Сердце веры: путь к истине
- -
- 100%
- +
Каждая из этих традиций выстраивает свои отношения с Богом, отражая определенную грань единой Божественной сути. И порой именно в этих различиях возникает напряжение между путями и их последователями. Но это напряжение — не в Самом Боге, а только в нашем восприятии Его. Наш ум устроен так, что ему трудно удерживать в сознании противоположности, он стремится к крайностям: либо милость, либо суд; либо свобода, либо предопределение. Но Бог не противопоставляет Свои качества друг другу — Он живет ими всеми сразу, не разрушая Своей цельности. Как отмечал святой Василий Великий: «Бог, будучи прост и неделим, объемлет все Своим бытием, не смешиваясь, но оставаясь трансцендентным и одновременно вездесущим. Его любовь не отменяет справедливость, как и справедливость не гасит милость. Его непостижимость не делает Его немым, как и Его речь не упраздняет тайну. Все это — аспекты одного и того же Безграничного».
Зрелая вера учится не отвергать то, что выходит за ее рамки, а внимать. Даже в том, что сначала кажется чужим. Когда мы соприкасаемся с другими традициями, в которых иные качества Бога поставлены в центр, это не угрожает нашей идентичности, а, наоборот, помогает выйти за пределы привычного и расширить духовный горизонт. Мы остаемся укорененными в своей вере, но обретаем способность выйти за пределы собственной ограниченности и прикоснуться к многогранному Богу, учась «синтезу без смешения», как учили отцы-каппадокийцы…
(если вы сейчас подумали: «А кто это вообще такие, и почему нам стоит к ним прислушиваться!?» — не страшно: это трое влиятельных богословов IV века — Василий Великий, Григорий Богослов и Григорий Нисский. Я оставил упоминание о них скорее для тех теологов, кто может захотеть обвинить меня в синкретизме, засомневавшись в соответствии сказанного мною тому учению, которому они следуют).
Кто-то, читая эти строки, напротив, может почувствовать, что излишняя многогранность размывает истину: вера, по его убеждению, должна быть цельной и ясной, как прямой белый луч, а не как радуга, расщепленная на множество оттенков. И это не ошибка, просто другое духовное видение — стремление к неделимой целостности, к ясности и строгости, в которой каждое слово и каждое качество должны быть однозначны. Так на живом примере мы видим, как встречаются два взгляда: один тяготеет к «многослойной полноте», другой — к единосущной простоте.
Стремление к многослойной полноте рождается из созерцания Бога как бесконечной Мудрости, всеобъемлющей Любви, гармоничной Красоты и Творчества, способного проявляться в бесчисленных формах. Стремление же к единосущной простоте питается другими сторонами природы Бога — Его Единством и неизменностью, Святостью и непререкаемой Истиной, Его абсолютной Сущностью и Всемогуществом.
И потому разрешить этот кажущийся конфликт не так сложно. Ведь в любом подлинном качестве Бога — милости, справедливости, красоте, любви — уже заключена вся полнота Бога. Поэтому, если человек всем сердцем живет этим, основополагающим для него, качеством, не противопоставляя его другим, а расширяя его понимание вглубь, он неизбежно коснется и других сторон сущности Бога. Подобно тому, как в зеркале одной грани может отразиться вся структура кристалла, так и через искреннее следование одному аспекту можно прийти к осознанию и переживанию целого. А тот, кто различает множество сторон и учится удерживать их в равновесии, — в какой-то момент начинает чувствовать, как за этим многообразием стоит не хаос, а единый Свет.
И тогда оказывается, что радужное и цельное, разнообразие и строгость, живой синтез и строгий акцент — не противоречат, а дополняют друг друга. И это и будет знаком, что мы приблизились к Тому, в Ком нет противоречий.
?
*
Какое качество Бога вы ощущаете сегодня наиболее близким, а какое — наиболее трудным для принятия?
*
Какие из «конфликтов» в качествах Бога для вас актуальны? Какой – самый острый?
