Философия неоднозначных понятий – 2. Сборник статей

Составитель Андрей Тихомиров

ISBN 978-5-4493-0416-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Арии

(Из книги А. Е. Тихомирова «Необъяснимое-объяснимо», LAP LAMBERT Academic Publishing (LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademikerverlag GmbH& Co. KG), Саарбрюккен, Германия, 2012).

Арии (арийцы) – название народов, принадлежащих к индоевропейцам (прежде всего индоиранцам). Арийская раса – термин, используемый в расистских концепциях для обозначения «высшего» расового типа – белокурых арийцев, основателей великих цивилизаций. Этноним арии многие тысячелетия назад означал «пахари», а затем стал названием господствующего народа в древней Индии. Возможно что между словом «арии» и общим в своей коренной основе для всех балтославянских народов словом, означающим это исходное понятие, есть связь.

Литовская, например, форма слова «пахать» – arti, ariu, в народном говоре «пахарь» – arijas, латышская – art, ar’u, сербскохорватская – орати, польская огас, чешская – orati, старорусская – орати и т. д. Например, памятник Е. Вучетича «Перекуем мечи на орала». В Индии же слово aryia приобрело значение «благородный», «верный», и в наши дни целый штат этой великой страны населен народом индуистского вероисповедания, носящим названием ориев. Штат этот именуется Орисса, а язык ория. Хуи арии – жители Таити, покорив исконное население (манахуне) и стали представителями знати, а, по мнению академика В. В. Струве, арии – это название некоторых хурритских племен.

Веды – памятники древнеиндийской литературы, написанные еще до возникновения буддизма. Переводится слово «веды» как «знание», и мы вспомним к месту русские слова, образованные от того же древнейшего первокорня, – «ведать», «ведомости», «ведун», «ведьма», «ведомство», «весть», «известия», «вестник». А «Ригведа», то есть «веда гимнов» – колоссальный, по объему превосходящий «Илиаду» и «Одиссею», вместе взятые, сборник лирико-мифологических священных песен, созданный в районе Афганистана – Пенджаба в последней четверти II тысячелетия до нашей эры ариями – скотоводами, которые переселялись в Индию на протяжении примерно пяти столетий из степной и лесостепной зоны Восточной Европы, с междуречий Урала – Волги – Дона – Днепра – Днестра – Дуная, где в III тысячелетии до нашей эры сложилась индоиранская или арийская (индоевропейская) языковая и культурная общность. На основании мифологии ведических гимнов, сложенных ариями, А. Н. Афанасьев пришел к выводу, что «первоначальной родиной их прародительского племени была страна умеренного пояса, сходная по климату со среднею Россией, – страна, чуждая и тропиков, и стужи земель, ближайших к полюсу…»

Арии тесно соседствовали или даже составляли близкородственную общность с протобалтославянскими племенами. Одно из главных научных подтверждений этого факта – поразительное сходство санскрита ведических ариев со славянскими, особенно восточнославянскими языками – по основному лексическому фонду, грамматическому строю, роли формантов и множеству других частностей.

Консолидировавшиеся на рубеже III – II тысячелетий до н.э. где-то в районе Причерноморья и Прикаспия (может быть, Малой Азии и Закавказья) индоевропейские племена с начала II тысячелетия до н. э. в силу не вполне ясных пока причин стали энергично мигрировать в разных направлениях. Один из первых потоков мигрантов составили осевшие в Малой Азии хетты, с которыми было связано одомашнивание лошадей (возможно, их предшественниками в этом деле были митаннийцы) и, главное, изготовление боевых колесниц. Оснащенные боевыми колесницами индоевропейские племена быстро распространились на запад (Балканы), восток (Средняя Азия) и юг. Южная ветвь индоевропейцев, заселившая Иран и Индию, часто именуется индоиранской. Между иранскими ариями, осевшими в Иране в начале 1 тысячелетия до н.э., и индоариями, чья инфильтрация в районы Северной Индии датируется примерно XIV – XIII вв. до н.э., немало общего. Общность заметна и в языке, и в религии (имена богов), и в ранних формах социально-кастового членения с выделением воинов и жрецов (магов), и во многих других аспектах культуры, включая материальную. Сам термин «арий» – «благородный», использовавшийся иранцами (ар, ир) и индийцами, относился именно к обозначению первоначальной индоиранской общности, впоследствии разделившейся и даже, возможно, противоборствовавшей (есть косвенные данные о том, что между отделившимися друг от друга иранцами и индийцами возник острый антагонизм).

