- -
- 100%
- +
Пролог
Красный диплом юридического факультета лежал в моей сумочке, но праздновать триумф почему-то не хотелось. Мой покойный отец, который с самого детства таскал меня с собой на судебные заседания и влюбил в адвокатское дело, точно бы мной гордился. Я знала кодексы наизусть, обладала феноменальной памятью и всегда, абсолютно всегда слушала свою интуицию. Но суровая реальность Сити быстро щелкнула меня по носу: без опыта работы молодая девчонка не была нужна ни одной приличной конторе. Вариантов стажировки не было вообще.
— Ада, завязывай киснуть! Мы четыре года пахали ради этого дня! — девчонки с потока буквально силой затащили меня в самый дорогой и пафосный клуб столицы — «Облака».
Я решила: была не была. Если уж моя карьера катится к чертям, эту ночь я проведу так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые студенческие годы. Я обожала красиво одеваться, поэтому для вечеринки вытащила из гардероба свое лучшее оружие: неприлично короткое, облегающее изумрудное платье из тяжелого шелка. Мои огненно-рыжие волосы пылали под неоновыми лучами стробоскопов дикой, растрепанной копной, а карие глаза лихорадочно блестели от выпитого шампанского.
Я танцевала в толпе, полностью растворяясь в оглушительном бите, пока моя хваленая интуиция, которая никогда меня не подводила, резко не забила в набат. Кожу на шее опалило жаром.
Я обернулась в сторону VIP-логи и едва не забыла, как дышать.
На меня смотрели. Нагло, хищно, не отрываясь. Мужчина, сидевший на кожаном диване в окружении еще двоих респектабельных парней, буквально прожигал во мне дыру.
Когда он поднялся и направился к танцполу, у меня пересохло в горле. Он был невероятно, запредельно сексуален. Высокий, с литыми мышцами, которые угадывались под безупречным темно-серым костюмом, с порочным лицом и легкой щетиной. Он двигался сквозь толпу как хозяин жизни, и толпа послушно расступалась перед ним.
Он остановился непозволительно близко. Я со своим небольшим ростом едва доставала ему до груди. От него пахло крышесносным парфюмом, дорогим виски и чистой, концентрированной опасностью.
— Привет, рыжая, — его голос, низкий, бархатный, с интимной хрипотцой, ударил мне прямо в низ живота. Он бесстыдно окинул взглядом мои открытые плечи и ноги. — Твои волосы горят так ярко, что я побоялся, как бы тут не включилась пожарная тревога.
— А вы, я смотрю, профессиональный спасатель? — я упрямо вскинула подбородок, изо всех сил стараясь скрыть, как бешено колотится сердце. Нападение — лучшая защита, папа всегда так говорил.
Мужчина сыто, опасно усмехнулся. Его большая, горячая ладонь без лишних церемоний легла мне на талию, мгновенно притягивая к своему жесткому, атлетичному телу.
— Хуже, — шепнул он мне прямо в губы, обжигая дыханием. — Я тот, кто этот пожар сейчас раздует. Как насчет того, чтобы переместить наше… заседание в более приватную обстановку? Обещаю, подзащитная останется довольна. Каждым сантиметром процесса.
В моей голове закружился вихрь мыслей. За всю мою жизнь мной ни разу не интересовался настолько красивый, уверенный в себе и порочный мужчина. Я видела по его глазам — он абсолютный скептик, собственник и эгоист, но то, как он держал меня, заставляло коленки подкашиваться.
«Москва огромна. Он явно из этих, элиты из VIP-кабин. Я вижу его первый и последний раз в жизни. Каковы шансы встретить его снова? Ноль», — уговаривал меня внутренний голос. А интуиция просто орала: «Иди за ним!»
— Ладно, спасатель, — выдохнула я, смело посмотрев в его карие, затуманенные желанием глаза. — Посмотрим на твои аргументы в суде.
В VIP-номере отеля на верхнем этаже, прежде чем сорвать с меня остатки одежды, он прижал меня спиной к закрытой двери. Его тяжелое дыхание обжигало мою кожу, а в темно-карих глазах горел такой первобытный голод, что у меня перехватило дыхание.
Но вместо того чтобы сразу поцеловать меня, он зафиксировал мои запястья одной рукой над моей головкой и внимательно посмотрел в лицо.
