Поступь потерянных душ III: Экспансия
- -
- 100%
- +
На периферии рассудка крутились мысли о неправильности происходящего, о страшной угрозе, о подобравшейся так близко смерти. Тени плясали, водили хороводы вокруг, от стен повеяло холодом, вынуждая меня сделать шаг ближе к теплу.
Откликаясь на этот мой шаг, будто отражение в зеркале, сгустилась тьма напротив. Что-то мерзко хихикнуло на той стороне, я почувствовал на себе его обжигающий взгляд, услышал неразборчивое бормотание. Холодно, очень холодно. Ещё шаг, мерцающая капля уже близко, осталось лишь наклониться к ней, отпустить оружие, протянуть руки.
Так и сделал, ТШК повис на ремне, освободив руки, а я стал клониться вперёд. Мышцы были какие-то деревянные, движения – скованные и давались с трудом…
– Критическая ситуация! Способность «бей или беги» активирована!
Возникло ощущение, что сердце пропустило удар, а затем шибануло о грудную клетку с силой отбойного молота. Боль и пламя в груди разогнали тьму и холод апатии, навалившейся на рассудок. Я резко разогнулся и увидел прямо перед собой, по другую сторону от сверкающей капли, угловатое человекоподобное существо. Рукоять ножа сама собой оказалась в руке и я ударил. Хлёстко, быстро, так, как удавалось ударить очень редко.
Мелькнул искристой рыбкой клинок, в воздухе запахло озоном. Его остриё, перехваченное чуждой силой, задрожало, остановилось, натолкнувшись на упругую преграду. Прикладывая невероятные усилия, я давил, сантиметр за сантиметром выигрывая пространство у сгустившегося воздуха. С уродливого лица моего противника исчезла плотоядная ухмылка, гнойные глаза расширились от удивления, а затем последовал удар…
Тварь не поднимала лап, не двигалась с места. То, что она проделала, то, как она меня атаковала, не поддавалось объяснению. Будто невидимый порыв ветра ударил в грудь, с силой бушующего урагана толкая меня прочь от пламенного кристалла и странной фигуры наполовину состоящей из пляшущих теней.
Врезавшись спиной в противоположную стену логова, я почувствовал боль отстранённо, всё ещё находясь под действием способности «бей или беги». Нож куда-то вылетел из рук, но ТШК Молот всё так же болтался на ремне, повиснув чуть ниже груди.
Что-то схватило меня за плечи, прижало к стене, чёрная дымка клубилась вокруг, цепляясь ко мне и не давая встать. Я не видел, куда пропал мой противник, он, словно призрак, исчез, стоило мне только моргнуть. Чуждая энергия кристалла давила на разум, его сверкание усилилось, но свет от него был лишь иллюзией, не способной разогнать тени, что рванули ко мне со всех сторон. Или же тени были не совсем тенями?
Выстрел прозвучал очень громко. Паникуя и не зная, куда целиться в этом переплетении темноты и ярких всполохов, я просто нажал на спуск, повернув оружие дулом вперёд. Пуля ушла куда-то вверх, не смогла выгрызть себе путь в потолке и разорвалась зарядом плазмы. Тени бросились в стороны, отпустили, над ухом завыло раненным зверем невидимое существо. Уже ни черта не соображая, полуслепой и оглушённый я рванулся на выход. Долго бежал, спотыкался, падал, сопровождаемый болезненным рёвом своего противника.
Крик его стих где-то в глубине логова, а я выпал из пересекающих дорогу завалов на божий свет. Шваркнулся в грязь, ощущая, как она скрипит на зубах. Резво откатился в сторону, заполз в разросшуюся до половины человеческого роста траву, которая незнамо как пробилась сквозь асфальт и подпирала левую сторону улицы.
Сердце колотилось как бешенное, ещё и дыхалку сбил. Уже забившись поглубже в заросли, глаз не спускал с тёмного зева, из которого выбрался пару секунд назад. Минуты шли, тьма клубилась внутри руин, но никто не гнался за мной по пятам, не пытался выбраться наружу.
Скрючившись в три погибели, я гуськом отступал, пока не отвалил на достаточное расстояние. В пылу моего бегства, а может, во время самой схватки, лампа, закреплённая за спиной, оторвалась к чертям. Её пропажу я заметил только в тот миг, когда мои мысли успокоились, и нужно было выползать из травы, чтобы двигаться дальше.
