- -
- 100%
- +
До конца урока мы едва наскребли ответы для отчёта, действуя абсолютно наугад. Но когда прозвенел звонок и класс зашумел, Ноа наклонился к самому моему уху, пока я судорожно пихала тетрадь в сумку:
— Увидимся вечером на пляже, Лин. Посмотрим, как ты заговоришь там, где не будет Бёрна и оценок.
Вечером я заперлась в своей комнате с твёрдым намерением не переступать порог дома до самого утра. Я включила музыку, расстелила на полу снимки с последней съёмки и попыталась выкинуть из головы синие глаза, запах корицы и дурацкие нападки Синклера.
План по спасению собственной нервной системы рухнул около восьми вечера.
Внизу раздался треск дверного звонка, а через секунду на лестнице послышался стремительный цокот каблуков. Моя дверь распахнулась без предупреждения, и в комнату вихрем ворвалась Оливия.
Оли выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала Vogue: высокая, с точёными скулами, безупречно гладкими тёмными волосами и ровным итальянским загаром. Она сбросила на пуфик брендовую сумочку и сходу упала ко мне на кровать.
— Уилсон, ты жива! — с порога заявила она. — Я только два часа как из аэропорта. Пропустила первый день, смывала пыль дорог и умирала от жажды новостей. Рассказывай, кто умер, кто с кем переспал и почему у тебя такой вид, будто ты планируешь ограбление банка?
Я вздохнула, откладывая фотографии:
— Привет, Оли. Рада, что ты вернулась. И поверь, первый день был унылым.
— Враньё, — Оливия прищурила карие глаза, мгновенно считывая моё напряжение. — У тебя губы сжаты, а пальцы в краске. Ты нервничаешь. И я уже успела заглянуть в наш школьный чат.
Она перевернулась на живот и скрестила ноги в воздухе:
— Говорят, Синклер вернулся. И вы успели устроить представление прямо на химии.
Я сморщилась, утыкаясь лицом в подушку:
— Он просто идиот, Оли. Вернулся, корчит из себя короля и цепляется ко мне по поводу и без.
Оливия замолчала. Вся её наигранная беззаботность мгновенно испарилась. Она тихо подсела ближе и мягко коснулась моего плеча:
— Лин... Ты как? Я же знаю, как тебя накрывало три года назад. Ты уверена, что справляешься?
— Я в порядке, — буркнула я в подушку. — Я просто хочу отсидеться дома.
— Ну уж нет, — Оли решительно поднялась и сдёрнула с меня плед. — Сидеть в четырёх стенах и гонять в голове воспоминания — самый паршивый сценарий. На пляже у пирса сейчас собирается весь наш класс. Ты идёшь со мной.
— Оли, я не хочу его видеть...
— А ты и не будешь на него смотреть! Ты будешь рядом со мной, пить сидр и делать вид, что он для тебя — пустое место, — Оливия подошла к моему гардеробу и принялась перебирать вешалки. — Лин, ты пряталась три года. Если ты останешься дома, Синклер подумает, что ты его боишься. Ты правда хочешь подарить ему такой триумф?
Я замерла. Оли прекрасно знала, на какие кнопки нажимать: сыграть на моём упрямстве было единственным верным способом вытащить меня из раковины.
— Ладно, — процедила я, поднимаясь с пола. — Твоя взяла. Но если он подгадит мне вечер, я утоплю его в океане.
Оливия победоносно улыбнулась, доставая из шкафа мои любимые рваные джинсы и чёрный топик:
— Вот это моя Лин. Надевай это, и пойдём.
Пляж у старого пирса гудел от музыки, треска открывающихся банок и громкого смеха. Океанский туман клубился над самой водой, смешиваясь со дымом огромного костра, вокруг которого высыпала почти вся старшая школа.