— Давай сразу проясним правила игры, рыжая, — его голос стал еще ниже, вибрируя от сдерживаемой страсти. — Никаких имён. Никаких номеров телефонов и глупых расспросов о жизни. Эта ночь — чистый импульс. Завтра мы проснемся, разойдемся в разные стороны и сделаем вид, что никогда не были знакомы. Мы больше никогда не встретимся. Согласна на такие условия сделки?
Я судорожно сглотнула, чувствуя, как его бедро бесстыдно вжимается между моих ног сквозь тонкий шелк изумрудного платья. Гордость на секунду уколола изнутри, но безумное желание, охватившее всё моё тело, было сильнее.
— Согласна, — выдохнула я ему прямо в губы, упрямо приподнимаясь на цыпочки. — Никаких имён. Всего одна ночь — и мы чужие люди.
— Отлично, — хищно оскалился он. — Контракт подписан.
И в ту же секунду все барьеры рухнули. Этот мужчина не собирался играть в джентльмена. Его губы накрыли мои сокрушительным, голодным поцелуем. Я судорожно всхлипнула, чувствуя, как его язык сплетается с моим, а пальцы с силой сжимают мои бедра. Он легко, словно я была невесомой пушинкой, подхватил меня, заставляя обвить его талию ногами, и перенес на огромную кровать.
То, что произошло дальше, было за гранью реальности. Он брал меня жестко, глубоко, уверенно, заставляя меня выгибаться на шелковых простынях и срываться на прерывистые, громкие стоны. Я отдавалась ему без остатка, кусая его за крепкие плечи, забывая обо всем на свете.
...Под утро я засыпала на его плече, чувствуя, как его сильная рука по-прежнему крепко удерживает меня за талию. Я закрывала глаза с улыбкой, абсолютно уверенная в том, что наша «сделка» закрыта раз и навсегда.
Как же сильно я ошибалась.
Глава 1
Неделю спустя.
— Ада Сергеевна! Ну сколько можно ждать? Где копии документов по делу Самойлова? — над моим ухом раздался противный, дребезжащий голос Бориса Альбертовича, ведущего адвоката гражданского департамента.
— Уже готовы, Борис Альбертович, — я натянула на лицо самую вежливую улыбку, на которую была способна, и протянула ему пухлую папку. — Здесь всё. Оригиналы, три копии, и на всякий случай я сделала выписку из реестра за прошлый год. Номер дела 44-У/2025, слушание назначено на одиннадцать утра в третьем зале.
Адвокат удивленно моргнул, забирая папки.
— Ты что, помнишь номер дела наизусть? Мы же только вчера его открыли.
— У меня феноменальная память, — скромно пожала я плечами.
— Ладно, хорошо. И принеси мне кофе. Две ложки сахара, без молока, — буркнул он и скрылся в своем кабинете.
Я со вздохом опустилась на свой рабочий стул в приемной «Громов и Партнёры».
Когда неделю назад мне чудом перезвонили из этой топовой юридической конторы и сказали, что готовы взять меня на стажировку помощником адвоката, я едва не прыгала от радости до потолка. Это же «Громов и Партнёры»! Самая крутая фирма в Сити. Я думала, что буду засиживаться над интересными кейсами, искать лазейки в законах, помогать на допросах — в общем, делать всё то, чему меня учил отец.
По факту же за эту неделю я превратилась в высокотехнологичного робота по варке кофе, распечатке бумаг и уничтожению документов в шредере. Мой непосредственный начальник, Борис Альбертович, относился ко мне как к пустому месту. К самому главному владельцу фирмы — легендарному Максиму Громову — меня, разумеется, даже близко не подпускали. Его кабинет находился на самом верхнем этаже за бронированными дверями, а обычные помощники видели его только в профиль на обложках бизнес-журналов. Настоящий юридический хищник.
Дождавшись, пока Борис Альбертович изучит копии, я решительно постучала в его дверь и вошла, держа в руках свежую чашку кофе.
— Ваш кофе, Борис Альбертович, — я аккуратно поставила чашку на стол и не ушла, как обычно, а осталась стоять, упрямо скрестив руки на груди.
— Что-то еще, Ада? — не поднимая головы от бумаг, спросил он.