Я не знал, что за тварь попалась на моём пути внутри завалов, гнал мысли о ней прочь. Страх всё равно гулял по спине, заставляя постоянно крутить головой. Пакостная мыслишка о том, что ничто не помешает монстру отправиться в погоню, нервировала и не давала сосредоточиться. Хуже дела нет, когда дерьмо сваливается на голову неожиданно, но дерьмо оно на то и дерьмо, чтобы быть неожиданным. Жаль мой запас мин давно закончился, будь у меня под рукой пара лягушек или сито, я бы без зазрения совести истратил их все, минируя свой отход.
Заросли травы быстро закончились, пришлось выбираться на открытую местность. Дворец спорта уже было видно, его округлая стена была сплошь издырявлена попаданиями различных снарядов, а к настоящему моменту ещё и увита неизвестным растением.
На подходах к зданию с соседней горы обломков стекал ручей. Маленьким водопадом срывался вниз, пересекал улицу и исчезал где-то справа, невидимый между завалов. Он был неглубок, стремителен и узок. Проблемы с тем, чтобы перескочить на другую сторону не возникло.
Как только мои ноги ступили на противоположный берег, я почувствовал на себе взгляд. Тяжёлый, ненавидящий, он ощущался на физическом уровне. Холодок пробежался по спине волной мурашек, неожиданно-ледяной ветер шевельнул волосы на затылке. Я развернулся прямо на ходу, падая на колено и вздымая ствол по направлению к опасности. Но, завидев своего противника, стрелять не стал. В каких-то полутора метрах от меня стоял труп…
Тот самый, что лежал рядом со сверкающей гипнотическим светом «каплей» пока я боролся с тенями. Высохший, покрытый пергаментно-жёлтой кожей и разряженный в остатки стоящей колом от грязи одежды. Пространство вокруг существа подёргивалось, искривлялось, местами темнело, будто стараясь притянуть к себе тени, которые простёрлись к нему из разных тёмных щелей в завалах. Оно не могло пересечь ручей, уж не знаю, как я вот так моментально об этом догадался. Не могло, и всё тут.
Долго смотреть в тёмные провалы на месте глаз трупа было невозможно, становилось дурно, наваливалась слабость, кружилась голова. Сгнившее тело существа до поры не двигалось, стояло ровно, неподвижно, лишь ветер трепал скудные клочья волос, незнамо как сохранившиеся на его голове. Чётко видимая волна напряжения сконцентрировалась у берега, вода там шипела, пузырилась, ускоряла свой бег, будто стараясь отпугнуть незваного гостя.
Я опустил взгляд, попятился, медленно отступая на негнущихся ногах. Оружие не опускал, как не могло быть и речи о том, чтобы повернуться к страшилищу спиной. Всё закончилось так же необычно, как и началось. Стоило мне только отойти метров на пять назад, как труп развернулся и зашагал прочь, медленно истаивая в окружающих его тенях…
– Призрак… Это, лядь, призрак… Ис, ты записал? – ноль реакции. – Ис ты записал?! Не молчи, я и так напуган до усрачки!
– События зафиксированы. Память носителя не повреждена.
Писец! А я-то думал, что уже навидался всякой жути впрок. Оказывается Банщик, встреченный ещё в Пионере, быллишь первым в череде противоестественной херни. Теперь ещё и призрак, хотя какой он призрак… Неизвестная тварь, порождённая изменившимся миром и лишь на ассоциациях названная мной призраком. Оазис, кстати, никак не среагировал на монстра, просто не смог понять кто передо мной.
Бросив последний взгляд в сторону ручья, я огляделся и поспешил прочь. Дом спорта был уже близко. Нависал на перекрёстке мрачной глыбой опутанного растением здания, подвывал беззубой пастью центрального входа, пропуская сквозь себя ветер.
Крыша некогда высокого небоскрёба была начисто снесена, как и многие верхние этажи. Теперь эта округлая высотка напоминала свечу со срезанной наискось вершиной. Её массивные обломки завалили соседний дом и полностью перекрыли правую часть перекрёстка перед самим дворцом спорта. А вот вход остался чистым, как и небольшая парковка для наземного транспорта.
Где-то там, внутри многоуровневого дворца, раньше плавали в бассейнах спортсмены, набирали скорость фигуристы, рассекая лёд коньками, и спарринговали бойцы. Теперь же всё было серым, разбитым в пух и прах, обожжённым войной и покрытым грязью.
