Случайных встреч не бывает…

– Помнишь, бабушка, я тебе говорила, что дед у Наташки генерал. Его Григорием Николаевичем зовут, он Наташку воспитывал и не старый совсем, где-то за шестьдесят ему, почти твой ровесник. Такой из себя высокий мужчина, подтянутый. Когда родители у Наташки погибли, он к себе ее взял, в то время у нас, здесь в городе жил. С ними сестра его жила и ее как тебя звали, Вера, Вера Николаевна. Она помогала деду Наташи, потому что он военный и по командировкам часто уезжает. Наташке, когда родители погибли, всего 5 лет было, маленькая совсем, родителей почти не помнит. Вера Николаевна долго болела и в прошлом году умерла. Наташа ее очень любила, когда она умерла, плакала, и Григорий Николаевич переживал сильно. Он приезжал к нам в В… и Наташа нас с ним познакомила. Когда он меня увидел, то спросил, как моя фамилия, а я ответила, что Веселова. Григорий Николаевич помолчал немного и задумчиво сказал, что я напоминаю ему девушку одну, он знал ее еще давно, в молодости. Он и та девушка в одном купе два дня вместе ехали.

Настя перевела взгляд на бабушку и замолчала, потому что Вера, задумчиво смотрела в окно.

– Бабушка, ты меня совсем не слушаешь.

– Да, слушаю я тебя, слушаю. А как фамилия у твоего генерала?

– Осипов, Осипов Григорий Николаевич. А что?

– Ничего, внученька, все хорошо, задумалась немного. Нам нужно решить, что делать дальше. Ты говоришь, что на улицу тебе нельзя, потому что боишься, тебя кто-то увидеть может и в милицию сообщит? Но у нас люди в хуторе хорошие, никогда не выдадут своих. Если беда случится у кого, то все «горой» станут, только позови.

– Он, Игорь, на меня заявление написал в милицию и в больнице освидетельствование сделал, у него даже и свидетель есть: Славка, друг его. Этот Славка не был с нами в комнате, на улице Игоря ждал, но в свидетели попал. Быстрее бы Наташу выписали или Григорий Николаевич приехал. Я ему два месяца дозвониться не могу, на мои вопросы, где он, отвечают, что отбыл в командировку. Он пока не знает, что у него внук родился, вернее правнук. Наташа в июле должна была родить, он обещал приехать. Мы с ней радовались, что экзамены успеем сдать, и тогда малыш появится. Бабушка, ты опять меня не слушаешь.

Вера, отвлеклась от разговора, смотрела в окно. Настя залюбовалась своей бабушкой: какая баба Вера красивая и молодая еще женщина. Ей пятьдесят восемь лет недавно исполнилось, но выглядит лет на пятьдесят или чуть больше. Бабушка была невысокой и худощавой, с лицом, на котором было несколько морщинок в уголках глаз, почти незаметных, а самым главным достоинством женщины, была коса, густая, тяжёлая. Смолоду Вера носила одну прическу – коса вокруг головы, как корона. Только в молодости женщина была белокурая, с годами потемнела, стала пепельной, вернее в волосы вплелись седые прядки. Настя, с раннего детства мечтала, чтобы у неё были светлые волосы, голубые глаза и коса, как бабушки. Девушка была очень похожа с Верой внешне, но с карими глазами и темноволосая. Косу Настя себе отпустила, но распускала ее, вдоль спины. Когда она в институт поступила, все девчонки завидовали Настиной прическе. Немало парней пыталось подружиться с Настей, но девушка была с ними дружелюбна, и только. За это прозвали ее Недорогой. Сначала Настя обижалась на прозвище, а потом привыкла к нему. Она упорно шла к своей цели в жизни, получить образование и стать учителем, как её мама.

Заплакал ребенок, и они замолчали: Настя взяла мальчика на руки, зашептала что-то, а Вера, встав со стула, сказала:

– Настя, оставайся пока в комнате, а я пойду в магазин схожу, за хлебом. Справишься?

– Бабушка, я уже почти два месяца с Петей, вернее с 10 июня. Его выписывали из больницы, Наташа написала расписку, чтобы ребёнка мне отдали. Баб Вер, а меня, наверное, отчислят из института, потому что сессию завалила. Ни одного экзамена не сдала, с Петей от Игоря пряталась.

– Настя, не переживай, все уладим. Людмила с Михаилом завтра должны приехать и что-нибудь придумаем. Ты покорми мальчишку-то, ох и глазастый парень у нас растет. А кулачок сосёт, видимо есть хочет.

Настя стала возиться с малышом, а Вера, взяла деньги и сумку, вышла на улицу.