— Держи, — Оли сунула мне в руку баночку холодного сидра, ловко лавируя между компаниями на песчаном берегу. — И расправь плечи, Уилсон. Мы пришли развлекаться, а не отбывать наказание.
Я сделала быстрый глоток, чувствуя, как пузырьки слегка обжигают горло. Сквозь толпу пробивались басы из огромной колонки, и на секунду мне действительно показалось, что я смогу просто раствориться в этом вечере.
До тех пор, пока музыка не сменилась на более ритмичную трек-паузу, и сквозь шум не прорезался знакомый голос.
Ноа стоял в самом центре компании футболистов у длинного раскладного стола с выпивкой. Смеялся, откинув голову назад, держа в руках пластиковый стакан. На нем была простая серый худи с закатаными рукавами и темные джинсы. Без шквалистого школьного напряжения он выглядел чертовски привлекательно — тот самый «золотой мальчик», к которому всегда тянулись люди.
И рядом с ним, оперевшись локтем о его плечо, стоял Кай.
При виде Кая у меня внутри все привычно сжалось. Три года назад, когда Ноа исчез, Кай был первым, кто пришел ко мне с сочувствующим видом и словно между прочим обронил, что Синклер «просто перерос наш город и двинулся дальше». Кай всегда терся рядом с Ноа, играл роль преданного тени-друга, а сам втайне ловил каждый его отблеск славы.
— Смотри-ка, старая банда снова в сборе, — тихо проговорила Оли, вставая плечом к плечу со мной и отпивая из своего стакана. — Кай буквально светится от счастья, что его коронованный покровитель вернулся.
— Мне плевать на них обоих, — ответила я, хотя взгляд сам собой зафиксировался на Ноа.
Словно почувствовав мое присутствие, Ноа повернул голову. Его ухмылка мгновенно угасла. Синие глаза через весь пляж уперлись в меня — скользнули по распущенным светлым волосам, открытому топу, зацепились за серебряное колечко в губе. Напряжение между нами вспыхнуло за долю секунды, прорезав весь этот шум и суету, как высоковольтный разряд.
Кай что-то проговорил Ноа, ткнув его кулаком в плечо, но Синклер даже не повернулся к нему. Он медленно поставил свой стакан на стол и сделал первый шаг по песку в мою сторону.
— А вот и главный сценарий вечера, — вполголоса заметила Оли, слегка подтолкнув меня локтем. — Не сдавай позиции, Лин. Я рядом.
Ноа шел прямо ко мне, не сводя глаз. И в его взгляде больше не было утренней злости — там читалась глухая, опасная решимость договорить то, что мы не закончили у кабинета химии.
Шум костра и грохот басов словно отошли на задний план, глухо затихая в тумане. Ноа остановился в двух шагах от нас. На нем был тот же темный худи, но капюшон он сбросил, и прохладный океанский ветер легко трепал его пшеничные волосы.
Оливия слегка подалась вперед, мгновенно выстраивая между мной и Синклером невидимый, но ощутимый щит:
— Привет, Синклер, — с прохладной иронией произнесла Оли, чуть приподняв свой стакан. — Вижу, за три года твой гардероб так и не обогатился яркими красками.
Ноа перевёл на неё взгляд, и его губы тронула короткая улыбка:
— Привет, Оли. Выглядишь потрясающе. Впрочем, как всегда.
— Я в курсе, — Оли прищурилась, отпивая из баночки. — Слушай, Синклер, я только из аэропорта. Надеюсь, ты не планируешь испортить мне первый нормальный вечер? Мы тут вообще-то отдыхаем.
— Я просто хочу поговорить с Лин, — Ноа снова повернулся ко мне, и его голос мгновенно потерял всю светскую лёгкость. — Наедине. Без людей и без школьной суеты.
— А я не хочу с тобой говорить, Синклер, — спокойно ответила я, сделав глоток сидра. — По-моему, я достаточно ясно выразилась ещё у забора.
