- -
- 100%
- +
– Объяснений он ещё ждёт. Я тебе сейчас объясню, так объясню! ― сказал Пётр и снова вздёрнулся в сторону Димы.
– Ты чего это отцу наговорила, что он так взъелся на меня? ― возмутился Дима. Теперь он смотрел на Риту и ждал объяснений.
– Ничего такого… ― взволнованно произнесла Рита.
– Михалыч, ― важно произнёс Дима. Он внимательно смотрел на Петра и взывал к благоразумию. Всем своим видом показывал, что нужно сначала поговорить. Пётр чутка успокоился. По крайней мере, на время перестал махать кулаками.
– Ничего такого? Это поэтому он набросился на меня? И никто ничего не объясняет, в чём моя вина?
– Папа злится, что ты не давал мне общаться с ним.
– Я виноват в том, что ты посеяла свою мобилу?
– Почему звонки мои скидывал или трубку не брал, когда я звонил? ― с возмущением спросил Пётр, глядя Диме прямо в глаза. ― Тут явно что-то нечисто, я весь извёлся.
– Извини, старик, у меня свои дела были.
– Какие ещё дела? Сидеть и жопу просиживать за телевизором? ― возмутился Пётр. Он уже столько лет знаком с Димой, и прекрасно знает, что тот нигде не работает. Почти всё время дома и в то же время чертовски богат. Он всегда казался мутным типом, но Пётр старался не думать об этом, так как считал Диму другом. У них всегда были добрососедские отношения…
– Вот, значит, какого ты обо мне мнения. Наконец-то высказался, ― вскрикнул Дима.
– Папа, дядя Дима, перестаньте, пожалуйста, ссориться. Пап, не нападай на него, он ни в чём не виноват.
Как только Рита произнесла слово «дядя», он сразу же направил на неё свой осуждающий взгляд. Но Рита старалась вести себя естественно. Она раньше всегда называла его дядей. Думала, что и теперь нужно тоже звать дядей, чтобы её отец не заподозрил неладное. Но уже поняла, что ошиблась. Кажется, Дима не приемлет такого обращения ни при каких обстоятельствах.
– А ты рассказала ему, как и почему потеряла телефон? Про Виталия рассказала?
Риту сразу же бросило в жар. Теперь она посмотрела на Диму и застыла. Как он может начинать разговор о Виталии? И это после всего, что было? Он же закопал Виталия у неё в саду. Он наоборот должен всячески избегать разговоров о пастухе, а он наоборот сам о нём заговорил. Рита не понимала этого… почему Дима так себя ведёт? Рите казалось, что он так нарывается на неприятности. Она начала бояться, что убийство раскроется.
– Про какого это Виталия? ― тут же заинтересовался Пётр. ― Про пастуха Виталия что ли?
– Твоя доченька взрослой себя возомнила почти сразу, как только ты уехал. В наглую пригласила этого товарища прямо домой. И прямо при мне. Мол, папы нет, я тут хозяйка, а ты не вмешивайся… не твоего ума дела, вот так она мне говорила, ― сочинил Дима.
– Что? ― не веря ушам, застыл Пётр.
– Дядя Дима, ты чего? Не надо такое рассказывать! ― возмутилась Рита. Её бросило в ещё больший жар, и она уже не знала, как оправдываться. Что её слова против слов Димы? Он же взрослый, его друг… Рита знала, что её отец больше поверит словам Димы, чем ей. Тем более, Дима врёт так убедительно.
– А я тоже терпеть не стал. Вздрючил развратника как следует. Сбежал сломя голову аж в город! А телефон у неё я на время забрал в качестве наказания, чтобы не сговорились встретиться, пока я не вижу. Вот скажи, Михалыч, неправильно я сделал? Ты сам велел, чтобы я приглядывал за ней.
Пётр сразу же грозно посмотрел на дочь и строго спросил:
– Это правда?
– Пап, ты чего! Конечно же, нет! Ты зачем врёшь?! ― возмутилась Рита.
