Поступь потерянных душ II: Ученик

Глава 1. Эвакуация

*Дневник неизвестного. Запись вторая.

Выживание. Как же много всего в этом слове! Беспринципные ублюдки, готовые рвать друг друга зубами не хуже, чем обезумевшие животные. Мы все стали такими. Домохозяйки, менеджеры, блогеры, политики, механики, независимо от рода занятий ДО, мы превратились в зверя СЕЙЧАС.

Впустили его в себя, дали руководить собой, позволили ему убивать соплеменников за «блага» нового мира. О нет, мы не были плохими людьми или злодеями. Мы были слабыми. И наша слабость превратила нас в зверя.

Изуродованный мир стал первым витком упадка. Мы радовались, что не превратились в бездушных, пожранных импульсом. Но как же мы заблуждались. Они сбились в гнёзда, мы – в общины. Они пожирали нас, чтобы измениться ещё сильнее, мы охотились на них по той же причине. Мы изучали друг друга, становились опытней, умней, хитрей. Не замечая, насколько похожи. И не забывая уничтожать всех тех, кто претендовал на «наш» кусок ресурсов.

Прошло три месяца с первого импульса, а я уже совсем не вижу разницы между НИМИ и НАМИ. К чему же тогда прятаться от импульса, если трансформа ничего не изменит? Есть ли ещё среди нас те, кто не ожесточился сердцем? Выжил ли тот, кто не ищет блага, но дарует их? Смог ли хоть кто-то отринуть зверя?

***

– У меня трёхсотый! Тяжё…, без сознания. Мы заблокиро… на берегу, двигаться сам…тельно не можем. Попали под ог… внезапно о…шего ДРК американцев. При....

Семёну показалось, что он ослышался. Американский десантный комплекс поддержки?! Тот самый, который вот уже два года как засыпан обломками в самом конце караван-дороги?

– Повторите! Принял очень плохо! Повторите! Приём!

В рации поселилась тишина: ни помех, ни ответа. Три пары глаз уставились на Семёна: Рыжий, штатный стрелок патрульного аэромобиля, Хома, механик водитель, и Аша, черноволосая и непоседливая девчонка, полевой медик. Были и другие: гранатометчик, снайпер и три патрульных. Но они не присутствовали лично, только слушали через синхронизацию, были рассредоточены по позициям вокруг здания, в котором находился Семён.

Командир отряда пробежался по вирт кнопкам длинноволнового передатчика, надеясь, что связь не ушла окончательно, что есть ещё возможность наладить передачу. Но тщетно, вернуть связь с группой Заря не вышло, как и связаться с центром для обсуждения и принятия решения по текущей ситуации.

Семён поднялся, окинул взглядом собравшихся людей.

– Рыжий, давай к аппарату. Хома, за баранку. Аша, готовься принимать раненого. Остальные, без изменений.

Хомяк неожиданно заартачился, да и с лица ощутимо сбледнул.

– Семён! Что происходит?! Приказа углубляться в сторону опасных территорий не было!

– Его и не будет. Связи нет.

– Решение не согласовано!

– Оно и не может быть согласовано. Связи нет.

Мехвод дёрнулся ближе, ухватил собиравшегося уходить командира за руку.

– Ты нас всех под монастырь подведёшь. Из-за тебя вся группа получит штраф и наряды на работу в цеха! Не говоря уже о риске!

– Можешь написать рапорт. К тому же я тебя с собой не тащу. В случае написания рапорта, я лично подпишусь под тем, что ты был против подобных действий. – Семён вырвал руку и быстрым шагом вышел из помещения, напоследок бросив лишь одну фразу:

– Предупреди остальных, сидеть тихо, выполнять старый приказ о закреплении.

Здесь, на четвёртом этаже руин, был «припаркован» патрульный аэромобиль. Когда-то давно он принадлежал к семейству BMW ультра класса. Хотя теперь от его прежнего лоска мало что осталось. Верхняя часть корпуса демонтирована, мягкие сиденья и диван с баром безжалостно вырваны. Пластиковые экраны постигла та же участь. Остался лишь двигатель, работающий на парамагнитных зарядах, да бешеная скорость, которую машина развивала даже быстрей, чем прежде.

Семён запрыгнул на место мехвода и активировал систему. Позади устроился Рыжий. Лязг затвора стационарного игломёта, установленного на тачку, возвестил командира о том, что напарник на месте.

