Поступь потерянных душ I: Найдёныш

Посвящается каждому, кто любит Россию,

ценит её и остаётся с ней несмотря ни на что.

*Дневник неизвестного. Запись первая

К чему стремится человечество? Какой-нибудь умник в двадцатом веке сказал бы, что оно стремится к саморазрушению. Но двадцатый век канул в небытие, за ним туда же отправился двадцать первый, а человечество продолжало жить по-прежнему. Отгремели войны наций. На руинах выросли новые страны, но люди продолжали паразитировать на матушке Земле.

В XXIII веке половина людей земного шара вымерла от голода и страшных болезней, но и это не смогло остановить прямоходящего паразита с хорошо развитым интеллектом. Несмотря на все беды, к концу XXIV века планета уже страдала от перенаселения. Медицинская отрасль, получившая масштабный рывок развития, после череды войн вышла на новый уровень. Продолжительность жизни достигла пика: сто тридцать пять лет для мужчин и сто пятьдесят для женщин.

Гигантские комплексы, занимающие территории целых городов, трудились над созданием искусственной пищи. Прекращение деятельности любого из них хотя бы на месяц грозило голодной смертью сотням тысяч человек. Но и это не останавливало потребителя, привыкшего есть, размножаться и поглощать всё вокруг себя.

Города превратились в многоуровневые ульи, где на вершинах небоскрёбов, опутанных километрами аэротрасс, проживали самые богатые и успешные. Где-то у них под ногами, среди кипящего людского муравейника жили и трудились миллионы погрязших в потреблении, моде, самолюбовании и погоне за ложными ценностями мужчин и женщин, отдавших свою жизнь в угоду новому веку высоких технологий и виртуальной реальности. Но и эта самая многочисленная каста не была крайней точкой в городской жизни.

Под толщей земли и сложнейших конструкций, призванных удерживать на своих плечах город, раскинулся «низинный район». Бесконечные ряды ангаров, хранилищ, водоочистных станций и заводов по переработке мусора денно и нощно трудились для того, чтобы обеспечить верхние уровни всем необходимым, и в том числе огромным числом рабочих мест.

Я, выросший в XXV веке, могу с уверенностью ответить на вопрос, к чему стремится человечество. К удобству. Это стремление сопровождало все поколения людей, и раз за разом выходило на новый уровень. Кто бы мог подумать, что желание достигать результата, минимизируя энергозатраты, приведёт нас к краху?

Нет, не война стала отправной точкой нашей гибели, не жадность или ненависть, а простое желание меньше напрягать свою задницу. Из-за этого желания человечество придумало бытовую технику, чтобы не разводить каждый раз костёр для приготовления пищи или не тащить шмотки к реке, чтобы постирать. Эта же потребность заставляла нас придумывать всё новые и новые типы вооружений. Сначала, чтобы не махать несколько часов мечом, потом, чтобы не таскать на себе слишком тяжелую экипировку, приклад не отбивал плечо и грохот выстрела не бил по ушам.

Эффективность. Результат. Вот к чему мы стремились. И мы смогли создать физическое воплощение этих слов и даже дали ему имя: A.R.G.E.N.T.U.M. – по первым заглавным буквам имён искусственных интеллектов, сумевших в своем развитии превзойти человека. Именно на связку этих разумов, порожденных технологиями человечества, легло управление миром.

Паразит ликовал!

Вживлённые прямо в мозг человека бионические блоки сообщали медицинским службам о проблемах со здоровьем организма носителя и в большинстве случаев предотвращали преступления. На рабочих местах трудились люди, отдавшее своё тело под временное управление «Элми», личного малого ИскИна, а сами уносились сознанием в бесчисленные виртуальные игровые миры.

Что может быть лучше, не правда ли? Твое тело трудится, а ты спокойно проводишь время в одном из выбранных виртуальных миров, где пища на диво хороша и неотличима от реальной, а внешность или, допустим, секс зависят лишь от настроек игрового аватара.

Сегодня, смотря из пригорода на пылающий город, в котором я вырос, на тела, что носятся по улицам и пожирают вчерашних соседей, на монстров, в которых превратилось большинство людей, я понимаю, кого мы создали. Мы создали новый вид, который займёт своё место на вершине пищевой цепочки, а прямоходящего паразита подвинет и устранит…

Глава 1. Сон на стыке двух эпох

– Одежду, в которой вы пришли, а также личные вещи сложите вот сюда. В этом контейнере они останутся до вашего пробуждения.

