Струны жизни

Глава 4

Сила рода

Лето в Ростове было знойным. Весь месяц солнце палило нещадно, предлагая горожанам вообразить себя обитателями африканской пустыни. Не наступало облегчения даже к вечеру, воздух не двигался, он застыл неподвижно. Давно не было дождя, раскалённая серая пыль летела с дорог, листва на деревьях пожухла. Счастливые владельцы кондиционеров наслаждались искусственной прохладой, всем остальным приходилось тяжко. Анна глубоко вдохнула сухой горячий воздух. Город, похоже, бьется в последних судорогах знойной агонии — воздух раскалился, дышать совершенно нечем. Слава по ее просьбе поставил на кухне вентилятор, но толку от него было мало. Окно было раскрыто настежь. Летним вечером двор их многоэтажки был заполнен галдящими детьми и их нервными мамашами, которые посылали окрики своим «чадам». Из окна доносился этот гвалт голосов.

— Мама, что такое сила рода? Какие черты своего характера я унаследовал от предков? — задал вопрос Вячеслав.

Анна посмотрела на него с интересом. Они сидели с сыном вечером на кухне, и пили чай с «шарлоткой». Немного подумав, Анна ответила:

— За каждым из нас стоят наши предки, которые обладали силой, мудростью, знанием и мастерством. Они накопили это для нас — их потомков. Родовая память или универсальное знание рода — это особая кладовая силы. По крови передается внутренний статус, как ощущаемое право на определенное место в жизни. По крови мы все получаем силу рода.

— А что, ты знаешь о нашей родословной? Кем были мои предки, чем они прославили себя?

— Мы из рода Донских казаков. Я рада, что ты заинтересовался этой темой.

Анна Павловна Тихонова была не четверть донской казачкой. Эта кровь досталась ей по линии мамы. Тема истории казачества была интересна Анне, она много прочла об этом, и теперь с удовольствием делилась со своим сыном.

Современные историки определяют казаков, как народность, которая образовалась в начале новой эры. Глубокие исследования их совместно с географами и археологами позволяют исчислить историю казаков более чем двадцатью веками. Казаки — это результат генетических связей между туранскими племенами скифского народа «кос-сака» и приазовских славян «метео-кайсаров». «Коссахи» в переводе с языка скифов означает — «Белые Олени» (название скифского племени). Поэтому у казаков Всевеликого войска Донского в гербе — белый олень, раненый стрелой. Он символизирует независимость и непокорность донских казаков. Десятки различных народов обитали на привольных донских степях, называвшихся в старину «Диким Полем». Тысячами лошадиных копыт перепахана донская земля, реками крови были политы ее необозримые ковыльные пространства. Казаки стояли насмерть еще рядом с войском Дмитрия Донского, выказав сильную храбрость против врага. История донского казачества — это история постоянных боевых столкновений по защите южных рубежей русского государства. «Граница породила казачество, а казаки создали Россию», — так высоко оценил казаков Лев Толстой. А Михаил Кутузов был глубоко признателен обитателям благостного Дона: «Почтение мое к Войску Донскому и благодарность к подвигам их в течение компании 1812 года, которые были главнейшей причиною к истреблению неприятия».

Анна гордилась тем фактом, что принадлежала, хоть и малой толикой, к этой независимой общности людей. Людей впечатлительных и страстных, не лишенных шероховатости и резкости, более диких, склонных к действиям без оглядки, по первому порыву и велению души, людей, до самозабвения любящих свою землю. А в случае чрезвычайной надобности вся мужская половина народонаселения способна сесть на коня и действовать с оружием. На Донской земле звание мирного земледельца соединено со званием воина.

Но это была могучая историческая даль. А более близкой и важной для Анны представлялась история ее семьи. Родоначальником рода являлся прадед Анны — Талаев Дмитрий, уроженец хутора Керчик-Савров. Хутор был образован казаками в шестидесятых годах XVIII века на реке Керчик, вблизи ее истока. Речка имела характер раскидистой степной балки с ничтожным течением воды и редкими отдельными расширениями плесов. Первыми поселенцами были казаки Савровы, которые расселились по обеим сторонам балки. Отсюда произошло название хутора — Керчик-Савров. Хутор находился в 40 верстах (около 43 километров) от окружной станицы Кочетовская, расположенной на берегу Дона — главной реке казачества. Станица относилась к 1-му Донскому округу, имела церковь, двухклассное приходское станичное училище (церковно-приходскую школу), хлебную пристань. В станице располагались две ярмарки для торговли скотом и разными товарами. Руководство осуществлял станичный атаман, который избирался на сходах. А еще в станице имелся станичный войсковой табун. Пасли его на специально отведенной территории. Табун содержали в особом кирпичном сарае. Обслуживали лошадей казаки, освобожденные от воинской службы. Табун этот также служил резервом на случай войны.

