Рэн - Дом звёзд. Книга 1

1.

Где-то вдалеке мычали коровы. Те моменты, когда они переводили дух, паузы заполняло овечье блеяние. Эти звуки, пронизывая невесомый туман, слегка подкрашенный нежно-розовыми рассветными лучами, навевали меланхолическое настроение. Хотелось думать о других жизнях и уединённых домиках в горах. Где-то рядом, за границами бело-розовой пелены лаяла собака, хотя это куда больше напоминало предсмертные всхлипы утконоса.

«Как всё-таки удивительна дикая природа», – отметила про себя Шэд.

Вопреки тому, что на третьем часу плавания в лодке у неё жутко затекли ноги и то, что повыше, девушка, подперев подбородок руками, не без затаённого восторга наблюдала за тем, что принято называть деревенской пасторалью. Её спутник, налегая на вёсла, выглядел менее восторженным. В своём тёмном балахоне и в капюшоне, надвинутом практически на нос, он походил на того лодочника, что может отвозить разве что в последний путь.

– Ещё час и плывём к берегу, улова у нас сегодня явно не будет, – наконец нарушил молчание парень.

– Мне почему-то кажется, что удача нам вот-вот улыбнётся, – заспорила Шэд и растянула губы в улыбке, словно показывая, как именно удача собирается им улыбаться.

Молодой человек в капюшоне вздохнул, так раздражённо и устало, что по воде, кажется, пошла лёгкая рябь. Некоторое время удар вёсел о зеленоватую муть, покрытую ряской, был единственным звуком. Туман, завиваясь колечками, постепенно оседал седыми клочьями на острой осоке и осиновых ветвях. Сняв с плеч рюкзак, девушка извлекла на свет свёрток с бутербродами: ломтики свежей булочки, жареного лука, помидоров, ветчины и базилика. Хрустящая обёртка, в которую они были завёрнуты, ещё хранила вмятины от пальцев корчмаря, что их укладывал, а также запах запечённой курицы с розмарином – именно ей почему-то всегда пахло в корчме «Одуванчик».

Утреннее безмолвие внезапно прорезал крик петуха. Крик, в понимании Шэд, совершенно не канонический. Птица вещала на всю округу хриплым басом, словно до этого прикладывалась к бутылке, не просыхая, целую неделю, и теперь презирала эту жизнь.

– Если я ничего не вижу, это ещё не повод есть втихую, – с укоризной заметил спутник девушки. Будто в подтверждение своих слов, он наконец стянул с темноволосой головы капюшон, демонстрируя повязку из тёмно-фиолетовой плотной ткани с золотым шитьём, скрывающей глаза.

– Я не фнала, фто ты буфеф, – торопливо проглатывая откушенный кусок, виновато сказала Шэд. Девушка немедленно протянула ему свёрток и рука молодого человека уверенно сцапала один из бутербродов.

– Ни черта из-за этой ряски не видно, – прожевав, с досадой заметил молодой человек. Оторвав кусок булки, он протянул её златоушке на своём плече. В складках объёмного балахона было легко не заметить такое маленькое существо. Похожая на чёрную мышь, только хвост длиннее и оканчивался золотистой кисточкой – она заинтересованно прижала уши, по-рысьи заострённые и тоже с кисточками.

Уперев локоть в одно из вёсел, молодой человек развернул нос лодки в сторону берега.

– Уплываем. Не наш день.

Вёсла успели удариться о воду не больше десятка раз, прежде чем Шэд, судорожно проглотив второй по счёту бутерброд, приподнялась с узкой скамьи.

– Илан, а что это там за рябь? – спросила она, указывая куда-то за спину своего спутника. Тот не обернулся, да и глупо это было бы в его положении, но вёсла так и замерли, не успев пустить по мутной глади новые кольца.

– Осётр? – предположил он.

Сорвавшись с ветви, над их головой закружил сокол. Отвлекшись, Шэд залюбовалась огромными крыльями, на миг перекрывшими собой солнце. Из-за этого её крик прозвучал на несколько секунд позже нужного времени. Точнее сказать, как часто бывает в критических ситуациях, всё произошло в один миг: женский крик «Дракон!» слился с шумом воды, сопровождавшим появление головы размером с их старую рыбацкую лодку.