Проникновение индоариев через Афганистан сначала в Пенджаб, а затем в долину Ганга, заселенную до того местными неолитическими земледельцами, преимущественно этнических общностей мунда и дравидов, шло, скорее всего, волнами и длилось века. Вопрос о том, как и когда это происходило, откуда именно и каким образом шли волны индоариев, принадлежит к числу спорных и на современном уровне знаний практически неразрешимых. Однако бесспорно, что первые индоарии прибыли в долину Ганга еще до того, как их близкие родственники – иранцы заселили ту часть Ирана, где они впоследствии осели, создав свои государства (Мидию, затем Иран). Это ставит под вопрос мнение тех, кто намечает маршрут инфильтрации индоиранцев через Кавказ. Видимо, параллельно с ним существовал и иной путь, так что поток индоиранцев мог идти через Прикаспийские степи и Афганистан.

Появившись в верховьях Ганга, индоарии стали постепенно осваивать до того слабо заселенную долину этой реки, оттесняя либо ассимилируя немногочисленные и сравнительно отсталые аборигенные племена. Высокий уровень материальной культуры – знакомство с металлами, использование плуга, удобрений, ирригационных устройств, средств транспорта, развитое ремесло и т. п. – способствовал быстрому и успешному утверждению индоариев в долине Ганга. Именно их язык и культура, включая ее религиозно-мировоззренческую первооснову, на долгие тысячелетия, вплоть до наших дней, уделили исторический путь индийской цивилизации.

Именно арии с их огромным вниманием к религиозной символике и мифологии, к культам и жертвоприношениям, с ведущей ролью жрецов-брахманов и обожествлением священных текстов-самхит выдвинули на передний план в этой цивилизации религиозно-духовные проблемы, подчеркнутый пиетет по отношению к которым стал со временем квинтэссенцией всей духовной культуры Индии. Тексты вед («ведать»), прежде всего, Ригведы, многочисленные связанные с их комментированием и толкованием религиозно-философские трактаты (брахманы, араньяки, упанишады), монументальные эпические сказания о героях и подвигах далекого прошлого (Махабхарата и Рамаяна), а еще легенды-пураны и составленные сравнительно поздно, на рубеже нашей эры, систематизированные политико-экономические трактаты вроде законов Ману или Артхашастры – вот, по существу, едва и не все, чем может располагать историк при попытке реконструировать древние периоды истории Индии и очертить основные параметры ее общества и культуры. Ни летописных хроник, ни записей исторических событий, ни документов в распоряжении науки нет или почти нет.

Естественно, характер источников определил как тот круг сведений, которыми мы можем оперировать, так и степень точности, с которой можно делать выводы о древнеиндийском обществе. Одно несомненно: скудный и односторонний комплекс данных – не случайность, не результат недостаточных поисков или гибели важных документов в невыясненных пока ситуациях, напротив, это вполне адекватное отражение структуры самого общества, его самоидентификации. В обществе с подчеркнутым вниманием к религиозно-духовым проблемам, с поисками очищения, спасения и избавления от тягот и страданий жизни в уходе от нее (стремление к аскезе, мокше, нирване), с идеей воздаяния (кармы) как закономерного вознаграждения каждому за его заслуги либо прегрешения в прошлой жизни словом, с его явной устремленностью от бытия к небытию, от внешнего к внутреннему, от общественного к биологически-личностному, в таком обществе, весьма значительно отличавшемся от окружавших его, практически нет места социально-исторической памяти в каков либо иной форме, кроме религиозно-эпической, мифологически-культовой.

