Струны жизни

© Наталья Тихоненко, 2026

ISBN 978-5-0070-9973-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все события и персонажи, описанные в этой книге, являются вымышленными. Любые совпадения с реально существующими людьми могут быть только случайными.

«Если струны жизни слишком ослаблены, то музыка не возникает,

а если струны жизни натянуты слишком туго,

тогда также нет музыки».

(ОШО «Внутреннее Путешествие». )

Глава 1

Осень. Середина сентября.

Стоял чудесный сухой сентябрь. Не за горизонтом уже прохладные дожди, холодные ветра и долгое томительное время зимы. Но пока дни все теплые с умеренным солнцем, только ночи стали прохладнее. Майор Паламарчук прибыл на место происшествия ранним утром. Выйдя из машины, он огляделся. Окрестности впечатляли. Впереди открывалась панорама на реку Дон. Сквозь туман и облака солнце медленно пробивало себе путь. По воде струилось марево. Дон слегка угадывался легким серебром. Совсем тихий ветер неслышно играл листьями и ветвями еще зеленых деревьев. Природа еще не обрела изящно-пестрого оттенка осени, вот только макушек в позолоте стало больше и кое-где все больше проявляются в листве красные оттенки.

Майор Паламарчук Юрий Дмитриевич был старшим следователем прокуратуры. В его высокой статной фигуре сразу угадывалась военная выправка. У майора было открытое загорелое лицо, короткий ежик каштановых, слегка седеющих волос, и проницательный взгляд темных глаз. На нем — идеально сидящий синий пиджак, безупречно отглаженная голубая рубашка, начищенные туфли и демократичные джинсы. Паламарчук вдохнул полной грудью сентябрьский воздух, который был удивительно чист и прозрачен, хотя от реки потянуло сыростью. Местом преступления оказалась небольшая речка Темерник. Следователь находился на берегу этой городской достопримечательности.

Река Темерник — один из символов мегаполиса, без которого Ростов-на-Дону трудно себе представить. Некогда это была граница Российской империи, одна из колыбелей отечественного флота. Еще до середины XIX века Темерник был судоходной рекой, по нему ходили небольшие пароходы, в изобилии водилась рыба. Но это все в прошлом. Со временем течение Темерника постепенно замедлилось, началось неизбежное заиливание и заболачивание. Питающие его ключи оказались занесены. Темерник начал мелеть. Внес свою лепту в медленное «убийство» Темерника и технический прогресс. В пойме Темерника было определено место для мощного транспортного узла юга России. Здесь была протянута железная дорога и выведена мостом на левый берег Дона. Начиная с территории Привокзальной площади, поток Темерника «закован» в бетон, хотя глубина здесь небольшая, до одного метра. В таком неприглядном маловодном виде Темерник впадает в Дон.

Как раз в этом месте и находился сейчас Юрий Дмитриевич, на участке реки от Пригородного вокзала до устья — слияния речки Темерник с великим Доном. Рядом сточные грязные воды Темерника и бездыханное тело молодого парня. Резкий контраст поражал воображение.

К моменту появления майора следственно-оперативная группа РУВД уже работала на месте преступления. Эксперт-криминалист осматривал тело, а капитан диктовал молодому напарнику: «К моменту осмотра неопознанный труп молодого мужчины извлечен из воды и лежит на спине, на траве. Труп мужчины на вид 20—25 лет, рост около 180 см, телосложение нормальное, волосы темно-каштановые, нос прямой, глаза карие, губы средней пухлости. На подбородке слева родинка размером с булавочную головку. Кожные покровы синюшного оттенка. На левой руке электронные часы марки «Casio» с браслетом белого металла. Циферблат бледно-зеленого цвета, время на циферблате 00 часов 15 минут. Предположительно — это время попадания тела в воду. На трупе надеты джинсы темно-синего цвета с фирменным клеймом «Levis», джинсовая рубашка с длинными рукавами синего цвета также фирмы «Levis», толстовка с капюшоном черного цвета, носки белые фирмы «Adidas», кроссовки комбинированные «Adidas Torion». На трупе обнаружены телесные повреждения в области живота, предположительно ножевое ранение. Кулак правой руки крепко сжат.