Постояла немного на крыльце, обернулась в сторону речки: как там ее Машка? Такая вредная коза у нее была, Веру слушается, но мужчин не любит. Может и рогами ударить противоположный пол, и укусить исподтишка. Поэтому Вера сама за ней смотрела. Ванька Кумов, Нинин сын, несколько раз пытался помочь, но коза парня не слушалась, кусала и пыталась ударить рогом. Терпела козу Вера из-за молока; и самой хватало, дочь в город брала, да и соседи покупали. У Кумовых недавно Оксана родила, грудью кормит, а молока мальчишке не хватает. Покупали они молоко у Веры, чтобы прикормить внука. Вера по-соседски, не хотела брать денег, Нина Кумова, была ее подругой, ещё с детства. Но та ей сказала:

– Верка, ты гордость-то отбрось, деньги небольшие, но пригодятся. Ванька наш и рыбу ловит, и на базаре мебелью торгует, не последние они, деньги-то. Ты посмотри, время какое пришло, раньше молока коровьего в бутылку нальешь, Ваньке сунешь соску в рот, сосёт, да улыбается. А сейчас ребенку только козье молоко подавай. Твоя Машка как, скоро приплод-то будет? Козочку мне дашь, я ее выпою, будет нашему Даньке вторая мамка. У Оксанки молока мало, а внучок мой богатырем растет, ест за двоих. Сама понимаешь, что не в кого ему маленьким быть, они молодые мои, и Ванька, и Оксанка, вон какие, чисто дубки.

Саму Нину Бог тоже ростом не обидел, выше Веры почти на целую голову была, а муж ее, Иван, был росточка небольшого, жене своей чуть повыше плеча. Он Нину никогда не обижал, любил ее сильно и как-то по-особому ее ревновал. Эта ревность он проявлял так, что временами даже смешно становилось. Раз в неделю, Иван, многим на радость, устраивал «разбор полётов». Выпивку, он всегда называл мероприятием, и мероприятия были у Ивана по пятницам. Друзьям и соседям муж Нины говорил: «Смываю недельный застой». В деревне Иван слыл за мастера золотые руки, всю неделю он работал, вставал чуть свет, ложился поздно, за неделю очень уставал и по пятницам расслаблялся. «Нужно мне шлак прочистить, а то поднакопился», говорил Иван продавцу, когда вечером в магазине, покупал литр водки. Придя домой, мужчина садился за стол, ставил перед собой бутылки, два стакана, тарелку с солёными огурцами, отрезал кусок хлеба. Налив в стаканы водку, Иван говорил: « С почином, мать», стукался своим стаканом о стоящий на столе стакан и лихо опрокидывал спиртное в рот. Похрустит огурцом, кинет в рот кусочек хлеба и начинает говорить:

– Ты, Нинка, опять с Пашкой вчера разговаривала? Зачем ты, жена моя дорогая, с этим придурком общаешься? О свидании у реки нашей договорились вы с ним? Дождешься, женушка, возьму я свой ремень, да вдоль спины тебя отхожу, чтоб только на мужа смотрела, только с мужем на речку гулять ходила…

Сказав свою речь, он наливал в стакан водку, стукался этим стаканом о стоящий другой стакан, выпивал, закусывая огурцом с хлебом и продолжал:

– Ты, Нинка, в среду с Митькой Свиридовым здоровалась? Снова он к тебе клинья подбивает, все ему своей Машки мало, моя жена ему еще нужна. Поэтому, я тебе запрещаю с ним здороваться, – он хлопал ладонью по столу, – запомни, запрещаю. Поняла, Нинка? Смотри у меня, видишь ремень висит, того и ждёт, что я его возьму, да отхожу тебя вдоль спины. Будешь знать, как чужим мужикам глазки строить и кокетничать с ними на улице.

Подобный разговор продолжался до тех пор, пока бутылки не пустели. Иван в течение своего «мероприятия выпивки по промывке внутреннего шлака», перебирал имена всех мужчин в округе, которые невольно встречали его супругу в течение всей недели. Когда выпивка заканчивалась, он, покачиваясь, вставал из-за стола, оставляя на нем тарелку с недоеденными огурцами и налитым стаканом, доходил до кровати, аккуратно раздевался и через минуту сладко спал, чуть всхрапывая. Нина, сначала, как поженились, сердилась на мужа, а с годами привыкла к его мероприятиям. Трезвым, муж никогда ее не обижал, всегда старался Нине помочь, а что грозился «проучить» ремнем… Так это было на словах, вернее во время его пьяной речи. Как-то раз, Мохов Семен сказал Ивану:

– Смотри сосед, твоя гулящая идет.

Не смотря на то, что был Семен выше Ивана и тяжелее килограмм на 20, он долго потом ходил с синяками под глазами и распухшим носом.

