- -
- 100%
- +
© Виктор Тихонов, 2016
ISBN 978-5-4474-5708-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава первая. Фрахт
Стоянка маломерных судов в дождь представляет собой печальное зрелище. Предназначенные для праздных утех, белые посудины выглядят уныло и брошенно. И шикарные яхты и небольшие бюджетные катера напрасно ждут толпы галдящих пассажиров. Сегодня все тихо. Флот-призрак покачивается у причала.
Валерий Токарев, по прозвищу Вал, шел под моросящим дождем к своему пришвартованному на дальнем пирсе катамарану. Выработанное годами чутье подсказывало, что ветер скоро зайдет на восточный, а значит, и погода может резко измениться. А это было бы очень кстати: Когда зарабатываешь на жизнь извозом туристов по заливу, любая непогода чувствительно бьет по карману.
Уже показалась здоровенная японская шхуна «Элис». Ее хозяева тоже подрабатывали на туристах, правда, брали на борт в пять раз больше пассажиров. Зато угнаться за Валом не могли – скорость у шхуны не та. Так что не конкуренты – коллеги и друзья.
На палубе шхуны активно суетился народ: Похоже срочный ремонт. Хотя странно. В сезон морской народ обычно ремонтирует разве что двигатели, остальное подождет зимнего перестоя. Вот и родной «Тотем». Два стоявших рядом судна были абсолютно непохожи. «Элис», переделанная из рыболовной шхуны в прогулочную яхту являлась одним из крупнейших судов в бухте. Стоящий рядом катамаран выглядел почти втрое короче и в пять раз меньше. Его стихией была скорость, но отсутствие каюты, увы, не позволяло возить пассажиров в плохую погоду…
– Привет, сосед, – На палубе шхуны показался Юра, капитан и основной владелец судна. В свои шестьдесят с лишним он успел поработать капитаном на океанских лайнерах и, когда вышел в тираж, сумел наскрести деньги на старую японскую посудину, долго ее перекраивал, латал и в итоге получил то, что хотел – возможность выходить в море и заниматься любимым делом пожизненно.
– День добрый, – занимаясь морским извозом, два капитана отлично ладили. Раньше Вал тоже ходил в моря, правда, капитаном стал уже здесь, на девятиметровой «бешеной повозке», носившейся по заливу со скоростью в шестьдесят узлов.
– Как бизнес?
– Процветаю… Особенно как дожди начались.
– Да уж, на твоей посудине в такую погоду… Зашел бы, тут с тобой поговорить хотят.
В салоне, кроме двух знакомых – капитана и механика «Элис» – сидели явно сухопутные гости: пижонистого вида джентльмен и старик, одевшийся, как в насмешку над своим партнером, живописно и затрапезно, явно не пытаясь соблюсти этикет или хотя бы приличную цветовую гамму.
– «Хотя, нет, – подумал Вал приглядевшись. – На джентльмена пижон не тянет: Слишком много величия во взгляде. Костюм, физиономия, прическа вполне как у лондонского денди, а вот глаза столичного чиновника в провинции… впрочем, выбирать не приходится. Заказывать музыку будет тот, кто способен ее оплатить.»
В данном случае заказывал музыку старик, представившийся только по фамилии – Иванов, оказавшийся, по словам собеседников, профессором, членом корреспондентом и крупным ученым, нуждавшимся в выходе в море с научными целями. А оплачивал «концерт» «недоджетльмен» Олег Петрович, величественный порученец кого-то, о ком простым морячкам знать не обязательно. Разговор получился сухим, но продуктивным. Московские гости хотели зафрахтовать и шхуну и катамаран. Необычный, очень необычный фрахт. Дойти до указанной точки в двадцати милях южнее архипелага и там «покрутиться». Ответ на вопрос, что значит «покрутиться», был абсолютно неинформативен. Оказывается, поход затевался ради эксперимента с аппаратурой, уже устанавливаемой на палубе «Элис». По словам ученого:
– Лодки будут плавать, а мы будем смотреть.
– Сколько и куда смотреть? – Вал не любил иметь дело с расплывчатыми формулировками контракта. Сказывалась долгая работа в страховом бизнесе, с которым он распрощался без особого сожаления пару лет назад, когда страховые схемы крупных страховщиков до неприличия стали напоминать мошенничество.