*
Когда вы встречаетесь с другими традициями, где в центре поставлены иные качества Бога, чувствуете ли вы в этом угрозу своей внутренней вере или же расширение горизонта мировоззрения?
*
Если Бог действительно объемлет все качества сразу, то какой опыт может помочь вам научиться доверять этой полноте, а не цепляться только за одну грань Его личности?
Как мы смотрим на Бога — так мы видим и мир
Смысл утверждения из заголовка особенно заметен на примере разных взглядов на природу земной жизни: видим ли мы ее как единственный шанс или как последовательность рождений?
Верящие в процесс перерождения души, реинкарнацию, не могут принять, что милостивый Бог способен навеки осудить кого-то на страдание. А верящие в единственную жизнь, напротив, чувствуют, что бесконечные перерождения умаляют любовь и справедливость Творца, лишая человека решающего ответа и превращая мир в бесконечную отсрочку, где добро и зло так и не получают последнего слова.
Не углубляясь в теологические споры, важно уловить суть: в обоих случаях речь идет о том, какие качества Бога оказываются в центре нашего восприятия и, как следствие, какой аспект Его взаимодействия с миром становится для нас главным. Один и тот же Господь может быть принят как Любовь, мягко ведущая душу через время, или как Любовь, зовущая к решающему ответу. В первом восприятии преобладает бесконечное терпение, во втором — серьёзность выбора и завершённость замысла. От того, какая грань этой любви становится ближе сердцу, меняется и сам образ восприятия времени — круг обучения или прямая линия конечной встречи.
В одном случае акцент делается на божественном присутствии во всём. Тогда Господь ощущается как Основа бытия, а в центре внимания оказываются такие качества Бога, как вечное присутствие, терпеливая полнота и мудрость, Бог воспринимается как внутренний Педагог, мягко ведущий душу шаг за шагом. Душа воспринимается как вечная, а жизнь начинает напоминать школу. Каждый этап — как семестр, каждое рождение — как шанс сдать экзамен. Ошибка здесь — не конец пути, а еще одна возможность учиться. Справедливость выражается в том, что человек получает последствия, соразмерные своим поступкам. Милость — в том, что дается время исправиться, вырасти и созреть. Бог здесь – любящий Учитель, снова и снова открывающий двери класса, пока сердце ученика не будет готово войти вместе с Ним в Вечность.
И тогда структура времени воспринимается как круг: череда попыток, в которой возможно возвращение к линии старта. А Бог представляется как всегда находящийся рядом — поддерживающий, терпеливый и направляющий. Его присутствие ощущается в каждой детали мира. Карма здесь — обратная связь: результат поступков, побуждающий к росту. Справедливость гибка, а милость долготерпелива.
Второй акцент можно назвать концепцией «Божественной любви и справедливости». Бог воспринимается как Личность, зовущая к ответу и завершающая историю человека ради истины. Всё, что существует, возникает по Его замыслу и несёт на себе след Его любви и правды. Если в центре внимания оказывается Любовь, которая требует отклика, то акцент смещается на грань личности Бога как Вершителя живой истории отношений между Творцом и творением, где каждый миг наполнен ответственностью за поступки и помыслы. Душа видится как неповторимое творение, возникшее из Любви и предназначенное для встречи с Ней. История — это драма свободы и правды, в которой решается ее судьба. Тогда время становится дорогой со своим началом и концом, а жизнь — неповторимым актом ответа на эту Любовь.
Всё становится «единичным»: одно рождение, один шанс, один итог. Свобода абсолютна, потому что дана Любовью, но цена её велика, потому что Любовь ждёт окончательного выбора души. Каждое действие приобретает решающий вес, а каждая минута — необратимость. Повторные рождения в этом ракурсе выглядели бы как отмена серьёзности любви и ослабление правды, потому что акцент делается на единственном ответе человека и завершённости Божественного замысла, в котором соединяются любовь и справедливость.