— Да. Борис Альбертович, я работаю здесь уже неделю. Я наизусть помню все статьи Гражданского и Уголовного кодексов, могу по памяти цитировать прецеденты за последние пять лет. Пожалуйста… дайте мне почитать какое-нибудь настоящее, интересное дело! Хоть какое-нибудь запущенное, сложное производство. Я хочу практиковаться, а не просто переводить бумагу на ксероксе. Пожалуйста.
Адвокат наконец оторвался от бумаг, устало потер переносицу и посмотрел на меня как на назойливую муху:
— Караева, ты всего лишь стажер. Твоя задача — обеспечивать мне тыл и не лезть в дела старших. Какие тебе сложные производства? Иди работай.
В этот момент моя интуиция, дремавшая всю неделю среди офисной скуки, вдруг резко проснулась и бешено заколотила в набат. Кожа на шее покрылась мурашками, а по спине пробежала странная, горячая волна. Сердце ухнуло куда-то вниз еще до того, как за моей спиной открылась дверь.
Дверь в кабинет Бориса Альбертовича без стука распахнулась.
— Борис, у тебя готовы материалы по холдингу Воронцова? Мне нужны они прямо сейчас, — раздался от порога низкий, бархатный голос с легкой хрипотцой.
Этот голос… Я бы узнала его из тысяч. Он снился мне всю неделю.
Я резко обернулась, едва не опрокинув чашку с кофе, и замерла. В проёме стоял он. Тот самый высокий, атлетичный мужчина из ночного клуба «Облака». На нем был безупречный черный костюм-тройка, а верхняя пуговица рубашки была застегнута наглухо, скрывая ту самую шею, которую я неделю назад искусала в порыве страсти.
Внутри меня всё перевернулось от дикой смеси паники и вспыхнувшего возбуждения. Он работает здесь?! Каковы были шансы?! Судя по его дорогому костюму и наглому тону, это какой-нибудь зажравшийся VIP-клиент или наглый адвокат из соседнего отдела, который считает себя пупом земли.
Мужчина лениво скользнул взглядом по побледневшему Борису Альбертовичу, а затем перевёл свои хищные карие глаза на меня. На секунду в их глубине мелькнуло удивление, которое тут же сменилось опасным, порочным блеском. Его взгляд бесстыдно прошелся по моему строгому закрытому жакету, словно мысленно раздевая меня до того самого изумрудного шелка. На его лице медленно расцвела наглая, самоуверенная ухмылка.
— Оу… — протянул он, вальяжно проходя в кабинет и даже не думая закрывать за собой дверь. — Борис, я смотрю, у тебя тут кадровые обновления? А мне как раз нужен двойной эспрессо. Рыжая, организуй быстро. И принеси ко мне наверх вместе с папкой Воронцова.
Моя гордость и характер мгновенно взвились на дыбы. «Рыжая, организуй быстро»?! Мало мне было Бориса с его высокомерием, так теперь еще и этот клубный незнакомец будет щелкать передо мной пальцами и командовать, будто я его личная прислуга? Да, ночь с ним была незабываемой, но на работе я — дипломированный специалист, а не девочка на побегушках!
Я упрямо вскинула подбородок, сделала шаг вперед и посмотрела прямо в его наглые глаза.
— Мужчина, во-первых, здесь очередь, и я вообще-то разговариваю со своим начальником, — ледяным, звонким голосом отчеканила я, скрестив руки на груди. — Во-вторых, у меня есть имя — Ада Сергеевна. А в-третьих, если вам так сильно приспичило попить кофе, кофейный автомат находится в коридоре налево. Я стажер гражданского департамента, а не официантка. И если вы хотите получить документы, могли бы для начала хотя бы постучать, а не вламываться и раздавать приказы!
В кабинете повисла такая мертвая, звенящая тишина, что было слышно, как на улице сигналят машины.
Ухмылка незнакомца стала еще шире, а в глазах загорелся такой откровенный, собственнический азарт, что у меня по телу пробежали мурашки. Он явно не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне. Он медленно опустил руки в карманы брюк, слегка наклонил голову набок и тихо, опасно хмыкнул:
— Вот как?.. Дерзкая. Мне нравится.