Иванов снова принялся объяснять. Схема плохо укладывалась в головах, поэтому обе стороны, в конце концов, ограничились договоренностью о сроках и ставках. Столичный гость даже слегка удивил способностью договариваться без мелочных споров из-за каждого лишнего рубля. Оговорили сроки выхода. Завтра – с утра «Элис», ближе к полудню «Тотем», слишком большая разница в скорости судов позволяла мелкому катамарану не торопиться с отходом.
Наниматели удалились. Иванов – на палубу, к своей аппаратуре. Олег Петрович – на берег, к ожидавшему его автомобилю.
Моряки занялись обсуждением деталей неожиданной сделки. Юра, прошедший за свою жизнь пять океанов, переживший два общественных строя и три неудачных брака, напрочь утратил способность удивляться чему либо, и не видел ничего особенного в желании обследовать ранее никого не интересовавший район. Механик Степаныч, напарник и вторая половина экипажа «Элис», был, напротив, крайне смущен новым фрахтом. По его словам, на дне моря могло лежать все, что угодно: от выброшенной кем-нибудь контрабанды до потерянного бдительными военными секретного оружия. И, главное, в городе есть отделение академии наук со своими судами, а непонятные ученые нанимают частный флот. Тут уж задумались и такие пофигисты, как Вал с Юрой. Наниматели не акцентировали внимания на секретности миссии, но в море может произойти всякое. Плыви потом двадцать миль до ближайшей земли… с багром между лопаток. В результате моряки решили подстраховаться. Московские гости вряд ли знали, что место, в котором будет происходить эксперимент, хоть и удаленное от берега, не такое уж пустынное. Буквально в десяти милях от выбранной точки находилась известная всем рыбакам банка «Зубр» – подводная гора, над которой маломерный флот активно ловил рыбу, не заходящую в залив. Вал позвонил коллегам и друзьям. Многие из членов «берегового братства», неофициального клуба водномоторников, планировали на завтра выход на рыбалку. Выяснив ситуацию, договорились, что в случае чего, помощь будет буквально через двадцать минут после тревожного вызова.
На палубе уже закончили установку приборов. Аппаратура выглядела невзрачно – груда железных ящиков, опутанных кабелями, и пульт управления, казавшийся довольно несовременным и сделанным «на коленке». Впрочем, ученые: Иванов, которого все остальные звали только по фамилии, и его помощники – шесть человек разного возраста и пола, остались довольны. Моряки попытались выяснить у них предназначение аппаратуры, но ничего существенного им не сообщили. Ученые явно старались избегать объяснений по поводу предназначения приборов, только сообщили, что комплекс имел наименование ДРМ-8, которое Степаныч ехидно расшифровал как «Дурмашина». Слово было сказано веско. Сразу стало ясно: прибор войдет в историю под этим именем. Впрочем, большую часть ученой братии составляла молодежь, которая приветствовала название, а так как Иванов был не против, кличку приняли.
На следующий день Вал пришел на пирс с небольшим опозданием и не один. Не зная, сколько точно продлится эксперимент, он решил захватить с собой пассажира, домашнего кота, полукровку перса по кличке Ллойдз, который не был в восторге от предстоящей морской прогулки. Однако, будучи в душе философом, зверек привычно с комфортом устроился прямо на приборной панели и приготовился созерцать летящую вдоль борта воду. Солнце уже припекало и катамаран легко обходил многочисленные посудины, наперегонки направлявшиеся в море, к большим и малым островам архипелага. Кто с женами и домочадцами, кто с друзьями и подругами. Большой город ловил свой кусочек лета, такого всегда неожиданно короткого и прекрасного.
Среди разнообразия плавсредств резко выделялась мегаяхта «Эдем». Плавучий дворец, прибывший из Кореи на днях, принадлежал, по слухам, московскому олигарху. Пятидесятиметровый гигант величаво двигался в общем потоке спешащих к чистому морю и незагаженым берегам. Вал проскочил мимо борта «Эдема», с интересом оглядев футуристические обводы судна и девочек, загоравших на палубе суперяхты.
«Отдыхают по полной, – подумал Вал. – Птицам высокого полета дела нет до всех мелких посудин вокруг, до проблем и желаний их пассажиров.»
