- -
- 100%
- +
Кто-то оставил полупустой поднос, а сам куда-то отошёл. Возможно, просто передумал обедать. Такой отличный момент нельзя было упускать. Я тут же вклинилась в очередь, остановившись возле ничейного подноса, словно возле своего. Тут-то я и заметила на нем огромное пирожное тирамису и даже попыталась откусить кусочек.
– Эй! Я тут стоял! – раздался над моим ухом знакомый противный бас. Чьи-то сильные и тяжёлые ладони опустились на мои плечи и грубо развернули меня в противоположную сторону. От неожиданности я едва не подавилась кусочком тирамису, закашлялась и выплюнула его… на футболку огромного толстого парня с грубым ёршиком темных волос и маленькими поросячьими глазками над большими круглыми щеками.
– Привет, Тедди! – скорчила я виноватое лицо, невольно шарахаясь назад.
– Моя новая футболка! – заорал он, словно сирена, на весь кафетерий. – Мое тирамису! Ах ты дрянь!
Вот что мне нужно было делать в такой ситуации? Когда на меня таращился весь кафетерий, а передо мной стоял высоченный детина, который, вдобавок, был ещё и в два раза толще меня? Правильно! Мне нужно было сделать лицо кирпичом и импровизировать так, чтобы не только все окружающие поверили, но даже Тедди усомнился в своих действиях.
– Это мое тирамису! – громко и как можно уверенней ответила я, пожав плечами, – я его просто обожаю!
Маленькие поросячьи глазки Тедди никогда не были такими круглыми от удивления. Будучи весьма недалёким, но зато упрямым парнем, непробиваемый во всех отношениях Тедди оплачивал свою учебу за счёт нелегальных боёв без правил и подрабатывал ночами грузчиком. Сейчас его короткие прямые извилины были буквально наэлектризованы от интенсивного умственного процесса.
– Нет! Что за ерунда?! Это же мой поднос! Мое тирамису… – парень беспомощно обернулся по сторонам, словно пытаясь найти поблизости свой второй поднос с точно таким же пирожным.
«Блин! Я купил его на деньги, что выбил сегодня утром у этого дохлого первокурсника во дворе. Нужно будет выбить из него еще бабла после этой пары. Блин! Это мой поднос! Сейчас я тебе врежу с правой!»
– Вряд ли получится, – ответила я, – тот самый первокурсник сейчас у декана, который по чистой случайности оказался школьным другом его родного дяди.
– Что?! Что за хрень происходит?! – прохрипел Тедди, его поросячьи глаза были по-прежнему поросячьими, только в четыре раза шире, словно он увидел перед собой мясника с тесаком. – Откуда ты знаешь…?
Я нахмурилась. Это была моя странная, необъяснимая особенность: в моменты испуга или стресса я начинала слышать мысли людей, будто бы они высказывали их вслух. Именно поэтому мне удавалось легко выкручиваться из различных ситуаций и еще легче – врать.
– Я все знаю, – отмахнулась я. – Полиция уже едет, между прочим!
Тедди нервно стер пятерней капли холодного пота со своего лба.
Неужели получилось убедить его, что это мой поднос? Парень стоял словно в трансе, несколько секунд таращась на тирамису, а затем с воплем: «Получи, зараза!», со всей силы замахнулся на меня своим мясистым, похожим на кусок ветчины, кулаком. Естественно, я это смогла предугадать и увернулась, не желая получить перелом черепа или сотрясение мозга.
Тяжелый кулак угодил как раз в тирамису, и сладкие крупные ошмётки градом разлетелись по кафетерию. Со всех сторон послышались раздраженно-возмущенные возгласы.
То, что надо! В нарастающем хаосе мне будет проще скрыться!
Я сделала шаг в сторону, затем ещё один и еще…, но Тедди мертвой хваткой вцепился одной рукой в мое плечо, а другую занёс над моим лицом. Я закрыла глаза, ожидая увидеть звезды далёких галактик, однако…
– Остынь, Тедди, – услышала я знакомый приятный баритон. – Она действительно тут занимала!
Что происходит? У меня начались галлюцинации? Кто же мог за меня заступиться и остановить тяжеловеса Теодора? Я резко открыла глаза и снова зажмурилась от ослепительно белой наглаженной рубашки, что была натянута до предела на узнаваемых стальных мышцах. Светлые волосы были по-прежнему уложены в стильные локоны, делая из него ожившую модель с глянцевой обложки.
