- -
- 100%
- +
© Елена Тихонова, 2019
ISBN 978-5-4496-1053-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Елена Тихонова
ГЛАВА 1
Стук в окно, глубокой ночью, разбудил Веру. Женщина прислушалась: за стеной шуршал дождь, который начался с вечера.
– Кого это принесла нелёгкая? – буркнув про себя, Вера встала с кровати. В темноте она не сразу нашла стоптанные шлепки, и накинув на плечи пуховую шаль, подошла к окну. За стеклом маячил неясный силуэт, он шевельнулся и снова постучал в окно. Вера включила свет и пошла в коридор, отпереть дверь.
– Кто это там полуночничает? – спросила она сердито.
– Бабушка, открой, пожалуйста. Это я, Настя…
Женщина заспешила, прищемила палец крючком, но справившись с волнением, открыла: на крыльце стояла хрупкая девушка, прижимая к себе клетчатый свёрток. Карие, заплаканные глаза смотрели сквозь длинные ресницы на Веру. Всплеснув руками, женщина воскликнула:
– Настенька, внученька, да как же так, ты что же это не сообщила, что приедешь? Я бы Ваньку попросила, чтобы встретил тебя. Заходи, заходи быстрее, промокла под дождем, сейчас согреешься, ножки попарим, чайку с липой попьешь.
Обернувшись к девушке, Вера замолчала. Внучка, зайдя в дом, прислонилась к стене и медленно сползала на пол. Женщина метнулась к девушке, подхватив ее у самого пола, прижала к себе и повела в другую комнату, где была кровать. Свёрток, что был в руках девушки, вдруг дернулся и разразился детским плачем. От неожиданности, Вера чуть не уронила внучку…
Справившись с собой, она довела девушку до кровати, откинула покрывало, разложила подушки и помогла лечь на постель. Ребенок плакал все громче, но Настя уже спала и не реагировала на его плач, женщина разжала руки внучки, взяла малыша и вышла с ним в другую комнату. Развернула одеяло и замерла: мальчик, месяцев двух от роду, перестал плакать и смотрел на Веру влажными глазенками. Внучка, заснувшая в другой комнате, что-то пробормотала во сне, с всхлипом вздохнула и затихла.
– Как же устала, моя девочка, и не слышит, что мальчик плачет. Мамка твоя, – обратилась женщина к ребенку, – вот она какая, не сообщила, что едет, а мы бы вас встретили, не пришлось мокнуть… Сейчас, сейчас маленький, я тебя накормлю, перепеленаю, мокрый такой ты? О чем думала мамка твоя? Нельзя, с таким маленьким мальчиком по ночам бродить, да ещё под дождём.
Разговаривая с ребенком, Вера поставила на плиту чайник, из холодильника достала молоко, подогрела. Взяла из стопки на диване, чистое полотенце, в теплой воде вымыла малыша и завернула его в мягкую ткань. Ребенок не плакал, только слегка всхлипывал, пока Вера его купала и пеленала. Намочив уголок чистого платка в теплом молоке, она попыталась накормить ребенка. Мальчик с жадностью взял в рот самодельную соску, и принялся ее посасывать. Спустя некоторое время, он наелся и заснул. Вера подошла к спящей внучке, аккуратно положила ребенка на подушку у стены, посмотрела на Настю.
Внучка крепко спала, прижавшись щекой к подушке, лишь чуть вздрагивали влажные ресницы. Худенькие плечи и тоненькие руки… кожа да кости.
– Что же случилось такого, внученька, что ты будто высохла вся? Видно не сладко тебе пришлось, если похудела так, что кости выпирают. И что произойти – то могло?
Она не стала раздевать девушку, а расстегнув платье, внимательно осмотрела грудь внучки.
– Нет, видимо, грудью она не кормит. И что за мода пошла, не кормить, не то, что раньше? Грудь дашь ребенку, пососал и дальше спит. Ничего искать и греть не нужно.