Как ни странно, шкипер ошибался. Именно в эту минуту на борту мегаяхты обсуждался поход «Элис» и «Тотема». Хозяин яхты Геннадий Иванович Лобов подтянутый и моложавый московский денди, уверенно входил в список Форбс, но никогда не был там на первых местах. И не мог на них попасть в принципе, так как не был допущен ни к газу, ни к нефти. Торговые сети, принадлежавшие ему, приносили достаточный доход, но не давали морального удовлетворения. И к сорока пяти олигарх не выполнил поставленной перед собой задачи – не стал кем-то исключительным. Быть рядовым миллиардером стало ему столь же утомительно, как быть рядовым в армии. И вдруг однажды появилась возможность сделать что-то, что бы выдвинуло его в первый ряд уверенно и навсегда. Подкармливаемый им в благотворительных целях НИИ неожиданно начал выдавать результаты, которые поначалу не смогли осознать сами ученые. Но их значение инстинктивно почувствовал Лобов. С тех пор он финансировал все исследования в полном объеме и с максимальной щедростью. Требований к ученым было только два – работать и обходиться без публикаций и огласки. Ученые повозмущались по поводу ограничения свободы слова, но, совершенно обалдев от золотого дождя, обрушившегося на них, втянулись в гонку исследований. Постепенно новые результаты стали превосходить все первоначальные надежды. И вот последний шаг уже близко. Лобов решил лично появиться во Владивостоке. Даже заскочил по дороге в Пусан, прикупил для такого случая небольшую, но спроектированную по индивидуальному проекту комфортную и уютную яхту. Пусть начальник собственной безопасности человек абсолютно преданный, но такие вещи надо контролировать самому. Жаль, что никаких собственных ресурсов не хватит на все остальное. Этот пирог в одиночку не проглотить. Пришлось пригласить на борт потенциальных лоббистов проекта. Заместители нового губернатора были московскими людьми. Повезло. Еще пару месяцев назад он вынужден был бы договариваться с местными, а это всегда чревато дополнительными проблемами. Чтобы не раскрывать заранее свои планы, олигарх пригласил чиновников на обычную морскую прогулку. В результате на борту, помимо вице-губернаторов, оказалась целая тусовка: гастролирующий в городе эстрадный кумир, какие-то длинноногие победительницы какого-то конкурса и кое-кто из местной элиты. Лобова вся эта шушера не волновала. Сразу по выходу в море он предложил нужным людям выпить у него в кабинете и понемногу начал рассказывать об эксперименте.
Олигарх не мог понять, зачем губернатору два практически идентичных заместителя. Мыслили вице-губернаторы удивительно синхронно. Когда один из них высказывал какие-либо соображения, второй обязательно подтверждал его позицию. Причем, не важно, кто и что сказал первым. Взаимозаменяемость была абсолютной. Оба чиновника за сорок лет и за сто килограмм, оба очень довольные жизнью и собой, оба не способные воспринять что-либо выходящее за рамки их кругозора. Увидев это, Лобов ограничил свои объяснения предложением поприсутствовать на месте эксперимента. Настроившиеся на хороший отдых чиновники были только рады прекращению серьезных бесед и дополнительному развлечению в виде научного прогресса. Присутствовавший на встрече директор курируемого олигархом института Одинцов свернул подготовленные к разговору пояснительные бумаги и с удовольствием присоединился к поднявшей бокалы белого вина компании. Иногда Лобову казалось, что директор разбирался в работе института меньше, чем он сам. И уж точно не был, как Лобов, заинтересован в результатах изысканий ученых. Олигарх подозвал свою помощницу, присутствовавшую на переговорах. Ольга, эффектная, а главное, умная брюнетка лет тридцати, помогала организовывать встречи, которые не касались бизнеса, а были связаны с Институтом и Открытием.
– Ольга, пожалуйста, передайте материалы по «Точке перехода» нашим гостям. Я хочу, чтобы у них под рукой была информация об эксперименте.
– Геннадий Иванович, я готов проконсультировать господ вице-губернаторов в любое удобное время. – Одинцов старался быть полезным. Он являлся скорее администратором, чем ученым. А после того, как олигарх стал курировать Институт, надобность в его функциях и вовсе постепенно отпала. Все вопросы решали Лобов и его люди. Роль директора сводилась к простому посредничеству между коммерсантами и учеными и переводу обеим сторонам разных непонятных терминов, которые употребляли специалисты от науки и от бизнеса.