Белокурая девица с короткой мальчишеской стрижкой, наряженная в стандартную одежду младшего научного сотрудника, прилипла ко мне, как банный лист, с самого первого шага по медицинскому корпусу X.ROM-17. Но я был этому даже рад, потому что очень плохо ориентировался в лабиринте одинаково чистых, стерильно белых коридоров клиники.

– Вот здесь ваш контейнер номер два. Прямо сейчас переоденьтесь в форму с индивидуальным номером и подгоните её по фигуре. Я подожду вас в коридоре. И помните, что операция запланирована на четырнадцать тридцать, а значит, у нас всего тридцать минут.

Когда дверь за её спиной закрылась, я мельком осмотрелся и стал переодеваться. Миниатюрная палата, в которой я находился, радовала взгляд тёплым светом настенных ламп. Именно здесь мне предстоит прожить какое-то время после операции.

Аккуратно сложив свои вещи на полочках контейнера, я нагишом пошёл к следующему, который младший научный сотрудник Елена обозначила как «номер два». В нём меня уже поджидал комбез цвета оливы и мягкие кеды на тонкой подошве того же цвета, в противовес белоснежной форме сотрудников клиники и агрессивно-чёрной экипировке охраны.

Комбез оказался со встроенным индикатором телосложения, что не могло не радовать. Застегнув магнитную молнию, я нащупал небольшое утолщение на воротнике и сдавил его двумя пальцами. Тихое жужжание длилось всего несколько секунд. За это время одежда уменьшилась на несколько размеров и «села по фигуре», облегая моё тело. Не слишком в облипку, но и не висела больше, как тряпка. В общем, я остался доволен.

Пройдя в скромную уборную, я включил ледяную воду, быстро ополоснул лицо и уставился на себя в зеркало. Оттуда на меня взглянул парень, едва разменявший третий десяток лет, чуть-чуть не дотягивающий до метра восьмидесяти и слишком худой для своего роста, но при этом жилистый и подтянутый. Гладко выбритое лицо слегка темнело от синюшной, только-только зарождающейся щетины. На правом виске красовался небольшой шрам – память о взрослении подростка в одном из беднейших районов города, где повод для драки совершенно не нужно было искать. Он сам тебя находил вне зависимости от склада твоего ума или характера.

Но то время осталось позади, и с появлением бионических блоков самые бедные районы себя изжили и практически исчезли. Остались, конечно, «реликты» вроде меня, не желающие заменять часть мозга продуктом корпорации A.R.G.E.N.T.U.M., но с каждым годом нас становилось всё меньше и меньше. Вот и я, в конце концов, сдался.

Но иначе и быть не могло. В моей компании по производству вентиляционных систем большинство сотрудников обзавелись биоблоками, и даже самый завалящий работяга стал выдавать объём работы, несравнимый с трудоспособностью обычного человека. Я ещё какое-то время цеплялся за пережитки прошлого, тем более что на работе я был на хорошем счету. Но в мой отдел завезли новое оборудование, работающее в связке с малыми ИскИнами операторов, и руководство выдвинуло условие: либо я иду в ногу со временем и соглашаюсь на операцию по вживлению биоблока, тем самым сохраняя за собой должность, либо заменяюсь более «современным» сотрудником.

Я не мог пустить коту под хвост шесть лет работы: первые три года – обычным рабочим, еще год – оператором и последние пару лет – бригадиром, в подчинении которого находилось три десятка человек. Да и кому я нужен? Везде будут требовать одно и то же.

Чертыхнувшись, я взъерошил свои тёмные волосы и решительно потопал на выход. Честно говоря, в душе поселился мандраж – куда уж без него! – но я утешал себя перспективами. Биоблок, вошедший в синхронизацию с организмом носителя, дарил целый набор невероятных «плюшек», количество которых зависело лишь от толщины кошелька.

Хочешь, чтобы старые шрамы потихоньку сходили на нет, заменяясь чистой кожей? Купи курс инъекций с определенным штаммом материала, и твой биоблок направит его в нужное русло при наличии скачанных обновлений модернизации. Ты ленив, и твои ручонки словно у барышни? Другой курс инъекций за кругленькую сумму, и на костях нарастет крепкая и функциональная мышечная масса, а сухожилия окрепнут. Биоблок может всё, ну, или почти всё, лишь бы у его носителя было бабло в кармане, и бабло немалое.