Завывания ветра мешали, делали слух бесполезным. Поднявшись по ступеням, ведущим к центральному входу, я прижался к левой стороне, да так и просочился внутрь. Справа всю стену усеивали непонятные луковицы, то ли грибы, то ли какая-то мутировавшая плесень. Приближаться к ним я не рискнул.
Под ногами хрустело каменное и стеклянное крошево, бесшумно не пройдешь, даже если очень захочешь. Внутри было мокро, сказывалось недавнее затопление, и я решил подняться на этажи повыше, чтобы немного передохнуть перед очередным рывком и осмотреть предстоящий маршрут.
Лестница оказалась частично перекрыта организованной здесь давным-давно огневой точкой. Мешки, полные то ли земли, то ли песка, какие-то столы, незнамо откуда принесённые сюда металлопластиковые двери, выступающие в роли противоосколочных щитов. Давно брошенный пулемёт «Прибой», оплавленный и проржавевший, он замер смотря грязным стволом на улицу, через неширокий пролом в стене.
Лестница шла по дуге, охватывая холл, и в итоге вывела меня на площадку второго этажа. Под ногами дробным перестуком перекатывались ржавые гильзы. Много гильз. Во время четырёхдневной войны тут разгорелся нешуточный бой. Кто и против кого сражался, было уже не понять. Случайно на глаза попался шлем, покрытый слоем грязи. Я не побрезговал его поднять и проверить встроенные девайсы. К сожалению, признаков жизни они не подавали, не помогла даже новая батарейка, вставленная в целеуказатель. Слишком много времени прошло, да и место было не закрытым, непогода и агрессивная среда вывели из строя живучее военное оборудование.
Нашлось и другое оружие, помимо стоящего на лестнице пулемёта. Всё давно пришло в негодность, пролежав в грязи многие месяцы, но надежда найти в каком-нибудь укромном уголке что-то стоящее всё же оставалась.
Я пошёл ещё выше, третий, четвёртый… Остановившись лишь на восьмом этаже, предпоследнем из уцелевших. Толстый слой грязи под ногами не был побит разномастными следами. В доме давно никого не было. Я не расслаблялся, но всё же отсутствие следов дарило хоть какое-то чувство защищённости.
Уселся на какие-то ящики, стоящие перед здоровенным проломом в стене. Отсюда было видно завокзальный район и торчащую вверх высотку-Башню. Стоило кинуть туда один только взгляд, и стало ясно, что люди живы. Община жива. Над зелёной зоной клубился чёрный, жирный дым…
Глава 4. Эхо прошлой эпохи
– Первый, я – Седьмой. Сектор зачищен, пересечение улиц Ворошилова и Гунькевичей под контролем. Приём.
– Услышал вас, Седьмой.
И сразу же почти без паузы следующий доклад.
– Первый, я – Третий! У нас чисто, зверьё через подвалы и трещины ушло куда-то вниз, на поверхности пусто. Как приняли? Приём.
– Третий, принял вас хорошо. Закрепляйтесь.
– Принял, конец связи.
Уставший капитан щелчком отбросил сигарету, не отходя от мощной рации, которая последний час на удивление чётко и чисто работала, не забитая мёртвой тишиной, обычно наваливающейся на эфир в пределах города, или помехами.
– Первый – Четвёртому, доклад. Приём.
– В процессе! У нас жарко, крупное гнездо! Жжём! Часть уходит к яме!
– Потери? Приём.
– Нет потерь, Первый! Все ребята целы!
– Доклад сразу по завершению зачистки. Приём.
– Вас понял, скоро закончим. Конец связи.
– Конец связи…
Капитан вытащил из уха беспроводной наушник, передал его радисту, сидящему тут же, на сложенных в стопку деревяшках.
– Будут звать, свисти. Связь сдохнет, сразу скажи.
Радист, вслушивающийся в эфир, кивнул. А сам капитан, поднявшись, сплюнул в окно и поднял к глазам висевший на груди оптический прибор. Его отделение занималось координацией и общим контролем над ситуацией. Они вышли со второй волной бойцов и заняли позицию на предпоследнем этаже Башни.
Через прибор наблюдения было хорошо видно серые улицы внизу, клочья дыма, поднимающиеся к небесам, и огонь, выплёскивающийся из окон и подъездов зданий. Работающие в связке с обычными пехотными отрядами Пламенные кулаки систематически выжигали свои направления, оставляя после себя лишь пепел, сажу и жуткую вонь.