– Спасибо, ваша помощь будет кстати. – Лобов умел находить применение даже не очень ценным кадрам. А если не находил, избавлялся от них.
После дождя море у берега приобретает слегка неопрятный вид. Потоки воды, смывая с пляжей грунт и мусор, добавляют акватории бурый оттенок. Его почти не замечаешь, но в десяти милях от ближайшей земли вдруг бросается в глаза настоящий цвет моря – голубоватый и прозрачный. Зеленый цвет воды – признак берега. Настоящее море серое и голубое.
По GPS Вал вышел в точку эксперимента без проблем, как по шоссе. Он не очень любил спутниковые навигационные системы, убившие, с его точки зрения, всю романтику навигации. Идти только по компасу и искать нужную точку на карте по счислению и по наитию более достойно моряка. Увы, в век спутников и компьютеров это уже архаизм, как шпоры и шпага…
Глава вторая. Эксперимент
Оба судна покачивались в дрейфе на морской волне и ждали команд от клиентов. Вал поинтересовался глубинами под килем. Больше ста метров. Что собираются найти здесь странные наниматели? Шкипер расположился прямо на бортовом поплавке и лениво наблюдал за шхуной. На борту «Элис» царило оживление. Вся научная братва суетилась на палубе у приборов. Степаныч достал было удочки, но его остановил Юра. Понятно, не те глубины. Фрахт казался вполне удачным. Почасовая оплата без расхода топлива и нервотрепки с пассажирами. Отличный вариант для любого моряка.
Ожидание закончилось на второй час спокойного отдыха на палубе. Валу приказали подойти к шхуне и взять на борт двух наблюдателей. Парень и девчонка, перескочившие на «Тотем» были обвешаны аппаратурой, явно предназначенной фиксировать происходящее на борту шхуны: от бинокля и видеокамеры, до чего-то сложного, с массой шкал и тумблеров. Молодой человек представился Борисом и начал настраивать странный агрегат. Его коллега, симпатичная блондинка Вера расположилась в одном из кресел на палубе, посматривая на шхуну в объектив камеры. Следом на катамаран переместился порученец Олег Петрович с массивным фотоаппаратом на шее. Капитаны судов получили команду двигаться параллельно в пятистах метрах и начали движение. Суда неторопливо прошли чуть больше мили, когда Вал заметил что-то неправильное, происходящее с соседним судном. Какой-то ореол мигнул над «Элис» разок, другой и… судно исчезло. Резкий поворот в сторону, где только что была шхуна и все на борту лодки начали шарить глазами по воде, на которой еще расходились волны от прошедшего по ней судна.
– Получилось… Иванов гений! – выдохнул Борис. – А ведь это Нобелевка…
– Что получилось и где шхуна? – Поинтересовался Вал. – Что у вас за проект «Манхэттен»?
– «Манхэттен» – это создание ядерной бомбы, – блеснула эрудицией Вера. – А когда исчезал крейсер – это проект «Филадельфия». Но наш эксперимент гораздо масштабнее, профессор…
– Давайте не будем пока обсуждать эксперимент и его результаты, – вдруг вмешался Олег Петрович. – Во-первых, работа еще закончена, во-вторых, не все детали предназначены для открытой печати.
Однако детали Вала не интересовали. Шхуна пропала, и катамаран быстро подходил к месту происшествия. Шкипер уже ясно видел, как оборвался на воде кильватерный след «Элис». Недолго думая, он направил катамаран прямо туда. Проскочив через точку исчезновения шхуны Вал резко положил руль на борт, чтобы не врезаться во внезапно появившуюся перед носом шхуну.
«Все страньше и страньше,» – единственная классическая цитата пришла на ум слегка ошарашенному разворотом событий шкиперу.
– «Элис» «Тотему», – Вал попытался связаться с приятелем по УКВ. – Что с вами случилось?
– То же, что и с тобой, сосед, – ответила радиостанция Юриным голосом. – Тут профессор такое рассказывает, я пока просто поверить не могу. Впрочем, если у тебя есть на борту приемник, попробуй включить.
– Откуда приемник, я лишнего с собой не вожу.