Ступая следом за девушкой по коридору, я наткнулся глазами на одного из охранников. Вот взять хотя бы его. Очень сомневаюсь, что его бы взяли на эту работу, если бы он не был «прокачан» биоблоком. Чуть-чуть силы, немного выносливости, банк данных по какой-нибудь стрельбе и действиях в нестандартных ситуациях, немного познаний в рукопашной, закачанных с серверов «Аргентума» в мозг, а затем закрепленных в спортзале за короткий срок. И вот перед вами уже не увалень, а вполне себе крепкий парень с цепким взглядом.

Но мне вся эта искусственная шелуха была почему-то неприятна. Если взять этого одетого с иголочки красавчика в четко подогнанной форме и устроить спарринг с боксером с перебитым носом и сплюснутыми в бесконечных тренировках костяшками кулаков, я бы не поставил на охранника и десятой части кредита. Плевать, сколько знаний он закачал себе в башку и насколько укрепил собственное тело. Силу нужно выстрадать, заслужить, а та, что куплена за деньги, дарит лишь иллюзию превосходства. Но это, конечно же, было сугубо моё личное мнение, и я его никому не навязывал. Каждый человек вправе жить так, как он этого хочет, лишь бы это «как он хочет» не шло во вред окружающим.

Задумавшись, я не заметил, как мы достигли предоперационной комнаты. Здесь пришлось потратить пару минут, чтобы ещё раз ознакомиться с договором и дать своё окончательное согласие на изъятие и замену одной пятой височной доли собственного мозга. Да-да, «семя» биоблока вживлялось внутрь черепной коробки вместо кусочка серого вещества под названием мозг. Именно там, внутри моей черепушки два месяца будет развиваться эта штука, а когда вырастет и окончательно закрепится, подобно растениям или грибку, то распространит частички себя на весь организм.

Вообще-то, я даже знал, из чего состоит биоблок. Смесь синтетики, способной принимать электромагнитный сигнал в определенной амплитуде, небольшое устройство, по сути, являющееся встроенным искусственным интеллектом, и псевдобиотические клетки – вот и весь состав «семечка» биоблока. Но это, естественно, лишь вершина айсберга для непосвященных вроде меня. Если бы все было так просто, человечество не шло бы к этой технологии так долго.

Забивая голову дурацкими мыслями, я как мог, абстрагировался от происходящего вокруг пока не пришлось усаживаться в механическое кресло-операционную. Сердце колотилось как безумное, а в голове крутилась одна и та же мысль. Два месяца! Два чёртовых месяца я проведу в отключке внутри регенеративной капсулы, в которую поместят моё тело, пока биоблок будет расти и синхронизироваться с организмом.

Кажется, я даже почувствовал легкий укол в шею, прежде чем мягкая темнота навалилась со всех сторон и началась операция…

***

Я погружался на дно. Тёплая вода приятно прикасалась к телу, а перед лицом сновали туда-сюда маленькие чёрные рыбки, и их вытянутые, словно у угрей, тела иногда касались моих рук, вызывая щекотку. В такие моменты я улыбался. Мне нравились эти прикосновения и теплота вокруг. Правда, иногда идиллия нарушалась. Кто-то брал два камушка, постукивал ими друг о дружку под водой, и меня это порядком раздражало. Разве не может этот неизвестный отплыть подальше и не мешать мне?

Этот вопрос занимал меня недолго – ровно до того момента, пока я не начал тонуть. Воздуха становилось всё меньше. Угри вдруг превратились в целую связку разнокалиберных шлангов, и я наконец понял, где нахожусь. Лядь, да я же в регенеративной капсуле! Сознание и возможность связно мыслить возвращались рывками, подтаскивая на своём хвосте тяжелую, словно свинцовая гиря, панику.