Так формируются два взгляда на бытие. Один выстраивает время как «круг милости и обучения», другой — как «линию встречи и ответа». Один собирает качества Бога в триаду: мудрость, терпение и милость. Другой — в триаду: любовь, справедливость и решимость. Один — образ Учителя и внутреннего Друга, чья любовь направляет и воспитывает. Другой — образ
Но и в том, и в другом случае Бог остается той же самой Личностью. Не Он меняется, меняется точка зрения на Него. А из нее уже вырастает вся космология определенной традиции.
Уже предчувствую, как кто-то скажет: «Но ведь у души не может быть одновременно и одно рождение, и множество. Неужели ты утверждаешь, что истины нет, а есть лишь мнения?» И в самом деле, разве я не подрываю саму идею объективной Истины, говоря, что возможны разные взгляды на бытие и разные космологии?
Нет, я не пропагандирую релятивизм. Истина есть. Бог один. Его воля вечна. Его замысел совершенен.
Но Он одновременно близок, как Учитель и Друг, и велик, как Владыка и Вершитель. Он — Любящий Отец, принимающий блудного сына, и Праведный Судья, который ставит предел злу и утверждает истину. В Нём нет противоречия между мягкостью и строгостью: это одна и та же любовь, которая и ведёт, и завершает. Если цель Бога — привести душу к любви, то почему Он должен быть ограничен одним способом действия и следовать нашей человеческой логике «или — или»? Как говорят Упанишады: «Верховный Господь и ходит, и не ходит. Он далеко и в то же время очень близко. Он пребывает внутри всего, и всё же Он вне всего».
Тем не менее, пытаясь зажать меня в угол, кто-то может спросить: «Так все-таки, можешь ли ты однозначно ответить – одна у души жизнь в человеческом теле или их много?»
Честно? У меня есть мои убеждения на этот счет, ведь у меня, как и у вас, есть свой путь и свои отношения с Богом, из которых рождается мой взгляд на мир. И на ум приходит хорошо известный рисунок-головоломка: кто-то видит на нем молодую женщину, а кто-то — старуху в зависимости от точки зрения смотрящего.
Или история об изучении частицы света. Ученые спорили, является ли фотон волной или же частицей, пока не оказалось, что он одновременно и то, и другое. Две, казалось бы, несовместимые, но истинные модели, которые только вместе дают целостное понимание явления как такового.
И отстранившись от своих непосредственных убеждений, могу предположить три варианта мнений на этот счет:
Первый вариант: один взгляд — истинен, другой — ошибочен. Это самый простой ответ, но не единственный.
Конечно, кто-то может сказать, что вера в реинкарнацию была придумана, чтобы дать себе оправдание не идти к Богу сейчас, ведь, мол, у души будет еще шанс потом. Но мы знаем, как много святых, придерживаясь данной концепции, достигли глубокой любви к Богу в одной жизни.
Другие, напротив, могут возразить, что взгляд на жизнь как на единичный и неповторимый шанс порождает пренебрежение ко всем, кто не является человеком — в частности, может оправдывать убийство и поедание животных, чья жизнь в такой системе выглядит «ниже». Но на деле множество святых в самых разных традициях проявляли глубокую любовь к животным и сознательно отказывались от мясной пищи. Среди них — Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Франциск Ассизский, Исаак Сирийский, иудейский мистик Бааль-Шем-Тов, мусульманский поэт Джалаладдин Руми и многие другие. Потому что настоящая святость всегда соединяет любовь к Богу с бережностью и состраданием ко всему живому.
Второй вариант: каждого из нас ждет та судьба, в которую мы верим. Не потому, что мы создаем реальность, а потому, что душа свободна желать, а Господь свободен отвечать. И это не релятивизм, а воля Абсолютного Господа. Ведь сказано: «Как человек обращается ко Мне, так Я ему и отвечаю» (Бхагавад-гита 4.11). Или, как говорит Христос: «По вере вашей да будет вам» (Библия, Евангелие от Матфея 9:29).