Мелким мутантам было нечего противопоставить такой атаке. Их клыки и когти были не способны прокусить бронированные искусственные мышцы силовых костюмов, и уж тем более они не могли навалиться на разряженных в экзоскелеты огнемётчиков массой. Силушка не та, и размер тоже не тот. Вот были бы на их месте изменённые… Или были бы на месте зачищающих здания Пламенных кулаков обычные пехотинцы-патрульные…
Сегодня люди будут праздновать победу, капитан это понял, поведя оптическим прибором чуть дальше в сторону ямы. Серая волна бегущих от огня мутантов виделась отсюда сплошным потоком, заполонившим центральную улицу. Грызуны бежали, бросив пылающие гнёзда и своих сгорающих заживо товарищей.
Офицер сместил свой взгляд чуть дальше, автоматическая фокусировка приблизила далёкие здания за пределами завокзального района. Он сделал это бесцельно, просто так, всё равно всё, что хотел, он уже увидел. Но прибор в его руках неожиданно подал сигнал, пиликнув звуковым индикатором и вызвав ещё одну рамку фокусировки. Ближе к реке, на обрубленной орбитальным ударом высотке, аппаратура засекла движение. Вглядевшись, капитан повернулся к радисту.
– Связь со штабом, живо.
– Канал стабилен, как на прием, так и на отклик, – радист протянул ему гарнитуру.
Офицер отпустил прибор наблюдения и забрал из рук подчинённого наушник.
– Подвал, я – Горящий пик, как слышно? Приём.
Ему тут же без задержки ответили немного искажённым помехами голосом.
– Слышим вас хорошо, Горящий пик. Приём.
– Накрыли поляну, всё идёт по плану. Визуально наблюдаем у дворца спорта движение. Приём.
На том конце не дураки сидели. Лишних вопросов не возникло, мигом сообразили, что если капитан решил доложить, то он засёк не обычную крысу или мутопса.
– Классификация объектов? Приём.
– Объект всего один, по виду – человек. Приём.
– Спасибо за бдительность, Горящий пик. Конец связи.
– Конец связи.
Глубоко под землёй, сокрытый под толщей опорных конструкций, в низинном городе внимательно следил за операцией глава службы безопасности Шило. Он слышал последний доклад капитана и сейчас прокручивал в голове информацию.
Человек?! Живой у дворца спорта?! Кто же ты, незнакомец?.. Кто-то из Агрокомплекса? Может быть мор, сумевший избежать смерти и не сгинуть, как все остальные, под завалами превращённого в руины завода? Вопросы, вопросы… Ответы, на них могут быть пустышкой, и в то же время могут стать бесценной информацией.
Шило чувствовал себя тревожно – его дар, не так давно затихнув, вновь стал терзать голову смутными видениями, будоражить сон, окутывать его размышления мрачной и почти осязаемой тревогой. Нечто подобное он испытывал перед последним нападением изменённых, перед пробуждением гнёзд и валом смертей, последовавших за ним.
Сейчас же всё было иначе. Не было яркого чувства паники и смертельной угрозы, не душил страх, не наваливалась истерия видений. Даже голова и та не болела, а нос не приходилось вытирать от крови. Но всё равно что-то было неладно. Шило чуял это так же чётко, как бродячий пёс чует еду в пакете выходящего из магазина человека. Тревога, смутные полусны, врывающиеся в явь полупрозрачными разрозненными кусками, будто далёкие и едва слышные голоса. Что-то грядёт. Знать бы ещё, что…
***
Найд. В то же время, внутри дворца спорта.
Немного отдохнув и приведя мысли в порядок, я решил задержаться. А всё потому, что по законам логики где-то здесь имеются трофеи, и, возможно, трофеи не слабые. Достаточно быть совсем чуточку внимательным и сообразительным, чтобы понимать это.
Где все боеприпасы, гранаты и прочее имущество военного подразделения находится, если военные укрываются за стенами дома и держат в нём оборону? На самих бойцах? Нет, в разгрузке много не утащишь, а передвигаться по обороняемому участку с тяжёлым рюкзаком за спиной, полным пайков, бытового имущества и боезапаса, довольно глупо. Значит это вот всё, что не нужно прямо сию секунду, складывается в укромном уголке. Там, куда можно оттащить раненых, там, где можно поесть, минимизируя риск получить случайный рикошет в своё тело от прилетевшей пули. Там, куда можно передать опустевшие магазины, чтобы специально назначенные товарищи набили их патронами и снова притащили на позиции.