Мельком взглянув на часы, Вера пошла на свой диван, спать. Накинула на себя одеяло, поправила подушку, легла. В комнате тихонько тикали ходики, за окном шуршал дождь, но сон не шёл. Только сейчас, когда Вера улеглась на постель, осознала, что ее внучка пришла к ней ночью, в дождь, да ещё с маленьким ребёнком.
Внуки редко навещали Веру, но она всегда была в курсе всех событий, что случались у них в жизни. Дети, сын и дочь, жили в городе, но приезжали к матери часто, привозили продукты, помогали в огороде.
Михаил, сын Веры, занимался ремонтом, косил траву в саду. Все мужские дела лежали на его плечах, так повелось, с тех пор, как умер муж Веры, Петр.
Дочь, Людмила, помогала в огороде, когда приходилось высаживать, полоть, окучивать. Огород был большой, и заготовки делали на всех.
Внуки бывали очень приезжали редко. Саша с Толей, сыновья сына Михаила, жили на Севере, в городе с непонятным названием Нарьян – Мар. Во время срочной службы, познакомились с девушками, остались на постоянное жительство. Невесты внуков были из местных, сестры-погодки. Сами внуки, близнецы, и хорошо, что жены у них разные были: одна светлая, другая тёмная. Сейчас молодые семьи ждут прибавления, хоть бы не близнецы народились, а то Михаил и Валентиной с мальчишками в детстве помучились. Усмехнувшись, Вера подумала, сколько было их, забавных случаев, когда мальчишки менялись одеждой, а родители путали их. И прошло время, пока научились они различать своих детей…
Настя, была прошлым летом, когда на летние каникулы в родной город приезжала. Они, с Людмилой, неделю прожили у Веры. Ходили на речку, купались, в огороде помогали, делали заготовки на зиму. Настя была веселой, много смеялась, шутила. Вера, глядя на неё, радовалась, что девушка выросла, похорошела, стала красивой.
Но, перебивая приятные воспоминания, перебила настойчивая мысль: « Настя пришла с ребёнком. Откуда он взялся? Людмила с Михаилом были на прошлой неделе. И дочь не говорила про беременность Насти. А может, скрывали? Да, нет… Никогда не смогла бы Людмила скрыть от Веры такую новость, а Настя была скромной девушкой, на парней не обращала внимания, учёба у нее была на первом месте. Но ребёнок-то есть! Мальчик, и он здесь, спит в другой комнате, рядом с внучкой.
Раздумья перешли в сон, Вера заснула. Но, спала ли она, и просто забылась в воспоминаниях, которые пошли в ее голове, будто потоком…
Вот она, молодая девушка, идет по тропинке у реки, а навстречу ей шагает Петр, с седыми висками, но красивый, крепкий мужчина. Встречается Петр с Верой на тропинке, улыбается и спрашивает ее:
– Вера, а ты замуж за меня пойдешь?
Сон перескочил на свадьбу Веры: она молоденькая девчонка, семнадцати лет и рядом ее Петя, зрелый мужчина и наполовину седой. Гости веселились, кричали им: «Горько», они с Петром целовались. От счастья Вера улетала и парила в свадебном платье над землей, а ее муж бежал за ней по земле и кричал:
– Осторожно, упадешь…
Сон снова перескочил: Вера выходит из дверей больницы, со своим первенцем Мишей, на руках. На крыльце стоят, счастливый муж, еще живые, мать с отцом, родные радуются рождению ребенка, они идут домой, где накрыт праздничный стол. А потом пришла подруга, Нина, с заплаканными, печальными глазами.
– Нин, ты что? Завидуешь что ли?
Подруга, улыбнулась сквозь слезы, ответила:
– Тебе только восемнадцать, и уже ребенок, а мне скоро двадцать. И никто замуж не зовет… – и зарыдала так громко, что в комнату вошел Петр. Он обнял Нину за плечи и стал ее успокаивать:
– О чем плачешь-то, Нина? Мы тебе такого жениха найдем, все завидовать будут, – нагнувшись к детской кроватке, спросил у лежащего ребенка.– Верно, я говорю, сынок?
