Даня

Я начала искать квартиру в городе в тот же день, когда сыну пришло письмо о поступлении в колледж. Решение было смелым, почти дерзким, но прежняя жизнь меня не устраивала – в ней явно требовалось что-то менять.

Муж поддержал меня не сразу. Сначала были сомнения, долгие разговоры и взвешивание рисков. Но когда мы вместе погрузились в интернет, нашли подходящие вакансии и увидели реальные перспективы, он согласился.

Было очень жаль оставлять наше гнёздышко с садом – дом, в который мы вложили столько сил, терпения и любви. Но именно благодаря ему на объявление о продаже выстроилась очередь из покупателей. Всё закрутилось стремительно: уже через две недели после принятого решения мы впервые переступили порог нашей новой квартиры.

Новостройка. Свежий ремонт. Далековато от центра, зато рядом с моей будущей работой, куда меня порекомендовали. Колледж сына находился всего в семи минутах ходьбы от дома. Мужу повезло чуть меньше – ему предстояло ездить через весь город, но обещанная ставка того стоила.

Оставались мелочи: перевозка мебели, оформление документов, последние формальности. В квартире пахло новизной и каким-то особенно светлым будущим. У нас с мужем была неделя, чтобы обжиться, и ещё пара дней – просто выдохнуть перед началом работы.

Когда я наконец повесила в спальне новые занавески, то облегчённо вздохнула.

– Всё. Это последний штрих. Нужно отдохнуть, – сказала я и плюхнулась поперёк застеленной кровати.

– Да, это было что-то… – протянул муж и упал рядом.

Мы лежали молча, глядя в потолок, на новую люстру, которая переливалась и играла в солнечных лучах.

– Новоселье будем устраивать? – осторожно спросил Дима, чмокнув меня в губы.

Я промолчала. Воображение уже рисовало картины, где я кручусь у плиты, а потом, уставшая, до ночи разгребаю последствия вечеринки.

– Закажем готовую еду. И я помогу с уборкой, – пообещал он, словно прочитав мои мысли.

– А оставшиеся два дня я хочу просто отдохнуть, не вставая с этой кровати.

– Полностью поддерживаю, если возьмёшь меня с собой, – рассмеялся муж и крепко обнял меня.

На следующий день мы, как и планировали, заказали еду и накрыли стол в большой комнате. Все приглашённые были в сборе: наши с мужем друзья, Димина мама, сестра и её сын. Дом наполнился голосами, смехом – как бывает на новосельях.

Вечер прошёл замечательно. После гости разошлись, и сын с мужем помогли мне с уборкой. Перед сном я достала свой блокнот и поставила галочки напротив нескольких пунктов, которые успела выполнить за эту неделю. Чувство благодарности и тихой гордости за себя зашкаливало.

Единственное, что тревожило: я пообещала подруге, что её сын поживёт у нас некоторое время – пока она не выбьет ему место в общежитии. Но только при условии, что муж и сын будут не против. Об этом я и собиралась поговорить за завтраком.

Утром я проснулась рано. За окном только рассвело – город ещё дремал. Хотелось повернуться на другой бок и поспать, но мысль о просьбе подруги не отпускала. Я сварила кофе и перекусила. Возможно, я не могла уснуть от голода – вчера вечером почти ничего не ела.

За завтраком я немного успокоилась. Сын подруги поживёт у нас недолго, да и Даньке будет с кем общаться, пока он не обзаведётся друзьями. Я уже почти допивала кофе, когда на кухню вошёл Дима.

– Доброе утро, солнышко! – он чмокнул меня в лоб.

– Давай я тебе кофе сделаю. Нам нужно поговорить.

– Отлично. И мне тоже нужно поговорить. Я через две минуты вернусь.

Когда мы снова сели за стол, Дима начал не сразу.

– Мы тут вчера с Даниилом посовещались и, если ты не будешь против… – он замедлил речь, наблюдая за выражением моего лица. – Хотели бы, чтобы Серёга пожил с нами. Временно! – поспешно добавил он.

– А что Серёга здесь будет делать? – удивилась я.

