Советский социалистический феодализм 1917–1990

Глава 1. О книге

«… научное понимание нашей системы невозможно. Тут все спрятано, размазано. И что самое поразительное – оно никому не нужно. Оно особенно не нужно критике нашего общества».

Эта книга – не публицистика (вроде хрущевской Программы КПСС[1]), а научное исследование, хотя я хочу, чтобы она была доступна и интересна не узкому кругу юристов-советологов, а всем, кого волнуют проблемы современного общества и тенденции его развития.

Но если я признаю сказанное А.Зиновьевым, то могу ли я претендовать на научность? Придется разъяснить: наука исследует факты, но в нашей системе данные, относящиеся к социальной жизни либо секретны, либо настолько искажены, что делать по ним выводы рискованно. Возьмем экономику: данные, публикуемые Центральным статистическим управлением (ЦСУ), как правило, фальсифицированы. После смерти Сталина нам сообщили, что все прежние данные об успехах сельского хозяйства – ложные, а урожаи никогда не достигали уровня 1914 года. Значит ли это, что в дальнейшем публиковались правильные цифры? Несколько лет данные об урожаях не публиковались вообще. А если бы нам удалось их получить? Это тоже ничего не даст, поскольку приписки (фальсификация) делаются на всех уровнях, от колхоза, района, области, республики до самого ЦСУ.[2] Ну а если бы фантастическим образом мы достали сведения о сдаче продуктов каждым колхозом? Это тоже ничего не даст: десятилетиями проникают в печать сообщения о том, как для выполнения плана колхозы закупают, например, масло в магазинах, а затем его снова сдают государству. Таким образом, один и тот же продукт сдается и попадает в сводку несколько раз.[3] В свое время (точнее, в хрущевское) Ларионову, секретарю Рязанского обкома партии, где такие повторные сдачи превысили «разумные» пределы, пришлось застрелиться. Не исключено, что ему в этом «помогли».

То же самое происходит в промышленности, где наряду с простыми приписками практикуются «бестоварные поставки»: директор завода, не выполняющего план, договаривается с другим заводом, что он тому якобы высылает готовую продукцию. Выписываются необходимые документы, счета направляются в банк и т. д. и эта несуществующая в природе продукция входит во все сводки ЦСУ. «Бестоварные поставки» настолько распространены, что законодательством (пост. Совмина СССР от 22.8.73.) предусмотрен штраф в пользу банка в размере 7 % от суммы «поставки», когда такой случай вскрыт.[4]

Вот и попробуйте изучать советскую экономику на основе таких данных! И все же западные экономисты ухитряются ее изучать и некоторые (не все, конечно) дают в целом верные ее оценки.

О советской правовой науке серьезно говорить вообще нельзя, ибо она целиком подчинена надуманным и часто меняющимся концепциям партии и с жизнью не имеет ничего общего или, во всяком случае, очень мало общего.

Так, все юристы знали (просто знали), что преступность у нас постоянно росла.[5] Но это противоречит марксизму, утверждающему, что преступность порождается социальными условиями антагонистического эксплуататорского общества. При социализме же социальные причины преступности отпадают, следовательно, преступность при социализме должна сокращаться. А раз она должна сокращаться, значит, она постоянно сокращается. Цифры преступности были абсолютно секретными, хотя, казалось бы, хоть в этой области было бы полезно показать всем неверующим преимущества социализма. Так как же советские юристы доказывали, что преступность у нас сокращается? Либо никак, ибо аксиома, как известно, доказательств не требует, либо так: «Для состояния и динамики преступности в этот период (период социализма и строительства коммунизма. Авт.) характерно общее постепенное и одновременно неравномерное снижение. Преступность за последние 20 лет сократилась на одну треть по сравнению с довоенным периодом. В частности, число осужденных на 100 тыс. населения сократилось по сравнению с 1940 г. более чем в два раза, а с 1928 г. более чем в 3,8 раза. Судимость в 1963-1965 гг. была самой низкой за последние 30 лет».[6] И автор делает вывод о «колоссальных успехах советского государства и общества в преодолении преступности»! И за это получает степень доктора юридических наук, а в 1985 году и Государственную премию!

В исследовании я буду опираться на известные мне факты. Но сколько фактов можно привести в обоснование каждого высказанного положения? Сто? Тысячу? В пределах разумного объема книги это невозможно. Но даже тысяча фактов не убедит западного «социалиста», если он не хочет видеть правду, и не избавит меня от обвинения в «клевете на советский строй».