Анна знала о хуторе Керчик-Савров только по рассказам родственников. Сама же она лишь однажды в детстве, в возрасте 10 лет, проезжала через хутор вместе с другими школьниками по дороге в пионерский лагерь. Их везли на автобусах по грунтовой дороге, от колес впереди идущего автобуса поднимались клубы пыли. Сквозь эту пыльную завесу показался хутор, на въезде Аннушка (так в детстве называли Анну в семье) увидела дорожный указатель с надписью «Керчик-Савров». Зная, что в этом хуторе родились и ее мама, и бабушка, и прадед, — она стала с интересом смотреть по сторонам. Автобусы ехали по центральной улице хутора. Вдоль дороги тянулись заборы, сложенные из плоских камней, вперемежку с плетеными изгородями. Дома стояли все чисто выбеленные и с порыжевшими от солнца камышовыми челками крыш. Во дворах дымились трубы печек, на которых хозяйки что-то варили. Дорогу перебегали гогочущие гуси. На площади, в центре хутора, Аннушка увидела полуразрушенную церковь. За околицей, по обе стороны от дороги, раскинулась невообразимо красивая лазоревая донская степь. Она пестрела пушистыми головками лиловых клеверов, белыми корзинками медовых луговых кашек, синеющими цветами цикория. Но больше всего Аннушку поразил ковыль. Пучки ковыля были похожи на перья страуса. Длинные, податливые малейшему дуновению шелковистые метелки притягивали взор и завораживали. Ветер гнал серебристые волны легких соцветий ковыля от края степи вдаль до горизонта. Жемчужная, перламутровая рябь — как это было красиво! У маленькой Аннушки, городской девочки, осталось в памяти впечатление восторга от представшей перед ней картины. Это было все, что она успела увидеть и запомнить о малой родине своих предков.

В 1875 году земля Донского войска стала называться Областью Войска Донского. И в этом году в семье казачьего урядника, проживавшей в хуторе Керчик-Савров, родился Дмитрий Талаев. О его родителях Анне больше ничего не было известно. Сам же прадед, по словам бабушки Анны, был высок и статен, с черными кудрями и горящим взором карих глаз. Фотографии его в семье не было, и Анна представляла предка в своем воображении похожим на Григория Мелихова из «Тихого Дона». На двадцатом году жизни, как и полагалось, Дмитрий ушел на 3 года служить в казачий полк, который располагался в окрестностях станицы Кочетовской. На военную службу казак являлся со своим обмундированием, снаряжением, холодным оружием и верховой лошадью. Отслужив положенный срок, Дмитрий вернулся в хутор. А вскоре женился на казачке из соседнего хутора — двадцатилетней Меланье. Нрав у Дмитрия был крутой и чувствовался стальной стержень в его натуре. Меланья, напротив, имела небольшой рост, круглое личико и мягкий покладистый характер. Молодая семья сначала жила в родительском доме Дмитрия, но через короткий срок молодые построили рядом свою хату. Стали обзаводиться собственным хозяйством. В хуторе почти каждый имел в своем подсобном хозяйстве быков, лошадей, коров и овец. Помимо того, что скот являлся основной тягловой силой, его также продавали на ярмарке в станице, что приносило некоторый доход. Семья Талаевых была трудолюбивой и жила зажиточно. В 1899 году у Дмитрия и Меланьи родилась первая дочь — Екатерина, которая впоследствии стала бабушкой Анны. От нее и узнала Анна Павловна историю семьи Талаевых.

Всего Меланья родила девять детей, но четверо из них умерли в младенчестве. Одна из дочерей — Ульяна, погибла в 16 лет по трагической случайности. Однажды отец замахнулся нагайкой на коня, не заметив того, что дочь подошла сзади. Нагайка попала по глазам Ульяны, повредив один глаз, и девушка скончалась от полученной травмы через несколько дней. Это было страшной трагедией в семье, так как Ульяна слыла первой красавицей в хуторе, ее все любили за кроткий нрав, который она унаследовала от матери. Девушка хорошо пела казачьи песни, и вечерами вместе с отцом они затягивали:

И вот ее не стало, родители горько переживали эту трагедию. Но любимицей отца, все же, была старшая дочь Екатерина, хотя внешностью она походила на Меланью, нравом была в Дмитрия. В ней чувствовалась настоящая донская казачка — гордая и своевольная. Бабушка Анны — самобытная женщина, наделенная от природы гибким умом, сильным характером, обладала также живой и образной речью. Младшие дети звали ее «нянькой».

Дмитрий был грамотен, а вот Меланья — нет. В хуторе имелась церковь, при ней существовала церковно-приходская школа. Все взрослые дети Талаевых обучались грамоте в этой четырехгодичной школе. Там преподавался закон божий, церковное пение, церковно-славянское чтение, русский язык, чистописание, арифметика и даже история отечества и казачества. По рассказам бабушки Екатерины, провинившихся и нерадивых учеников принято было ставить в угол на насыпанный горох и наказывать розгами.