– Но… это мой поднос! И мое тирамису! – не сдавался Тедди, пытаясь выдернуть свой мясистый кулак из руки Леона. Ещё чуть-чуть, и Тед заехал бы мне по лицу со всей дури, благо белокурый друг Косты вовремя его остановил, перехватив тяжелый кулак всего в паре сантиметров от моего носа.
– Тут. Было. Занято. – повторил парень, делая ударение на каждом слове, а в образовавшихся паузах недвусмысленно хрустели пальцы Тедди.
– Ауч! Больно, блин! – взвыл Тед. Он, наконец, сдался и отступил в конец очереди, решив, что лучше остаться с уязвленной гордостью, чем со сломанными пальцами.
– Покорнейше благодарю! – салютовала я Леону со своей самой милой улыбкой. Затем поставила на свой поднос огромную тарелку любимого мной греческого салата. Его стоимость в разы превышала все мои допустимые лимиты на расходы. Однако в моем кармане сейчас лежала хоть и похудевшая, но приличная пачка крупных купюр, которые вполне могли быть разменяны.
– Я хотел с тобой поговорить, – негромко сказал Леон, он быстро взял поднос и поставил его на витрину следом за моим. Кажется, что просто так мне не отделаться от этого парня.
– Если хочешь курсовую, напиши мне в Телеграмме. Договоримся. – Коротко ответила я, и в подтверждение серьезности моего намерения поскорее скрыться, я переставила на его поднос тирамису, которое Тедди раздавил своим кулаком. – Сделаю качественно, но не быстро. Могу дать небольшую скидку за Тедди.
– Меня не интересуют курсовые, – ответил Леон, забирая себе на поднос сразу пару суперполезных молочных коктейлей и какой-то пафосный салат из экзотических фруктов. Он брезгливо посмотрел на раздавленное всмятку тирамису, но решил не возмущаться моим хамским поведением. Кажется, ему и вправду было что-то очень нужно от меня. – Сегодня вечером в первом корпусе, том самом, где живут «кристаллы»-студенты, будет вечеринка. Ее организует Коста для своих корешей. Мы имеем право приглашать на них всех, кого хотим. В общем, ты пойдешь со мной?
– Конечно, я буду, красавчик! – раздался воодушевленный визг над его ухом, и пара тонких девичьих рук обвила его шею.
Только вот это была не я! Леон оторопел и быстро снял с себя… ту самую «кофейную» блондинку, которая, видимо, распродала арсенал косметики в туалете и теперь пришла подкрепиться на вырученные средства.
Когда Леон отвлекся, заказывая первое, я успела быстренько продвинуться вперёд к кассе, попутно ставя на свой поднос все, что попадалось на глаза – жульен, бифштекс, креветки в кляре. В этот самый момент между нами и вклинилась блондинка – она была нацелена на фруктовый салат и, естественно, на Леона.
– Уф, Стейси, – пробормотал Леон, с разочарованием глядя на девушку, которая, надо заметить, была недурна собой, просто как-то уж слишком интенсивно красилась: слишком много туши и блестящих синих теней, чересчур толстый слой ярко-розовой помады. Наверное, потому, что она получала кучу косметики на халяву, как распространитель. – Ты же и так идёшь на вечеринку с девчонками Фараона. Только совет: накрасься полегче и не всем сразу.
С этими словами он резко подвинул свой поднос к кассе, чтобы встать вплотную за мной.
Стейси обиженно надула ярко-розовые губки и церемонно, громко стуча высокими каблуками по кафельному полу, демонстративно зашагала в конец очереди. Впрочем, там ей и место. Именно из-за нее я тут и оказалась в такой нелепой ситуации.
– Я не пойду! – четко объявила я Леону. – Потому что у меня есть планы на сегодняшний вечер поважнее!
– Например, сидеть дома и делать вид, что не одиноко? И что вечеринки для слабаков?
– Сидеть дома и писать эссе по литературе! – передразнила я, накладывая себе самый большой кусок клубничного чизкейка. – Потому что кто-то испортил мое единственное!
– Это самая завуалированная просьба о помощи, какую я когда-либо слышал, – вскинул брови Леон, криво улыбаясь.
– Это просьба оставить меня в покое! – вздохнула я, с ужасом думая о той сумме, на которую я набрала себе еды.
– Так всё-таки просьба?!
– Даже не надейся! Я не дам тебе испортить мое второе эссе!