Из-за спины Ноа вырос Кай. Он держал в руке бутылку пива, а на его лице застыла привычная развязная ухмылка. Он скользнул по мне оценивающим взглядом, задерживаясь на пирсинге и рваных джинсах:
— О, Уилсон, да ладно тебе! Зачем столько драмы? Ноа только вернулся, а ты ведешь себя так, будто он тебе миллион долларов должен.
От его тошнотворного голоса у меня внутри всё сжалось. Я слишком хорошо помнила, как три года назад Кай с сочувственным видом качал головой и убеждал меня, что Ноа просто испарился, бросил всё и даже не вспомнил обо мне перед отъездом.
— Кай, забей, — сухо бросил Ноа, слегка дернув плечом и сбрасывая его руку со своего погона. — Мы сами разберемся.
— Да ладно, чувак, я просто за тебя вступаюсь, — Кай наигранно поднял ладони, но в его глазах мелькнула острая злость. — Девушка весь день строит из себя недоступную, а ты бегаешь за ней по всему пляжу.
— Заткнись, Кай, — вполголоса, но с такой угрозой произнес Ноа, что тот на секунду замер.
Я лишь тихо усмехнулась:
— Твой свита, как всегда, невероятно красноречива, Синклер. Вы отлично подходите друг другу.
— Лин, пожалуйста, — Ноа сделал шаг ближе, полностью игнорируя Кая и стоящую рядом Оливию. В его глазах отражались отбельски костра. — Пять минут. На пирсе. Если после этого ты скажешь мне уйти — я больше не подойду к тебе сам.
Оливия вопросительно посмотрела на меня, слегка сжав мой локоть — давая понять, что утянет меня отсюда в любую секунду, стоит только подать знак.
Я посмотрела на темные волны у старых деревянных свай пирса, а затем снова на Ноа. Раз и навсегда поставить точку казалось единственным способом вернуть себе покой.
— Пять минут, Синклер, — процедила я, передавая баночку Оли. — И ни секундой больше.
Дощатый настил старого пирса скрипел под ногами, отзываясь на каждый шаг. Чем дальше мы уходили от костра, тем тише становились басы, уступая место мерному гулу океана и шуршанию пены об отсыревшую древесину. Туман пах солью, мокрой водорослью и тем самым прохладным вечерним воздухом, который всегда ассоциировался у меня с осенью.
Я остановилась у самого края, обхватив себя руками за локти. Морской бриз мгновенно пробирал до костей, но показывать Ноа, что я мёрзну, я не собиралась.
Ноа встал чуть в стороне, опершись бедрами о деревянные перила и сунув руки в карманы худи. С этого ракурса его профиль казался высеченным из камня — резкий, взрослее, чем три года назад, с затаённой горчинкой у губ.
— Пять минут пошли, Синклер, — чеканя каждое слово, напомнила я, не поворачивая головы. — Начинай толкать свою оправдательную речь.
Ноа тихо, безрадостно усмехнулся:
— Ты даже не изменилась, Лин. Всё та же защита лучшим нападением.
— А ты ждал, что я прибегу к тебе с обнимашками? — я резко повернулась к нему. — Ноа, ты просто испарился! За одну ночь. Ни звонка, ни единого слова за три года! А теперь ты возвращаешься, заходишь в школу как ни в чём не бывало и ждёшь, что я буду терпеливо выслушивать твои «всё было сложно»?
Ноа резко шагнул ко мне, сорвав руки с перил. Его синие глаза вспыхнули злым, темным огнём.
— Ни единого слова?! — прошипел он, подавшись вперед так, что между нашими лицами осталось от силы полметра. — Ты сейчас серьезно говоришь мне это, Уилсон?! Я пытался! Но ты сделала всё, чтобы перечеркнуть прошлые годы за пару секунд!
— Я перечеркнула?! — от возмущения у меня перехватило дыхание. — Ты бросил меня в этом городе одну, Ноа! Ты даже не оглянулся, когда уезжал!