Сон опять заскакал. Вера с Людмилой на руках… Похороны отца… Потом женщина стоит у двух могильных крестов. Мать ушла следом за отцом… Свадьба Михаила… Проводы сына в армию… Рождение внуков… Она тогда молодая и в ее косе нет седины. А рядом постаревший Петр… Снова сон перескочил: пришла беременная Нина, села, молча, на стул и, и взглянув на Веру, заплакала.
– Что? – одними губами спросила Вера.
– Петя умер…
Вера, в черном платке, рядом с ней, дочь Людмила и сноха Валентина. На улице играют и смеются близнецы, мальчишки по 9 лет, слышен голос внучки Насти, а в окне мелькнул силуэт.
– Петя? – встрепенулась Вера.
Зашел в комнату Михаил, который был во дворе.
– Мам, нам собираться надо в дорогу, завтра на работу. Ты как, одна, справишься?
Вера поднялась, пошла на кухню и, упав на стул, на котором за столом раньше сидел ее муж, расплакалась.
Затопали торопливые шаги, вбежала пятилетняя внучка, обняла расстроенную женщину за плечи, вытерла слезы ладошками и зашептала на ухо:
– Бабушка, не плачь. Я скоро вырасту, выйду замуж и рожу тебе внука, другого Петра. И ты будешь любить его, как дедушку. Не плачь, бабушка…
Неожиданно в сон- воспоминание ворвался детский плач. Вера встрепенулась, подскочила на диване. Плач, разбудил Настю, и женщина, подойдя к кровати, услышала, как держа ребенка на руках, Настя тихо запела:
Баю – баюшки, баю,
Не ложися на краю,
Придет серенький волчок,
Схватит Петю за бочок…
Услышав имя Петя, Вера поняла что ребенок, действительно Настин сын. В памяти всплыл давний разговор, который так ясно приснился ей сегодня. Вера тогда только что похоронила мужа, и у нее все валилось из рук, глаза были на «мокром месте» и женщина, расплакавшись, сидела на кухне. Прибежала Настя, обняла ее за плечи, ладошками вытерла слезы и зашептала на ухо:
– Бабушка, не плачь. Я вырасту и рожу тебе другого Петра. И ты будешь его любить, как нашего дедушку. Не плачь, бабушка…
ГЛАВА 2
Словно испугавшись, Настя обернулась, увидев, что Вера стоит рядом, попыталась улыбнуться, но снова заплакала. Захлебываясь слезами, девушка хотела рассказать что-то Вере, но у неё ничего не получалось. Женщина шагнула к кровати, присела на ее край, прижала внучку к своей груди и стала её успокаивать.
– Что так плакать-то? Мальчишка не успокаивается, видно понимает, что тебе тяжело. Не надо, не плачь, девочка моя, я здесь, с тобой, и не дам тебя в обиду, а ребёнка мы поднимем. Наш воздух деревенский, свежий, не то, что у вас в городе. Помнишь, как в детстве, вы ко мне приезжали, за лето поправлялись, щеки, будто клюквой мазаны были, глаза блестели. Братья твои, Санька с Толькой, как любили на рыбалку с дедом ходить, а ты, за ними хвостиком бегала, да в лодке пряталась. Помнишь?
Настя всхлипывала, кивала головой, трясь о грудь Веры, слезы перестали течь потоком, она только всхлипывала, а ребенок, пригревшись между их телами, заснул. Вера продолжала говорить:
– Малыш подрастет, мы с тобой внученька сходим к соседу нашему Ваньке, попросим, чтобы на рыбалку мальчишку с собой брал. А мы с тобой будем рыбку чистить, да жарить. Ты, девочка моя, поспи ещё, а я пойду во двор кур покормлю, да козу Машку подою, и на пастбище выведу. Хорошо, что не продала ее. Как просила меня Ленка Мохова, чуть не на коленях стояла, продай, упрашивала, а я уперлась, хотя и трудно Машку-то на веревке водить туда – сюда, а все же своё молоко. Да и мамка твоя приезжает, с собой молочко да творожок берет. А Мише, тому не навяжешь, он говорит, что Валентина все равно ничего делать с молоком не будет. В магазине покупают, молоко-то, гребует козьим. И чего они там купят? Магазинное молоко, с деревенским не сравнить.
