому что он знал, что клизма в любом случае сработает, особенно если влить в неё полторашку. «Можно и побольше!» ― язвительно подумал Матвей.