– Я вру? Скорее не договариваю, ― деловито пояснил Дима. ― Не хочешь рассказать отцу, как кувыркалась с пастухом в кустах, когда я вам дома не разрешил это делать?
– Нет! ― вскрикнула Рита. ― Не было этого! Замолчи.
– Не было, говоришь? Хочешь сказать, что ты ещё девственница?
Как бы Рита ни кричала, привлекая к себе внимание, Дима смотрел только на Петра. Видел, как его взгляд потускнел, когда он сказал, что Рита уже не девственница. Он уже не дёргался и не пытался его ударить. Диме даже стало совестно, что он так резко сообщил ему эту новость о дочери. Деревенские жители до сих пор ценят девственность. Возможно, Петр даже считает, что это позор, раз теперь она не девственница.
– Вся моя вина в том, что я не следил за ней круглосуточно. Если хочешь, ударь за это, ― с высоко поднятой головой сказал Дима. ― Не мог же я превратить её в свою заложницу, чтобы не гуляла? Вот так и получилось… да, пожалуй, это всё равно моя вина. Надо быть строже и не отпускать гулять. Хотя бы после того, как я узнал, что она с пастухом замутила.
– Рита не такая, ― чуть ли не вскрикнул Пётр. Он уже устал слушать его длинную речь, порочащую его дочь. Несмотря на всё сказанное, он не хотел в это верить.
– Так я и не спорю, Рита не такая, ― согласился Дима. ― Это пастух оказался с гнильцом. Пристал, совратил.
– Пап, не верь ему! Он всё врёт, ― сказала Рита, а потом схватила отца за запястье и попыталась утянуть за собой.
– Ты что, думала, я не расскажу твоему отцу правду? ― язвительно спросил Дима, глядя на неё хитрыми глазами. ― Это она сама придумала историю с потерянным телефоном.
– Что бы тут ни происходило, ты не имел права запрещать Рите общаться со мной.
– Я и не собирался запрещать. Это она решила характер показать. Когда я застукал их с пастухом и отобрал у неё телефон, сразу же сказал: всё, теперь получишь телефон только для того, чтобы с отцом разговаривать. И знаешь, что она мне в ответ? «Я тогда не буду с ним разговаривать! Он заподозрит, что здесь что-то не так и поскорее приедет».
Пётр сразу же смекнул, что это похоже на её дочь. Она запросто могла так сказать из упрямства.
– Пап, ты же не веришь ему? ― возмутилась Рита. ― Не верь! Не верь, он врёт!
Она продолжала тянуть отца за собой, но он не шёл.
– Извини, конечно, Михалыч, но я тоже временами упёртый. Подумал, побунтует пару дней и отойдёт.
– Даже если так, тогда почему сам не брал трубку, когда я звонил? ― спросил Пётр. С дочкой он не мог связаться, и Дима не отвечал. Конечно, Пётр начал подозревать, что он мог что-то сделать с его дочерью и очень перепугался. Действительно приехал раньше, чем собирался.
Казалось бы, последний вопрос мог загнать Диму в тупик, но и тут он смог объясниться.
– У меня были свои дела. Бывшая скончалась и меня вызвали, чтобы передать опеку над сыном.
Эта новость Пётра удивила.
– Хочешь сказать, что у тебя есть сын?
– Я не рассказывал об этом, хотя бы потому, что не горд этим… точнее сказать, не горд тем, что он растёт вдали от меня. Но жену вразумить не смог. Так уж получилось, разошлись. Как говорится, насильно мил не будешь.
Как раз в этот момент на шум вышел Максим. Открыл ворота и всех оглядел. В особенности он внимательно с любопытством посмотрел на Петра. Сразу понял, что это папа Риты.
– Здравствуйте, ― произнёс Максим, глядя Петру в глаза. Тот как раз тоже внимательно на него смотрел. Сразу же заметил, что у этого мальчика черты Димы. Стало быть, он не врёт. Это действительно его сын.