Сколько миллионов людей погибло в 1930-1933 г. от организованного властями голода на Украине? Вдумайтесь в эти слова: «голод на Украине» – «житнице России»! Еще живы свидетели трагедии, но когда в 1988 г. канадцы украинского происхождения подняли этот вопрос, советское посольство в резкой форме заявило о лживости таких утверждений, сопровождая заявление оскорблениями канадцев. И правительство Канады снесло оскорбления. Неужели все население Украины должно было погибнуть, чтобы сейчас этот факт был сквозь зубы признан со ссылкой на «погодные условия»?[7]

В период горбачевской «полугласности» в периодической печати стали появляться частичные свидетельства о голоде на Украине. Интересны, в частности, воспоминания вдовы Н.Бухарина, который в то время был на Украине и толпе голодных детей «отдал всю свою наличность» – типично советское явление: сначала довести до голода, а потом организовать «благотворительность», подавать милостыню. По возвращении в Москву Н.Бухарин рассказывал об увиденном отцу жены и при этом «рухнул на диван в истерических рыданиях» (0. 1987, N48). Не лишне заметить, что этот воитель за дело рабочего класса был в то время членом политбюро, т. е. верховным правителем государства, видным публицистом, но нигде публично по поводу голода на Украине не сказал ни слова.

Появились рассказы о восстании в Новочеркасске, хотя совсем недавно люди попадали за это в лагеря. Но мне пока не попадались в печати рассказы о восстаниях в Темир-Тау, Черкасах и многих других.

На Западе есть книги о советском праве, обнаруживающие компетентность авторов и знание предмета. Естественно, диапазон тенденций их весьма широк: от восхваления до враждебности. Взгляд извне, с позиций иного права очень полезен; эти книги помогли мне многое увидеть в «родном» праве, чего я не замечал («лицом к лицу лица не увидать»). И все же взгляд «изнутри» более точен. Но таких книг нет. Советская юридическая литература в большинстве представляет собой лживую апологетику. Избежать этого можно только в узкоспециальных вопросах, иначе работы просто не увидят свет. Известные мне западные книги о советском праве либо трактуют его в целом, т. е. характеризуют его принципы и источники, либо отдельные институты догматически и статически (то, что в сравнительном правоведении называется «книжным правом»). Используеиая практика в советских изданиях отпрепарирована и имеет мало общего с подлинной практикой. Хотя последнее время западные юристы все больше внимания уделяют социологии и материальным условиям жизни общества, догматика и привязанность к букве норм пока еще остаются «в крови».

Я же хочу познакомить читателя с «живым правом» и, по возможности, в его истории, в динамике и развитии. Поэтому наилучшую картину советского права следует рисовать именно с марксистских материалистических позиций. Контраст теории и практики «научного коммунизма» получится более рельефным.

Наконец, любой западный юрист в силу своего юридического воспитания и мышления, независимо от идеологической позиции и отношения к социализму и к советскому праву, рассматривает советское право как некую логическую систему, плохую или хорошую, но систему. Между тем, главное и определяющее в советском праве – АБСУРД, в целом и в деталях, вытекающий из абсурдности всей социально-экономической системы.

Фантазия Свифта, Гоголя, Оруэлла бледнеет перед фантастикой советской жизни. В ней все перевернуто, стоит вверх ногами. Не поняв значения абсурда советской действительности, нельзя его даже заметить: человек с нормальным мышлением просто его не воспринимает. Сталкиваясь с абсурдом, человек полагает, что чего-то не понимает и потому просто пропускает мимо.

Конечно, абсурды встречаются всюду: разве не абсурд, что 40 лет США на деньги своих налогоплательщиков содержат на своей территории советских шпионов? Только недавно это осознали и предпринимают робкие, и пока безуспешные попытки избавиться от этого бремени. А разве не абсурд, что Запад тратит огромные средства на вооружение, не скрывая, что оно направлено против потенциального врага – «социалистических» стран, но в то же время кидается им на помощь, когда они попадают в гибельное положение (Эфиопия, Польша, СССР)? И так было еще в 1917-1922 гг., когда Запад тратил деньги налогоплательщиков для спасения тех, кто расстреливал и грабил народ и ставил задачей организовать мировую революцию и уничтожить «буржуев».

Однако повсюду абсурд – исключение, у нас же абсурдна вся система как общее явление и потому воспринимается как норма.

Поэтому и для советского читателя основная идея книги окажется новой, – он, живя в абсурде, привыкнув к нему, например, к паспортной системе, к неплатежам заработной платы месяцами и годами, естественно, считает их нормой.

Хотя положение это далее повсюду развивается, необходимо все же привести некоторые примеры, чтобы ввести читателя в курс советской жизни.