Вшурх!

Узкий как хлыст хвост со свистом рассёк воздух и пронёсся как раз перед носами девушки и парня. Смачный хруст, раздавшийся секундой позднее, возвестил о разломе лодки на две ровные части. Примерно с такой же лёгкостью именинник нарезает кухонным ножом торт. Крик утопающих слился воедино.

– Бутерброды! – вскрикнула Шэд, прежде чем хлебнуть речной воды.

Илан тоже закричал, охарактеризовав ситуацию точно, но без соблюдения литературной цензуры. Можно было бы сказать, что он выругался, но это слово не передало бы и сотой доли той горечи, злости и мрачного торжества, которые мужчина уместил в одно короткое восклицание.

Дракон, вспахивая спинными плавниками воду, направился к ним, раззявив пасть.

2.

Несколькими часами ранее

Магическое детективное бюро «Мандрагора» располагалось на самом краю скального обрыва, практически нависая над морем, но, как оптимистично подмечал его владелец, вид из окон открывался поистине потрясающий. Это было чистой правдой: со стороны обрыва можно было каждый вечер наблюдать закат, жидким золотом с розоватой примесью кварца растекавшийся по небу и морской глади. Таким же золотом отливала табличка с названием бюро на двери – управляющий сего заведения потратил на неё весь свой первый заработок и эта трата до того его проняла, что больше он не отдал и рэннума. От входа со старческим кряхтением на свою жизнь начинали жаловаться половые доски и этот звук неотступно сопровождал каждого вошедшего на протяжении всего пути. Сам управляющий разместился в кабинете на втором этаже, что было весьма лихим поступком, учитывая состояние пола. Среди немногочисленных работников бюро «Мандрагора» из месяца в месяц ходили шутки на ту тему, что выражение «свалился, как снег на голову» вот-вот обретёт новые краски.

В эту самую минуту, когда закатный багрянец растекался по кабинету, подсвечивая мириады кружащихся в воздухе пылинок, хозяин бюро стоял у окна, с важным видом полководца перед сражением, заложив руки за спину и выпятив грудь. Так он встречал всех кандидатов и в какой-то степени тактика была верной: при таком состоянии бюро ставку приходилось делать исключительно на харизму владельца.

Стук в дверь, а затем незамедлительный скрип петель возвестили о появлении этого самого кандидата. Управляющий, уже набравший воздуха для покровительственного «войдите», теперь недовольно уставился на показавшуюся в дверях девушку. Ничуть не смутившись, она без всякого дозволения пересекла небольшой кабинет и уселась на свободный стул.

– Добрый день!

Её бодрый, звенящий голос лишний раз подтвердил, что отсутствие раскаяния управляющему не мерещится.

– Добрый, – совершенно неискренне согласился он, усаживаясь в своё кресло. – Шэд?..

– Да-да, – с улыбкой перебила его девушка, уже протягивая пачку каких-то бумаг. – Здесь вся информация про мою предыдущую работу и обо мне самой.

Управляющий кинул на неё один быстрый оценивающий взгляд. Своему чутью он доверял безоговорочно и тому, кто сказал, что первое впечатление обманчиво, мужчина рассмеялся бы в лицо. Нет, именно это самое первое впечатление и может рассказать о человеке всё!

Итак, на вид этой Шэд – что за странное имя, иностранка что ли? – было уж точно не больше двадцати. Держалась она уверенно, если не сказать нагло, хотя трудно было сказать, в чём это проявлялось. Может в том, что совсем не нервничала, как делали все прочие кандидаты?

Нахмурившись, управляющий углубился в чтение, так и ощущая на себе внимательный взгляд зелёных глаз. Неестественно светлые, практически белоснежные волосы Шэд отливали серебром в угасающем свете солнца.

– Гм… Вы много, где работали.

– О да! – с воодушевлением отозвалась она, даже на миг как будто привстав с места от волнения. – Вокруг столько интересных занятий, мне хотелось найти что-то, что меня по-настоящему увлечёт!

«Судя по одежде и каким-то бредовым речам об интересном занятии – дочка богатых родителей решила развеять скуку временной работой».

Такая мысль управляющему не понравилась, но он её скрыл также умело, как часть доходов бюро перед проверяющими.