К протоколу осмотра прилагаются находившиеся в карманах личные вещи потерпевшего: связка ключей (в количестве 3-х) с брелоком в виде фигурки дельфина, зажигалка, пачка сигарет «Bond», денежные купюры в количестве 3-х, номиналом по 100 рублей, круглая цветная картонка, сложенная пополам».

Паламарчук подошел к оперативникам и коротко поприветствовал коллег. Затем поинтересовался — нет ли по сводке пропавших, мужчин с похожими приметами. Получил отрицательный ответ. Майор присел на корточки рядом с телом. Трава покрыта росой, мокрая и холодная.

Внимательно осмотрел предметы, разложенные на траве рядом с телом. Его внимание привлек кусок картона. Это оказалась подставка под пивную кружку с какой-то эмблемой, на обратной стороне которой была запись шариковой ручкой: «В 12 на мосту у вокзала». Паламарчук достал из внутреннего кармана пиджака хорошо заточенный карандаш «Кохинор» и сделал запись в свой блокнот.

— Палыч, а в кулаке, что-нибудь есть, как думаешь? — обратился следователь к криминалисту.

— В кулаке, кажется, что-то зажато. Что именно, сможем узнать при вскрытии, — ответил эксперт.

— А сколько времени парень пробыл в воде, можешь сказать? — продолжал уточнять Юрий Дмитриевич.

— Думаю, что не меньше двух дней, но не больше трех. Точнее после вскрытия, сам понимаешь, — констатировал пожилой криминалист.

— Палыч, а до вскрытия чем-нибудь поделишься? — с надеждой спросил Паламарчук.

Николай Павлович Петров был очень опытным экспертом-криминалистом. Его всегда покрытое суточной щетиной лицо украшали умные серые глаза и очки в тонкой металлической оправе желтого цвета. Все его уважали и звали «Палычем». Обернувшись к майору, он отрицательно мотнул головой.

— Кто обнаружил тело? — мрачно поинтересовался майор у сыщиков.

— Его обнаружил дворник, вернее, работник коммунальной службы. Он убирал мусор на мосту. Увидел в реке тело, вызвал милицию, — отозвался капитан Стрельцов, оперуполномоченный РУВД.

Труп «образовался» внезапно, по-видимому, зацепился за опору моста через реку. Это был автомобильный мост, соединяющий Западный микрорайон с центральной частью города. Паламарчук посмотрел вверх. В этот ранний час движение транспорта по мосту было неинтенсивное, проезжал один автобус и пара автомобилей.

Утопленник не понравился майору сразу. Документов и телефона при пострадавшем не было обнаружено, орудие убийства также не найдено. Скорее всего, убит молодой человек был в другом месте, сюда принесло течение. Хотя тело могли сбросить и с этого моста. «Обширные сведения. Неизвестно вообще кто убит, кем убит, за что убит и где убит. Замечательная картина!» — подумал следователь. Он грустно и задумчиво смотрел на мелкую рябь речки, затем снова посмотрел на парня, лежащего на траве. «Совсем молодой юноша, у него должна была быть вся жизнь впереди. А какой красавчик! Брови, волосы, губы. Как все изящно и выдержано. Будто бы грузинский князь какой-то», — с горечью подумал Юрий Дмитриевич.

Сколько уже лет прослужил он в профессии, а к этой банальной привычности смертей так и не смог привыкнуть. Что-то внутри его всегда протестовало при виде этих неестественных и бессмысленных способов лишения человека жизни: убийств на бытовой почте, убийств из-за ревности или корыстного умысла. Да мало ли из-за чего. Смерть забирала людей раньше назначенного им «Свыше» срока, безжалостно обрывая все то, чем жил человек, превращая в прах все его надежды, помыслы и свершения, и это казалось и нелепым, и жестоким одновременно. Скрывая охватившее его сожаление о молодом человеке, которого так рано забрала к себе смерть, Паламарчук стал опять что-то записывать в блокнот. «Хотя со временем небольшая ясность есть, на часах „00:15“ и в записке „12“, зацепка также бар» — анализировал Юрий Дмитриевич.