– Ну можешь и не включать, все равно ничего не услышишь. Тут ученые наши братья по разуму, кажется, крупно науку вперед двинули. Короче, подходи к борту, наблюдателей отдашь. И на будущих нобелевских лауреатов посмотришь.
Бросив конец на «Элис», Вал перебрался следом за учеными на шхуну. Следом за ним серой молнией метнулся кот, не пожелавший оставаться на борту катамарана в одиночку.
– Что произошло? – подошел Вал к Юре
– Не поверишь, по словам Иванова, мы то ли в другом измерении, то ли в параллельном пространстве, короче мы не у нас, а тут. И спутники на Джипиэсе пропали и радио молчит.
– Юра, я очень люблю читать фантастику, но в гоблинов и эльфов не верю.
– Поверишь. Пошли к ученым, послушаешь сам.
Обстановка на палубе была приподнятая, но деловая. Большинство народа столпилось вокруг ноутбука Иванова, но заглянуть туда морякам не дал Олег Петрович, поставивший Валу новую задачу – снова взять на борт его и наблюдателей, вернуться обратно в город.
Катамаран привычно летел по заливу, но Вал чувствовал себя не в своей тарелке. Странное объяснение Юры, отсутствие спутников и, главное, молчание шестнадцатого канала УКВ, на котором всегда вызывают друг друга суда и береговые службы. Параллельный мир? Посмотрим. Борис с Верой что-то тихо обсуждали, вмешиваться не хотелось, ну а общение с Олегом Петровичем не предполагалось в принципе. Тот сидел как памятник самому себе и явно не переживал о случившемся. Чтобы отвлечься, Вал добавил газу, и катамаран вышел на полную скорость, что шкипер редко позволял себе при наличии на борту пассажиров. Ребятки совсем притихли и судорожно схватились за поручни кресел. Сто километров в час на море ощущаются гораздо сильнее, чем в салоне автомобиля. На скорости выше пятидесяти узлов у воды резко портится характер. Из мягкой и податливой она становится жесткой как асфальт, и каждая волна воспринимается как кочка под колесом мчащегося автомобиля. Однако, создатель его «Тотема», местный производитель скоростных лодок, был не лишен искры гениальности. Алюминиевый корпус катамарана опирался на два девятиметровых надувных баллона из ПВХ. Конструкция обеспечивала скорость и мореходность – два самых важных качества лодки, по мнению Вала. Даже на двухметровой волне катамаран летел по воде легко, без тряски и ударов, свойственных менее удачным конструкциям. Вал любил это чувство полета, но сейчас его занимало другое. Он не видел моста на остров, построенного год назад по нелепому капризу вечного президента. Не было также входного маяка и корпусов университета на острове. Города тоже не существовало.
– Не хочу никого огульно обвинять, но до вашего эксперимента тут жили люди, – Вал сбросил ход, и лодка покачивалась у входа в бухту, ничем, кроме отсутствия признаков цивилизации, не отличавшейся от Золотого Рога.
– Это не то пространство, – начал Борис
– Как это не то? Местность отлично узнаю. Но где город? Мы что, попали в прошлое, и он еще не построен?
– Это не прошлое, это…
– Это неважно, – влез Олег Петрович. – Мы осмотрели местность, она совпадает с нашей, но отсутствует население.
Похоже, убедиться в этом и было главной целью поездки. Оценив ситуацию, Олег Петрович приказал поворачивать назад. Положив лодку на обратный курс, Вал подумал, что его привычка ходить по компасу может оказаться очень полезной в этом мире, по крайней мере пока здесь тоже не запустят спутники. Вот только знать бы еще, где это «здесь»?
На «Элис» царила рабочая атмосфера, с борта опускали на воду большой буй, отмечая место «перехода». Когда катамаран подошел почти вплотную к шхуне, внезапно заработала рация УКВ. Вызывали на 22 канале, который использовали водномоторники для общения между собой. Вызывали «Тотем». Вал потянулся к аппарату, чтобы ответить, но тут к нему внезапно вмешался Олег Петрович:
– Не отвечайте!
– Нас вызывают,
– Это приказ!