Сама Шэд наблюдала за мужчиной с затаённой обидой. О каждом месте её работы при желании можно было бы написать книгу, а он пролистывал страницу за страницей, даже не вникая в смысл. А ведь сколько там всего!.. Например, как она работала садовником у одной состоятельной дамы. С растениями девушка всегда умела сладить и платили за это достойно, но всё погубил арест той самой дамы. Как оказалось, цветами из сада она планомерно травила своего мужа. Не учла горе-отравительница только того, что внезапная смерть молодого тридцатилетнего мужчины вызовет сомнение даже у самого ленивого детектива. О яде стало известно быстро и вот спустя пару дней даму уже заковали в кандалы, не потрудившись прежде позволить ей рассчитаться с садовником.

Что же ещё было? Ещё Шэд успела поработать официанткой в кабаке «Придорожная песнь», но оттуда её уволили сразу по трём совершенно глупым причинам: во-первых, что она играла с одним из посетителей в карты, во-вторых, что выиграла и, в-третьих, что мухлевала при этом. Правда, оппонент мухлевал не меньше, о чём девушка и заявила, но слушать этого никто не стал.

Говоря об этом, стоит отметить, что к азартным играм в целом Шэд испытывала какую-то странную манию. До работы в кабаке она никогда прежде не держала карт в руках, но суть игры девушка смогла уловить налету, просто наблюдая со стороны за играющими. Её мозг словно самой природой был заточен для того, чтобы просчитывать комбинации и запоминать ходы. Отучить Шэд от дурной тяги не сумел даже тот случай, когда она проиграла свою комнату на постоялом дворе, оплаченную на месяц вперёд.

– Написано, – заговорил управляющий, – что на последнем месте работы вы занимались взысканием долгов.

– Да, мы работали с теми, кто заключил обменный контракт1.

– А разве для этого не нужно специальное образование?

– Нет-нет, достаточно грамотной речи и умения быстро бегать.

– Бегать?

– Да, за должниками частенько приходилось бегать, как только они узнавали цель визита. Но, учитывая то, что многие из них задолжали четверть своей жизни, а то и половину, я не могу их за это осуждать. К тому же, нам платили очень достойно за это.

Последнее замечание как будто уязвило управляющего. Вид у него сделался оскорблённый, как у священника, долго читавшего проповедь, а потом обнаружившего, что все слушатели разбежались.

– Что же вы ушли, если вас всё устраивало?

– Директор решил сменить деятельность на ритуальные услуги, тем более у него уже, в некотором роде, была наработана клиентская база.

Управляющий ответил на это рассеянным кивком, вновь принявшись перебирать бумаги.

– Я не вижу вашего диплома. На каком факультете вы учились?

– Простите?..

– Я об учёбе в университете высшей магии. На кого вы учились?

– Я там не училась.

– Вы из другого Дома?

– Я не училась магии в университете. Я окончила курсы.

На лице человека сорок три мышцы и каким-то образом управляющему удалось задействовать их все, чтобы выразить крайнюю степень удивления и замешательства. Девушка склонилась к сумке на своих коленях, пряча улыбку, зарождающуюся в уголках её губ.

– Я училась у мадам Эллоизы, у неё очень красочная подача материала. Вот мой сертификат.

– «Натёртая кора дуба – десять грамм, листья ромашки…» – всё ещё не стряхнув в себя оцепенение, механически начал читать управляющий.

Ойкнув, Шэд перевернула лист другой стороной.

– Простите, мадам Эллоиза держит знахарскую лавку и когда ей в голову приходит новый рецепт, пишет на чём придётся. Вот тут на другой стороне указано, видите? «С отличием завершила курс иллюзорного искусства».

– Но разве такое возможно? – откашлявшись, спросил управляющий, вертя в руках тонкий зажелчённый лист. – В университете этому учатся пять лет, а вы… Вот это что написано?.. Шесть месяцев?!

– Возможно, мне ещё многому предстоит научиться, но я быстро всё схватываю, не переживайте, – заверила его Шэд, так уверенно и легко, что не хватало только дружеского похлопывания по плечу и слова «старина» в конце.