Нина никогда не убирала со стола остатки трапезы мужа, просто сдвигала все в сторону на край стола. Когда наступало утро субботы, Иван вставал чуть свет, шёл на кухню, выпивал оставшийся стакан, доедал сморщенные за ночь огурцы и черствый хлеб, одевался, выходил на улицу. Мужчина топил баню и парился, смывая с себя похмелье, и к восьми часам утра Иван уже стучал молотком или визжал пилой. Талант столяра проявлялся у него в том, что он, делал красивую мебель: столы, стулья, табуретки, шкафы, кровати. В очереди за его мебелью, люди месяцами ждали, когда Иван сделает им шкаф или кровать. Сам Иван никогда не говорил, сколько стоит его изделие, а люди платили ему столько, сколько считали нужным. Резные ножки кроватей, узоры на дверцах шкафов никогда не повторялись, и покупатели всегда удивлялись этому. А Иван, усмехался в усы:

– Я в каждый стол, шкаф, душу вкладываю, вот и узор получается такой, какой моя душа пожелает…

Умер Иван пять лет назад, когда весной на реке лед сорвало, и щенок маленький на льдине проплывал, скулил жалобно. Иван спрыгнул на плывущую льдину, пожалев щенка, до него дошёл по льдинам, а обратно не смог, оступился, льдиной его накрыло. Ребятишки деревенские все видели, но помочь ему не смогли и побежали к дому, где жили Кумовы, с криками.

– Дед Иван тонет…

Ванька, Нинин сын, осенью с армии вернулся и помогал отцу в работе, в это время под навесом во дворе работал, кинулся к реке. Хорошо, что Нина крики детские услышала и за ним прибежать успела, удержала она сына, чтобы в реку не бросился за отцом. Соседские мужики, Григорий Шведов, да Семен Мохов навалились на Ваньку, прижали к земле (попробуй, удержи такого бугая, в нем роста под два метра, да косая сажень в плечах), а Ванька песок руками гребет и кричит:

– Отец, плыви, я сейчас…

Ивана нашли через неделю, ниже по течению, у плотины тело всплыло. Всю неделю Ванька просидел на берегу. Мужики, да парни караулили Ваньку, чтоб в воду не кинулся, а он, сидя на берегу, закутавшись в одеяло, смотрел на проплывающие льдины и изредка повторял:

– Отец, папа, почему ты не выплыл?

Сидящие с ним рядом соседи, время от времени, протягивали ему стакан водки или кусок хлеба с мясом. Ванька молча пил, ел и не отрываясь смотрел на воду… Нина уводила сына домой вечерами, но поспав пару часов, он снова уходил на берег, захватив с собой одеяло. На шестой день мать пришла к сыну, который сидел у реки, сказала:

– Нашли отца…

Ванька, молча, встал, зайдя домой, взял в сарае лопату и пошёл на кладбище, рыть могилу. Мужики соседские подтянулись, помогли. Похоронив отца, Ванька свалился с высокой температурой. Вера вызвала Михаила, он приехал и увез Ваньку в город, где, в больнице, парень пролежал три месяца. Одна тень осталась от высокого сильного человека, ветром от слабости шатало. Оксана, жена Ваньки, тогда в больнице медсестрой работала, она вытащила парня из его состояния. Неделями девушка сидела у его кровати: по ночам – вытирая пот, накрывая одеялом; днём – кормя с ложки, ухаживая, обмывая. Только Оксана увидела Ваньку, влюбилась и своей заботой и любовью спасла, выходила. Сама Нина ездила к сыну редко, смерть Ивана пошатнула здоровье женщины. Вера, в то время, почти жила у подруги, успокаивала, ругала, плакала вместе с ней. А когда вернулись домой Ванька с Оксаной, Нина стала потихоньку выздоравливать. Сноху в дом приняла, стали жить дружно. Ванька, спустя время, сказал матери:

– Мам, ты прости меня, что я так себя вел. После смерти отца, что-то во мне надломилось, если бы не Оксана, я бы не выжил. Она меня вытянула с того света и я ей жизнью обязан.

– Ты ее любишь, сынок? – спросила у Ваньки мать.

– Люблю, Оксана для меня все, мама. Ты только не обижайся, тебя я очень люблю.

– На что мне обижаться, я тебе всегда счастья желала. Живите, да внуков рожайте, а я вам, чем смогу, помогу…

Пятый год живут вместе молодые, сын прошлый год родился, Данька.

Вера почти дошла до ворот Кумовых, когда они распахнулась и навстречу вышла Нина.

– Здорово, подруга. В магазин собралась, за хлебом? Вместе пойдём, веселей будет.

– Пошли, а ты как караулила меня.

– Конечно, ждала я тебя, подруженька моя золотая, – Нина обняла свою подругу за плечи.– Слушай, Вера, что за машина у твоих ворот ночью стояла? Я проснулась, фары горят и мотор слышно. Что, ухажер, какой объявился?

– Скажешь, тоже еще, ты Нина. Ухажер. Тьфу, придумаешь же. Это Настя моя приехала.

– Так это Настю жених привёз? Ты ж говорила, что у неё никого нет.

– Пристала, так пристала, как банный лист. Завтра, Людмила с Михаилом приедут, заходи и Ваньку с собой захвати, нам посоветоваться нужно.

– Ты чего темнишь-то, говори, что случилось?

– Настя с ребёнком приехала.

– Родила? – ахнула Нина. – А отец кто?

– Да не ее этот ребёнок, подруги, а саму Настю милиция ищет.