И третий вариант, который ближе всего лично мне: один путь — объективен, но другой — не заблуждение, а допущенное Богом восприятие, данное душе как форма заботы. Это временная «оптика», дозволенная Господом, чтобы душа могла узреть Его в определенной форме и настроении. Каждая традиция приоткрывает те грани Бога и выстраивает тот образ мира, который поможет ее последователям достичь совершенства в том пути к Богу, на который они откликнулись сердцем.
В этом случае душа всегда видит Бога в оптимальной для нее форме. Потому взгляда на мир, которого она придерживается в рамках определенной веры, достаточно, чтобы через свою традицию прийти к Богу.
Тогда, если ты в своей вере живешь так, будто у тебя только одна жизнь, и это дает тебе решимость, глубину и любовь к Богу — ты на правильном пути. А если ты веришь, что Бог терпеливо ведет тебя к Себе из жизни в жизнь, и это вдохновляет тебя не сдаваться, вставать, когда тяжело, и с каждым шагом приближаться к Нему — твой путь тоже верный.
В таком случае, если объективная реальность существует, но во взглядах на нее присутствуют противоположные мнения, то такова воля Бога, и потому нет особого смысла спорить на тему количества жизней, тем самым лишь пытаясь разрушить веру друг друга.
В любом случае, Он сам знает, сколько мне необходимо жизней. А моя задача — прожить эту и как единственный шанс, и как последнюю возможность, и как первую встречу. Потому что вечность начинается не потом. Вечность начинается сейчас.
Если Бог дал мне только эту жизнь, то пусть она будет отдана Ему до последнего дыхания. А если даст еще — пусть каждая станет шагом, все более зрелым, все более свободным, все более любящим. Суть ведь не в числе рождений, а в полноте встречи. И дорога, ведущая к этой полноте, — всегда сегодня.
?
*
Какая любовь Бога ближе вашему сердцу — та, что терпеливо ведёт и ждёт, или та, что зовёт к ответу и завершает путь во имя истины?
*
Что вам дает больше вдохновения — мысль о множестве попыток или ощущение единственного и решающего шанса?
*
Можете ли вы соединить в своей вере оба взгляда? Как бы вы это сделали?
Глава 3. Вот что такое «сектантство»
Безье, 22 июля 1209 года.
Стояла удушающая жара. Воздух дрожал над камнями. Пыль, поднятая копытами, оседала на лица и доспехи. У крепостных стен города Безье собрались тысячи крестоносцев — французов, германцев, итальянцев. На знаменах — крест. В устах — имя Христа.
— В городе есть и еретики, и верные, — сказал кто-то из офицеров. — Как различим?
Арно Амори, папский легат, прижал к груди Евангелие. Он говорил спокойно, без злобы:
— Убейте всех. Господь узнает Своих.
Это было не преувеличение. В тот день сожгли весь город. По историческим отчетам тогда было убито до двадцати тысяч человек — мужчин, женщин, детей — тех, кто молился по католическим канонам, и тех, кто придерживался иной веры. Собор Святой Марии был последним — люди укрылись там, но его подожгли вместе со всеми, кто был внутри.
Позже в рапорте Арно писал: «С Божьей помощью, был совершен справедливый суд над нечестивыми. Любовь к истине восторжествовала».
История эта, к сожалению, произошла в реальности.
Корни сектантского настроения
Пока человек живет в связи с Богом, в нем присутствует внутренняя полнота. Но когда его сердце еще не укрепилось в этой связи, человек порой чувствует симптомы внутренней отдаленности от Бога, такие как пустота или одиночество.
Эти симптомы не являются наказанием, скорее напоминанием. Они — не наши внутренние враги и даны нам не для того, чтобы мучить, а чтобы подтолкнуть вперед на нашем пути к Богу. Но довольно часто человек не хочет идти дальше, не хочет углубляться и не готов к духовным переменам внутри себя. И тогда в ответ на эти симптомы у него возникает обратная реакция — не исцелиться, не вернуться к Богу, а просто заглушить внутреннюю пустоту и боль.