— Караева!!! Ты с ума сошла?! Замолчи немедленно! — вдруг в ужасе вскрикнул Борис Альбертович. Он подскочил со своего кресла с такой скоростью, словно под ним загорелся порох. Его лицо стало мертвенно-бледным, а руки заметно задрожали, когда он начал судорожно собирать бумаги со стола. — Вы… вы простите её, ради бога! Она первый день здесь, глупая еще, ничего не понимает!
Я удивленно моргнула, переводя взгляд на своего начальника. Почему он так пресмыкается перед этим наглецом?
— Максим Андреевич, вот, возьмите, все документы по Воронцову готовы, лично проверил! — Борис Альбертович буквально подбежал к мужчине, протягивая ему папку и испуганно косясь на меня. — Караева, быстро извинись перед Максимом Андреевичем Громовым! Это глава нашей коллегии и владелец всей этой фирмы!
В этот момент земля ушла у меня из-под ног.
Воздух в легких мгновенно закончился, а сердце, кажется, просто перестало биться. Я замерла, во все глаза уставившись на стоящего передо мной мужчину.
Громов? Максим Громов?!
Тот самый великий и ужасный юридический хищник, чье имя золотыми буквами горит на фасаде этого здания? Человек, на которого я мечтала работать и чьей гениальностью восхищалась? И именно с ним я неделю назад провела самую порочную ночь в своей жизни, искусала ему плечи, а тридцать секунд назад — умудрилась публично нахамить прямо в его собственном офисе?!
Моя интуиция, которая всегда меня спасала, сейчас тихо забилась в углу и покрутила пальцем у виска.
Максим Громов забрал папку из рук дрожащего адвоката, но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Он сделал один медленный шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума, наклонился к моему уху и обдал меня горячим дыханием с ароматом дорогого табака:
— Что ж, Ада Сергеевна… Добро пожаловать в мою фирму, — тихо, интимно шепнул он, так, чтобы слышала только я. — Жду тебя в своем кабинете на самом верхнем этаже через пять минут. С папкой Воронцова и моим эспрессо. Будем разбираться, кто из нас нарушил правила игры. И почему ты оказалась здесь.
Глава 2
Когда за ним закрылась дверь, кабинет наполнился тишиной, которая ощущалась как наэлектризованный воздух перед ударом молнии. Борис Альбертович медленно опустился в кресло, вытирая платком выступивший на лбу пот. Он смотрел на меня так, будто я была смертником, вынесшим себе приговор в прямом эфире.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — прошептал он, голос его теперь дрожал. — Громов не прощает ошибок, Ада. А публичное хамство для него — это личное оскорбление.
Я ничего не ответила. В голове крутился калейдоскоп: его горячие руки на моей талии, жесткие поцелуи в том номере отеля, его голос, шепчущий про «сделку»… А теперь — этот холодный взгляд, в котором не осталось ни грамма того ночного огня. Только расчет.
«Пять минут», — пульсировало в висках.
Я не побежала за кофе, как послушная собака. Сначала я зашла в дамскую комнату. Мои руки дрожали так сильно, что я едва смогла поправить волосы и стереть размазавшуюся помаду. В зеркале отражалась девушка, которая еще неделю назад казалась себе взрослой и готовой к борьбе, а сейчас чувствовала себя маленькой авантюристкой, зашедшей слишком далеко в игру, правила которой она не знала.
«Никаких имён, никакой личной жизни». Мы оба нарушили этот чертов контракт.
Я вышла в коридор, чувствуя, как каждый шаг по зеркально чистому полу приближает меня к краю пропасти. Лифт бесшумно вознес меня на верхний этаж. Здесь всё было иначе: приглушенные тона, запах дорогой кожи, отсутствие лишней суеты. Тишина, от которой звенело в ушах.
Я вошла в его кабинет, чувствуя, как всё внутри клокочет от ярости. Пространство давило безупречным стилем. Макс стоял у окна, даже не обернувшись.
— Ты пришла в мою фирму, зная, кто я, — его голос прозвучал сухо.
— Я не знала! — отрезала я. — Я видела фамилию на табличке, но понятия не имела, что это тот самый «спасатель» из отеля. Если бы я знала, что буду работать на вас, я бы сменила профессию, а не город!