– Кэп, а у нас план-то есть?

– Есть, смотри. – Семён развернул карту-голограмму. Увеличил участок в десятикилометровой зоне вокруг их расположения. – Если эти спецы из Башни и в самом деле попали под огонь ДРК и зажаты на набережной, мы рванём напрямки.

– Получим попадание и сдохнем.

– Не перебивай. – Семён изменил масштаб карты ещё сильней, приближая реку. – Смотри, вот тут руины прикроют нас от огня и обнаружения, если пойдём в трёх метрах над водой. Долетим до поворота, нырнём вниз и прижмёмся к стене набережной. Река обмелела, пойдём впритирку с водой и стеной. Она-то и укроет нас от ДРК. Эвакуируем военных и сразу пулей обратно примчим.

– Если что-то полезет из воды, и мы зацепим это что-то на скорости…

– Знаю.

– Если коснёмся парамагнитными пластинами воды…

– Знаю.

Заведённый двигатель загудел и запитал машину. Тряхнуло – Семён слишком резко вывернул контур управления, и правый борт со скрежетом зацепил стену.

– Пристегнись, проскочим безопасный участок на максималках!

Резко нарастив уровень показателей, Семён бросил аэромобиль вперёд. Поморщился, покарябав борт ещё раз, и пожалел, что рядом нет Хомы. Парень был отличным мехводом, всю жизнь, считай, за баранкой. И с этой неуправляемой «дурой» он справлялся на раз-два. В отличие от самого Семёна, который, хоть и умел управлять машиной, до опытного мехвода не дотягивал.

Несмотря на то, что Хомяк отказался участвовать в этой авантюре, командир его не винил. Да и командиром для всех этих ребят он был – чисто номинально. Тяжело командовать патрульным отрядом, если ещё два года назад к военному поприщу никакого отношения ты не имел, как и все ребята, зачисленные в его группу. Все они были студентами, восемнадцати-двадцати лет отроду, на момент начала четырёхдневной войны проходившими практику в Агрокомплексе.

Им повезло. Агрокомплекс не зацепило разрушительное горнило битвы за город. Хотя военные появились и даже заняли корпуса студенческого городка при фабрике. Вот только все они погибли, изменились, пока жители пригорода прятались в подземных этажах Агрокомплекса от бомб и ударов, которые в любую минуту могли пасть на их головы сверху.

Вышедшие на поверхность после первого импульса люди, немного узнавшие о случившемся из пакетов информирования Оазиса, обнаружили лишь кровавые следы трагедии и разбросанное повсюду оружие, оставшееся от военных, занявших оборону на территории Агрокомплекса. Сами же новоиспечённые изменённые ушли к центру города, привлечённые шумом сражений и криками многомиллионного города.

Так образовалась самая первая и самая безопасная община в Приморьеве. Стена вокруг студгородка стала периметром обороны. Решением Алексея Петровича (в прошлом – директора завода, а ныне – главы общины) к ней была подключена система питания; высокое напряжения подавалось на участки, через которые пытались проникнуть на территорию мутанты и изменившиеся люди. Это решение на первых порах спасло общину от низших. Подарило время, чтобы обустроить и расширить охват обороны, создать несколько кругов защиты, способной остановить даже высокоуровневого врага без прямого контакта с человеком.

Электричество – вот что стало спасением. Фабрика напитывалась энергией от станции маятникового преломления. И по сути своей была в этом плане на самообеспечении. Энергии вырабатывалось с избытком. Петрович берёг людей. В отличие от той же Башни, люди Агрокомплекса не ходили в рейды. Все нужные товары они получали, обменивая натуральные продукты у заводских моров и людей Кардинала.

И не вели на своих границах бои с изменёнными. Хотя стрелять всё же приходилось… Но разве назовёшь боем расстрел с безопасного расстояния очередного нарушителя периметра, который оказался слишком живуч, чтобы сдохнуть от разряда электричества?

У них не было опыта прямых столкновений, не было опыта рейдов и боёв в городе. И Семён прекрасно отдавал себе отчет, что присланные из башни военные, хоть немного да смогут им в этом плане помочь. Что-что, а опыта у них, судя по слухам, вагон и маленькая тележка.

Ветер засвистел в ушах. Нагрузка вжала Семёна в кресло, а индикатор скоростного режима перевалил за отметку в триста километров. При такой скорости от точки старта до бойцов Башни они должны были добраться чуть больше чем за минуту.