«Блин, что же мне теперь делать? – в панике я добавила к своему супердорогому ланчу ещё и аппетитный пончик в разноцветной глазури. Сто лет такие не ела! Но как же мне все это оплатить? Ведь в моем кармане лежали лишь крупные купюры.
– Карточка или наличные? – спрашивала меня в третий раз кассирша, приятная женщина средних лет.
Если я сейчас вытащу купюры Константина, то она вряд ли их разменяет. Поднимется переполох, и Леон, наверняка, догадается, кто обчистил его Фараончика.
У меня был отличный план – разменять купюры в банке, частично оплатить ими свои курсы, остальное инвестировать с собственный гардероб и питание. Но эта блондиночка Стейси все испортила тем, что сначала села передо мной на лекции, а затем устроила распродажу в женском туалете.
Я достала свёрнутую пачку купюр и уже почти протянула верхнюю из них кассирше, как вдруг изумлённый тон Леона меня остановил, как столб велосипедиста.
– И откуда у тебя столько валюты?
Я взглянула на пачку денег и ахнула. Действительно, такую сумму я еще никогда не держала в руках в своей короткой жизни.
– Хм… где-то я уже видел похожие купюры, – сощурил свои янтарно-карие глаза Леон, его ресницы были гораздо длиннее и гуще, чем мои. Интересно, а это законно – иметь парням такие ресницы? Края его пухлых губ слегка приподнялись в лёгкой усмешке. На загорелых щеках заиграли ямочки. – Где же ты их взяла?
– Где взяла, там больше нет, – вздохнула я, ругая себя за свою неосторожность. Леон же лучший друг Косты, и, если ему сейчас что-нибудь не соврать, он заложит меня с потрохами этому Фараону.
– Да что ты знаешь о жизни, богатый избалованный мальчик, которому родители проплатили всю учебу! – попыталась я перевести тему и даже выйти на личный конфликт. – Ты – типичный «кристальнопопый» студент, эгоцентричный и все покупающий!
– Но-но! Я не скупердяй! – возмутился он, – я, например, ценю доброту и щедрость выше всякой валюты!
– Проверим? – ухмыльнулась я от внезапно возникшей в моей голове дерзкой идеи.
Леон лишь пожал своими огромными широкими плечами.
– Не задерживайте очередь! Вы будете платить? – в сотый раз спросила меня возмущенная кассирша. – Наличные или карта?
– Кошелек друга, – невинно улыбнулась я, кивая в сторону ошарашенного Леона. – Сейчас он за все платит!
С этими словами я подняла свой тяжелый от всякой всячины поднос и пошла в зал искать свободный столик.
Лужа 8. Потайная комната
План был таков: оставить где-нибудь свой поднос и сбежать под поднявшийся шум от возмущений Леона. При хорошем раскладе я не только унесу ноги с этой пафосной территории «кристаллов», но и смогу стянуть с подноса разноцветный пончик.
Он сейчас очень бы пригодился моему урчащему животу.
Но переполоха не произошло, потому что этот накачанный красавчик взял и молча оплатил мой обед. Я слегка задержалась возле кассы, ровно настолько, чтобы расслышать и запомнить трехзначное число, которое ему назвала кассирша.
Затем я быстро стряхнула на лицо длинную челку, так, чтобы она максимально его закрывала, особенно – глаза. Мне сейчас было важно оставаться анонимной и незамеченной. Чем меньше народа меня узнает и запомнит, тем лучше. Ища абсолютно свободный столик, я все дальше углублялась в зал, пока, наконец, не нашла возле стены один, никем не занятый.
Я с облегчением и грохотом поставила свой тяжеленный поднос на белую скатерть и с аппетитом принялась уплетать шикарный долгожданный обед, которого мне хватило бы на неделю.
Очень скоро я поняла, почему этот столик так долго оставался свободным. А точнее, для кого он был «вечно» зарезервирован. Но обо всем по порядку. Сначала я снова услышала негромкий, но настойчивый баритон.
– Разреши присоединиться?
Не дожидаясь ответа, Леон плюхнулся напротив меня:
– Приятного аппетита!
– Пшол ф фопу! – совсем не гостеприимно буркнула я, быстро пережевывая греческий салат.
– Фто-фто? – передразнил он.
– Сам не подавись, говорю! – ответила я.
– Постараюсь, – пробурчал он, искусно и быстро работая вилкой и ножом, словно аристократ в дорогом ресторане.
Несколько минут мы молчали, он с неодобрением косился на меня, а именно на то, как зверски я расправляюсь руками с огромными королевскими креветками в кляре.