Ему предстояло узнать все об этом убийстве. Считал, что сведения о личности убитого, пожалуй, наиболее важны для раскрытия преступления. Что представлял собой этот убитый молодой человек? Что собой представляет ближайший круг убитого (друзья, семья, любимая девушка)?

Паламарчук не любил суеты. Суета и спешка лишь путали мысли, создавали ненужное напряжение, мешая приблизиться к истине. Майор знал, что четкое, ясное понимание сути вещей приходит как озарение — яркой, неожиданной вспышкой, в гармонии и покое. Чем меньше лишних, натужных мыслей в голове в этот момент, тем очевидней и ярче одна, единственно верная, ее уже ни с чем не спутать. Все, что нужно, — настроиться на поиск ответа, включиться в поток. А пока нужно подождать.

Майор еще раз оглядел место преступления, убедился, что эксперт исправно щелкает затвором фотоаппарата, попрощался со всеми и направился к своей машине.

Глава 2

Два месяца назад.

Анна Павловна Тихонова в юности не поверила бы, что будет такой матерью декабристкой. Но родительские чувства невозможно понять, пока сам не станешь мамой или папой и не испытаешь гордости за своего ребенка. Эти чувства — диковинная смесь умиления, восхищения, инстинктивной готовности принять на себя всю ответственность за чужую жизнь и потаенного, почти немотивированного ужаса перед этой ответственностью. Ее сын Вячеслав сначала занимался спортом: плаванием, легкой атлетикой. На соревнованиях Анна болела, как сумасшедшая, кричала: «Вперед! Ура! Слава Тихонов — Советский Союз!» Всех друзей и родственников обзванивала, сообщала о его победах. А сегодня «Союза» уже в помине не было. Конечно, у сына бывали и спортивные неудачи, а также травмы, из-за которых к его 16-ти годам со спортом было покончено. Вячеслав увлекся рок-музыкой, научился играть на гитаре, стал писать песни и создал свою музыкальную группу. И в этом его увлечении Анна всегда поддерживала сына. Группу друзья решили назвать «Солярис». Сначала группа состояла из трех человек: самого Вячеслава, который был солистом, Максима Филиппова — гитариста, Романа Денисова — ударника. Никто из этих молодых людей ранее не держал в руках музыкального инструмента (тем более Её Величества ЭЛЕКТРОГИТАРЫ). Вячеслав, который нашел в себе лидера, предложил играть РОК, и не просто РОК, а РУССКИЙ РОК! Кумирами их были родоначальники сего стиля: «Алиса», «ДДТ», «Кино», «Аквариум». Парни решили занять свое место в этом списке. Увлечение творчеством «Аквариума», а главное — Борисом Гребенщиковым (БГ), было у Тихоновых семейным. И Александр Тихонов, муж Анны, и сама Анна были поклонниками БГ с первой победы «Аквариума» на «Музыкальном ринге» в 1987 году и выходом фильма Сергея Соловьёва «Асса», в котором было использовано пять песен «Аквариума».

Анна знала друзей Славы, они все вместе учились в лицее. Решение играть было принято ребятами легко, но потом начались трудности. Необходимо было обзаводиться инструментами. Затем столкнулись с проблемой репетиционной базы. Первое время группа репетировала даже дома у Тихоновых. Но это, конечно же, вызвало недовольство соседей. Азарт и увлеченность музыкой были у начинающих музыкантов такими, что они преодолевали все препоны. Инструменты были куплены, хотя и не новые. Ребятам разрешили репетировать в актовом зале лицея. Там же состоялись и их первые концерты. Незабываемо! Исполняли песни из фильма «Асса» группы «Аквариум» и свои первые композиции. Анна посещала все выступления «Соляриса», была их фанаткой. Все тексты знала наизусть.