Но выдерживать эту скорость весь путь не вышло. Уже секунд через тридцать парень сбросил скорость и продолжал её плавно сбрасывать до самого излома реки. Нагрузка всё равно была ощутимой, из носа брызнула кровь от перегрузки, когда Сёмен одновременно снижая аппарат, максимально выкрутил контур управления, закладывая вираж.

Поворот прошли почти гладко. Правый борт машины чуть было не коснулся воды, но упругая волна воздуха, расходящаяся от аэромобиля на такой скорости, сыграла экипажу на руку, разбрасывая в стороны водную гладь и поднимая волну. За спиной водителя охнул Рыжий, ему в кресле стрелка тоже пришлось несладко. Аэромобиль знатно дёрнуло в конце поворота, когда Семён рывком приблизил его к стене. В этот момент сам командир едва удержал в желудке ужин, а Рыжий отчаянно вцепился в рукоятки игломёта, переживая лишь за то, чтобы Семён не допустил ошибку в дистанции, и их не размазало по стене.

Близилась ночь, но окончательно в силу она ещё не вступила. Красный закат распластал свои лучи над городом, и в этом жутковатом свете было хорошо видно чадящий дымом участок по правую руку и немного впереди на набережной.

Боясь проскочить нужную брешь, что зубастыми проломами шли в каких-то жалких метрах друг за другом по набережной, Семён сбросил скорость до критически низких сорока километров. В свист ветра вокруг аэромобиля вдруг вплёлся новый звук. Знакомый звук. Хлопки оружейного глушителя…

Нужный участок всё-таки проскочили. Этот пролом оказался уже других. Всего метров восемь в длину, но в то же время гораздо глубже. Если бы не приглушённые звуки автоматной очереди и шальная пуля, прошившая на вылет переднюю раму перед самым лицом командира зареченского патруля, они так бы и пролетели дальше, чтобы затем развернуться и прочесывать проломы-насыпи одну за другой.

От неожиданности Семён бросил машину вправо, но сразу же опомнился, крутанул аэромобиль на месте и снова прижался к стене. Небольшой заминки хватило, чтобы попасть в зону видимости ДРК. Плазменный заряд прошёл над головой, ухнул в середину реки и породил взрыв полный клубов пара. Рыжий позади взвыл, испугавшись, что обжигающая волна пара проварит его до костей, но командир не спал. Рывком ускорил машину и выскочил из опасной зоны, застопорив её перед нужным проломом.

Первый общинник попался на глаза сразу же. Валялся скрюченный у подножья насыпи. Либо мёртвый, либо без сознания. Второго видно не было, зато в поле зрения был кое-кто похлеще. Похожая на сгнившую корягу, с острыми корявыми лапами и дублёной коричневой шкурой, тварь ворочалась на подъеме, будто не замечая появившийся патруль.

Свист разрядившегося позади игломёта привёл Семёна в чувство. Рыжий выпустил по изменённому снаряд, который на огромной скорости пробил спину твари и расплескал по камням осколки костей и почему-то чёрную кровь.

Расстегнув ремни, удерживающие его в кресле, Семён вырвал из креплений борта свой барабанный дробовик и выскочил наружу. Изменённый не погиб от первого снаряда Рыжего. Встал на три нижние конечности, расположенные треугольником, засвистел, забулькал, протягивая хватательные лапы вперёд прямо к командиру патруля, и натолкнулся на тяжёлую пулю дробовика. В барабане было тридцать пуль, тяжёлых, с округлым наконечником, способных остановить здоровенного кабана или медведя попаданием в лоб. Изменённая тварь поглотила семь, но не упала, не сдохла, а лишь не смогла атаковать, каждый раз отбрасываемая выстрелами на шаг назад.

Над головой снова свистнуло. Рыжий, наконец, перезарядил игломёт. Новый снаряд надломил ворчащее и верещащее тело, заставил его сложиться пополам и рухнуть на землю. Обходя монстра полукругом, Семён без конца всаживал в него пулю за пулей, пока искорёженная зубастая тварь не превратилась в груду истекающего чёрной кровью мяса. Но даже когда пули в барабане кончились, то, что осталось от монстра, продолжало жить.