Макс медленно повернулся. Его лицо было маской равнодушия, но в глазах застыл лед.
— Тем хуже. У меня здесь работают лучшие адвокаты страны, и мне не нужны проблемы в виде стажера, с которым я провел одну случайную ночь. Это риск. И это дико раздражает.
Он ударил ладонью по столу.
— Ты думала, я буду играть в джентльмена? Мне не нужны сплетни в офисе и девчонка, которая будет напоминать мне о моем же нарушении условий нашего контракта. Ты здесь неделю, и уже успела создать мне массу неудобств.
— Вы правда думаете, что я мечтала с вами встретиться? — я вскинула подбородок. — Увольте меня, если я для вас «проблема». Только сомневаюсь, что вы сделаете это сейчас, правда?
Макс усмехнулся:
— Уволить было бы слишком просто. Но я не допущу, чтобы в моем штате была женщина, с которой я связан «тайной». Мы были чужими людьми неделю назад. А сегодня ты — мой стажер. И я найду способ сделать так, чтобы ты сама написала заявление.
Он подошел ближе, отрезая путь к отступлению.
— Я дам тебе дело, с которым не справится даже опытный адвокат. Если ты облажаешься — ты вылетишь отсюда с таким позором, что забудешь дорогу в Сити навсегда.
Он протянул руку и с силой вложил мне в руки толстую папку с документами.
— Это дело.... Либо Справишься — докажешь, что ты здесь не из-за нашей ошибки. А провалишься… что ж, я лично прослежу, чтобы ни одна контора в стране не приняла твое резюме.
Я сжала папку, чувствуя её вес.
— Вы так боитесь, что я задержусь здесь, что решили играть грязно? — я встретилась с ним взглядом. — Хорошо. Я принимаю этот вызов. Не ради ваших угроз, а потому что я докажу вам, что я — лучший адвокат в этом здании.
Макс смотрел на меня, и в его глазах промелькнуло холодное уважение.
— Иди, — тихо сказал он. — Посмотрим, насколько хватит твоего запала, «стажер».
Я вышла из кабинета, зная, что это начало самой опасной игры в моей жизни.
За дверью я остановилась, делая глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках. Громов не бросал мне вызов — он просто выставил условия, при которых мое поражение было вопросом времени. Сжав папку, я направилась не к своему столу, а в архив. Если мне нужно доказать свою состоятельность, делать это я буду не на словах, а с документами в руках.
Я провела в архиве всю ночь. Сначала я просто перечитывала материалы дела, которые Громов так любезно швырнул мне на стол. Это был кейс по сложному имущественному спору, тянущемуся больше полугода. Лучшие адвокаты фирмы методично заходили в тупик, не находя лазеек в документации. К четырем утра, когда глаза уже начали слипаться, я наткнулась на нестыковку в реестрах за 2018 год — ошибку в цепочке переуступки прав на землю, которую все почему-то упорно игнорировали.
Когда в восемь утра Макс вошел в офис, я уже ждала его у дверей кабинета. Вид у меня был измотанный, но документы были разложены на краю его стола.
Макс даже не взглянул на бумаги сразу. Он прошел мимо, сбросил пиджак на спинку стула и только потом, с явным раздражением, посмотрел на меня.
— Ты еще здесь? — его голос был сухим, лишенным всякой заинтересованности. — Надеюсь, ты понимаешь, что затраченное время не делает отчет верным.
— Я проверила данные по реестрам, — я говорила коротко, стараясь не выдавать усталости. — Ваши юристы искали ошибку в договоре, но проблема была в цепочке переуступки прав на землю. Они пропустили дату регистрации в архиве за 2018 год. Если мы подаем ходатайство о пересмотре сейчас, мы закрываем вопрос до конца месяца.
Макс перевел взгляд на документы. В кабинете повисла тишина. Он молча перелистывал страницы, и я видела, как меняется выражение его лица — от привычного скепсиса к сухой сосредоточенности.
— Почему ты решила, что можешь лезть в этот кейс? — он поднял на меня глаза, и в них не было одобрения. — Ты стажер. Твоя задача — кофе и документы для Бориса. Ты нарушила субординацию.
— Моя задача — выполнять работу, — отрезала я. — Ваши юристы потратили на это полгода. Я потратила одну ночь. Если вам не нужен результат, а нужны только «кофе и субординация», то вы наняли не того человека.