– А вот и он, легок на помине! ― сказал Дима, положив руку на плечо сына. ― Знакомьтесь, это Макс, мой сынишка.
Пётр дёрнул головой, как бы в знак приветствия. Ничего не сказал, но Максим и этому уже был рад. Он всегда считал, что чем строже высокомернее человек, тем менее охотнее здоровается. Самые злобные вообще никак не отреагируют на «здрасте». А ведь Дима всё это время пытался убедить Максима в том, что отец Риты ух какой строгий и злобный, что лучше вообще к нему не соваться и не общаться с его дочкой. Максим уже в это поверил и боязливо смотрел на Петра.
Максим отвёл взгляд и увидел валяющуюся на траве бутылку пива. Напиток всё ещё подтекал, был весь вспененный. Когда Пётр заметил, куда смотрит мальчишка, ему будто стало стыдно. Это пиво было неким свидетельством стычки с его отцом. Он сразу же сказал строгим голосом:
– Рита, пошли домой. Нужно поговорить.
Что самое интересное, на дочь он даже не взглянул. Повёл себя именно как строгий злобный отец. Максим сразу понял, что он собирается отругать Риту. Только вот за что? Неужели его отец уже успел рассказать ему о том, что он встречается Ритой? Точнее сказать пытается это делать… а ведь Максим действительно мечтал о том, что Рита когда-нибудь станет его девушкой. Часто фантазировал на эту тему, представлял, как он целуется с ней. Только об этом знал лишь он. Даже Рите он не собирался рассказывать о своих чувствах. Во всяком случае пока. Пока не убедится в том, что эти чувства могут быть взаимны.
Как только Рита услышала строгий голос отца, сразу же заволновалась. Давно она не видела папу таким сердитым. А ведь всё из-за того, что Дима наговорил всякого… наврал.
– Пап, не верь ему! Он всё наврал! ― пискляво повторила Рита.
– Дочка, пойдём. Мы об этом дома поговорим, ― ещё более сердито сказал Пётр. Он точнее не собирался обсуждать её развратное поведение при сыне Димы. Было неловко и ему хотелось поскорее увести Риту.
– Это в каком месте я соврал? А ну-ка по пунктикам, ― деловито сказал Дима. Ему одному было абсолютно всё равно. Он мог и дальше при Максиме спорить и обсуждать Риту, доказывая свою лживую правду.
– Во всех местах соврал! ― вскрикнула Рита.
– Дочка, пойдём! ― ещё более сердито вскрикнул Пётр.
– А что он врёт? Он врёт, а ты ему поверил! ― не унималась Рита.
– По-моему это ты тут врёшь, ― деловито сказал Дима. ― Наговорила отцу не пойми чего, настроила против меня и ещё недовольна. Я, между прочим, честно выполнил свой долг, приглядывал за ней. Даже когда нужно было ехать в город, не оставил её одну. Взял с собой.
Максим улыбнулся, как бы подтверждая слова отца.
– Значит, Рита с тобой ездила? Она мне об этом ничего не говорила.
– Ну, вот видите, умалчивала. И ещё много всего умалчивала, о чём я тебе рассказал. Я кстати быстро вернул ей телефон. Сразу, как только товарищ-пастух свалил. Если она тебе не звонила, спрашивай у неё, почему.
Тут Дима хитро взглянул на Риту и игриво спросил:
– Или продолжала надеяться, что папа быстрее вернётся, если будет волноваться за тебя? А потом все шишки мне достанутся?
В этот момент Пётр уже полностью убедился в том, что бы неправ когда набросился на Диму.
– Ты уж извини, дружище, погорячился… и это мы сейчас серьёзно обсудим с Ритой, ― строго сказал Пётр. Последнее он произнёс особо громко и отчетливо, чтобы Рита услышала.
– Всего доброго, ― промямлил Максим, а потом, взволнованно глядя в глаза Пётру, добавил: ― а мы с Ритой подружились. Она хорошая.