– Он не поступил в колледж. Мама попросила пристроить его в какой-нибудь техникум. В деревне из него ничего путёвого не выйдет.

– Как долго?

– Светик, Даньке нужен друг. Переезд для подростка – стресс. Он сейчас совсем один, все друзья остались в посёлке. Они с Серёгой ладят. Да и Серёга нам не чужой.

– Мне приятно слышать, что ты заботишься о психологическом состоянии сына, – спокойно сказала я. – Я просто спросила, как долго он у нас поживёт.

– Пока не знаю, – честно ответил Дима.

Я выдержала паузу.

– Вчера Ольга попросила оставить её сына у нас на неделю, максимум на две. Пока не решится вопрос с общежитием.

– Та-а-ак… – протянул муж удивлённым, почти вызывающим тоном. – То есть будем выбирать между сыном подруги, которого не знаем, и племянником?

– Её сын уже второй год пытается сюда поступить. В прошлом году не сдал экзамены, в этом – подготовился, и его пригласили. Подруга в хороших отношениях с ректором и преподавателями. А Даньке в новом коллективе понадобится поддержка. Тем более всего на неделю…

Я замолчала, заметив сына, стоящего в дверях кухни.

– Доброе утро, сынок.

– Доброе утро, родители. Вы сейчас про Серёгу говорили?

– И про Серёгу тоже, – откликнулся муж.

– Ты знаешь сына тёти Оли? Павел его зовут, кажется… – попыталась вспомнить я.

– Пашку знаю, – зевая, ответил Даня.

– Тётя Оля хочет, чтобы он недельку у нас пожил. Он будет учиться в том же колледже, что и ты. Только направление другое.

– А Серёга? Пусть лучше Серёга.

Я посмотрела на него внимательнее.

– А если я разрешу остаться и Серёже, и Паше? Вы будете жить в одной комнате. Ты с Пашей поладишь?

Дима удивлённо посмотрел на меня, но промолчал.

– Да. Нормальный парень. В школе каким-то активистом-затейником был.

– В каком смысле «затейником»? – сразу отозвалась я.

– В хорошем, мам. Его фото даже висело на школьном стенде.

– Ну да, Ольга тоже по жизни активистка, – усмехнулась я. – Так что… оставляем обоих? Единогласно?

Дмитрий немного посомневался, затем поднял руку – знак согласия.

После завтрака, как и планировала, я устроилась на кровати и включила фильм. Не досмотрев и до середины, уснула.

Когда проснулась, дома никого не было. На кухонном столе лежала записка: мои мальчишки уехали осматривать город. Мне вдруг отчаянно захотелось быть рядом с ними. Я позвонила мужу и попросила заехать за мной.

Мы поехали в парк, покатались на каруселях. Потом прокатились на двухэтажной яхте по местной реке, с которой открывался изумительный вид на город. Было ощущение, будто изумрудная вода рассекает его на две половины.

Один берег утопал в зелени. Он был застроен старыми домами, за крышами которых виднелись золочёные купола церкви. Другой берег выглядел совсем иначе – современные высотки, торговые центры, стекло и бетон. Местные так и называли эти районы: «старый» и «новый» город.

Наша квартира, колледж сына и моя работа находились в новом городе. А завод, куда устроился муж, – в старом. Огромный мост, под которым мы проплывали, тоже считался местной достопримечательностью. Он нависал над водой тяжёлой аркой, будто соединяя не только берега, но и два разных мира.

Мне вдруг стало немного стыдно. За четырнадцать лет, что мы прожили в селе Заречное, я ни разу не позволила себе вот так просто плыть по реке – ради удовольствия. Всё время – работа, ребёнок, дом, сад…

Меня буквально разрывало изнутри от счастья. Этот день был одним из самых счастливых в моей жизни.

Я отвлеклась от пейзажей и посмотрела на мужа и сына – чувствуют ли они то же самое. Муж сразу поймал мой взгляд, улыбнулся и взял меня за руку. Даже если он не испытывал того же восторга, он точно понимал, как это важно для меня.