Непонятно откуда взявшийся настойчивый писк противно раздражал уши. Перед глазами маячили расплывчатые знаки. Кое-как поменяв положение тела, я извернулся в окружающем меня киселе, а затем сжался, подтянув колени к груди, и со всей силой, на которую только был способен, распрямился. Раздался приглушенный хруст, и кисель начал стремительно убывать. Вокруг стало светлее, но воздуха не прибавилось. Ударив перед собой ногами, я повредил крышку капсулы, вмонтированную вертикально в стену, но разбить её не хватило сил. Критическая степень удушья заставила потянуться руками к лицу, где я нащупал инородный предмет. Маска!

Отодрать её в ту же секунду не вышло. Пришлось, борясь с судорогами и паникой, завести руки немного назад и нащупать защёлку, скрепляющую на затылке ремни, которые удерживали кислородную маску на моём лице. К этому моменту жижа внутри капсулы наполовину вылилась через трещину в крышке и прекратила убывать, замерев где-то в районе пояса.

Первый вздох, полный свиста и хрипа в отвыкших от интенсивного дыхания легких, сменился жестоким приступом тошноты. Опершись одной рукой о стенку камеры, я нагнулся, и меня вырвало. Содранная мной маска не только позволяла мне дышать, также через неё к пищеводу шла трубка, наполняющая мой желудок питательной смесью. В панике срывая маску, я вытащил и эту трубку. Организм на подобное варварство моментально отреагировал приступом рвоты.

– Эй! На помощь! Вы что, вымерли тут все?! Эй!!! Мать вашу, есть тут кто?!

На крики никто так и не пришёл, несмотря на то, что я сипел благим матом добрую минуту. Сообразив, что произошло какое-то ЧП, и персонала просто-напросто нет рядом, я решил выбираться сам. Кисель жутко пованивал химией, и поэтому я старался дышать ртом, чтобы не до конца успокоившийся желудок не взбунтовался вновь.

Стоять было трудно. Ноги дрожали, как, впрочем, и руки. Крышка капсулы, несмотря на трещину от моего первого удара, совершенно не хотела выбиваться. Череда ударов конечностями лишь ещё больше покрыла её трещинами, и я, уже страдая от дикой одышки, попробовал выдавить повреждённый участок, задолбавшись по нему бить. Дело пошло веселей, и, потратив ещё несколько минут, я наконец выбрался наружу, попутно выдрав из себя иглы мышечных стимуляторов, которые не давали моему «мясу» атрофироваться, пока я был в отключке.

Дымом снаружи не пахло, чему я несказанно обрадовался, так как опасался, что в здании пожар, и поэтому в маску прекратил поступать воздух. Хорошо хоть часть аварийной автоматики капсулы сработала, пробудив меня от искусственного сна.

Неожиданно в голову пришла мысль, что никакая автоматика меня бы не спасла, если бы биоблок был недостаточно развит. По телу пробежали мурашки от запоздалого ужаса

Чёрт, так тут же ещё люди! Обязательно есть пациенты кроме меня, которые сейчас гибнут в бессознанке, задыхаясь внутри капсул! Тем более что среди них есть те, у кого «семя» биоблока еще не успело созреть. Это значит, что они сейчас просто-напросто в коме и не в состоянии себе помочь!

Вокруг властвовал сумрак. Единственным освещением служили аварийные лампы, наполненные специальным составом, светящимся в темноте. Свет они давали скупой синеватый, но я был рад и ему, тем более что подобные лампы, пришедшие в свое время на смену люминесцентным, были практически вечными и не нуждались в подключении к источнику питания. Окинув взглядом помещение, я обнаружил ещё пять капсул, блестящих прозрачными крышками из своих ниш в стенах.

Пол под ногами ощутимо качало. Состояние было хреновым, но медлить нельзя. Борясь с головокружением, я прямо в чём мать родила, опираясь одной рукой о стену, пошёл вдоль рядов с капсулами. Первая – пусто, вторая – пусто, третья…

Крышка третьей была разбита. Кто-то выбрался отсюда раньше меня. Ну и гнида! Сбежал вместо того, чтобы попытаться спасти людей, и в том числе и меня! Не теряя времени, я пошёл дальше. Четвертая капсула оказалось пустой, а вот пятая привлекла моё внимание. Видно было плохо, пришлось прижаться к прозрачной крышке, пытаясь рассмотреть содержимое.