Он боялся, что сейчас папа будет её сильно ругать. А за что? Он так и не понял…
– Пойдём, они сами разберутся, ― сказал Дима, а потом увёл сына.
– Лжец! ― презрительно сказала Рита ему вслед.
– Помолчи уже, позорище, ― нервно произнёс Пётр. Он схватил Риту за предплечье и грубо повёл домой.
– Ау, папа, ты чего? ― возмутилась Рита. Она сделала три шага в сторону их дома, а потом затормозила. Застыла, глядя на отца обиженными глазками. Она привыкла к тому, что папа всегда добрый, во всём всегда верит ей, а тут вдруг сердится… реально сердится и, кажется, он поверил словам Димы.
– Это ты чего? Разве так я тебя воспитал? ― с разочарованием спросил Пётр.
– Пап, он наврал!
– В чём именно он наврал? В том, что с пастухом спала?
Только это волновало Пётра. Он бы простил ей капризы и даже то, что она редко ему звонила, чтобы вынудить вернуться раньше. Но то, что она воспользовалась его отъездом, чтобы вести разгульный образ жизни не укладывалось у него в голове. Он не хотел в это верить, ведь его дочка всегда была скромной и стеснительной. С мальчиками даже не общалась и вдруг такое…
Как только отец заговорил о пастухе, Рита стыдливо нахмурилась. Она не хотела врать папе. Не могла.
– Ладно, давай дома поговорим, ― ответила Рита. Пётр и сам догадался, что всё правда. Она действительно с ним спала, в противном случае начала бы отрицать. Снова закричала бы, что Дима обо всём наврал. Как бы там ни было, сама она никогда не умела врать. И сейчас не может. Он уже не узнавал свою дочку, но хоть в чём-то она оставалась собой…
Глава 133. Правда и неправда
Пётр ускорился, а его лицо стало ещё более сердитым. Рита отставала, но послушно шагала за ним. Поглядывала на папу лишь украдкой, и ей было невероятно стыдно. Стыдно, как никогда в жизни. Как так получилось, что её выставили развратницей? И она даже возразить не может… она ведь действительно «спала» с пастухом. Да ещё не с одним, а с двумя… и с Димой тоже. Самое ужасное в этом то, что она и с ним тоже спала…
Риту бросило в жар от стыда. Она впервые задумалась над тем, со сколькими мужиками переспала. А ведь ещё недавно была девственницей, непорочной и стеснительной девочкой. Ещё в прошлом месяце… и как же быстро всё изменилось.
Как только они вошли в дом, Рита по-быстрому попыталась улизнуть в свою комнату.
– Куда собралась? ― строго спросил Пётр. ― Живо на кухню.
– Пап… ― взволнованно произнесла Рита. Пётр нахмурился, а потом неожиданно замахнулся и влепил ей пощёчину.
– Пап?! ― с ещё большим возмущением произнесла Рита. Она не могла поверить тому, что отец её ударил. Раньше он никогда не бил её, никогда. Она была в шоке и будто только сейчас осознала, как сильно его разочаровала.
– Ты же не отрицала, что спала с пастухом. Значит, спала. Спала! ― протянул Пётр, а потом начал ходить по кухне, потирая подбородок.
– Пап… ну, пап…
Рита и не знала, что сказать.
– Ну, ты не нервничай. Это когда-нибудь должно было произойти…
– С пастухом, значит, должно было произойти? ― возмутился Пётр.
– Ну, необязательно с пастухом… просто должно было произойти.
– С мужем должно было произойти! ― вскрикнул Пётр, грозно стукнув по столу кулаком.
– Пап…
– Иди в свою комнату, ― строго приказал Пётр. Он больше не хотел это обсуждать и уж точно не желал выслушивать её объяснения.