А Даня в это время с кем-то переписывался в телефоне.

«Наверное, только с возрастом начинаешь по-настоящему ценить то, что даёт нам Вселенная», – подумала я и слегка поджала губы.

Мы нагулялись вдоволь, пока Даня не попросил поесть. Мы зашли в прибрежное кафе и наелись фастфуда до отвала. Зато мои мальчишки сразу повеселели.

Прошло полтора месяца на новом месте. С коллективом мне повезло, с соседями тоже. Дмитрия перевели на постоянную ночную смену и предложили солидную прибавку к зарплате. У Дани в колледже, по его словам, тоже всё было нормально.

С Серёгой и Пашей они стали не разлей вода. Дмитрий устроил племянника в техникум на специальность парикмахера. Сначала мы все подшучивали над ним: деревенский парень, не дружит ни с цифрами, ни с буквами. Все пророчили ему профессию электрика или механика, но сам он мечтал носить погоны.

Поисками учебного заведения для Серёги занялись буквально за неделю до начала учебного года, и места в группах уже были заняты. Недобор оставался только на бухгалтера и парикмахера. Естественно, Серёга выбрал второе.

Почти все были уверены, что ему быстро надоест, он забросит учёбу и уедет обратно в деревню. Но Серёге здесь нравилось. Уже через две недели он опробовал своё мастерство на собственном дяде.

Дима был в восторге от новой причёски, и мне тоже понравилось, как он его подстриг мужа.

Но в последнее время я всё чаще ловила себя на мысли, что мне не хочется вечером возвращаться домой. Я больше не чувствовала себя хозяйкой. Казалось, будто я живу в коммуналке, как когда-то в детстве. И мне это совсем не нравилось.

Мужа я видела всего один час в субботу и полдня в воскресенье. Он тоже уставал от нового ритма жизни, но долги, в которые мы влезли, нужно было выплачивать, и мы терпели.

Единственным по-настоящему счастливым человеком в доме был наш сын. Он жил в окружении друзей почти круглые сутки. И мне начало казаться, что он изменился. Стал отстранённым от нас с мужем. Он больше не отпрашивался, не подходил за советом, а просто ставил перед фактом:

«Я иду туда-то»,

«Я купил то-то»,

«Я записался туда-то…»

Я не могла понять – хорошо это или плохо. Возможно, это и есть взросление, самостоятельность. Муж говорил:

– Радуйся, что не приходится его за руку в колледж водить.

Я вроде бы и радовалась. Но для меня он стал закрытой книгой. Когда я пыталась поговорить, он отвечал:

– Давай позже, я общаюсь по скайпу или делаю домашку.

В свою комнату он меня почти не пускал.

Ещё меня раздражала немытая посуда на кухне и вечно грязная плита. У нас было правило – убирать за собой. Но кроме сына его никто из мальчишек не соблюдал. Однажды я сорвалась на Пашу, когда он прятал грязные сковородки в верхний шкаф. Я нашла их в ужасном состоянии.

Тогда я позвонила подруге и спросила про общежитие. Ольга сказала, что сдала все нужные документы и ждёт звонка от ректора со дня на день.

С тех пор Павел стал избегать меня. Когда я возвращалась домой, он старался не выходить из комнаты.

А Сергей, как выяснилось, вообще был ходячей катастрофой. В прихожей постоянно стояла грязная обувь, которую он мог закинуть в стиральную машину, даже не почистив. Он забывал развешивать бельё, пока кому-нибудь не требовалась машинка. Про грязную посуду и носки под столом я вообще молчу.

Зато он мгновенно реагировал на замечания и спокойно относился к моим упрёкам.

За месяц пребывания чужих детей в моей квартире я вымоталась настолько, что мне уже не хотелось возвращаться в собственный дом.

Прошли ещё две недели. Я не раз пыталась набрать подругу, но в последний момент сбрасывала вызов – не хотела ставить её в неудобное положение. Ведь переселение в общежитие зависело не от неё.

Как-то ночью мне не спалось. Во рту пересохло, мучительно хотелось пить. Я вышла в коридор и, проходя мимо комнаты сына, приложила ухо к двери. Было тихо – ребята спали.