На секунду Семён впал в ступор, загипнотизированный страшными конвульсиями невероятно живучего чудовища. Плоть подёргивалась, изломанные лапы загребали землю, через дыру в полтела было видно сокращающуюся требуху…

– Семён!!! – испуганный окрик Рыжего, заставил командира развернуться к машине. Чтобы увидеть, как из воды лезет что-то страшное, округлое и усеянное кучей змееподобных отростков.

Стрелок пулей выскочил из своего сиденья, подхватил короткий автомат и обрушил на тварь выстрел из подствольника. Внутри тела грохнуло, перемешанные с водой ошмётки взвились в воздух тёмно розовым фонтаном. В отличие от первого, этот изменённый явно не плевал на боль и повреждения. Взревел и скрылся в воде, но далеко не ушёл. Вода со стороны реки пошла волнами, было хорошо видно, как выродок мечется в пучине то ли от боли, то ли не зная с какой стороны подступиться к отбивающемуся стрелку.

Семён сменил барабан и закинул дробовик за спину. Хотел было броситься к замеченному ранее бойцу Кардинала, но неожиданно совсем рядом прозвучал стон. Человеческий, полный боли и страдания.

Второй боец оказался жив. Вдавлен в насыпь, весь залит чёрной кровью, но жив. Левое плечо военного усеивали узкие дыры проколов. Тут явно поработала одна из зубастых лап изменённого.

Решив грузить его в аэромобиль как есть, а медпомощь оказывать уже на посту. Семён склонился над раненным, ухватился руками за его экипировку и замер. Несмотря на потерю сознания, воин крепко сжимал в одной руке мину продолжая вдавливать кнопку активации.

Семён не знал, как именно настроено «сито». Реагирует на маркер владельца и не разряжается, если он в зоне поражения? Или стоит только бойцу, находящемуся без сознания, расслабить руку, как конус осколков изрубит и самого патрульного, и находящегося за его спиной товарища?

Внутренне похолодев, командир патруля отпустил раненого, достал из бокового клапана разгрузки медицинский гель и густо залил им сжимающую мину руку. Гель, вступив в реакцию с воздухом, запенился, но практически моментально осел, превращаясь в подобие тугой повязки.

Отбросив страх, командир зареченского патруля бросился к машине, закинув такого опасного спасённого на плечо. Тот оказался лёгким, особенно для бойца, не обделённого физической силой, каким и был Семён. Воин был совсем исхудавшим, килограмм шестьдесят без экипы, не такими Семен себе представлял спецов Башни.

Над рекой гремели очереди. Рыжий знатно струхнул и поливал воду огнём из своего автомата, реагируя на любое подозрительное движение. Под его ногами уже валялось четыре пустых магазина, а последний, пятый, был только что заряжен.

– Садись за баранку! – Семён перевалил тело общинника Башни через борт машины и бросился за следующим.

– Нас сейчас сожрут, нахер! На, мля! – новая очередь хлестанула по воде. А Рыжий, совсем очумев от страха и адреналина, орал на всю округу, сдабривая каждое предложение отборным матом.

Второй военный из Башни так же был без сознания. Глухо мычал, пока Семён тащил его к машине.

– Рыжий, к игломёту!

– Угол склонения не позволит работать вниз!

– САДИСЬ, Я СКАЗАЛ!!!

Окрик подействовал. Стрелок бросился к своему креслу, поспешно цепляя ремни. Семён же запрыгнул на водительское место. Пристегнул раненых, пристегнулся сам и тут же крутанул машину на месте, разбрасывая из-под пульсаторов грозди камней и откидывая прочь щупальца, вцепившиеся в борт. Уже через десять секунд аэромобиль набрал скорость и со свистом уходил дальше по реке.

Эвакуация прошла успешно.

Глава 2. Эволюция

– Добро пожаловать! Присаживайтесь.

Мы с Дедом переглянулись и приняли предложение, усаживаясь за длинный стол, во главе которого сидел Петрович, глава Агрокомплекса. По левую и правую руки от него так же сидели люди: седовласый мужчина в белых одеждах то ли медика, то ли научного сотрудника, и мордатый мужик в мундире внутренних войск с погонами полковника на плечах.

С момента заварушки на караван-дороге, прошло восемь дней. Деду восстановили кожу на руке, но его движения всё ещё были натянутыми, было видно, что новая кожа сковывает движения.