Рита в расстроенных чувствах ушла в свою комнату. Поболтали на кухне, называется… двумя предложениями обмолвились, и отец прогнал её к себе. Не такой она разговор представляла. Ещё по пути сюда она думала, как будет отрицать всё то, что наговорил Дима. Собиралась жаловаться на него. Не получилось…
Рита пошла в свою комнату, укрылась с головой одеялом и расплакалась. Снова и снова вспоминала разочарование в глазах своего отца, и ей было дико стыдно. Теперь она не представляла, как снова покажется ему на глаза?
Рита долго-долго лежала и плакала и не хотела выходить из своей комнаты. Но, увы, потребности вынуждали… сначала она захотела в туалет, но всё равно продолжала лежать. А потом услышала, как папа на кухне дребезжит посудой. Кажется, что-то готовит. И ей стало совестно. Раньше ведь она всё время готовила, помогала папе. Они почти всё делали вдвоем, и это было так замечательно. А сейчас она прячется от стыда в своей комнате. Но она знала, что папа в любом случае позовёт её покушать… он такой.
Иногда он и раньше её ругал и отправлял в комнату. И она сидела в одиночестве, будто бы думая над своим плохим поведением, и не выходила к нему. Потом он готовил что-нибудь вкусненькое и приглашал её покушать. Так они мирились.
Но ведь сегодня всё не так, как раньше. Сегодня она не просто провинилась, она разочаровала его. Выставила себя непорядочной… она не хотела, чтобы всё произошло так. И с пастухом спать не планировала, просто так получилось.
Досадно было то, что даже если бы Дима не приставал к ней, не изнасиловал её, с пастухом она переспала бы в любом случае. И этот разговор так и так случился бы. Этот ужасный, позорный разговор. Можно сказать, Дима тут ни при чём, но она всё равно хотела винить его… Думала, что это он подгонял её отдаться кому-нибудь. А ведь она действительно связалась с пастухом именно поэтому. Потому, что Дима её торопил. Приставал, пытался сам её изнасиловать. И она хотела сделать это в первый раз с кем-нибудь другим, не с Димой. Вот и получилось, что она впопыхах приняла ласки первого встречного. Стала развратной, непорядочной, как теперь о ней думают…
Рита ещё долго не выходила. Терпела позывы в туалет до такой степени, что у неё уже разболелся живот и вставать стало тяжело. Но она-таки дождалась момента, когда отец вошел к ней. Он сделал два коротких, еле слышных стука в дверь, а потом вошёл и сказал:
– Иди кушать, обед на столе.
– Папа, – произнесла Рита, а потом замолчала, будто бы не зная, что говорить дальше. Пётр тем временем уже ушёл. Дверь в её комнату закрывать не стал. И это означало, что он её ждёт, и она не может не прийти.
Рита сразу же начала вставать. Поднялась с усилием, тяжело вздохнула и медленными шагами вышла в прихожую. Из открытой двери кухни Пётр сразу же увидел дочь. А также он увидел, что она направляется не к нему, а к выходу, но ничего не стал говорить. Будто бы заранее знал, что она идёт в туалет. Просто взглянул на неё с разочарованным лицом и продолжил есть.
– Я сейчас… – протянула Рита и, наконец-то, ушла из дома. Медленными шагами добрела до туалета и скрылась в кабинке. Она так долго терпела позывы в туалет, что торопиться уже было бессмысленно. Кроме боли и тяжести внизу живота она уже ничего не чувствовала. Ей уже не приходилось зажимать ножки, чтобы не описаться… она даже не была уверена, что сможет теперь облегчиться. Бывает сложно облегчиться, когда долго терпишь. Но благо никаких проблем с этим у неё не возникло. Правда её живот даже после ещё долго продолжал болеть…
Выйдя из туалета, Рита пугливо огляделась. Она боялась, что Дима охраняет её где-то поблизости. Ждёт, когда она выйдет в огород без папы, чтобы пристать, что-нибудь сделать… Теперь она боялась его ещё сильнее. Решила избегать его настолько, насколько это получится.