Почувствовав, что девушка расслабилась у нее на груди, Вера, забрала у Насти ребёнка, уложила его на подушки, предварительно положив кусок клеенки под попку, накрывала заснувшую внучку и правнука одеялом, пошла на улицу.
На улице было сыро, на траве и деревьях блестели капли воды, ночной дождь оставил обильную росу.
Выйдя на крыльцо, Вера едва не споткнулась о две большие сумки.
– Настины, – догадалась женщина, схватила их за ручки, занесла по одной в дом. Поставила сумки у стены, нагнувшись, раскрыла одну из них: там были внучкины вещи. Открыв другую сумку, Вера улыбнулась и стала перебирать одежду малыша: пеленки, чепчики, распашонки. В сумки были бутылочка, соска, несколько упаковок с детской смесью, на картинке коробок которых был нарисован улыбающийся карапуз. Разбирая вещи ребенка, она наткнулась на пакет с документами. В пакете были: Настин паспорт, ее студенческий билет, пропуск в общежитие и свидетельство о рождении ребёнка.
– Осипов Петр, – прочитала Вера, отчества не было, – 22 мая 20… года рождения. Правильно, сейчас июль, два месяца почти. Мать – Осипова Наталья Петровна, отец – прочерк.– Вера, не веря своим глазам, еще раз перечитала… – Странно, а почему Осипова, да ещё Наталья? А моя Настя здесь причём, это же ее ребенок? Если это свидетельство мальчика, то выходит, что Петя не Настин ребенок?
Вера бросила взгляд на кровать, внучка спала, одной рукой обнимая малыша. Женщина присела на диван и задумалась.
– Чей у Насти ребёнок? Откуда он мог у неё появиться, и как девушка оказалась в деревне? Ночью, в дождь, не могла Настя дотащить эти две сумки, когда на руках был маленький ребёнок. Выходит ее кто-то подвез до двора на машине, потому что, самостоятельно, она вряд ли донесла такую тяжесть от остановки?
Положив детские вещи и документы обратно в сумку, женщина метнулась во двор и добежав до калитки, вышла за ворота: там был виден размытый след от машины.
– Вот и ответ на мой вопрос, что ее кто-то подвез. А кто, попробуй-ка, догадайся. Во что Настя влипла, если ее по ночам подвозят, а на руках у нее чужой ребёнок? И сама она выглядит так, будто долго голодала, так похудела, что почти прозрачной стала. Стану надеется она то, что когда проснется, то все мне сама объяснит.
Разговаривая сама с собой, женщина пошла за ведром: нужно подоить козу, Машку, отвести ее на пастбище и покормить кур. Пока Вера делала привычные дела, разные мысли метались в голове, но они все были об одном и том же: « Чей ребенок сейчас лежит на кровати, рядом с внучкой? Почему Настя его привезла сюда, а не поехала в город, к Людмиле? Она же мать родная, разве не поняла, не приняла дочь с ребенком на руках, что ли? Никогда бы Людмила не выгнала дочь, потому что ребенка родила без мужа. Да о чем я это думаю? Это же не Настин ребёнок, а может быть все же ее? Нет, Вера, тебе нужно успокоиться, скоро Настя проснется, и все объяснит».
Когда Вера все сделала во дворе и зашла в дом, было около 8 часов утра. Настя уже проснулась и хлопотала на кухне. Закипал чайник, и что-то булькало в кастрюльке. На столе стола тарелка с нарезанным хлебом, бокалы и заварочный чайник.
– Да ты ж моя, хозяюшка, – воскликнула Вера.
Настя, услышав голос бабушки, резко обернулась к женщине лицом и ложка, которую она держала, упала на пол. Всхлипнув, девушка подбежала к Вере, обхватила ее руками и уткнулась в грудь.