– Капитан здесь я. И ваши команды мне…
Порученец подскочил к пульту и схватил Вала за руку. Хватка была железная, но на борту своей лодки Вал умел настоять на своем. Резкий поворот руля и странный порученец со стальными мускулами полетел в сторону. Особенность катамарана, о которой знают только посвященные – резкий поворот на большой скорости не кренит его, как обычную лодку, а швыряет всех стоящих на ногах за борт. До этого Вал, конечно, доводить не стал, но на ногах Олег Петрович не удержался, и ответить на УКВ вызов получилось.
Оказывается, их уже искали и довольно активно. По словам старого приятеля, Кости, в районе их исчезновения было четверо «наших» и еще один, «слегка побольше». Через мгновение шкипер увидел все сам. После внезапного поворота «Тотем» пролетел мимо «Элис» и оказался в родном пространстве, том которое еще вчера Вал считал единственным. Появление катамарана было встречено в эфире удивленными восклицаниями и непечатным комментарием старого приятеля шкипера Кости. Кроме его потрепанной «Нахухоли» поблизости расположился целый флот. В пятидесяти метрах на волнах покачивались четыре судна – хорошо знакомые бэушные японские катера приятелей из «берегового братства». Самым крупным бортом из пришедших на помощь приятелей была «Астра», десятиметровый катер Олега, капитана, уважаемого в «береговом братстве» за рассудительность и готовность помочь любому, кто оказался рядом, возле флагмана стоял «Мебиус» Федоровича, удивительного рыбака, всегда возвращавшегося в гавань с уловом и небольшой «Бриз» Александра, любителя дальних походов и посиделок у костра на берегу. С борта своего катера размахивал веслом Костя, призывая подойти поближе и поделиться информацией. Чуть поодаль величаво возвышалось еще одно судно – та самая мегаяхта, которую видел Вал утром. Шкипер направился к сгрудившимся вместе судам товарищей по хобби, но тут прозвучал вызов на международном 16 канале. Всех капитанов лодок приглашали на борт «Эдема» для важного разговора. Вал уже понял, что такое шикарное судно появилось в данной точке не случайно. Скорее всего это и был основной спонсор профессора Иванова. Так что пообщаться стоило, и, подойдя к своим, он предложил перебираться ребятам на борт и идти к «Эдему» вместе.
– Быстро вы добрались.
– Олег наблюдал за вами в радар, – ответил Костя. – Когда метки на экране вдруг пропали, мы сюда ломанулись. Где шхуна?
– Там же, где и я был. Объяснять долго, показать просто. Координаты у всех в Джипиэс забиты, так что, если повезет, тоже там побываете.
Вал только успел вкратце описать произошедшие с ним события, как лодка ткнулась носом в борт и пятеро капитанов высадились на «Эдем». Встретившая их обстановка не имела ничего общего со спартанскими условиями, царившими на борту их катеров. Роскошному интерьеру соответствовали и встречавшие их господа. Неприступный Олег Петрович, оказывается, просто неумело копировал своих хозяев. Здесь не было брезгливо поджатых губ и надутых физиономий. Встречавшие чувствовали себя выше этого. Спокойствие вершителей человеческих судеб перед мелким препятствием. У них на пути возникла помеха, и они собирались ее между делом устранить. Сорокалетний мужчина спортивного телосложения, выглядевший как, ожившая реклама со страниц журнала про дорогие автомобили и яхты, и бывший, по видимости, хозяином яхты, предложил гостям располагаться в креслах, расставленных на палубе. Также на встрече присутствовали два представительных «кабанчика» с физиономиями крупных чиновников. Поднялся на борт мегаяхты и вездесущий Олег Петрович. Поймав его взгляд, Вал мысленно поежился. Было видно, что недавнее происшествие на борту «Тотема» он не забудет и не простит. Последним подошел капитан «Эдема». В белой форме и фуражке, представительный настолько, что казался необходимым интерьером мегаяхты. Капитаны маломерных судов выглядели менее стильно. Только Олег, неукоснительно придерживавшийся правил этикета на суше и на море, слегка приоделся по случаю официального визита, остальные довольствовались своими повседневными шортами и майками. Ну а банданы Вала и Кости выглядели просто вызывающе на фоне великолепия яхты. Визит представителей Сомали на захваченное судно.
Олег Петрович с ходу взял быка за рога:
– Господа, вы попали в точку важнейшего эксперимента проходящего под патронажем присутствующего здесь господина Лобова. – Хозяин молча наклонил голову, окинув гостей холодным взглядом, – а также правительства Российской федерации.