– Что ты от меня хочешь? – наконец негромко, но твердо спросила я и добавила, как мне казалось, очевидное, – я отдам тебе всю сумму за обед, как только разменяю деньги!
– О, ерунда! Забей! – отмахнулся Леон, – мне не нужны твои деньги. Я верю, что однажды все само вернётся с лихвой.
«Ага, мечтай», – подумала я, а вслух произнесла, – так, о чем ты там хотел поговорить? Если что, я не встречаюсь! Любимый есть. Остался в моем городе. Верно ждёт меня. И ты. ды. и ты. пы.
В общем, это было стандартное враньё и уже хорошо отработанные сентиментальные фразы, после которых мои немногочисленные ухажеры сразу растворялись в воздухе.
– Что ж, поздравляю! – пожал плечами Леон с вполне искренней улыбкой. Затем он игриво приподнял правую бровь. – И как же зовут этого счастливчика?
К такому вопросу я была явно не готова. Мало кто интересовался моим прошлым, а уж тем более – такими личными деталями.
Я, конечно же, не желала ни перед кем отчитываться и просто огрызнулась:
– Отвали!
– Так значит, «Отвали», да? – усмехнулся Леон, его карие глаза посветлели. – Я прекрасно знаю, каких парней зовут «Отвали».
– Каких это? – выпалила я.
– Несуществующих! – ответил он, явно довольный тем, что я переспросила.
– Отвали! – повторила я, смеясь и закатывая глаза.
– Ну и как же его зовут-то?
Я выпрямилась, дожевывая бифштекс и понимая, что нужно срочно выдумать какое-то мужское имя. Мои глаза смотрели куда угодно, только не на него.
Имя. Мне нужно имя. На соседней стене висели какие-то огромные старинные портреты во весь рост. Недолго думая, я прищурилась и кое-как смогла прочитать имя под портретом высокого, статного, но уже далеко немолодого мужчины со светлыми соломенными волосами и широкими бакенбардами.
– Арчи… Арчибальд!
Блин! Какое, однако, нелепое имя для моего вымышленного парня.
От неожиданности темные ровные брови Леона поползли на его широкий лоб.
– А что такого? – пожала я плечами, изображая полное недоумение и лихорадочно думая над фамилией моего несуществующего ухажера.
Рядом с портретом светловолосого аристократа висел такой же ростовой портрет прекрасной темноволосой леди в пышном голубом платье. Я стала читать надпись под ним.
– Дура… Дора… Дура.. Гвинет… Арчибальд Свинет! Ой, блин…
– Может быть, Беджемонд? – нахмурился Леон, проследив за моим взглядом. – Граф Арчибальд Беджемонд? Ты встречаешься с полной тезкой хозяина этого замка?
– Какого еще замка? – выпалила я, краснея.
– Этого самого, в котором мы сейчас обедаем, – терпеливо пояснил Леон. – Ровно двести лет назад этот замок принадлежал графу Арчибальду Беджемонду и его жене леди Доре-Гвинет Беджемонд.
Я молча пожала плечами и Леон решил продолжить.
– Это был неравный, и потому – очень несчастливый брак: прекрасная невеста была на двадцать лет младше жениха. Граф ее жутко ревновал и прятал от роскошных балов, подружек и молодых ухажеров. В те далёкие времена таких случаев было очень много. Никто, даже короли, не имели права жениться по любви. Однако, никто не мешал тогда заводить любовников. Сначала все шло хорошо. Гвинет прекрасно справлялась со своим супружеским долгом, родила графу наследников – дочь и сына. Но затем граф Беджемонд, дворянин богатый и разгульный, завел себе прекрасную молодую любовницу, но не из прислуги, и даже не из высшего общества, а из… параллельного мира…
– Призрака что ли? Ты кто, историк или охотник за привидениями? – нахмурилась я, совершенно не собираясь слушать местные байки про высшее общество.
– Я – психолог, – спокойно ответил Леон и продолжил. – Знаешь ли ты, что этот замок построен в зоне пересечения аномально высоких энергетических потоков?
– Не знаю и знать не хочу, – честно ответила я, – было бы гораздо лучше, если бы ты сказал мне, что этот граф Бегемот зарыл где-то сундук золота, и ты знаешь, как раздобыть карту с отмеченным кладом. Тогда бы тебе цены не было!
Но Леона совершенно не волновали мои финансовые вопросы. Я же говорю – типичный богатый мальчик, живущий на всем готовеньком.