Она успокоилась, когда поняла, что поблизости нет ни Димы, ни Максима. Никого. Сейчас она даже Максима не хотела бы увидеть, было не то настроение. Она всё думала, что скажет отцу? Как объяснит своё поведение? Только в голову ей ничего не приходило. Ну, что она может сказать? Рита понимала, что её поведению нет оправдания, а стыду нет, и не будет конца.
Рита пришла на кухню и с низко опущенной головой села за стол. Её папа уже докушал, но заварил себе чай в огромном бокале. И она понимала, что с этим бокалом он может сидеть хоть бесконечно, пока чай не остынет. И даже если остынет, он может подогреть его снова и продолжать сидеть. Только вот она не знала, о чём с ним разговаривать? Хотела бы она просто молча покушать макароны, которые приготовил папа, но не решалась. Понимала, что он ждёт от неё ещё каких-то объяснений.
– Прости, – тихо произнесла Рита, валяя вилкой макароны в своей тарелке.
– По-твоему, прости всё исправит? – неожиданно вскрикнул Пётр и хлопнул ладошкой по столу. Рита этого не ожидала, испуганно вздёрнулась.
– Ну, что ты от меня хочешь теперь? Что я должна сделать?! Это уже случилось, – взволнованно произнесла Рита.
– Этого не должно было произойти.
– Но произошло… пап, я не хотела…
– Что значит «ты не хотела»? – сердито уточнил Пётр.
– Так получилось. Я, правда, не хотела.
– Если бы не хотела…
Пётр замолчал, сжимая кулак, а Рита испуганно смотрела на него и не знала, что сказать ещё? И уж точно она не собиралась рассказывать ему историю о том, что пастух её изнасиловал. Ну, или пытался это сделать. Она до сих пор не могла определиться, изнасиловал её Виталий или всё-таки нет? Девственности он её лишил хитростью, а потом всё-таки грубо приставал и пытался взять силой. Но она сопротивлялась, и он отступил. А потом они вроде и помирились.
Но зачем расстраивать папу, рассказывая ему такое? Вдруг он ещё себя начнёт обвинять, что вот, он уехал, и её некому было защитить. Так-то оно так, её было некому защищать. Но ведь защита ей нужна была не от Виталия, а от Димы. От того, с кем он её оставил.
Что произошло, то произошло, и в любом случае Рита не хотела расстраивать отца ещё больше. Поэтому она решила не рассказывать про изнасилование, только сказала:
– Дядя Дима был прав. Он соблазнил меня, обманул, а я не поняла…
Рита стыдливо опустила голову и замолчала, не договорив предложение.
– Когда дядя Дима узнал об этом, они действительно подрались, и Виталий сбежал. Сбежал и больше не возвращался…
Рита решила, что не станет настраивать отца против Димы. Это точно ничем хорошим не кончится. К тому же Рита до сих пор видела в Диме угрозу. Он ведь убил Виталия и даже глазом не моргнул. Похоронил его прямо у неё в саду, будто бы так и надо. А ещё он угрожал, что убьёт её отца, если она не будет его слушаться.
С появлением Максима Дима стал вести себя по-другому. Рита предполагала, что теперь он вряд ли реализует свою угрозу. В глазах сына Дима явно пытается вести себя правильно, порядочно. Изображает идеального папашу. Он не станет рисковать, убивая ещё кого-то без особой надобности. Рита почти была в этом уверена. И всё же она не хотела искушать судьбу и дразнить Диму. К тому же он уже наговорил всякого, правду и неправду. Выставил себя белым и пушистым в глазах её отца, и ей не хотелось его переубеждать. Кому это надо? Её отцу точно не надо, ведь он больше хочет верить Диме. Не хочет лишаться «друга». И ей не надо переубеждать отца, иначе потом Дима на неё ополчится, и от этого ей только будет хуже. Она решила оставить всё как есть.