Ну а мне повезло – тварь попалась с особыми гастрономическими вкусами. Вместо того, чтобы порвать меня на куски, проколола плечо в десятке мест, впрыснула парализующий яд и пищеварительный сок, который должен был через пару часов разложить мои внутренности до состояния однородной массы. Как итог, залатали меня гораздо раньше старателя, и последние дни я откровенно скучал, дожидаясь, когда Дед придёт в себя.

В Агрокомплексе, кстати, запросили фрагменты памяти с наших биоблоков касающиеся боя с участием ДРК. Мы артачиться не стали. Вот только видеоролик с нашим спасением, в котором фигурировал зареченский патруль, а так же моя фраза «это не трудно, сорвать джек-пот на секунды», похоже, облетела всю общину. Местные на нас странно посматривали, а ролик собрал кучу просмотров в сети. Что самое интересное – его хорошенько отредактировали, прежде чем залить. Из произнесённых в нарезке фраз было невозможно узнать наши системные имена или, к примеру, то, что Дед – старатель.

– Евгений Юрьевич, начинайте инструктаж, – Петрович и в самом деле был стар. Очень стар. Его скрипучий голос корябал слух наждачной бумагой. В отличие от Евгения Юрьевича, который оказался полковником и мордоворотом под полтос лет, с басовитым голосом.

– Я – начальник патрульной службы. Так же известен под системным именем Буча, – Полкан выдержал паузу, словно ожидая от нас какой-то реакции. Но лично мне его ник ни о чём не говорил. Был немного забавным и не вязался с внешностью – да. Но это не стоило того, чтобы хоть как-то реагировать. – Вы поступаете в моё распоряжение. Отны…

– Не поступаем. – Деда нисколько не смущало наличие в комнате руководства одной из сильнейших общин. – Такого уговора не было. И сам факт согласия на подобные условия – невозможен.

Старатель повернулся к Петровичу.

– Они знают?

Полковник тем временем покраснел. Явно привык командовать и к тому, что его слушают. А тут на тебе, херакс и перебили! Он даже порывался что-то сказать, но старик остановил его жестом, одновременно отвечая Деду на его вопрос. – Да, все присутствующие в этой комнате в курсе, что вы – не военные, вы – старатели.

– Тогда вам должно быть известно, что старатели – не из тех, кому можно приказывать. Мы заключили соглашение. Доставляем информационный носитель в целости и сохранности, проверяем Шрам. Затем вы нас встречаете, помогаете сохранить инкогнито и ставите на довольствие сроком на пару месяцев. В ответ, мы оказываем вам содействие по своему профилю.

Петрович усмехнулся.

– Ну так и будете оказывать содействие. Работайте с Евгением, он – начальник патруля. Вреда от этого явно не будет. Да и контролировать вас кто-то должен.

– Не должен, – Дед был непреклонен. – При всём уважении, никто из вас не понимает и не видит полной картины. Вы знаете о специфике нашей работы только в теории. Даже в Башне у ребят Кардинала из групп ДП и быстрого реагирования опыта кот наплакал. Если вы поставите над нами командира из тех, кто не лазил по этому ублюдочному городу два года, – мы умрём. Вы убьёте нас таким решением. А это значит, что принять мы его не можем. Мы согласны придерживаться правил здесь, внутри самой общины. Но за «забором» – командиров над нами быть не должно. Вы – предлагаете задание, а мы – решаем, будем делать или нет. Другие варианты невозможны.

Буча взбеленился.

– И что вы думаете, что будете сидеть у нас на шее, отсеивая и перекладывая опасную работу на чужие плечи?! – Полковник подался вперёд, навис над столом, переходя на крик. Хотя вряд ли крик. Просто голос у него такой, ему бы на плацу горланить.

– Нет. Мы дорожим своей репутацией. Старатель, который так поступает, не имеет права называться старателем мёртвого города. В Башне попадающих под ваше описание зовут отбросами. Или крохоборами. Но вам ведь это и так известно? Что дальше? – Дед улыбнулся и подмигнул Петровичу. – Скажете, что раз не согласны, то валите обратно; думая, что таким образом сможете нас немножечко прогнуть? Мы же не совсем тупые, заканчивайте уже разыгрывать спектакль. Наверняка у вас с Шилом или с самим Кардиналом есть договорённости насчёт нас. Так что, может, просто займёмся делом?