– Заколдуйте мне ручку, – оборвал её мужчина, начиная злиться на самоуверенность странной девицы. Громко припечатав перьевую ручку к столешнице, он уставился на неё с каким-то забавным сердитым любопытством. Шэд едва удостоила письменный стол взглядом, а затем посмотрела на управляющего и вновь растянула губы в той раздражающе-радостной улыбке, которая держалась на её лице как пришитая с тех пор, как раздался стук в дверь.

– Не можете?

– Я всё заколдовала.

Злорадное «хе!» вырвалось у мужчины само собой вместе с выдохнутым воздухом. Подняв ручку, управляющий взмахнул ей едва ли не перед самым носом девушки.

– Что-то незаметно!

Если этот жест и разозлил Шэд, она отогнала подступающую эмоцию одним взмахом ресниц.

– Вы не говорили, что заколдовать нужно именно эту ручку.

В это же самое мгновение, – девушка даже не успела договорить, – на краю стола что-то зашуршало. Затем мизинца мужчины коснулось что-то холодное и он перевёл взгляд. Существо было похоже на змею: такое же длинное, чешуйчатое и скользкое, только в довесок обладало тонкими когтистыми лапками в количестве по меньше мере с полсотни.

Завизжать и вскочить с места управляющему не позволила профессиональная гордость, потому он только беззвучно содрогнулся, как желе во время землетрясения.

– Н-неплохо, – выдавил из себя мужчина, как бы ненароком отодвинув руку в сторону. Моргнув, неведомая тварь исчезла, снова обернувшись перьевой ручкой. Управляющий прочистил горло, возвращая насупленные брови на прежнее место.

– Хорошо, я дам вам шанс себя проявить. Вы будете работать в паре с разными людьми, но сейчас выделю вам в напарники Илана. Он наш самый старый работник и с отличием окончил факультет иллюзорного мастерства. Пусть он оценит ваши навыки.

– Что ж, я умею поладить абсолютно с любым человеком, – легкомысленно пожав плечами, сказала Шэд.

– В таком случае, добро пожаловать, – с кислой миной поздравил её управляющий, убирая бумаги в ящик стола.

3.

Загребая речную воду руками, Илан едва разминулся с чешуйчатым хвостом, мазнувшим его по пяткам. С хрустом ломая рогоз, парень выбрался на берег, илистый и покатый, так и норовящий спихнуть обратно в ряску.

– Выбирайся оттуда! Я вскипячу воду, – крикнул он, уже погружая пальцы в речную муть, но Шэд так и замерла, сосредоточенно наблюдая за мельканием спинных плавников. Если бы дракону было известно, что с тем же вниманием она обычно наблюдает за карточной игрой, прежде чем выложить на стол козыри, он, возможно, тихонько ретировался бы прочь, прячась на дне за косяком рыб. Но дракон, на свою беду, не разбирался в человеческой психологии и позволил себе подплыть к Шэд на расстояние вытянутой руки. Как пишут в таких случаях: решение оказалось роковым, разделив жизнь на «до» и «после». Издав боевой клич, девушка ухватилась за показавшийся из воды плавник. Опешив от такого обращения, дракон взметнулся ввысь, воспарив над рекой, как дельфин над океаном. Описав в воздухе дугу, Шэд вскрикнула вновь, не то испуганно, не то восторженно, а затем скрылась под водой, всё также крепко держась за плавник.

– Идиотка! – Илан вскочил с места, потом вновь плюхнулся на берег и опустил пальцы в воду, но замер, запрокинув голову к соколу, нарезавшему в небе тревожные вензеля. В самом деле вскипятить воду он не мог, для этого нужно было учиться на другом факультете, но создать иллюзию вскипающей воды труда не составило бы. Проблема в том, что сделать это избирательно не получится и тогда Шэд достанется ничуть не меньше, чем дракону – ощущения будут излишне реалистичными.

Решение этой моральной дилеммы навсегда останется загадкой, потому как не прошло и нескольких секунд, как Шэд, отфыркиваясь, вынырнула на поверхность. Дракон почему-то её примеру не последовал и тишина, вновь воцарившаяся среди деревенской пасторали, теперь казалась до того зловещей, что даже колдун не решился её нарушить, так и продолжив сидеть по колено в реке.

– Поймала, – всё ещё немного задыхаясь после ныряния, объявила девушка. Опустившись на покатый берег рядом с Иланом, она продемонстрировала грязный подол туники, полный речной воды, и ярко-синюю ящерицу.