Ребята сначала учились в лицее, потом поступили в университет. Группа существовала и развивалась. Друзья играли самобытный не политизированный панк-рок. Тексты писал, в основном, Вячеслав, но и Максим Филиппов был автором нескольких песен. Максим становился замечательным гитаристом и аранжировщиком. Вячеслав солировал и, первое время, играл на бас-гитаре. Роман осваивал барабаны. В университете в группе появился еще один участник. Это был сокурсник Егор Мезинов, который оказался басистом. Он легко влился в коллектив группы. С его появлением Вячеслав стал играть на акустической гитаре, также солировал. «Солярис» выступал в университете, в клубах, участвовал в конкурсах.

В то время, а это было начало 2000-х годов, в Ростове-на-Дону клуб «Подземка» в ДК «Ростсельмаш» был одним из первых. Внутри гостей ждала полная атмосфера андеграунда. Стены расписаны рисунками граффити, по периметру стояли деревянные массивные столы и стулья. По центру зала выделен танцевальный партер, перед которым установлена сцена. Приглушенное освещение создавало особую загадочность. «Подземка» — место, сумевшее объединить совершенно разные программы. Здесь звучала музыка профессионалов, знаменитостей и начинающих групп. Единственное правило — это должен быть рок в живом исполнении. Все рок-музыканты стремились в нем выступить. Самые интересные концерты всегда проходили именно там, настоящая ярмарка звука, темпа и пронзительных образов! Именно «Подземка» толкнула многих музыкантов на что-то такое особенное, присущее только ростовскому звучанию — это проворность и оригинальность, темп, поэзия, и, конечно же, русский язык! Менялась страна, менялась и рок-музыка. «Корова на траве», «Мясо», «Церковь Детства», «Зазеркалье», «Запрещенные барабанщики», — малая часть групп ростовского «рокерского межсезонья». Музыканты отрицали прошлые авторитеты, пытаясь построить свой мир, достаточно агрессивный и даже анархистский. «Солярис» делал свои первые шаги в «Подземке» и в клубе «LiLa».

С наступлением лета «LiLa» совместно с радиостанцией «Наше радио» проводит фестиваль молодых команд и приглашает к участию в «Музыкальном ринге» группу «Солярис». На жеребьевке ребята знакомятся с другой ростовской командой — «А-К», с которой им предстояло играть в один день. Солистом группы и ее идейным вдохновителем был Макс Городовский. Это было не первое выступление «А-К» на этом фестивале, ранее они победили группу «Адмирал Бенбоу». Но Тихонова нисколько не смущало это обстоятельство, он был уверен в победе группы «Солярис». Друзья его тоже были настроены на победу.

Был чудесный летний вечер, сменивший дневную жару. Город уже жил вечерней жизнью. Свет зажженных уличных фонарей и неонових вывесок создавал настроение. В сущности, мы все любим наш город и его летнюю истому больше, чем синее море и зеленые кипарисы. Для нас, ростовчан, нет большей радости, чем прогуливаться по главным улицам, любуясь великолепной архитектурой старинных особняков. Нам нравиться наслаждаться зеленью многочисленных парков и скверов Ростова, и особенно, нашей прекрасной набережной. Там встречаешь множество счастливых людей, бегающих детишек. Всегда приятно наблюдать за кораблями, катерами и яхтами, которые курсируют по воде горячо любимого нашего Тихого Дона, который так успокаивает… Здесь прекрасная энергетика.

У Анны было приподнятое настроение, она торопилась на концерт-ринг, который проходил с участием группы сына в клубе «LiLa». Ее муж Александр был в отъезде, почти все лето он проводил в экспедициях. Сама Анна не могла пропустить это важное событие. Уже на подходе к клубу она услышала:

Это был голос ее Славика. «Опоздала!» — огорчилась Анна. Голос звучал звучно и сильно. Объем легких колоссальный, развил на плавании. Тихонова испытала радостные и горделивые чувства за своего сына. Она поторопилась зайти в клуб. Меж тесно стоящих столиков лавировали официанты с подносами, уставленными кружками пива, их постоянно окликали или манили руками. Вечер был в разгаре. На сцене была группа «Солярис», исполняла свою первую конкурсную песню «Подруга». Прозвучали последние аккорды и зал оглушили аплодисменты и неистовые крики болельщиков, которые повскакивали со своих мест. Анна увидела друзей сына, которые пришли поболеть за «Солярис». Они сидели за столиком напротив сцены. Тихонова стала продвигаться к ним. Молодежь заранее приготовили ей место. Здесь все были ей знакомы. А Вячеслав уже объявлял следующую песню группы — «Монгольский карнавал». Последней песней был «Островский переулок». Выступление «Солярис» прошло ошеломительно. Искренность песен и красивый тембр голоса Вячеслава не может оставить равнодушным даже самого критичного слушателя, поэтому группа завоевывает любовь зрителей.