В разгаре горбачевской «перестройки» директор одного совхоза в Ярославской области глубокой ночью поднимал людей с постелей, вызывал их на совещания, где жестоко всех распекал за неумение работать, выталкивал людей из кабинета, вскакивал на стол, плясал на нем, приговаривая: «Я директор! Я выше всех»! И только когда он убил двух работниц, окружающие «догадались», что директор – сумасшедший! (СР 16.7.89.) Его поведение было известно не только подчиненным работникам совхоза, но и районному начальству, которое через своих осведомителей знает все, что происходит в районе. Но в том и дело, что его поведение всеми – начальством, партийной организацией и, тем более, рабочими, – воспринималось как нормальное!

О чем говорить, когда во главе государства стоял самодур, стучавший ботинком по кафедре на сессии ООН, разбивавший кулаком стекло на письменном столе (что сразу вошло в моду у чиновников всех рангов) при распекании подчиненных? И когда он повелел сеять кукурузу в Архангельской и Вологодской областях, миллионы деятелей, заведомо знавших, что кукуруза там не растет, что это – выброшенные деньги и загубленный труд, с энтузиазмом, со знаменами и с песнями, бросились выполнять указание. Возможно это в нормальной стране?

А как нормальный человек воспримет «социалистическое соревнование за перевыполнение планов» между кладбищами и крематориями? И в то же время случаи, когда родственникам выдавали прах покойников, за отсутствием урн… в целлофановых пакетах! И хорошо, что так, а не в кульках, свернутых из газеты «Правда»! В родильном доме N10 Москвы трупики детей временно складывались… в туалете для рожениц! (ноябрь 1989, сообщение московской телепрограммы)

Но это, как говорится, «мелочи быта». Возьмем абсурды покрупнее, начиная, как положено марксистам, с базиса, с экономики.

Россия была страной аграрной; огромные просторы с различными климатическими условиями давали возможность тысячу лет экспортировать хлеб, а ныне мы «превратили Америку в наш аграрный придаток», а заодно Канаду и Австралию. Перманентный кризис сельского хозяйства объяснялся плохой погодой[8], изобрели даже глубокомысленную формулу: «Россия лежит в зоне рискованного земледелия», как будто после Октябрьской революции климат в России изменился. И вот теперь крестьяне из деревни за продуктами и за хлебом едут в город! Советский Союз закупает зерно главным образом для откорма скота, но в то же время ст. 1541 УК РСФСР устанавливает для граждан уголовную ответственность до трех лет лишения свободы с конфискацией скота или без таковой за скупку в магазинах хлеба, муки, крупы и других хлебопродуктов для скармливания скоту и птице.

Систематически нечем кормить скот. Писатель Б. Можаев рассказывает о повсеместном явлении: траву не косят, она засыхает и пропадает, но зато заготавливают по плану для корма скоту… березовые веники! Вырубают воспеваемые в стихах и песнях «русские березки»… Рубят рабочие, студенты, школьники… Оканчивающие школу не могут поступить в институт: им не выдают аттестаты, пока они не нарубят норму веников (200 в день на человека)… Но при этом коровы, конечно, веников этих не едят, а заставить их, как людей, невозможно, веники засыхают, на следующий год их выбрасывают… и заготавливают новые! (ЛГ 30.7.80.)

Положение в промышленности не лучше. Беседа с заместителем главного редактора «Правды» Д. Валовым о развале в экономике озаглавлена «Абсурд в квадрате».

Народное хозяйство считается плановым; составляются и утверждаются народно-хозяйственные планы и подавляю щее большинство не только простых людей, но и ученых искренно в это верит, хотя никакого планирования у нас никогда не было. Ибо централизованное планирование в масштабах такой огромной страны вообще физически невозможно, есть разверстка, называемая планом, по принципу «от достигнутого», т. е. если в прошлом году вы выполнили план на 100 %, то в этом году вам запланируют 102 %, и вы напрасно будете доказывать, что достигли предела возможностей. Поэтому «планирование» существенно тормозит развитие, ибо директор, который может дать 120 %, свои возможности скрывает; если он даст их, то на будущий год министерство назначит ему 125 %, независимо от того, нужна эта продукция или нет. Мы начали производить тракторов чуть ли не в 5 раз больше, чем США (при отвратительном качестве), когда было затеяно строительство грандиозного (каждое строительство у нас должно «переплюнуть» предыдущее) тракторного завода в Елабуге. Когда вогнали в него миллионы, опомнились. Теперь собираются перестраивать его в автомобильный завод. С помощью иностранцев.