Они ещё долго обсуждали то, что произошло. А именно то, что она лишилась девственности. Рита пыталась доказать отцу, что ничего плохого не произошло. Мол, она такая же, какой была, но отец в ответ на её слова только отрицательно мотал головой и осуждающе смотрел. В разговоре они ни разу не употребляли слово «секс», будто бы стеснялись его произносить или не считали нужным, но продолжали говорить об этом снова и снова.
– Теперь уже никто не занимается этим только после свадьбы. Пап, ты же понимаешь…
– Даже понимать не хочу, ― сердито сказал Пётр. ― Ты должна была быть лучше их всех.
– Лучше кого их? Целого мира? Пап, сейчас времена другие.
– Ага, убеждай себя в этом. Парни частенько гуляют с одной, со второй, с третьей, а потом женятся на какой-нибудь порядочной скромной девочке.
Пётр рассказывал всё это, даже не глядя на дочь. Задумчиво уставился в свой бокал и хмурил бровки.
– Подонки такие парни! И мне уж точно не нужен такой муж.
– Был бы нужен, ― возразил Пётр. ― Я даже знал, с кем тебя познакомить. В соседней деревне есть один хороший парнишка. И молодой, и красивый, и семья у них при деньгах. Спрашивали о тебе.
– Пап. Ну, перестань уже! Ты что, серьёзно?
– Забудь уже об этом. Забудь.
Пётр встал и добавил горячей воды в свой чай.
– Пап, в любом случае я замуж не собираюсь. Мне только-только 18 исполнилось, ты чего?
– Самое время, – ответил Пётр. Он мельком взглянул на дочь, потом отмахнулся и повторил: – забудь. Теперь кому я тебя предложу такую?
– Какую такую? Скажи ещё, что теперь я испорчена, – возмутилась Рита.
– Зачем мне говорить? Ты и сама понимаешь.
Рита предосудительно помотала головой, а потом резко встала со стола.
– Ну, всё, я ухожу. Не собираюсь больше это выслушивать!
– Иди-иди. В огород иди и поделай что-нибудь полезное. И Шарика покорми, уже с утра орёт.
Рита торопливо ушла, пока её папа опять не пристал к ней с разговорами. Она уже дико устала обсуждать то, что произошло. Ну, не девственница она, и что? Сама Рита не видела в этом трагедии. Наоборот, в какой-то степени даже радовалась этому. Ведь её папа признался, что нашёл ей какого-то жениха. А она точно не хотела выходить замуж непонятно за кого. За того, кого ей подсунули. Она всегда думала, что сама найдёт себе парня. Мечтала, чтобы так было.
Рита вышла в сад и занялась хозяйством. Периодически пугливо смотрела в сторону соседского дома. Всё ещё боялась, что Дима придёт и что-нибудь ей скажет или потребует. Но его не было видно, и это её радовало.
Пока Рита возилась в саду, уже наступил вечер. Коровы стали возвращаться. Она, как обычно, предусмотрительно открыла ворота и начала ждать пастуха. И решила, что обязательно должна встретить Сашу, чтобы, не дай бог, он не выкинул чего. Вдруг ещё ему придёт на ум без всякого разрешения зайти к ним домой в её поисках? Учитывая то, что между ними вчера было, это вполне вероятно. Она ведь уже типа не чужая ему. Наверняка он теперь считает её своей девушкой и скромничать не станет. И Саша ещё не знает, что её отец приехал… конечно, она говорила, что он должен приехать, но вчера она даже сама не знала, когда и во сколько это произойдёт.
Рита постояла у открытых ворот какое-то время. Вздыхая, оглядывалась и выискивала взглядом Сашу. Наконец он показался вдали тропинки и приветственно поднял рук, напоминая таким поведением Виталия. Как только Рита подумала о Виталии, сразу же нахмурилась и взглянула в сторону бочки, под которой он похоронен. Она ведь не в курсе, что Дима уже давным-давно выкопал тело Виталия и избавился от него как следует. На всякий случай, если она решит сдать его. Если бы она об этом знала, возможно, не так пугливо смотрела бы в сторону этой бочки…