Я прошла дальше, на кухню, и открыла дверь.

Передо мной предстала такая картина: Павел что-то жарил сразу на двух сковородках. Даня сидел за столом, перед ним стояли кухонные весы – он взвешивал какую-то зелёную смесь. А Серёга сидел спиной к двери и методично упаковывал эту смесь в небольшие порционные пакетики.

Даня и Паша, увидев меня, замерли. Серёга же продолжал усердно запечатывать порошок, будто меня вовсе не существовало.

– Паша, смотри, не пережарь, чтобы даже запаха жжёного не было. Эй… – Серёга посмотрел на Пашу. За его спиной уже дымилась сковородка, и кухню начало затягивать едким запахом жжёной махорки. – Пашка, выключи горелку, сейчас всё загорится!

Только тогда он обернулся и увидел меня в дверях.

– Что здесь происходит? – спросила я настолько жёстко и холодно, насколько могла, чтобы не сорваться.

Паша поспешно выключил плиту.

– Мам, всё в порядке. Ничего противозаконного… – промямлил Даня.

– Мы всё уберём! – громко заверил Сергей.

А Паша демонстративно снял перчатки и направился к выходу из кухни.

– Я спрашиваю вас троих: что здесь происходит? Пока вы не объясните, никто отсюда не выйдет, – мой голос дрогнул.

Я схватила Павла за руку, но он надменно посмотрел на меня и резко одёрнул её.

– Даня, я же говорил, что твоя мать истеричка. Я ухожу.

– Пашка, Паша, я с тобой! – Серёга быстро собрал со стола готовые упаковки, сунул их в карман и выбежал за Павлом, не сказав мне ни слова.

– Даня… – голос окончательно сорвался. Горло сжало, будто там застрял камень.

Я смотрела на сына. Мне было его бесконечно жаль. Только что, у меня на глазах, его предали те, кого он считал друзьями. Мне хотелось подойти, обнять его, защитить.

За эти несколько секунд – пока я смотрела на него с немым вопросом и делала шаг навстречу – он принимал решение. Как только я дотронулась до него, он отмахнулся и выбежал следом за Серёгой. Входная дверь хлопнула так, что дрогнули стены.

Я осталась одна.

Я не знала, что делать: бежать за сыном или звонить в полицию. В горле пересохло настолько, что было трудно дышать, я налила себе стакан воды из графина и залпом выпила

Вернувшись в спальню, я набрала номер мужа. Из моего сбивчивого, неразборчивого рассказа он понял главное: полиция пока не нужна. Он пообещал приехать в течение часа.

– Поищи их личные вещи: телефоны, сумки. И спрячь их варево – на случай, если всё-таки придётся обращаться в полицию, – инструктировал Дима. – И позвони матери Павла.

Я бросилась в комнату сына. Ни рюкзаков, ни телефонов. Хотя Даня выбежал из кухни в одной футболке, его куртки на вешалке тоже не было. Я перерыла тумбочку – ничего. Вся информация у молодёжи теперь в телефонах.

«Компьютер!» – мелькнуло у меня в голове.

Я судорожно нажала кнопку процессора. Через минуту загорелся экран, и система запросила пароль. Я ввела дату его рождения – неверно.

– Почти у всех людей пароль – это дата рождения, – пробормотала я вслух. – Ладно… пусть с этим разбирается муж.

Пока Дима ехал, я решила привести в порядок кухню. Первым делом – проветрить.

Я наклонилась к сковородке и понюхала содержимое – тут же закашлялась. Это была трава. К тому же сгоревшая. Во второй сковородке, было почерневшее, перегоревшее масло. Точно такую же сковородку я нашла в шкафу две недели назад.

– Я думала, она такая, потому что её просто не помыли вовремя… – яростно проговорила я. – А они ещё тогда готовили в ней эту гадость.

На столе оставался невзвешенный зелёный порошок. Я достала из шкафа кофемолку. Точно. На дне и на резьбовой крышке – остатки измельчённого табака.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.