– Ты можешь дослушать меня до конца? – начал сердиться мой собеседник. – Я тебе и пытаюсь рассказать о кладе! Граф Беджемонд действительно хотел жениться на своем прекрасном видении. Он думал, что сможет «купить» ее любовь, как это часто делают в мире смертных. Безумный, он продал почти все свои земли и имения, перевел все деньги в золото и приготовился положить его к ногам своей возлюбленной.
– Граф продал все имения?! – не поверила я. – Так там должно быть не меньше тонны золота!
– Четыре тонны – ни больше ни меньше! – поправил меня Леон.
– Круто! – выдохнула. – Мда… любовь всех смертных красоток обошлась бы ему гораздо дешевле! Ну и как можно достать хоть один слиток?
– Никак, – Леон покачал своей белокурой головой. – Дальше странные события, одно таинственнее другого, стали происходить в замке. Сначала бесследно пропала жена графа леди Гвинет. Затем ночью начался пожар, который уничтожил почти ползамка, библиотеку, и погубил десятки слуг. Во время пожара во сне погиб единственный сын и наследник графа – Ричард. Его сестра Авелин не выдержала и утопилась в озере, что находится недалеко от замка рядом с лесом…
– Ого… А что стало со всем золотом Арчибальда? – перевела я тему в нужное русло. – Его тайная любовница все быстренько прикарманила и свалила куда-то в неизвестном направлении, да?
– А вот и нет, – хмыкнул Леон, хотя мне было совсем не весело. – Эта любовница пропала так же неожиданно, как и появилась. Говорят, что ее никто так и не видел, кроме самого графа и нескольких слуг, включая молодого талантливого художника, написавшего портрет красотки по памяти, а затем сошедшего с ума от любви к портрету. Никто не знал и до сих пор не знает, кто она и откуда появилась в этих краях. Даже то, как ее звали…
– А что все-таки с золотом?
– Так все оно осталось в замке и до сих пор тут, в Потайной Комнате без окон и дверей, в одном из сотен коридоров! – развел руками Леон, с интересом наблюдая, как отвисла моя челюсть. – Конечно же, его нельзя найти просто так. Граф оставил множество головоломок и ловушек для защиты своего сокровища от авантюристов, воров и кладоискателей! Не знаю, как на Экономическом, но на нашем Гуманитарном Факультете эту легенду знает каждый первокурсник. Вообще все коридоры замка – это ходы одного большого лабиринта, полного загадок и пазлов. Наши студенты, все до одного, пытаются найти эту Потайную Комнату, набитую драгоценностями.
«Так неужели это все правда? – молча задумалась я и активно принялась атаковать вилкой бифштекс. – В нашей Академии больше золота, чем в золотовалютном фонде? Нет, конечно. Это полный бред. Такое количество уже давно бы нашли с помощью умных приборов или своры специально обученных собак. Интересно только, чем же пахнет золото? Кровью, наверное…»
– Ты, наверное, слышала древнегреческую легенду об Андрогинах? – неожиданно спросил Леон, а я помотала головой. – Это бессмертные могущественные создания, наделенные магией и красотой обоих полов.
Я оторвалась от своей отбивной и внимательно взглянула в его большие честные глаза цвета летнего заката. Почему это, вдруг, он так резко перевел тему?
– Что?
– Андрогины. Те самые, которые никогда не делили образ жизни согласно гендерным нормам, как обычные смертные люди. Они были во много раз прекраснее и сильнее, чем мы.
– Те самые, что бегали с двумя головами, четырьмя руками и ногами, и двумя задницами? – передразнила я, вспоминая мифы из интернета.
– Нет, голова, конечности и задницы у них были в полном порядке, – снова терпеливо объяснил Леон, будто глупому трехлетнему ребенку. – Что ты делаешь на лекциях по истории древнего мира? Ах, забыл, у тебя же их нет… Ты хоть слышала про богов Древней Греции? Зевса, Геру, Ареса, Афродиту? Вечно молодые, безумно прекрасные. У каждого из них были свои уникальные способности. Андрогины слишком красивы для юношей и слишком сильны для девушек. В местах, где встречаются аномально высокие энергетические потоки, образуются порталы, через которые Андрогины могут проникать в мир смертных, то есть на Землю. В древнем мире таких «порталов» было гораздо больше, особенно, в районе Греции и Рима. Именно там прекрасных и всесильных Андрогинов принимали за богов. Теперь же энергетические потоки сместились от экватора к северу, и один из немногих порталов остался… как раз в нашей Академии. Именно здесь есть ворота в параллельный мир, и потому сюда спешат охотники и за золотом, и за магией.