Разглядел. Тут же резко дернувшись, я отвернулся и согнулся, дрожа всем телом. Новый приступ тошноты прошёл довольно быстро. В желудке не осталось ничего, способного вылететь наружу. В капсуле был труп, причем умер он точно не сегодня. Тело не может сгнить до такого состояния за короткий срок. Внутри капсулы было даже не тело, а просто бульон из полуразложившегося человека. Учитывая, что трупы до этого я видел только в фильмах да во всяких видеороликах, это повергло меня в шок, заставивший присесть на корточки и несколько минут просидеть спиной к капсуле, тупо раскачиваясь и глядя в одну точку.

– Тише, тише. Возьми себя в руки. Нужно выбираться из этого места. Ты сильный, давай, всё получится, не ссы. Не будь вонючей тряпкой. Давай, Саша, думай головой, тупицы и паникеры дохнут первыми. Хочешь сдохнуть? Нет? Вставай и начинай думать!

Так, постепенно себя уговаривая, я потихоньку возвращался в более-менее «рабочее» состояние. Сам не заметив как, я оказался у выхода из помещения, закрытого автоматической раздвижной дверью. Тут я замер, глядя на табло, к которому нужно было приложить ладонь, чтобы дверь открылась. Оно всё было измазано засохшим «киселём», коим наполняли капсулы с пациентами. Я обернулся и посмотрел на разбитую капсулу, из которой выбрался незнакомец. Её тоже украшали потёки засохшей жижи.

За сколько жижа могла высохнуть, превратившись в разводы и непонятную корку? Час-два? Сомневаюсь, тут, скорее, счёт идёт на сутки.

Я заглянул за разбитую крышку чужой капсулы. Нет, не сутки; скорее, недели. Жидкости на дне, в тот самый миг, когда неизвестный смог покинуть капсулу, оставалось прилично, литров десять, не меньше. Это было видно по круговым отпечаткам на стенках регенеративной капсулы. Такие появляются, если оставить чай в стакане и уехать из дома на пару дней. Из-за подкрашенной жидкости обязательно останется круговой отпечаток на стенках. По нему же я оценил первоначальный уровень жидкости. Теперь же там было сухо. И какой из всего этого можно было сделать вывод?

Нас бросили умирать, и бросили давно…

Какое время капсула могла проработать без персонала в автоматическом режиме? Я не знал. Но подозревал, что, возможно, был дополнительный источник питания, который недавно исчерпал свой ресурс. Что могло заставить персонал покинуть клинику и бросить пациентов? Война? Неизвестный катаклизм? Чёрт его знает.

Пока я думал, меня начала бить дрожь – то ли от холода (в помещении было довольно прохладно), то ли от потрясения. В этом момент я решил, что ходить нагишом себе дороже. Не хватало еще выбраться из капсулы и погибнуть от воспаления легких! Стоит поискать одежду.

Задавая сам себе вопросы и отвечая на них, я пытался заставить себя отвлечься от трупа в одной из капсул и текущего ужасного положения. Где могут храниться вещи? Наверняка либо прямо тут в комнате, либо где-то в соседних. Не будут же сотрудники тащить для каждого одежду непонятно откуда. Скорее всего, всё необходимое найдётся где-то рядом, под рукой. Одежда, а также любой предмет, подходящий на роль оружия, вот что мне в первую очередь нужно.

Оружия, естественно, не нашлось, зато в настенной панели обнаружились шесть халатов и несколько одноразовых полотенец. Ещё были мягкие тапки, но их я отложил в сторону. Полотенцами насухо вытер тело и выкинул те из них, которые испачкал.

Закутавшись в халат, я отметил, что теперь меня не шатает так сильно, как в первые минуты «освобождения», но лютая слабость всё равно имеет место быть. Не свалиться бы в обморок…

Мысли в голове успокоились. Больше не было ни страха, ни паники. Так часто бывает следом за потрясением, в моём случае – тихой истерикой после обнаружения мертвого соседа по «палате».

Ловить здесь было нечего, но выходить в коридор ужасно не хотелось. Чертова панель для открытия двери выглядела жутковато, вся покрытая грязно-оранжевыми разводами. Ещё раз обозвав себя ссыклом и стараясь не смотреть в сторону регенеративной капсулы с трупом, я излишне резко приложил ладонь к панели и под легкое шипение отодвигающейся вбок створки сделал свой первый шаг в коридоры клиники.