Если ставить вопрос о причинах столь существенного отклонения от нормы, то едва ли не на передний план выйдет все тот же вопрос о мигрантах-индоариях, для которых задачи консолидации и выживания на новой родине и в чуждом окружении как раз и свелись к консервации памяти прошлого – того далекого прошлого, которое не имело социально-политических форм и не могло быть зафиксированным в виде исторических описаний и тем более деловых документов. Это прошлое было канонизировано в религиозно-мифологической форме и в этой форме сохранилось в памяти поколений. Последующий же акцент на религиозно-духовные проблемы лишь закрепил ранее начатое и в свою очередь определил приоритеты в складывавшейся системе ценностей индийской цивилизации. История и политические события в рамках этой системы были лишь бледным и малозначимым фоном, оттенявшим главное и самое существенное для индийцев – их санкционированный религиозными нормами и духовной культурой образ жизни, включая социальную структуру, социально-семейные связи и прежде всего твердо фиксированные и веками сохранявшиеся практически в неизменном или малоизменявшемся состоянии мировоззренческие ориентиры.

Племена индоариев в ранних ведических текстах предстают в виде коллективов, выступающих как единое целое, но уже знакомых с социальными и имущественными различиями. Иными словами, это племена типа протогосударств во главе с вождями. Из среды рядовых общинников в них выделились две влиятельные прослойки – жрецы-брахманы, хранители ритуально-мифологической памяти, отправлявшие сложные культовые функции и пользовавшиеся огромным престижем и немалой реальной властью, и правители-военачальники, они же аристократы-кшатрии, которые возглавляли коллективы и управляли ими. Судя по некоторым данным Ригведы, правители протогосударств выступали в качестве верховных распорядителей общественного достояния, что проявлялось, в частности, в их праве выделять брахманам ту или иную часть общих земель. Выступая в обычной функции высших субъектов власти-собственности и верховных редистрибуторов, эти правители (раджи) собирали с общинников ренту-налог (обычно это была шестая доля урожая), которая постепенно превращалась из добровольного взноса в обязательную подать. Правители возглавляли аппарат администрации, существовавший за счет редистрибуции избыточного продукта (ренты-налога), причем значительная доля этого аппарата комплектовалась из близких родичей правителя, составлявших его опору. В функции администрации во главе с правителем входили охрана коллектива, управление им, судопроизводство и т. п.

Данные текстов свидетельствуют о том, что власть правителей была еще не очень прочной. Во многих протогосударствах она была выборной, причем именно там большим влиянием пользовались советы старших, собрания знатных – обстоятельство, которое побуждает некоторых исследователей говорить о «республиках». В других уже заметен акцент на наследование власти правителя – и тогда собрание старших превращалось в паришад, совет знати при монархе с ограниченными консультативными функциями. Но в любом случае власть правителя не была абсолютной. Царь вынужден был считаться с мнением членов совета, не говоря уже о привычных нормах и традициях коллектива в целом; бывали случаи, когда не поладившие подданными правители изгонялись.

Роль советов и собраний старших и знатных бывала особенно заметной в нередких случаях ожесточенной борьбы за власть враждующих знатных кланов или наследников умершего раджи. В принципе такого рода отношения типичны для ранних протогосударств. Но для древней Индии спецификой было постепенное обособление в привилегированной группе социально-политических верхов упомянутых уже двух важнейших слоев – жрецов-брахманов и аристократов-кшатриев. Противостояние их друг другу с острым взаимным соперничеством (как упоминалось, основа высочайшего престижа и немалой власти слоя жрецов-брахманов заключалась в их монополии на ритуально-мифологическую память и связанные с ней высокочтимые народом культовые отправления), равно как и зримое противодавление двух верхних социальных слоев третьему и основному, общинникам-производителям, вело к формированию кастового общества.

Община ведического периода состояла из большесемейных групп, главы которых («домохозяева» в древних индийских текстах) имели немалую власть над женами, детьми и домочадцами. В число последних входили порой и рабы из числа пленных иноплеменников (даса). По большей части это были рабыни, наложницы домохозяина или кого-либо из взрослых мужчин его семейной группы, чаще всего его братьев. Дети от этих рабынь не обязательно были рабами: статус их в зависимости от обстоятельств колебался от зависимого до полноправного. Да и домочадцы из числа родни тоже не были абсолютно независимы: отец-патриарх имел право заложить кого-либо из них в случае нужды, а то и отдать жрецам для жертвоприношения. Практика заклада или проигрыша в игре свидетельствует как об относительности статуса полноправного общинника (это не гражданин, даже в так называемых республиках типа ган и сангх!), так и о существовавших уже отношениях социально-имущественного неравенства, о появлении долгового рабства, хотя это последнее было еще очень мягким, так что его едва ли можно ставить рядом с рабством иноплеменников, даже если для характеристики рабов обеих категорий используется один и тот же термин – даса.