– Бб-ба-бушка, не ругайся, пожалуйста, просто я больше не знаю, куда мне идти. Он меня ищет.
– Кто ищет?
– Ии Игорь…
– Какой еще Игорь? Зачем ему тебя искать? Не плачь, хватит реветь. Садись, чаю попьем, успокоимся и ты расскажешь по – порядку, что случилось.
Настя, всхлипнув несколько раз, вытерла слезы и улыбнулась. Вера сняла с плиты кастрюлю с картошкой, слила воду, укутала ее полотенцем. Налив из чайника кипятку в стоящие на столе бокалы, она привстала на цыпочки, из шкафа достала вазочку с конфетами и пакет с мятными пряниками, которые любила внучка.
Пока Вера ставила на стол конфеты и пересыпала на тарелку пряники, успокоившаяся Настя подлила в бокалы заварку. Схватив с тарелки пряник, Настя приступила к чаепитию, но сделав глоток чая, вскочила.
– Ой, баб, подожди. Я же блюдце забыла.
Вера очень любила пить чай с блюдца, хотя Петр смеялся над этим, называл причудой.
– Ты моя Причуда. Опять чай с блюдца пьешь.
Причуда, так ласково он называл Веру.
Настя ела пряники и запивала из бокала чаем, а Вера соблюдала свой ритуал. Она наливала чай на блюдце, подносила его ко рту и с наслаждением, вдыхая запах душистых трав, закрывая от удовольствия глаза, пила чай мелкими глотками.
Допив чай, Настя отставила в сторону бокал, искоса посмотрела на Веру, и тяжело вздохнув, произнесла:
– Бабушка, ты меня извини, что я к тебе приехала с Петей, но мне больше некуда было идти. Степка меня две недели у себя скрывал, а до этого я жила у Светы, но там он меня быстро нашёл…
– Настя, объясни мне все попорядку: кто тебя нашёл и от кого ты бежишь? Нет, подожди, чей это ребёнок? Если твой, то почему у него фамилия Осипов, если ты Веселова?
– Бабушка, это не мой ребёнок, а моей подруги Наташи. Она родила Петю, но сама лежит в больнице. У нее после родов осложнения, она раньше срока Петю родила. Какой-то идиот ее сбил машиной, когда она дорогу переходила. Потом ей операцию сделали, я точно не знаю, но кажется ей ещё месяц в больнице лежать. А ребенком быть некому, поэтому я согласилась за ним присматривать. Он такой маленький еще и милый. Наташа назвала его Петей. Ты помнишь, как я тебе обещала внука родить и что Петей его назову…
– Помню, внученька, все помню, но, объясни тогда, какой Игорь тебя ищет?
Настя дернулась и испуганно сжалась, слёзы снова потекли по щекам. Вера открыла рот, чтобы приказать ей успокоиться, но разговор прервал, громкий плач.
Внучка вскочила, подбежала к кровати.
– Ой, а у нас потоп, мы такие мокрые. Баб Вер, давай мы его вымоем, а то я вчера вечером его не купала, а наш Петенька так любит купаться. Мой маленький, мой хорошенький мальчик, сейчас, сейчас тётя Настя тебя искупает, потом накормит, и ты опять будешь сухим и сытым. И будешь спать, будешь спать и расти.
Приговаривая, Настя с ребенком на руках подошла к тазику с водой, поудобнее прижав его к себе, она опустила острый локоток в воду, поморщилась и глазами показала Вере, чтобы та подлила холодной воды. Купая малыша, Настя гладила ему животик, щекотала пяточки, ласково что-то шептала.
– Вот мы и чистенькие, вот мы и чистенькие и сейчас покушаем. Ой, а сумки наши где? Я их ночью на крыльце оставила, они такие тяжелые. Степка не стал во двор заходить, сама тащила их. Подержи Петю, я сейчас занесу.