Тогда включаются защитные механизмы «эго». Они зачастую незаметны самому человеку, но оказывают достаточно сильное влияние на его личность. Из этих тонких, но прочных болезненных реакций и рождаются сектантские настроения. Не всегда в привычном смысле — как отдельная религиозная группа, но почти неизменно — как внутреннее состояние, когда вера превращается в щит, за которым человек хочет укрыться от Самого Бога.
А поскольку духовная жизнь никогда не существует в изоляции, эти личные искажения порой начинают отражаться и на целых общинах. Ведь традиция состоит не из идей, а из живых людей. И то, что закрепляется в сердцах, рано или поздно проявляется и в повседневной практике, и в самом богословии.
Далее мы рассмотрим шесть аспектов такого бегства от Бога. Все они — попытки найти тепло, ясность и защищенность. Но обходным путем. Без настоящей встречи с Ним.
Важно понимать, что в основе этих реакций не лежит осознанная злонамеренность. За ними прячется экзистенциальный страх, который обыкновенно усиливается в те периоды, когда жизнь становится особенно трудной. И тогда душа, не находя опоры в Свете, начинает жить и действовать в Тени.
Но Тень нельзя победить напрямую, она ведь не враг, а лишь симптом проблемы. И с ней невозможно сражаться почти так же, как невозможно ударить собственный силуэт. Единственное, что действительно помогает, — это вернуться к Свету.
Потому, даже описывая данные механизмы, я делаю это не для чьего-то обличения, а чтобы каждый мог честно всмотреться в свое сердце, дабы распознать, не возникло ли в нем самом чего-то из описанного. И если это всё же произошло — не пытаться в одиночку сражаться с возникшей проблемой, затрачивая на это колоссальные усилия, а приложить их в верное русло, чтобы вновь обрести вдохновение продолжать свой путь к Богу. Потому что там, где возвращается Его живое присутствие, все лишнее начинает растворяться само собой.
*
Страх
Когда сердце не чувствует живого присутствия Господа, у нас внутри возникает естественное ощущение сложности бытия и страха перед ним: «Со мной может произойти все, что угодно…». Как компенсаторный механизм психики возникает желание все упростить: «Пусть кто-то просто скажет мне, что надо сделать, чтобы все было хорошо. Пусть даст панацею — универсальную формулу спасения, которую следует повторять как ритуал, одну "кнопку", на которую нужно нажимать».
И мир откликается на этот внутренний запрос, предоставляя человеку соответствующее мировоззрение: «Вот тебе один-единственный путь: делай вот это, и Бог будет доволен».
Испуганный человек с готовностью хватается за это предложение, как за спасательный круг. Со стороны это выглядит как фанатизм. Но внутри человек чувствует облегчение: «Наконец-то все стало проще, можно не беспокоиться!»
И в таком восприятии упрощенная картина мира превращается в черно-белую схему: Свет — Тьма, «свои» — «чужие»… и как крайнее воплощение данной идеи: «Кто не с нами, те против нас».
Полутона начинают казаться опасными для неокрепшей веры. Сначала человек еще делает различия, но с каждым разом он все сильнее ищет подтверждение своей позиции, подтягивая под нее выборочные факты и цитаты из писания. Каждый «подтверждающий» факт укрепляет его шаткую уверенность. Вследствие чего уверенность огрубляет внутренний психологический фильтр восприятия мира, и этот фильтр шаг за шагом начинает отсекать все больше оттенков реальности, превращая восприятие Бога в монохромную картину.
Так человек постепенно приходит к тому, что любые аргументы, не вписывающиеся в его систему мировосприятия, воспринимаются как враждебные, и потому легко отвергаются им.