Как свидетельствуют данные археологии, первые города в долине Ганга появляются примерно в IX – VIII вв. до н. э. Видимо, это было время, когда консолидировались на базе первых протогосударств более или менее крупные ранние государства и в связи с этим активно развивались ремесла и торговые связи. Исторические предания, зафиксированные в форме эпических сказаний, позволяют предположить, что именно в это время велись ожесточенные войны между правителями соперничавших стран – те самые войны, которые позже были воспеты в упоминавшейся уже Махабхарате. Результатом этих войн было, насколько можно судить, ослабление враждующих сторон, ни одна из которых уже во второй трети 1 тысячелетия до н. э. не играла заметной роли в политической жизни, во всяком случае под теми именами, которые воспеты в легендах. Впрочем, это не мешает тому, что многие из индийских раджей вплоть до наших дней причисляют себя к потомкам воспетых легендами династий – Лунной (Бхаратов) и Солнечной.

Религиозно-мифологический мир древних ариев был древен и многослоен. К самому раннему его слою относились божества, принадлежавшие к периоду индоевропейской общности. Арии почитали их за много веков до вторжения в Индию и за много тысяч километров от нее, в евразийских степях, где, по всей вероятности, некогда жили их предки. Следующий слой образовывали индоиранские боги (индоевропейское единство распалось, примерно, в III тыс. до н.э. и индоарии отделились от иранцев). С приходом ариев в Индию, в их пантеон вошли новые божества, потеснив древних. Верховным богом стал Индра – бог-громовержец. Его главный подвиг – убийство демона засухи Вритры.

Гимн и молитвы, которые арии возносили своим богам, запечатлены в Ригведе. Она считается самой древней и авторитетной среди вед. Ключом к ее пониманию служит отраженная в ней мифология, прежде всего, космогония. Космогонические гимны Ригведы посвящены поискам первопричины бытия. Ее видят то в боге-творце Вишвакармане, то в жертвоприношении первочеловека Пуруши, то в Золотом зародыше и т. п. Причастен к сотворению космоса и Индра.

Сотворенный космос представлялся ариям, состоящим из трех миров или сфер, населенных богами, людьми и иными существами. Центральным обрядом ведийской религии было жертвенное возлияние ритуального напитка сомы.

Ключевым мифо-ритуальным символом всего круга явлений является мировое древо и сопутствующие ему образы. Ведийская космогония оперировала понятиями яджня (жертва), тапас (жар, тепло), майя (магическая сила) и т. п. Из ведийской мифологии, наложившейся на еще более древнюю протоиндийскую, выросла впоследствии вся сложная мифология индуизма. Многие идеи и представления ведийского мировоззрения получили в индуизме долгую жизнь.

Гадание

(Из книги А. Е. Тихомирова «Социальные проблемы общественного развития», LAP LAMBERT Academic Publishing (LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademikerverlag GmbH& Co. KG), Саарбрюккен, Германия, 2013).

Гадание (мантика) – различные способы узнавать неизвестное или предсказывать будущее. На ранних стадиях развития общества земледельцы и скотоводы пытались путем гадания определить виды на урожай и приплод скота. Постепенно стали появляться профессионалы, которые стали заниматься гаданием, например, некроманты в Древней Греции, авгуры, гаруспики в Древнем Риме, астрологи, хироманты, физиогномики в средневековой Европе.