Макс встал. Его фигура перекрыла свет от окна.
— Ты дерзкая, — сказал он, и в этом не было комплимента. — И ты создаешь проблемы. Я не люблю, когда люди в моем штате самовольничают. Но ты права насчет архива 2018 года. Это верное решение.
Он бросил бумаги обратно на стол.
— Завтра ты идешь с Борисом на слушание. Подготовишь выступление, но говорить будешь не ты, а он. Если он не справится — тогда вмешаешься. И если ты хоть где-то ошиблась в расчетах… ты вылетишь из этой фирмы в ту же минуту. Понятно?
— Понятно, — ответила я, понимая, что он не собирается делать из меня героя. Он просто хочет проверить, могу ли я работать эффективно, оставаясь в тени.
— И еще, — он снова сел за стол, давая понять, что разговор окончен. — Забудь про то, что произошло в клубе. Это была случайность. Здесь ты — сотрудник, я — твой работодатель. Если я услышу хоть слово сплетен или увижу намек на панибратство — я уволю тебя без объяснений.
Я развернулась и пошла к двери.
— Я сама об этом забыла в ту же минуту, Максим Андреевич, — бросила я через плечо.
Он промолчал, уже углубившись в бумаги. Я вышла в коридор, чувствуя полное опустошение. Никакого триумфа. Просто тяжелая, изматывающая работа с человеком, который видел во мне лишь инструмент. И это было хуже, чем любой крик.
Глава 3
Максим
Дверь за ней закрылась, и в кабинете стало неестественно тихо. Я так и не сдвинулся с места, глядя на бумаги, которые она оставила на краю стола.
Никогда не терпел, когда в моем штате нарушают границы. Ада Сергеевна их не просто нарушила — она проломила их с грацией человека, которому искренне плевать на иерархию и на то, кто здесь главный.
«Нашла ошибку за одну ночь…» — я раздраженно отбросил ручку.
Мои «акулы» с десятилетним стажем полгода ходили вокруг этого кейса, разводя руками и выставляя счета за часы консультаций. А она, вчерашняя студентка, ворвалась в мой кабинет на рассвете, перевернула всё вверх дном и принесла готовое решение. Это не вызывало восторга. Это вызывало глухую, контролируемую ярость.
Я подошел к окну. Утренний город только начинал просыпаться, а я поймал себя на том, что до сих пор чувствую в кабинете её присутствие. Тот же легкий, почти неуловимый аромат, который запомнился еще в ту ночь.
«Дерзкая. Невероятно дерзкая».
Я всегда окружал себя людьми, которые были предсказуемы. А она оказалась стихией. Я дал ей это дело как билет в один конец — был уверен, что она либо сорвется, либо придет жаловаться на сложность. Я хотел уволить её не потому, что она была плохим специалистом, а потому что она была той самой «ошибкой», которая нарушала мой выверенный ритм. Она была слишком живой для моего стерильного мира.
«Она сказала, что забыла, — подумал я, и внутри кольнуло странное, неприятное чувство. — И ведь действительно забыла. Или мастерски делает вид. В любом случае, это самый верный способ сохранить дистанцию».
Я посмотрел на парковку внизу. Она вышла из здания, на секунду остановилась, устало потерла виски, а потом уверенно села за руль. В этом жесте было столько упрямства, что я невольно хмыкнул.
Я только что сам запустил в свою жизнь проблему, которую будет почти невозможно контролировать. Борис не справится на слушании — я это знал. Это будет её первый настоящий выход на арену. И если она ошибется хоть в слове, я вышвырну её без тени жалости.
«Посмотрим, Ада Сергеевна, — подумал я, возвращаясь к столу и вычеркивая её имя из списка на увольнение. — Посмотрим, насколько хватит твоего запала. Надеюсь, ты стоишь тех неприятностей, которые мне устроишь».
Я открыл папку, но читать было трудно. Мысли постоянно возвращались к тому, как она смотрела на меня — без страха, с вызовом, который я не видел в глазах своих партнеров уже много лет. Работа предстояла долгая. И почему-то впервые за долгое время я поймал себя на том, что жду продолжения дня не из-за сделок, а из-за того, что она будет рядом.