В общем, это только в фильмах суперсолдаты стреляют из оружия, снабжённого бездонным количеством патронов, не спят, не ходят в туалет, и не нуждаются в быту на переднем крае фронта, а также куче всяких не менее банальных мелочей.
Другой вопрос, где это место и уцелело ли там хоть что-то спустя два с половиной года после войны. Судя по валяющемуся то тут, то там уже приведённому в негодность оружию, сюда не наведывались мародеры, а значит, был шанс найти что-то стоящее.
Шанс, прямо скажем, небольшой, но мне с моими крохами большего и не нужно. Автомат да пару магазинов к нему, полных боеприпаса, гранаты, совсем хорошо, если мины. А за офицерский имперский шлем с комплексом целеуказания я вообще готов душу продать, не говоря уже о средствах ближней разведки.
С другой стороны, задерживаться мне тоже было не с руки. До вечера нужно добраться до Башни, а впереди ещё две трети маршрута, причём по местности незнакомой, которую я ещё не топтал. Поэтому свой обыск я начал споро, особо не выискивал, не копошился в мусоре и не разгребал завалы. Просто спускался вниз, бегло прочёсывая этажи один за другим.
В воздухе не пахло мускусом и звериными метками, не воняло тухлятиной и потом, всеми теми запахами, которые так типичны для логовищ мутантов и изменённых. На полу, в пыли и разросшейся повсюду плесени не было никаких свежих следов. Это успокаивало, но осторожности я всё равно не терял.
На шестом этаже весь потолок был в непонятных наростах, отдалённо напоминающих пчелиные ульи. Только сунувшись в длинный коридор, я тут же вернулся обратно к лестнице. Нафиг, нафиг, не надо нам такого счастья.
Весь пятый этаж был отведён под гимнастический стадион. В мелких административных помещениях вокруг него даже сохранились барельефы с изображёнными на них чемпионами этого вида спорта. Старая имперская традиция, увековечивать при жизни выдающихся людей, покрылась пылью и грязью, растрескалось покрытие, но до сих пор было видно добрые, мужественные и одухотворённые лица спортсменов, выполненные с непревзойдённым изяществом.
Только покинув этот не принёсший мне трофеев этаж, я вдруг понял, что здание невероятно огромно. Каждый этаж – свой вид спорта, своя площадка, небольшой стадион или бассейн. И всё это разбито, брошено, неспешно гниёт, словно в насмешку над человеческой цивилизацией.
Были тут и останки людей, как же без них? Уже непонятно, кому принадлежала та или иная кость: свежеиспечённому низшему или человеку. На многих – следы зубов, ни одного целого скелета, все фрагменты разбросаны хаотично. Одежды, хоть сколько-нибудь целой, так вообще с гулькин нос. За всё время заметил лишь разодранный одинокий армейский ботинок, забытую кем-то и заплесневевшую пару армейских же перчаток да изрубленный чем-то неописуемо острым бронежилет. Следы былой трагедии виднелись повсюду, забытые судьбы, пропавшие имена и жизни в образе останков и фрагментов одежды.
Ни-че-го. Всё пришло в негодность. Спустился на первый, не обнаружив даже полезной крохи военного имущества. Топать ниже? В подвальные помещения, подземную парковку, вплоть до входа на низинный уровень? Нет смысла. Слишком много воды было здесь в ту пору, когда над городом властвовала непогода. А если даже вода ушла, шанс, что после неё осталось что-то ценное, просто немыслимо низок. Скорее всего, схрон вояк и был где-то там, между поверхностью и глубинными уровнями. Жаль, очень жаль, но следует продолжать идти по маршруту, я и так задержался здесь непозволительно долго.
Холл дворца я проходил прямиком посередине. Не нравились мне две дуги столов ресепшенов по бокам у самых стен. Там могло скрываться всякое, и не факт, что я сумею среагировать, если это всякое решит вылезти в упор. А центр ничего так, грязновато, конечно, зато место открытое, если ко мне кто-то рванёт, я увижу его загодя и смогу выстрелить хотя бы раз.
Вышел на улицу с другой стороны высотки (через холл вёл сквозной проход), дальнейший маршрут был прост и понятен. Ещё находясь наверху, я всё подробно рассмотрел и наметил себе дорогу.