Полковник замолчал. Зато активизировался третий, ранее тихонько сидевший на своем месте общинник Агрокомплекса. Дядя поправил очки, улыбнулся, и, выдерживая паузы, несколько раз хлопнул в ладоши, аплодируя. – Ну, раз так, то я предлагаю вам просмотреть список заданий. Меня, кстати, зовут Андрей, а по системному – Шок. Я представляю здесь все отделы, так или иначе относящиеся к биологии, медицине и к самой аграрной промышленности, а так же пищевому производству. – Андрей встал со своего места, посмотрел на Петровича и спросил. – Позволите?

– Да, Андрюша, давай.

«Андрюша» был лет на пятнадцать меня старше, но Петровича этот факт нисколько не смущал. В его глазах мы все, наверное, молодые сопляки. А я так вообще – младенец.

Всё это время я, кстати, изображал сидячую статую. Так называемый покер фэйс, ни одной эмоции. Ну мы же крутые старатели, верно? Без страха и упрека, серьёзные профи… Это, конечно, если не знать, что никакой я не старатель, а так, подсобник, непонятно зачем таскаемый Дедом за собой.

Шок тем временем обошёл стол и встал напротив его середины. Вызвал через синхронизацию с ИскИном управляющий контур встроенного в мебель голоустройства и активировал голограмму. Картинка простёрлась в полуметре над поверхностью стола, несколько раз мигнула и замерла набором файлов.

– Мы подготовили для вас перечень работ. Но прежде чем вы с ним ознакомитесь, стоит поговорить о распорядке. Вы – чужаки, нам не нужно, чтобы вы свободно шастали по общине и собирали информацию в нашей сети. Именно поэтому мы ограничили ваше подключение к внутренней сети парой развлекательных направлений. Что до распорядка, то вы будете ограничены в передвижениях пустующим первым этажом в одном из крыльев казарм, находящимся в юрисдикции Евгения Юрьевича. Всем необходимым он вас обеспечит. Будь-то какие-то бытовые нужды или расходники для рейдов. Связь будете поддерживать напрямую, через сообщения ППК или короткую. Так же мы попытались создать для вас наиболее удобные и безопасные условия на границе общины. Сформированная группа из патрульных сможет в случае нужды сделать вылазку на короткую дистанцию и провести эвакуацию, а так же оказать экстренную медицинскую помощь. Вопросы?

Дед поерзал в кресле.

– Как вы собираетесь поддерживать нашу легенду? Мы же вроде как военные, присланные из общины Кардинала в качестве инструкторов.

Шок снова поправил очки. Переглянулся с Петровичем и ответил:

– Минимум контактов с нашими людьми. По официальной версии в скором времени вы будете обучать ту самую группу, которая будет на подхвате. Для того, чтобы у людей в самой группе не возникло лишних вопросов, мы планировали отправить их с вами в какой-нибудь наименее опасный район, не сильно удалённый от общины, на непродолжительный срок, – увидев, как Дед скривился, Шок дополнил уже сказанное:

– Но это, естественно, предмет обсуждения. Решение будем принимать совместно с вами. Ну или перед самым концом сотрудничества можно оборудовать внутри общины небольшой полигон, место есть. Дадим вам какой-нибудь молодняк. Погоняете их по стрельбищу, покажете азы установки мин и оборудования привала. Этого вполне хватит.

– Ясно. Тогда ещё вопрос. Рейды – наш хлеб. Помимо выполнения основной цели, мы зачастую приносим всякие полезные штуки на продажу, а так же сырьё для биотических инъекций. Как быть с этим? Научный отдел за процентную долю добычи готов работать с биоклетками? Нам предоставят доступ в магазин, чтобы мы могли обменивать принесённое из рейдов на нужные нам вещи или электронную валюту Оазиса?

Вместо Шока ответил Петрович:

– В ближайшее время решим этот вопрос. Доступ к магазинам будет предоставлен. Несмотря на то, что вы стоите на довольствии – как в медицинском плане, так и в боевом – нам бы не хотелось, чтобы вы в чём-то нуждались и помимо этого. Ни для кого не секрет, что Агрокомплекс – самая богатая община. От наших поставок натурального продукта зависят все прочие группировки. Уж что-что, а пару людей мы можем обеспечить всем, чего только душа пожелает. Всё зависит лишь от проделанной вами работы. Качественно выполненная задача будет поощряться по высшему разряду.