— Со-ля-рис! Со-ля-рис! Со-ля-рис! — вместе со всеми скандировала и Анна Павловна.

Затем выступала группа «А-К». Это тоже молодая и амбициозная команда. В клубе собрались и их поклонники, которые поддерживают также активно своих кумиров. Музыкальный ринг завершается голосованием, по итогам которого «Солярис» побеждает и продвигается в конкурсе дальше. В зале ликование поклонников «Соляриса» и самих музыкантов. Все решают отметить эту победу в баре гостиницы «Московская». Вячеслав приглашает Анну присоединиться к компании. Сначала, Анна Павловна отказывается, но эйфорийное настроение молодежи передается и ей, и она поддается уговорам.

Впервые оказавшись в таком заведении, молодая женщина с любопытством осматривалась по сторонам. В помещении был полумрак. Столиков было не много, наверное, штук — 10—12. Со всех сторон Анну Павловну окружали люди самого разного возраста и социального уровня. Здесь можно было различить студентов, офисных работников, так называемых представителей креативного класса и даже иностранцев (темнокожих). Кое-где сидели чисто женские компании, барышни держали в загорелых руках бокалы с вином, что-то весело обсуждая, или проникновенно рассказывая друг-другу последние новости. Гвалт голосов тонул в музыке: «Полковнику никто не пишет. Полковника никто не ждет» — раздавалось из динамиков.

Компания Вячеслава заняла два столика, сдвинув их вместе, рядом с барной стойкой и сделала заказ. Анна Павловна продолжала обследовать обстановку заведения. За столиком в углу зала сидели 3 молодых девушки, не красотки, зато лица живые, подвижные, глаза горят. Девицы щебечут, как утренние пташки, наклоняясь над столом, хохочут заразительно. На футболке одной из них Тихонова прочла надпись: «Защитим наши права». При звуках следующей мелодии эта девушка пригласила свою подругу, и они, обнявшись, стали медленно танцевать рядом со столиком. Анна Павловна была шокирована, хотя не считала себя ханжой. Поведение девушек вызвало у нее недоумение.

Еще один столик привлек внимание Анны, за ним, судя по всем признакам, собралась «новая русская интеллигенция» — три парня и одна девушка, по виду, ровесники Вячеслава. Они вальяжно сидели, что-то обсуждая с невеселыми лицами. На пиджаке одного из них Анна Павловна углядела белую ленточку. Лицо еще одного члена этой компании выражало некоторую брезгливость, будто он был выше окружающей его толпы.

— Анна Павловна, как вам здесь? Нравится? — поинтересовалась сидевшая рядом девушка Надя.

— Немного странный контингент, Надюша, — ответила смущенная женщина.

— Не обращайте внимания, — отмахнулась собеседница.

Надю Анна Павловна знала со времен лицея. Она училась с ребятами в одной группе, была преданной поклонницей «Солярис», но особенно симпатизировала Максиму Филиппову. Софью привлекало в этой девушке простота, доброта, бескорыстность.

Второй девушкой в компании была Катя Каменкова — дочь ее коллеги, а также сокурсницы по институту. Они общались семьями, но Анна мало контактировала с Катериной. Эта эмансипированная барышня выглядела весьма экстравагантно: носила, в основном черную одежду, на лице — пирсинг в носу и в брови, «боевой раскрас» темных тонов. Слащавое и сентиментальное — это не про нее.