Совсем рядом, через квартал от дворца спорта, проходили углублённые в землю железнодорожные пути. Большое кольцо – огромный круг, опоясывающий центр города и способствующий добраться куда угодно в наземной его части. Если идти строго по путям, а именно по основной их ветке, рано или поздно я выйду к Белому мосту. Тому самому, на подходе к которому погибли в своё время Мульт и другие ребята из группы, спасшей меня в X.ROM-17.
Этот Белый мост и был моим следующим ориентиром. С одной стороны – район, где расположена клиника, прямо по курсу – вокзал, а справа – завокзальный район и, соответственно, Башня. Ориентироваться очень удобно. Оставалось туда добраться…
Первоначально проскакивала мыслишка о том, чтобы повторить старый и уже единожды пройденный маршрут. От Белого моста свернуть к клинике, найти дыру, в которую меня запихал Дед, спасая от вышки, и пойти по низинным туннелям вплоть до станции техобслуживания и очага излучения, в котором мне пришлось искупаться в прошлый раз.
Но последние события внесли свои коррективы в мои планы. Во-первых, я просрал кварцевую лампу, а значит, очаг вытянет из меня силы, что есть не очень хорошо. Конечно, не факт, что такая защита бы сработала, но проверить стоило. Теперь же мне соваться в заражённую область совсем не с руки. Если быстро проскочу, Оберег меня, конечно, защитит, но силушки я там оставлю немерено, придется делать привал, лишний смертельный риск… Нафиг, нафиг.
Хорошо, что хоть кое-какое имущество я припрятал уже за очагом, например, винтовку мора. Было бы неплохо её забрать, но, опять же, неизвестно, что там с водой и затоплением. Может статься, что и сунуться туда не выйдет.
На выходе из высотки приметил интересный транспорт: прямо за дворцом спорта стояли две МПэшки и танк. Танк с опущенным дулом и развороченным бортом замер чуть в сторонке, упав на разорванные гравитационные подушки. Машины пехоты, словно любовники, замерли, уткнувшись друг в друга у самой стены. На дальней машине, до сих пор видно следы горения и разбитую в пух и прах корму. Вторую не разглядеть толком, но и она, скорее всего, критически повреждена.
Сунулся было к танку, всё равно мой путь проходил рядышком, но быстро сменил направление – детектор на предплечье предупреждающе завибрировал. Химический двигатель боевой машины был повреждён и отравлял пространство вокруг.
У МПэшек задержался. Одна из них при ближайшем рассмотрении выглядела почти целой. Побитые борта, следы различных повреждений, но всё мелочь, в основном – стрелковая. Серьёзных пробоин не видно, люки на месте. Десантные створки закрыты, без электронного ключа или личной метки не вскрыть. Оставил пометку на карте и поспешил дальше, к железнодорожным путям.
Для того, чтобы к ним подобраться требовалось проскочить метров пятьсот, лавируя среди завалов. Взял слишком быстрый темп, и едва не нарвался в первые же минуты. Мёртвый город продолжал дышать своей странной изуродованной жизнью… Изменённые, немаленькая группа, я видел трёх, но, судя по звукам, за склоном были в наличии и другие особи.
Вот так. Вирус не панацея, всех выродков не вычистил. И ладно бы какая-то серьёзная тварь смогла пережить заражение, так нет же. Даже визуально вот эти недалеко ушли от низших, почти люди; но всё же опасны, ИскИн пометил их от четвёртого до шестого уровня.
Я упал на бетонную плиту, стараясь не выдать себя резким движением, переполз правее и замер, смотря на то, как вполоборота ко мне на гребень завала поднимается Криг. Чудо напоминало прожжённого пивного алкаша с обвислыми титьками и выпирающим брюхом. Вот только у этого «алкаша» головы не было вовсе, кривые ножки, раскачивающаяся походка и особо бросающаяся в глаза правая лапа, превращённая, в не пойми что. То ли ворох щупалец с глазами, то ли ещё какая-то неэпическая хрень, рассмотреть с моего ракурса было сложно.
Урод скрылся за завалом, а я тихим сапом начал закладывать крюк, огибая опасное место. Твари продолжали вести себя как хозяева: клокочут, шумят… привыкли, что в их ареале обитания нет достойных противников, кроме других изменённых, привыкли, что толпой можно сожрать кого угодно. Зря они это, хотя как знать, может быть, их выжило по норам достаточно, чтобы показать всем существам в мёртвом городе Кузькину мать.