– Как ты перевела его в пассивное состояние? – Молодой человек не повернул в её сторону головы и только златоушка, с писком выбравшись из складок капюшона, уставилась на Шэд янтарными глазами-бусинами.

– Я отлично лажу не только с людьми, но и с животными, – улыбнулась она, пожав плечами так запросто, будто речь шла о каком-то пустяке.

Фыркнув, парень поднялся на ноги. Пропитавшись речной водой, одежда теперь висела на нём старым грязным мешком.

– В таком случае стоило предупредить об этом заранее. Мы договорились, что как только на горизонте появляется дракон, мы подпускаем его максимально близко, затем я творю иллюзию с кипятком. Из активной формы он переходит в пассивную, уменьшается и мы тут же его ловим.

– Мне показалось, что этот план, буквально с хрустом развалился на части, – шутливо напомнила Шэд, как будто даже не заметив ледяного тона. Пожалуй, он был даже холоднее той воды, из которой она только что выбралась.

– Могла бы сообразить, что надо плыть к берегу. Конечно, в пассивной форме нам бы пришлось долго искать его по всей реке, но…

– …Но победителей не судят?

Илан медленно выдохнул, а затем молча пошёл прочь от реки. Всё ещё баюкая в подоле ящерицу, Шэд направилась следом.

Сразу после возвращения экзотического питомца его владельцу, двое сыщиков отправились в обратную дорогу, предварительно соткав иллюзию, сделавшую их одежду сухой и чистой хотя бы внешне. Разговор не клеился. Сидя плечом к плечу в тесном фиакре, парень хранил молчание, вновь надвинув на голову глубокий капюшон. Девушка тоже не предпринимала попыток завязать беседу хотя бы на нейтральную тему. Ей нравилась эта тишина и тепло, исходившее от плеча её спутника. Безусловно, за эти годы Шэд научилась держаться на публике бодро: улыбаться, болтать и легкомысленно заигрывать, если того требовала ситуация, но внутри неё всё ещё жила девочка, любящая уединение и молчание. Больше всего ей нравилось погружаться в «ментальные волны», как называла их сама Шэд. Чужие эмоции были похожи на невесомые прикосновения: одни тёплые и бархатистые, как вода, что гладит кожу, другие ледяные, пронизывающие до костей, словно ворох снежинок, брошенных в лицо. Сейчас, впрочем, Илан не испытывал ровным счётом ничего, кроме лёгкого любопытства, девушка ощущала его как лёгкий зуд в кончиках пальцев.

За это время избушки и леса сменились широкими дорогами и домами из бежевого известняка. Рукописные таблички приглашали попробовать свежих булочек из печи, купить лечебные пилюли от головной боли и узнать судьбу у местной провидицы. И всё же эти улицы нельзя было бы спутать ни с какими иными. Дом Рэн

2

всегда заботился о связи с природой больше, чем кто-либо из его собратьев

3

. Растения здесь делили пространство наравне с камнем и ещё неизвестно, на чьей стороне был перевес. Наверное, потому профессия садовника была тут в таком почёте, ведь только благодаря их стараниям владения семейства Рэн походили на ухоженный сад, а не на дикий, непролазный лес.

Фиакр размеренно ехал вперёд и это покачивание напоминало убаюкивающий ритм колыбели: вправо-влево, вправо-влево. Выглянув из окошка, Шэд проводила взглядом колоссальную статую Стохаса, служившую условным ориентиром цента города на всех картах. Точной высоты девушка не знала, но по её прикидкам, чтобы дотянуться до верхушки потребовалось бы согнать по меньшей мере человек тридцать. Работа была искусной. Складки развивающегося на ветру плаща казались настоящими, застывшими всего на один краткий миг. Лицо местного божества можно было разглядеть только в пасмурный день, когда солнце не мешало вглядываться в правильные, но совершенно невыразительные черты. Простёртые вперёд руки сжимали развёрнутый свиток, в особо жаркие дни служивший хорошим теньком для тех, кто не готов был сворачивать с центральной улицы, чтобы спрятаться под деревьями.

Шэд не испытывала интереса к религиозным верованиям, но уже достаточно поднаторела в истории, чтобы знать содержание свитка. Звёздная карта.