*
Одиночество
Когда человек не ощущает живого присутствия Бога, он начинает испытывать гнетущее чувство собственного одиночества. И если в ответ на это он не углубляется в отношения с Богом, сердце начинает искать этим отношениям замену. Самым доступным источником становится тепло находящихся рядом людей.
Нейробиологи подтверждают: социальная изоляция активирует те же зоны мозга, что и физическая боль. Поэтому человек тянется к группе, чувствуя: «Вместе — безопасно, а порознь — страшно». Появляется коллективная идентичность: «мы». А позже, как следующая защитная реакция сознания, автоматически возникает противопоставление: «они».
Образ «чужого» начинает восприниматься как угроза, ведь «чужие» могут ослабить чувство нашей идентичности. А значит, их лучше держать на расстоянии.
Сначала это звучит как предупреждение: «Осторожно, чужое учение может сбить с пути!» Но со временем оно превращается в строгое правило: «С ними не общайся!»
При этом, оказавшись «за забором», группа действительно начинает чувствовать себя ближе друг к другу, и потому все глубже закрепляется в этом механизме самоотделения себя от других.
*
Бессмысленность
Кроме того, без живой и прочной связи с Богом человек может ощущать бессмысленность своего существования, а вместе с этим чувствовать себя незначительным или даже ничтожным. Чтобы заглушить эти переживания, он начинает искать доказательства собственной ценности и значимости. Потому в отсутствие ясного внутреннего отклика, человек принимается сравнивать себя с остальными: «Я молюсь три часа, а они — только полчаса», «Я лучше них знаю писание». И эти сравнения дают временное облегчение: «Значит, я все-таки чего-то стою».
Знания, аскезы и служение — по-настоящему ценные аспекты духовной жизни. Но когда они превращаются в удостоверение личности «я — тот, кто делает что-то лучше других», то становятся кирпичами, из которого выстраивается духовный эгоизм. А внутри такого эгоизма всегда сидит страх быть разоблаченным в том, что у него отсутствует главная основа веры.
Чтобы заглушить и этот страх, человек начинает ужесточать правила, требовать от себя и других ритуальной точности и внешней безупречности. Но делает он это не ради собственного роста в любви к Богу и окружающим, а ради сохранения образа: «я — идеальный ученик».
И чтобы окончательно закрепить самомнение, под эту, как будто более возвышенную, чем у других, практику подтягивается соответствующее богословие: «Наш путь — самый возвышенный и истинный. Бог особенно близок именно нам».
*
Скука
Что еще приходит, когда человек не испытывает радости от живого присутствия Бога? Его сердце заполняет скука. И самый короткий путь, чтобы ее заглушить, — это мощный эмоциональный всплеск.
Громкая музыка, динамичный ритм и крик, азарт, выброс адреналина — все это создает эмоциональный всплеск, который легко спутать с настоящей встречей с Богом.
На физиологическом уровне подключаются гормоны удовольствия, и психика начинает воспринимать это как знак: «Если мне хорошо — значит, Бог рядом». Это со временем вырабатывает привычку, а затем и мировоззрение. Так химия нашего мозга незаметно вплетается в богословие.
Но гормоны быстро сгорают, и после них наступает опустошение, причем еще более глубокое, чем до этого. И человек чувствует, будто без очередного эмоционального всплеска он «отрезан от Бога». Так он начинает искать следующую «дозу». И изначальная жажда Бога, становится просто жаждой эмоциональных переживаний.
В итоге способность видеть и чувствовать Бога за пределами этого эмоционального опыта тускнеет, и зависимость от доступного метода получения этих эмоций становится замкнутым кругом.
*
Внутренняя пустота
Когда человек не ощущает Бога, но очень хочет почувствовать Его присутствие, он начинает искать внешние индикаторы. Самый надежный и простой из них — обряд. И тогда он сосредотачивается на деталях ритуала. Но в этот раз, не потому что желает сравнить себя с другими, а потому что сознание заключает само с собой негласный договор: «Если я все буду делать максимально скрупулезно (придерживаясь методички) — значит, Бог будет со мной».