– Да постой ты, Суета, не спеши, вон ваши вещи. Утром нашла на крыльце, по-моему там все сухое. Давай малыша одену, а ты смесь разведи. Или ее варить нужно? Может быть, мы Петю молоком покормим, Настя? Я ночью его молоком козьим кормила, ел с удовольствием.
Настя обернулась.
– Как молоком? А разве ему можно?
– А почему нельзя – то? Ты какая деваха была в детстве, что Людмила чуть грыжу не заработала. В восемь месяцев 15 килограмм весила.
Настя сдавленно спросила:
– Я была такой толстой?
– Какой толстой? Упитанной ты была. Молоко козье пила, пряниками мятными закусывала.
– Ну, ты, бабушка, скажешь тоже. Не могла я в то время пряники есть, потому что маленькие пряники не едят.
Вера весело рассмеялась
– Настя, извини, я пошутила, не было в тебе 15 килограмм. У тебя аллергия на коровье молоко, а козу я завела как раз в тот год, когда ты родилась. Людмила, мама твоя, на работу вышла, когда тебе 4 месяца исполнилось. Ей должность предложили, завуча, а ты маленькая была, вот и кормили тебя молоком.
Настя с сомнением посмотрела на Веру, подумала и сказала:
– Давай попробуем. А то у Пети прыщики какие-то на попке появились, может они от смеси.
В четыре руки, Вера с внучкой быстро накормили мальчика. Ребёнок с удовольствием потягивал молоко, а наевшись, заснул.
– Скоро он не будет так много спать, – сказала Вера.
– Почему?
– Вырастет и станет меньше спать. Настя, давай уберем воду и пеленки нужно сполоснуть. Ты повесь их рядом с баней, там веревка есть. А потом договорим.
Настя быстро постирала детские вещи, выполоскала и побежала вешать их на улицу. Вера убрала со стола, вымыла посуду.
Хлопнула дверь, внучка зашла в комнату.
– Настя, объясни мне самое главное. Почему тебя все прячут? От какого Игоря и кто он?
Настя набрала в грудь побольше воздуха, и начала свой рассказ:
– Игорь, он отец Пети. Сейчас Петя стал ему нужен, а когда Наташка забеременела, он сказал, что ребёнок ему не нужен. Кинул ей деньги на стол, чтобы она аборт сделала. Наташка тогда целую неделю ревела, а потом слёзы вытерла и сказала, что у ребёнка, отца не будет. А Игорь, когда узнал, что Наташа родила, лежит в больнице, и что Петя у меня, пришёл. Он мне сказал, что если он отец, то станет сам воспитывать своего сына. Если бы Наташа была в общежитии, она бы его остановила. У неё дед генерал, которого Игорь очень боится. Правда дед Наташин ещё не знает, что она в больнице, он в Сибири сейчас, на каких-то испытаниях, а когда вернётся, быстро Игоря на место поставит и покажет ему, где раки зимуют…
– А ты почему от него бегаешь, от Игоря? И прячешься? Там в свидетельстве нет записи, что он отец.
– Свидетельство можно переписать, а у Игоря мать в ЗАГСе работает и у неё связи.
– Что же нам с этим всем делать? Будем думать. Ты сходи за хлебом, а я за Петей присмотрю.
– Баб, а мне нельзя на улицу выходить.
– Это ещё почему, пусть только сунется сюда этот Игорь. Ему Ванька все ребра пересчитает.
– Баб, меня милиция ищет.
– Господи, Настя, ты ещё что натворила? – Вера тяжело села на стул.
У Насти снова по щекам покатились слёзы.