Наиболее известны следующие виды гадания: гадание по движению небесных тел (астрология), по лопаточной кости животного (скапулимантия), по виду внутренностей животных (гаруспиции), по полету и крику птиц (ауспиции), по форме пупка (омфаломантия), по линиям руки (хиромантия), по старинным стихам (рапсодомантия), по цифрам (арифмомантия), по движению змей (офиомантия), общению с духом умершего (некромантия), гадание по расплавленному воску или олову, по сновидениям, на бобах, игральных картах, кофейной гуще и многие другие виды.

Вот некоторые формы и виды гаданий:

Таро: Таро в Европе появился в пятнадцатом веке. Карты самой ранней из известных колоды Висконти-Сфорца назывались тогда «тароччи». Существует теория, что имя это принято колодой от названия реки Таро, притока знаменитой По в северо-центральной Италии, в долине которой и стали известными когда-то древние «тароччи».

Сторонники же восточного происхождения карт привлекают на свою сторону селение Таро в Верхней Бирме и озеро Тарок-Цо на юго-западе Тибета.

Точно объяснить происхождения названия сегодня вряд ли возможно. Но из многих версий особенного внимания заслуживает распространившееся в восемнадцатом веке толкование термина как слияния двух египетских слов: ТАР (дорога, путь) и РО, РОС (РОШ) или РОГ (король, царь), то есть Таро – «царский путь», «дорога королей». В пользу этой гипотезы говорит древнее представление о семи великих («королевских») дорогах, коими боги ведут ищущих истину.

Некоторые связывают Таро со средневековой сектой катаров или альбигойцев. А в прошлом веке орден Золотой Заутрени обнаружил определенную связь карт Старших Арканов и с каббалистическим Древом Жизни. И практически все исследователи сходятся на том, что карты Таро – это остатки закодированного древнего знания, на что указывают присутствующие в них элементы религиозной египетской символики и орфических мистерий, арабской символики цифр и кельтских легенд, астрологии и каббалистики.

В современных игральных колодах, иногда применяемых также и для гадания, исчезли Старшие Арканы, для которых не нашлось подходящего игрового смысла (козырями в играх становились карты одной из мастей), Мечи стали Пиками, Посохи – Трефами, Кубки – Червами, Пентакли – Бубнами. Масти потеряли рыцарей и возвели Пажей в ранг Валетов. Только в 54-листовой покерной колоде остался рудимент Старшего Аркана – Шут, преобразившийся в двух Шутов-Джокеров.

Старшие Арканы

Главная загадка Таро – Старшие, или Мажорные Арканы – двадцать две символические и аллегорические карты, описывающие постоянные и вечно меняющиеся физические и духовные силы, властвующие над человеком.

Существует немало вариантов внутренней иерархии Старших Арканов: карты разделяют на титулованные и аллегорические, символы главных добродетелей и астрологических элементов, знаки удачи и вселенской предопределенности. По некоторым версиям, Арканы с I по VII определяют интеллект человека, иначе Разум, Арканы с VIII по XIV властвуют в сфере нравственности, или Души, а Арканы с XV по XXI правят событиями материальной жизни человека, или его Бытием. По другим воззрениям, карты Старших Арканов могут быть поставлены в соответствие мастям Младших Арканов, или астрологическим символам, или символам оккультным, или числам, или же буквам еврейского алфавита – в духе Каббалы.

В одном из прочтений сам термин «Каббала» означает «власть двадцати двух», что находит отражение в одном из основных каббалистических символов – Древе Жизни. Десять его сефиротов (тех самых «истечений, излучений, эманаций») соединены двадцатью двумя ветвями-тропинками, которым каббалисты нового времени поставили в соответствие двадцать две карты Старших Арканов Таро.

Но их опередил Курт де Гебелин, еще в 1781 году выдвинувший теорию, что Старшие Арканы представляют собой легендарную «Книгу Тота», спасенную из руин сожженных египетских храмов тысячи лет назад. «Книга Тота», известная также как «Книга Таро» или «Книга Золотых Листьев», будто бы содержала в себе синтез всего человеческого знания, проникнутого глубоким и древним мистицизмом.