Глава 2. Последняя воля мертвеца

Сумрак стал привычным. А вот ужасный беспорядок в коридоре, в противовес той чистоте, которая бросалась в глаза перед операцией, навевал жуткие мысли. Страх возвращался, напоминая о случившемся неприятной щекоткой и волной мурашек, гуляющих по спине и загривку.

Старательно загоняя его в глубины разума, я разговаривал сам с собой, не замечая при этом, как участилось сердцебиение и насколько снизилась моя скорость передвижения. Выйдя из палаты и осмотревшись, я крался, старательно обходя наиболее освещённые участки. Масла в огонь подлил одиноко лежащий посреди коридора женский тапок, похожий на те, в которых меня сопровождала одна из сотрудниц клиники.

Вдоль коридора тянулись двери с рядами цифр – палаты, в которые под личными номерами раскладывали пациентов. Меня они не интересовали. Не знаю, оставался ли кто-то из них живым, но вида «бульона» из трупа мне хватило. Теперь, пока не разберусь, что тут происходит, и не пойму, что передвигаться можно без угрозы для жизни, ни в одну из них не сунусь.

Кстати, тот пациент, который выбрался до меня, ушёл в противоположном направлении. Об этом говорили следы босых, измазанных в «киселе» ног и засохшие на полу капли. И он не вернулся. Никаких выводов из этого я делать не стал, но выбрал для исследования этажа прямо противоположное направление.

Старательно обойдя разбросанные по полу бумажки, разбитый вдребезги голографический планшет и опрокинутую набок коляску для транспортировки больных, я оказался у ведущих на лестницу дверей, над которыми блестела золотом табличка с надписью «Уровень −2».

Застарелый кровавый отпечаток шёл дугой от дверной ручки к полу и заканчивался россыпью капель и парой широких мазков, которые я сначала не заметил из-за темноты. Кто бы ни пытался отсюда выбраться, судьба его была незавидна. Покинуть подземный, судя по минусу на табличке, этаж ему не дали.

Значит, всё-таки не катаклизм. Кто-то ворвался в клинику с оружием в руках. Но если с того момента прошло немало времени, почему никто до сих пор не пришёл на помощь? Война? Нападению подвергся целый город, и поэтому спасателей нет?

Но где дыры от пуль, гильзы, подпалины на стенах от выстрелов из высокотехнологичного оружия? Где, в конце концов, убитые? Неужели нападающие перенесли все трупы в какое-то место? Но зачем тогда оставлять людей в капсулах? Может быть, они посчитали, что с ними слишком много возни?

Уйма вопросов и ни одного ответа.

Аккуратно потянув на себя ручку, я приоткрыл одну из створок и выглянул наружу. Лестницы не было от слова «совсем». Лишь груда бетонных обломков и блоков. Где-то над головой – щель, вокруг которой собрались капли конденсата и непонятные свисающие «сопли» то ли плесени, то ли грибка.

При виде этой картины я попятился, не желая неосторожным движением вызвать обвал. Кто знает, возможно, нужен всего один чих, чтобы эта груда рухнула ниже, увлекая за собой часть моего этажа. По крайней мере, выглядела она устрашающе, заставляя чувствовать себя мелкой букашкой на фоне многотонных нависающих над головой плит.

И где мне теперь искать выход? Должен быть лифт, а в нём шахта, да и лестница, скорее всего, не одна. Если планировка этажа однотипна, то клон лестницы по моим прикидкам должен находиться где-то в противоположном конце коридора, там, куда ушёл выживший пациент из моей палаты. В ту сторону я сунусь в последнюю очередь. Не знаю почему, но у меня волосы вставали дыбом от одной только мысли, что туда придётся идти.

Лифт обнаружился чуть дальше по коридору, и вместе с ним, похоже, я нашёл место, в которое нападавшие, кем бы они ни были, сбрасывали трупы. Иначе как объяснить миазмы застарелого разложения и кровавые разводы у заклиненных в открытом положении створок шахты?

Прикрыв лицо рукавом и стараясь поменьше вдыхать, я заглянул в темноту провала, но разглядеть ничего не сумел – там не было аварийного освещения и царила непроглядная тьма.

Прежде чем лезть в зев шахты, рискуя сорваться вниз в попытках подняться выше и выбраться из здания, я решил найти комнату персонала. Не могут же здесь быть одни только палаты! Меня крайне интересовали медикаменты, да и обувь с одеждой.