– Я Игоря по голове ударила. Когда он Петю пытался забрать. Вазой… с цветами…
ГЛАВА 3
Услышав слова внучки, Вера побледнела и замолчала, а Настя зачастила:
– Бабушка, у меня другого выхода не было, только ударить. В то время, я у Светы жила, вернее пряталась. Когда Игорь пришёл в общежитие и устроил скандал, я быстро собрала вещи и Света перевезла меня к себе. Если бы Петю девчонки в соседней комнате не спрятали, то Игорь его ещё бы из общежития забрал. Он так кричал, я боялась, что Петя проснется и заплачет, но маленький, такой молодец, молчал. Света все слышала, как он, крича, и пригласила меня к себе, у нее своя комната, родители ей квартиру снимают, мы и подумали, что там он нас не найдет. Игорь меня через три недели нашел, может быть, кто-нибудь сказал ему. Я сидела, тихо, как мышка, Света сама все для Пети покупала, я даже в магазин не выходила, но в последний день, предчувствовала, что он нас найти может, сумку небольшую наготове держала. Когда Игорь пришел, я услышала, как хозяйка с ним разговаривает, а Петя проснулся и заплакал. Игорь хозяйку оттолкнул и в комнату ворвался, Петю у меня из рук вырвал и повернулся с мальчиком к двери, а я вазу взяла со стола и по голове его ударила. Сумку с вещами схватила и с Петей на улицу выскочила, только там машина стояла, и в ней Славка сидел, друг Игоря. Я дорогу перебегать стала, машина проезжавшая остановилась, парень, что за рулем сидел, затормозил. Я к нему в салон села, а Славка уже подбегает. Я парню кричу: « Поехали», он послушался, а по дороге мы познакомились с ним. Степка в соседнем хуторе живет, я две недели у него в старом доме, что от бабушки остался, жила. После того, как Светка привезла наши вещи, я упросила его к тебе отвезти. Игорь к Свете несколько раз приходил, говорил, что все равно узнает, где я прячусь.
– Подожди, но так нельзя, как Игорь объяснил все? Ведь он же до этого знал, что Наташа ждет от него ребенка и деньги ей на аборт давал.
Настя перебила женщину:
– Не стал ничего Игорь объяснять, он не тот человек. В общежитии, я к экзамену готовилась, а девчонки, Петю к себе унесли, чтобы не мешал. Игорь ворвался в комнату, начал орать: я отец, имею право воспитывать своего ребёнка, что Наташа его обманула и не сказала, что беременная. Он все врет, бабушка, я присутствовала при этом разговоре, вернее зашла, когда он деньги на стол бросил и так презрительно сказал: «Ты думаешь, что я тебя люблю? Да я тебя никогда не любил, со Славкой поспорил, что пересплю с тобой. А ты оказалась такой дурой, что поверила мне и сама же за мной бегала. А то, что беременная? Это ещё нужно доказать, что от меня». « Игорь, пожалуйста, перестань, ты же знаешь, что у меня кроме тебя никого не было. Я только тебя люблю», – рыдала Наташа. « Пошла ты со своей любовью. Таких дур, как ты, я за пятак на любом углу сниму. Любит она меня, смешно даже. Бери деньги, они тебе пригодятся, потому что я, добрый. Пока не поздно, беги в больницу и делай аборт, а как сделаешь, то звони, покувыркаемся с тобой. Ты в постели ничего, выучил я тебя, теперь способная девочка. Да что и говорить, это же моя школа».
Сказав это, Игорь кинул на стол деньги, пошел к двери и при этом он меня едва не сбил с ног. Я там стояла и все слышала. « Ого, и подружка нагрянула. Что, Недотрога, а хочешь, я и тебя научу, как мужиков любить надо»?
Но я его оттолкнула и к Наташе пошла, которая на кровати плакала. Игорь в коридор вышел, и громко рассмеялся.
Наташа долго плакала, она рыдала, тряслась вся. Я ее успокаивала, говорила, что все будет хорошо, только она не слушала меня и продолжала лить слёзы. Девчонки наши ее уговаривали, но, она вдруг вырвалась из наших рук, схватила деньги, порвала их, и снова на кровать упала. Целую неделю ревела, даже во сне всхлипывала. Вся опухла от слез, не мылась, из комнаты только в туалет выходила. Что я только не делала: и уговаривала, и ругала ее, да и девчонки наши пытались ее уговорить, но ничего не помогало. А потом Наташа замолчала, вытерла слёзы, проговорила: «У моего сына не будет никакого отца, только мама. И дедушка»…