По свидетельству Г.Арбатова, в 1989 г. богатые США произвели 6 баллистических ракет, а выпрашивающий у них милостыню СССР – 120! В ноябре 1991 г. Горбачев сказал в Иркутске, что мы произвели 64 тыс. танков, больше, чем весь мир. Девать некуда и надо искать средства на их уничтожение! Интересно, когда Президент об этом узнал?

Теперь перейдем к делам государственным. Президент великой державы, «верный соратник Ленина и Сталина» М. Калинин принимает глав дружественных держав и иностранных послов, вручает ордена, подписывает законы, а его жена сидит в лагерях по личному распоряжению главы коммунистической партии. После нескольких лет тяжелых работ пристроена на «легкую» – счищает вшей с одежды зеков при лагерной бане (0.1988, N13). Возможно ли такое где-нибудь, кроме «первой страны победившего (нас!) социализма»?

Что касается духовной жизни, науки и культуры, то здесь абсурды поистине гомерические: все вопросы решают невежественные и некомпетентные чиновники аппарата ЦК партии. И если проходимцы типа Лысенко имеют туда доступ, они могут любую научную идею запретить и любую чушь провозгласить высшим достижением человеческой мысли. Так Лысенко добился объявления генетики («менделизма-вейсманизма-морганизма») лженаукой. Ну и что, спросят западные либералы, мало ли у нас на Западе мракобесов и дураков? Но если там над ними можно просто посмеяться, то у нас нет борьбы идей, как таковых. Идеи, утвержденные ЦК в качестве истинных, и только они, подлежат распространению, объявленные же ложными – уничтожению вместе с их носителями. Так были разгромлены все генетические институты и лаборатории, а наиболее выдающиеся генетики во главе с гениальным ученым нашего века Н. Вавиловым были расстреляны или погибли в лагерях. Советская генетика была отброшена на десятилетия назад. Были объявлены ложными и реакционными теория относительности Эйнштейна и кибернетика. Даже слова такого нельзя было найти в многотомной советской энциклопедии.

СССР первым создал и применил в боевых условиях ракетное оружие. Оно было разработано сначала группой энтузиастов во главе с Цандером – Группой изучения реактивного движения (ГИРД). – занимавшихся этим делом в свободное от работы время (как у нас говорят, «на общественных началах»). Шутя, они расшифровывали свою аббревиатуру – «группа инженеров, работающих даром». Затем на их базе был создан специальный институт, а затем по ложному доносу они были арестованы, руководители (Лангемак и др.) расстреляны, другие (в том числе знаменитый впоследствии генеральный конструктор космической техники Королев) попали в лагеря, откуда после начала войны с Германией, когда «непобедимая и легендарная» Красная армия покатилась к Москве, они были переведены в так называемые «шарашки» – лагеря, в которых зеки занимались научно-конструкторскими работами военного характера (описаны Солженицыным в романе «В круге первом»). Так награждали у нас выдающихся изобретателей![9] Не избежал этой судьбы и авиаконструктор Туполев.

Бездарные, но «готовые к услугам» писатели и поэты, режиссеры и артисты получают обильные гонорары, ордена, премии и почетные звания. Когда Брежнев увешал себя всеми возможными орденами (включая орден «Победы») и медалями (включая медаль Маркса за выдающийся вклад в общественные науки), он возжелал увековечить свое имя в русской литературе. Его воспоминания, изготовленные наемными борзописцами, были объявлены шедеврами литературы, Писатель Чаковский призвал всех писателей учиться писать… у Брежнева! По этим книгам тут же были поставлены фильмы и спектакли, каждый из которых отмечался премиями и восхвалялся. Жаль, что Брежнев вскоре умер, и мы не дождались оперы, которую наверняка уже сочинил какой-нибудь композитор. Естественно, что на другой день после его смерти все эти художественные шедевры вместе с памятником его «военного триумфа» на «Малой земле» были выброшены.

Зато судьба подлинно талантливых художников, как правило, печальна. Гумилев, Орешин, Цветаева, Ахматова, Михоэлс, Пастернак, Солженицын, Бродский… – список слишком велик, чтобы его можно было продолжать, – убиты, изгнаны, преследовались… Газета «Вечерняя Москва» в статье «Расстрелянная литература» привела список 98 уничтоженных литераторов-москвичей (ВМ. 12.11.88.), по Союзу их насчитывалось около 300, хотя полные списки еще не составлены.

Широко известна судьба академика Андрея Сахарова, отправленного в горькую ссылку без суда и следствия… Как поступили его коллеги-академики? Протестовали? Как бы не так! Осудили его самым подлым образом! Но и на сессии нового «перестроечного» съезда «народных избранников» Сахарову не давали говорить, затопывали и захлопывали…