Грянула революция, мирная жизнь семьи была нарушена. После отречения царя в феврале 1917 года на Дону после двухвекового перерыва собрался Войсковой Круг, на котором было избрано правительство во главе с атаманом А. Н. Калединым. Казаки потребовали права самим избирать форму взаимоотношений с новой Россией. Они отказались признать большевиков и оказали вооруженное сопротивление. Все казаки хутора были призваны в полк, в станицу Кочетовскую. Дмитрий вместе со всеми также отправился в поход, снарядившись полностью в воинскую амуницию, и на своём любимом коне по прозвищу Гром. Он воевал в чине сотника почти три года, дошел с остатками своего казачьего полка и вместе с Добровольческой армией до Новороссийска. Затем Добровольческий корпус из Новороссийска ушел морем в Крым, а казаки стали возвращаться домой на Дон. Дмитрий вернулся в хутор осенью 1920 года пешком, без коня, без снаряжения. Он был изможден походом, но жив и даже не ранен. Не только Дмитрий потерял своего любимого коня Грома, но в походе был утрачен весь станичный войсковой табун.

К этому времени в Керчике-Саврове восстановилась советская власть. Началось раскулачивание и расказачивание. Но в семье Талаевых за годы гражданской войны от былого хозяйства почти ничего не осталось, поэтому в список кулаков они не попали. Наступили очень трудные года, бедствовали даже зажиточные хозяева. Сплошная коллективизация в сельском хозяйстве затронула и Керчик-Савров, местные казаки долго сопротивлялись этому явлению. В хуторе начался бунт против проводимых методов коллективизации: отобранную насильно скотину разобрали по домам.

В 1925 году Екатерину, задержавшуюся «в девках», но все же завидную невесту в хуторе, сватает лихой казак Степан Карнаухов. После свадьбы молодые уезжают в город Шахты, который находился совсем рядом от хутора — в 19 км, ближе даже, чем окружная станица Кочетовская. До революции город носил название Александровск-Грушевский. После окончательного установления в нем Советской власти город получил свое новое название в честь людей нелегкого, смертельно опасного труда — шахтеров. В эти годы в городе развернуто большое строительство и восстановление угольных шахт. Из всех близлежащих хуторов стал прибывать народ. Приехав, семья Карнауховых снимает флигель в центре города. Степан устраивается работать на одной из шахт, а Катерина занимается домашним хозяйством. Но семейная жизнь у них не задалась. Степан начал вести разгульную жизнь. Он играл на гармошке и его всегда звали на гулянья. Свою жену Степан туда не брал, и Екатерине это совсем не нравилось. В своей семье она привыкла к тому, что отец ее холил и во всем ей потакал. Поэтому, когда через полгода Дмитрий приехал к ним и привез гостинцы из хутора, она пожаловалась ему на мужа. Отец, не раздумывая, погрузил узлы с вещами и саму Катерину на телегу, чтобы увезти домой. Так закончилось первое замужество бабушки Анны. Через два года Екатерина вновь попробовала создать семью. У соседа умерла жена, осталось двое сыновей, он решил привести в дом новую хозяйку. Но и с этим казаком у Кати не сладилось, не смогла она стать матерью двум чужим детям.

Весной 1929 года в хутор приехал Илларион Тарасов, который занимался выделкой овчины. Он остановился на постой в семье Талаевых. Илларион был выходцем из деревни Кутузовка Русско-Бродского уезда Орловской губернии. Конечно же, это была центральная Россия, но и там побывали донские казаки и оставили своих потомков.

Иваном Грозным был подписан Указ о создании станично-сторожевой линии южных границ Московского царства на основе 73-х станиц-сторож. В их число вошло также село Русский Брод на реке Любовша. В селе находились свои войска. Исправно несли службу сотники — донские казаки.

Память о тех казаках-сотниках сохранилась в названиях деревень: Тарасов колодец, Сидоровка, Алексеевка, Гурьевка, Кутузовка. Вблизи деревни Кутузовка находился табор — место стоянки казачьих войск с обозом. В этих местах есть историческое название Тарасов верх — это поле, где сотня Тараса учила молодых выездке на конях. Так что предки Иллариона Тарасова были также из донских казаков.

Родился Илларион в семье Поликарпа и Устиньи Тарасовых в 1905 году. Отец был священником в местной церкви. Он всю жизнь занимался самообразованием, читал много книг, помимо Закона божьего, и в своем кругу считался образованным человеком. Поликарп, несомненно, оказал влияние на сына. Как и отец, тот пристрастился к чтению. Из библиотеки отца брал книги Пушкина, Некрасова, Тургенева, Чехова, Толстого. Ларя — так в семье ласково называли Иллариона, рано потянулся к знаниям. Уступая просьбам сына, родители начали учить его еще в дошкольном возрасте. В дальнейшем планировали отправить Иллариона получать образование в духовное училище в г. Ливны. Но революция и гражданская война не дали исполниться этим планам. Лариону пришлось зарабатывать на жизнь разными способами, изучая ремесла. Одним из таких ремесел была выделка овчины. Каждую весну Илларион отправлялся в странствие по разным областям России, где старался заработать денег и посмотреть, как живут люди в других местах. Так он оказался на Нижнем Дону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.