Стохас, в миру брат Сэммиан, был служителем церкви Всевышнего Духа, так в то время звался Бог, со временем получивший у историков приставку «Единый». Считается, что однажды во время поста четверым монахам было видение, в котором с ними заговорил сам Всевышний и попросил их воплощать и нести его волю на земле. Стохас (в некоторых источниках Властелин Звёзд) получил знания о созвездиях и возможность понимать их голоса. За свою жизнь среди смертных, прежде чем отправиться в Забвенную Пустошь, – своеобразный божественный рай, если верить церковным служителям, – он написал Трактат о звёздах, но после его ухода потомкам пришлось несколько столетий биться над расшифровкой записей. Именно так возникли Предикторы – смертные люди, способные понять язык Богов. В наши дни они являлись кем-то вроде божественных наместников. В Доме Рэн, например, Правитель не мог издать ни одного указа, не посоветовавшись с Предиктором, который, если верить слухам, способен прорицать далеко вперёд. Правда, подобная политика породила много злословов, особенно со стороны жителей других Домов. Дескать, Правители Рэн все как один безвольные куклы Предикторов, а судьба их подданных зависит исключительно от броска гадальных костей.

Единственное, что действительно вызывало интерес у Шэд, так это укоренившаяся привычка местных делить людей на хороших и плохих, основываясь на том, под каким созвездием те родились. Так, например, люди, рождённые под созвездием Серого Филина (это в начале зимы) отмечены Стохасом как потенциальные Предикторы, если те будут вести праведную жизнь. Однако, если тебя угораздило родиться в начале лета под созвездием Бурого Шакала или в середине осени под созвездием Пепельного Крота, то смирись с пожизненным клеймом и косыми взглядами даже от самых близких людей. По этой же причине по всему Дому было возведено только шесть храмов в честь каждого из созвездий, вместо восьми. Никто ведь не придёт преклонять колени и молить о помощи отщепенцев. Говорят, каждый из этих храмов отличен от другого и что они окружены заповедной зоной, в которую закрыт доступ всем, кроме монахов и Предикторов…

Размышления Шэд оборвались вместе с тем, как фиакр остановился у ограждения. Центр города остался позади и теперь вдаль уходила пешеходная мощёная улочка, отсюда напоминавшая горб какого-то жуткого каменного чудовища. Яркие цветы вьюнка, выстилающего здесь все фасады домов, издалека походили на мозаичное полотно.

– Почему вдруг решила устроиться в это бюро?

Илан шёл с необычайной резвостью для слепого: его шаги были широкими и уверенными, Шэд едва поспевала за ним, тем более тяжело было развить скорость на дороге, круто уходящей вверх, как эта.

– Мне кажется, это очень интересная работа, – просто ответила она. Брусчатка, нагретая летним солнцем, блестела в ярких лучах, словно столовое серебро, натёртое к приходу гостей. От этого света взгляд так и начинал непроизвольно блуждать в поисках тени.

– Как мило, – вяло отозвался Илан. У молодого человека вообще была странная манера произносить слова с совсем не той интонацией, какая полагается. Так, например, за время их короткого знакомства слова «чудесно», «замечательно» и «очень рад» на слух соответствовали своим антонимам.

– Ты, наверное, думаешь, что сейчас получишь сложное дело и отправишься в увлекательное приключение, где нужно будет применять дедукцию и проявлять верх магического мастерства. Угадал? Когда-то бюро в самом деле себя так позиционировало. Только сложные дела! Работа только с магами и колдунами! Престиж и почёт от магического сообщества!

Илан шумно выдохнул. Когда идёшь в горку, да ещё так быстро, у кого хочешь дыхание собьётся.

– На деле мы ищем собак и котов, да устраиваем дешёвые фокусы для тех, кто готов раскошелиться. Я бы сказал, нас надо переименовать в «бюро добрых дел».

Последние слова он практически выплюнул. Даже не обладая повышенной восприимчивостью к чужим эмоциям, можно было бы ощутить волну обжигающей злости на своей коже. Шэд слегка поморщилась, незаметно отступив от своего спутника на пару шагов в сторону. Негативные эмоции всегда сильнее. Они не просто касаются, они вонзаются под кожу, отравляя и заражая кровь.