– Круто! – пожала я плечами, – как увидишь одного Андрогина – зови меня пофоткаться!
– Ани, я серьезно! – нахмурился он.
– Я тоже! Зови меня Тони! – ответила я.
Леон закатил свои янтарные глаза и покачал головой так, что все его идеальные золотые локоны заиграли в свете дневных ламп. Интересно, он сам делает утром укладку или ему кто-то помогает?
– Чем закончилась история про леди Бегемоту и ее престарелого муженька? – спросила я ради поддержания разговора. – Она выдрала ему бороду?
– Нет, все случилось наоборот, – Леон опустил взгляд в свою тарелку, улыбка мигом сошла с его губ. – Они все бесследно исчезли. Сам граф, его жена и наследники. Поговаривают, что их «убрал» самый преданный из слуг Арчибальда – тот, кому граф доверял как родному брату. С тех пор замок оставался без хозяев, и потому перешел в собственность государства, которое решило использовать его в качестве корпуса престижной Академии. А многочисленные здания для прислуги стали корпусами общежития. Вот ты живёшь в бывшей конюшне, например.
– О, какая архиценная информация! – саркастически улыбнулась я. – И зачем она нам с тобой, простым смертным? Какой смысл в золоте, если мы все равно не можем его достать?
– Затем, что золото – не единственный смысл жизни! – сумничал Леон.
– Для тебя-то конечно, богатенький мажор, – передразнила я. – Твои родители оплатили сразу все шесть лет обучения или только первый год?
– У меня нет родителей, – грустно ответил Леон, отводя глаза в сторону. – Они погибли в автокатастрофе, когда я был еще ребенком. Я усыновленный.
– Прости… я не знала, – пробормотала я. Начало его истории очень сильно напоминало начало моей собственной жизни, особенно автокатастрофой, с той разницей, что…
– Хорошо, что тебя усыновили хорошие люди, – добавила я. – Гордятся тобой сейчас.
Леон быстро замотал головой, как раненый зверь. Его глаза заблестели.
– Я сам поступил в Академию и сам оплачиваю обучение, – тихо ответил он, кивая на свои разбитые костяшки пальцев.
Ну конечно же, посмотрите на эту гламурную гору мышц – он стопроцентно не только участвует в нелегальных боях за деньги, но и постоянно в них побеждает. На его ровном загорелом лице нет ни одного шрама, прямой нос еще никогда не был сломан, ровные, белые, как жемчуг, зубы крепко стоят на местах, а широкие скулы ни разу не были разбиты. Это значит, что Леон отлично дерётся…
– Что случилось с твоими приемными родителями? – спросила я. – Они были настолько ужасны, что ты сбежал?
– Нет, наоборот, – замотал головой Леон. – Они были идеальными… любящими и заботливыми… Только их больше нет. Слушай, давай не будем об этом…
Остаток бифштекса, а точнее, его добрая половина, с плеском шлепнулась обратно в мою тарелку.
«Так у тебя было такое же детство, как у меня! – едва не вскрикнула я. – Только тебе больше повезло с приемными родителями, чем мне.»
– Лучше ответь, что там с твоим Арчибальдом Отвали? – решил перевести тему Леон. – Может расскажешь, почему его не существует?
Лужа 9. Большая буча
– Послушай, это плохая примета – рассказывать всем подряд имя своего будущего жениха, – быстро отмахнулась я. – Мы помолвлены и у нас все отлично. Спасибо!
– Помолвлены? – может быть мне показалось, но лицо Леона побледнело, а глаза потемнели. – Как? Так рано?
– Да, наши семьи давно дружат, мы с ним знаем друг друга с пеленок.
– Я хотел бы, конечно, чтобы ты мне все рассказала, – вздохнул Леон, он взял пару салфеток и принялся вытирать жирные пятна соуса со своей некогда идеальной белой рубашки. – Но больше всего я хотел бы, чтобы ты научилась пользоваться приборами…
– Мечтай!
Мой телефон тихонько дзынькнул, и я, довольная возможностью прервать разговор, тут же достала его из кармана. Я улыбнулась и, вытянув губы уточкой, прочитала своим самым приторным сюсюкающим тоном: «Котенок, проверка связи. Скучаю!»