Двадцать две карты Старших Арканов толкуются обычно как иероглифические картины, размещавшиеся на колоннах в галерее подземного храма, куда искатели высшей истины попадали в процессе посвящения. Сами картины до нас не дошли. Не сохранились и подлинники «Книги Тота». Утверждают, что глиняные таблички с ее копиями были в фондах Александрийской библиотеки – увы, сгоревшей. А в семнадцатом веке кардинал Бембо описал бронзовые «таблички Изис», впоследствии также утраченные, но успевшие, как видно, повлиять на современные колоды Таро.

Младшие Арканы.

56 карт Младших Арканов разделены на четыре масти («свиты»), 14 карт в каждой: 4 фигурных, или костюмных – так называемый «двор», и 10 очковых, или числовых – от десятки до туза, корня масти.

Создатели карт с древних времен до настоящего обозначали масти знаками звезд и стрел, птиц и собак, зеркал и колонн, лун и якорей, и все так же не смогли уйти от традиционного деления колоды на четыре масти (не считая, разумеется, Старших Арканов). В чем же причина устойчивости четверки?

Широко бытует мнение, что четыре масти представляют четыре касты древнеегипетского царства.

Другая популярная теория утверждает, что масти представляют четыре сословия средневековой Европы: мечи – рыцарство, знать и аристократию, посохи (жезлы) – крестьян и низшие сословия, кубки – церковные и иные духовные группы и монеты – сословия коммерческие.

Кто-то ассоциирует масти с предметами – чакрой, палицей, раковиной и луком, которые держит в четырех своих руках индийское божество Вишну, а также комплексное двуполое божество Ардханаришвара – одно из воплощений Шивы.

В середине шестнадцатого века карты представлялись азартной игрой, в которой мечи пророчили смерть тому, кто отчается и обезумеет от игры, посохи сулили наказание мошенникам и шулерам, кубки намекали на вино, способное уладить все споры, а монеты представляли смысл и цель игры.

В средневековой Франции масти ассоциировали с военным делом. Пики представляли запасы или склады оружия, необходимого для битв. Трефы означали распространенное луговое растение и предостерегали полководцев не заводить свои войска в места, бедные кормом для лошадей. Сердца (червы) символизировали мужество и стойкость офицеров, а алмазы (бубны) напоминали тип прочных стрел, выпускавшихся из аркебуз.

В семнадцатом веке четыре масти предостерегали от четырех опасностей в жизни человека: убийства, насилия, беспорядков и преступлений ради выгоды.

Но находились и такие, кто считал масти достойными знаками и ставил в соответствие мечам справедливость, посохам – мужество, кубкам – веру, а монетам – милосердие.

Четыре масти уподобляли четырем временам года, четырем первостихиям, четырем мирам Каббалы, четырем магическим элементам алхимии и, конечно, четырем буквам имени Бога – YHWH (тетраграмматон).

Книга перемен:

Древнекитайская «Книга перемен», в устной форме зародившаяся около 5 300 лет назад, оказалась записанной лишь после того, как прошло примерно 2 000 лет. Изначально метод предсказаний, излагавшийся в ней, был прост. Использовались две линии: одна – сплошная, другая – прерывистая. Они позволяли гадающему лицу получить утвердительный или отрицательный ответ на постоянный вопрос – наподобие того, как это делается при гадании с монетой (падает решкой вверх – да, орлом – нет).

Затем возникла серия диаграмм, в которых вертикальные линии чертили попарно, а позже – триграмм, включающих в себя восемь комбинаций (столбцов) из трех линий; каждая комбинация получила свое название: «Небо», «Земля», «Солнце», «Луна», «Воздух», «Вода», «Гора», «Гром».

Значения линий, однако, не были резко противоположными. Сплошная («янь») носила в себе, скорее, генерирующее начало, а прерывистая («инь») – воспринимающее. Когда «янь» начинает, «инь» поддерживает. Другие значения «янь» и «инь» – свет и тень, жесткий и мягкий, экспрессивный и созерцающий, твердый и податливый, сильный и слабый, день и ночь и т. п. Существует множество и других смысловых оттенков, но никогда эти понятия не определяются как хорошее и плохое. Иногда возникает острая необходимость в «янь», иногда – в «инь». Всегда одно начало дополняет другое. И только из сочетания обоих начал получается то, что называется основой бытия. Это особенно видно при изучении триграмм и их толкований.