— Ты понятия не имеешь, через какой ад я прошел в ту ночь! — выкрикнул он, и его голос сорвался на рваный хрип. — И ты — последняя, перед кем я буду вставать на колени и вымаливать прощение!
— А я у тебя ничего и не прошу! — я ткнула пальцем ему в грудь. — Я прошу только одного: держись от меня подальше!
— С превеликим удовольствием, Уилсон!
Наше тяжелое, сбивчивое дыхание смешивалось с туманом. Никто не хотел уступать, воздух между нами буквально трещал от застарелой боли и гнева. Разговор окончательно зашел в тупик — мы просто снова раздирали старые шрамы, не слыша друг друга.
Я резко развернулась на каблуках и шагнула прочь с пирса, сжимая кулаки. Ноа не пошел за мной.
Когда я вернулась к костру, музыка гремела еще громче. Оливии поблизости не было — судя по всему, её утянули в компанию знакомых у бара. Я подошла к стойке пляжного клуба, чтобы взять воды и просто перевести дыхание.
— Эй, краля, чего одна?
Рядом со мной образовался Чэд — пьяный защитник из футбольной команды, от которого разило дешевым бурбоном. Он уперся рукой в стойку, перекрывая мне выход, и скользнул сальным взглядом по моему топу.
— Отодвинься, Чэд, — холодно процедила я, даже не глядя на него.
— Да ладно тебе, Уилсон, не строй из себя недотрогу, — он ухмыльнулся и бесцеремонно схватил меня за запястье, притягивая к себе. — Синклер от тебя сбежал, так хоть с нормальным парнем пообщаешься...
— Руки убрал, — я резко дернулась, собираясь всадить ему локоть под дых и заставить пожалеть о содеянном.
Но закончить движение я не успела.
Запястье Чэда с треском выкрутили назад. Из тумана вылетел Ноа — его лицо было белым от ярости.
— Она сказала отвалить, — глухо произнес Синклер и без лишних слов впечатал кулак Чэду прямо в челюсть.
Чэд отлетел назад, сшибая деревянную стойку пляжного клуба. Зазвенело стекло, рухнули стеллажи с алкоголем, а через секунду завязалась глухая, жестокая драка. Парни сцепились, снося на своем пути деревянные навесы и декоративные ограждения клуба.
Вокруг поднялся визг. Кто-то пытался их разнять, кто-то подливал масла в огонь. К тому моменту, когда на пляже с сиренами замаячила охрана и администрация, половина открытой террасы клуба превратилась в груду щепок и разбитого стекла.
3
Утром в кабинете директора атмосфера была сравнима с военным трибуналом.
Директор Картрайт скрестил пальцы на столе, переводя тяжелый взгляд с меня на Ноа. У Синклера была разбита губа и сбиты костяшки, у меня — темные круги под глазами от бессонной ночи.
— Ущерб пляжному клубу, зарегистрированному на балансе попечительского совета школы, оценивается в тысячи долларов, — выдержав паузу, произнес Картрайт. — Драка, порча имущества, подрыв репутации. В обычных обстоятельствах я бы подписал приказ об исключении обоих без права восстановления.
Я сжала зубы, готовясь к худшему.
— Но, — директор поднял указательный палец, — учитывая ваши прошлые заслуги и выпускной класс... у вас есть альтернатива. Либо в личное дело отправляется волчий билет. Либо вы оба берете на себя исправительные работы.
— Какие работы? — сухо спросил Ноа.
— Старый лодочный сарай на южном берегу, — Картрайт выдвинул из стола папку. — Школа выкупила его под новую летнюю арт-студию. Там полный хаос. Вы расчищаете его от хлама, грунтуете и полностью красите стенки до конца недели. Вдвоем. Без сторонней помощи.