Сидевший у барной стойки молодой человек с явно выбеленными волосами развернулся к столику их компании и стал недвусмысленно улыбаться Егору. Сначала Анна решила, что они знакомы, но посмотрев на Мезинова, усомнилась в этом. Музыкант не проявлял никакого интереса к парню, совсем не обращал внимания на его взгляды. Да и никого из ребят совершенно не волновала атмосфера заведения. Только Анна Павловна чувствовала себя не в своей тарелке, ей было не понятно, почему они пришли именно сюда.

Тихонова наблюдала за такими разными людьми, прислушиваясь к их смеху или оживленным дебатам. Столик у входа занимал бритый на лысо, небрежно, но стильно одетый мужчина. Он одновременно был похож на полководца и бритого призывника. Мужчина что-то записывал в лежащий на столе блокнот и наблюдал за входной дверью. Время от времени в бар заходил молодой человек и наклонившись к лысому, что-то говорил ему на ухо. Тот кивал и делал пометки в блокноте.

— Слава, а вы часто бываете здесь, — спросила Анна у сына.

— Да, часто, владелица этого бара — мама Егора, — поспешил ответить Вячеслав.

— Публика специфическая, ты не находишь? — осторожно продолжала Анна Павловна.

— Тебя это смущает? — озабоченно спросил ее сын.

— Пожалуй, что да, — растерянно выдохнула Тихонова.

— Мы считаем, что это наше место, а остальные неформалы появились здесь позже. Но если тебе здесь не комфортно, то можем уйти, — с готовностью предложил Вячеслав.

Домой они добрались уже за полночь.

Глава 3

«Островский переулок»

Газировка смочила горло и напомнила о пустом желудке. Вячеслав посмотрел на часы, до прихода ребят было еще около получаса. Группа репетировала здесь во флигеле недавно. Музыканты сняли его специально для своих репетиций. Флигель находился в центре города и предназначался «под снос», поэтому хозяин сдал недорого. Фасад дома выходил на шумный проспект, где помимо автобусов и машин грохотали трамваи. Ребята завезли сюда старую мебель: диван, пару кресел, стол, стулья. Но, главное, расположили тут свою аппаратуру и назвали «репетиционная база». Всё выглядело примерно так: пульт «Электроника», колонки С-90, барабаны «Русалка» (с соответствующим «железом»), микрофон от «бобинника», электрогитары. Вячеслав сделал себе два бутерброда с колбасой и запил той же газировкой. Включил магнитофон с записью «БГ»:

Молодой человек слушал текст «БГ» и размышлял: «Думаю, эти строки он написал под впечатлением Кастанеды. У того есть тема о смерти». Вячеслав достал из своей сумки книгу Карлоса Кастанеды и стал перелистовать страницы. Наконец нашел то, что искал:

«Это огни на голове смерти, — сказал он мягко.

— Она надевает их наподобие шляпы, прежде чем пуститься в галоп. То, что ты видишь позади — это огни на голове смерти, которые она зажгла, бросившись в погоню за нами. Смерть неуклонно преследует нас, и с каждой секундой она все ближе и ближе. Смерть никогда не останавливается. Просто иногда она гасит огни. Но это ничего не меняет… Смерть — это ничто. Смерть всегда рядом, и в то же время ее не существует».

Тихонов сделал глубокую сигаретную затяжку, задумчиво перечитывая текст. Во дворе послышались голоса ребят. Вячеслав вернул книгу в сумку, предварительно заложив закладку. На пороге первым появился Егор в обрезанных до колен голубых джинсах и белой футболке с рокерским принтом. Он повторил последние строки, доносившиеся из магнитофона:

Роман Денисов уже оказался у стола и нарезал колбасу. Максим с Егором торопливо наливали «Фанту» в стаканы.

— Славка, на улице просто Сахара, а здесь ничего — жить можно, — сказал Роман, жуя бутерброд.

— Конечно, ты посмотри, какие здесь стены толстые, жару не пропускают. Хозяева строили себе жилище на столетия, а не «времяночку» — согласился Тихонов.

— Ребята, пока ехали в автобусе, меня не покидало ощущение, что нас посадили в консервную жестянку и опустили в жерло вулкана, — включился в разговор Максим Филиппов.