...Через два часа мы стояли перед тяжелыми деревянными дверями заброшенного сарая на самом краю побережья. Здание выглядело так, будто пережило пару штормов: покосившиеся балки, запах сырости, старой краски и гниющих досок. Океан бился о сваи прямо под деревянным полом, создавая непрерывный, оглушающий гул.
Я толкнула гулкую дверь. Внутри царил полумрак, сквозь щели в крыше пробивались пыльные лучи солнца.
Ноа молча зашел следом, сгрузив на пол банки с грунтовкой и кисти. Дверь за нами захлопнулась от порыва ветра, отрезая нас от всего остального мира.
— Великолепно, — тихо пробормотала я, осматривая завал из старых сетей, весел и дырявых бочек. — Провести неделю запертой с тобой в этой конуре. Мечта всей жизни.
— Заткнись и бери щетку, Уилсон, — буркнул Ноа, сбрасывая куртку и оставаясь в одной майке. — Чем быстрее разгребем этот хлам, тем быстрее перестанем видеть друг друга.
Но мы оба понимали: в этом замкнутом пространстве, под мерный шум прибоя и скребок металлических щеток, молчать всю неделю у нас точно не получится. Градус напряжения между нами уже зашкаливал.
К третьему дню нашей «ссылки» в сарае стояла такая духота, что воздух можно было резать ножом. Запах пролитого растворителя, свежей грунтовки и трухлявой древесины въелся в одежду, кожу и волосы. На улице вовсю штормило: ледяной океанский ветер с рёвом бился в щели, а тяжелые волны с грохотом лупили прямо по сваям под нашими ногами, отчего весь деревянный настил слегка вибрировал.
Я стояла на последней ступеньке шаткой стремянки, отчаянно пытаясь закрасить пыльный угол под самым потолком. Руки немилосердно ломило от усталости, а затылок затек так, что каждый наклон головы отзывался тупой болью.
— Упадёшь ведь, Уилсон, — не поворачивая головы, бросил Ноа.
Он на другом конце сарая сдирал металлическим скребком остатки старой краски с массивной балки. На нём была только серая, уже перемазанная белилами майка; мышцы на спине натягивались при каждом движении, а рельефные плечи блестели от пота.
— Без твоих ценных указаний обойдусь, Синклер, — процедила я через зубы, тянясь кистью ещё выше. — Занимайся своей стеной.
— Ты с утра на ногах и едва кисть держишь. Слезай, я докрашу.
— Я сказала, сама справлюсь!
Естественно, стремянка подо мной тут же предательски качнулась. Одно из деревянных креплений треснуло, нога соскользнула с влажной от краски перекладины, и я потеряла равновесие. Выронив банку, я коротко вскрикнула, готовясь к жёсткому приземлению на пыльные доски.
Но удара не последовало. Ноа оказался рядом за какую-то долю секунды.
Его сильные руки подхватили меня за талию, буквально снимая со стремянки и прижимая к себе. Банка с грохотом врезалась в деревянный пол у наших ног, заливая мои и его кеды плотной белой лужей.
Мы застыли.
Моя спина упёрлась в его грудь, ощущая, как бешено и часто колотится его сердце. В узком пространстве между нами мгновенно стало слишком мало воздуха. Запах его парфюма — смесь морской соли, чёрного перца и чего-то чисто его, знакомого до боли, — мгновенно перекрыл вязкую химию сарая.
— Ты всегда была невыносимо упрямой, — тихо, прямо мне в затылок произнёс Ноа. Его дыхание обжгло кожу на шее.
Я резко развернулась в его руках, упираясь ладонями ему в грудь. Ноа не отступил. Наоборот, его хватка на моей талии чуть сжалась, удерживая меня на месте.
— Пусти, Синклер, — выдохнула я, пытаясь звучать холодно и отстранённо, но голос предательски дрогнул.
— А то что? — его синие глаза были совсем близко, тёмные от усталости и невысказанных слов. — Снова сбежишь? Как делаешь последние три дня?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.