Белый Сокол

Пролог

Тревоги доктора Рашена

Ветер выл не по-новогоднему свирепо. Ставни в старом доме метеостанции давно проржавели, и сейчас вторили стихии, наполняя дом потусторонним скрипом. Доктору Рашену не спалось. В голубой пижаме и остром белом колпаке, придававшем ему неподобающе смешной для ученого вид, доктор Рашен изо всех сил старался не слушать ветер и сосредотачивал себя на чтении. Но в этот раз «Тысяче триста невероятно занимательных идей досуга» никак не удавалось усыпить тревогу, разбуженную мистической ночью. Доктор Рашен вздохнул и отложил книгу, с завистью покосившись на Найтин Рашен, сладко сопевшую рядом не смотря на зажжённую лампу. Найтин всегда хорошо спит после похода в гости. В этот вечер супруги Рашен были у Филиса Картаса, префекта. Но как ни старался доктор Рашен отвлечь себя воспоминаниями о вечере, об угощении, последних новостях и той блестящей речи, которую выдал Филис по случаю Нового года, ничто не заглушало в сердце гнетущего предчувствия. Предчувствия беды.

– Та что ж это я в конце концов! – пробормотал доктор Рашен себе под нос.

Он выпрямился и спустил ноги в тапочки. Найтин улыбалась во сне. «Везёт тебе, – подумал доктор Рашен, глядя на неё из дверного проёма, – с детьми всё хорошо, ты и не переживаешь». Тихо щёлкнула дверь. В доме старой метеостанции было четыре этажа. Первый занимал архив и хозяйственная часть, на втором и третьем жили супруги Рашен. Было время, когда все пять их детей ещё были дома, и тогда доктору Рашену не было дела до бурь за окном. Это было время тревог и забот родительских, которые брала в основном на себя Найтин. Теперь его, Рашена, время.

– Ничего, Флибо, – сказал сам себе доктор Рашен, – сейчас поднимемся и сами посмотрим. Лучший способ унять тревогу – это убедиться, что всё в порядке.

С этими словами учёный храбро отправился на четвёртый этаж. Доктор Рашен не был простым метеорологом, хоть предсказание погоды и входило в круг его обязанностей. Он был эскападре. С помощью специальных приборов и тайных знаний доктор Рашен следил за движениями Сверхстихии или Ремарии, особой энергии, из которой состоит Машинный мир. На четвёртом этаже в доме метеостанции располагалась лаборатория, в которой доктор Рашен трудился вот уже сто двадцать лет. Не сказать, чтобы это были спокойные годы: Сверхстихия всегда находится в движении, и оттого случаются бури и грозы, зимой распускаются цветы а летом падает снег. Но такое случается редко. Обычно движения ремарии подчинены чётким законам, и оттого за зимой всегда приходит весна, а за осенью – новый год, и потому хороший эскападре почти всегда может сказать вам, вовремя ли вы затеяли посадку или стоит ли на прогулку взять зонтик. Но в этот раз…

Доктор Рашен вошёл в кабинет, взмахом руки заставив вспыхнуть настольную лампу. Для него, опытного ремара, не представляло труда используя свою ремарию воздействовать на действительность.

– Сейчас увидим, что, конечно же, всё в порядке, – заявил доктор Рашен для самоуспокоения.

Учёный придвинул кресло к столу, за которым работал все эти годы. Здесь на кипе бумаг (доктор Рашен предпочитал вести записи от руки) лежали очки, а рядом на широкой столешнице стояли всевозможные приборы, прежде всего приёмники с установленных по всей округе датчиков и различные приспособления для анализа Сверхстихии. Едва доктор Рашен сел к столу, как раздался звон. Очки вспыхнули голубым. Учёный поспешно надел их.

– Флибо! Ну наконец то, – перед глазами доктора Рашена вспыхнула голограмма доктора Вернера, эскападре со станции Ольтава, в точно таких же очках, как и у Рашена, но полностью одетого, – ты где пропадал?

– Пытался поспать, Тони, – проворчал доктор Рашен, – сейчас почти два часа ночи, если ты не забыл.

– Час сорок восемь, – уточнил Тони, посмотрев на часы, – посмотри показания.

– И у вас непогода? – спросил доктор Рашен, чувствуя, что его худшие опасения начинают сбываться, – откуда её принесло?

– Я не знаю, – отозвался Тони озадачено, – но посмотри какой поднялся ветер!

За окном раздался треск и оба эскападре дружно подскочили. Видимо, где-то в саду Рашенов не выдержала ветка. Доктор Рашен посмотрел на карту, висевшую на стене. Вот она, планета Фейлана. Карта, ремарическим образом связанная с сотнями датчиков по всей стране, отражала состояние погоды в реальном времени. Сейчас значительную часть Деравитинской Фейланы накрыл мощный циклон, принёсший с собой обильные осадки. Вот только доктор Рашен хорошо помнил, что ещё вчера вечером он проверял, и никаких циклонов поблизости не было.

Карта погоды доктора Рашена. Большая часть Деравитинской Фейланы накрыта мощнейшим циклоном.

– Какие-нибудь мысли? – нетерпеливо поинтересовался Тони.

– Так быстро он мог прийти только из параллельного мира.

Доктор Рашен поднял глаза. За окном поднялась такая пурга, что исчезли из виду огни деревни. Очки снова вспыхнули. К беседе двух метеорологов прибавился коллега.

– Вечег, – сказал он, ставя ударение в словах на последний слог, – над Елисеей бушует циклон.

– Мы уж заметили, – проворчал доктор Рашен.

В следующий миг в беседу вошло ещё пятеро. Все эскападре деравитинской Фейланы, похоже, проснулись и теперь в ужасе бросились к своим приборам.

– Что у вас происходит? – спросил доктор Ордочи из Адриады, – всю страну накрыло!

– Внезапный циклон, – ответил доктор Хайтан из Восточной Хафены, – похоже, что из другого мира.

– Сотгудники, – раздался снова голос елисейца, – я пгедлагаю нам всем успокоиться. Давайте отложим очки и вегнёмся к пгибогам. Нужно понять, откуда дует этот ветег.

Доктор Рашен знал, что елисеец прав. Он отложил очки и подошёл к окну. Что-то вроде шприца было просунуто под раму, так что игла торчала снаружи, а рычаг находился в помещении. Несмотря на надёжную изоляцию доктор Рашен вздрогнул, берясь за рычаг.

– Что случилось, Флибо? – раздался за спиной учёного тихий голос.

Найтин Рашен проснулась и поднялась в кабинет, кутаясь в белое одеяло.

– Похоже, что сильный циклон, – коротко ответил доктор Рашен.

Он не хотел раньше времени тревожить жену. Рычаг поддался легко, и в стеклянную внутренность ветрометра (а именно так назывался похожий на шприц прибор) ввелась мерцающая дымка. Доктор Рашен осторожно вынул колбу, оставив в окне лишь иглу. Найтин знала, что делать. Она уже раскрыла тяжёлый круглый футляр, и вместе супруги Рашены уставились на Уондеробус. Это была схема Машинного мира, во всяком случая каким он представлялся деравитянам. В центре располагался ослепительный вихрь – Ля Корда – сердце Вселенной, в котором не был никто из ныне живущих. Вокруг Ля Корды вращались шесть вихрей поменьше – так называемые Большие миры или Сферумы. В Златосферуме находилась планета Фейлана. Вокруг Сферумов вращалось громадное Кольцо из миллиардов «малых миров». Найтин настроила прибор на анализ. Доктор Рашен вставил в специальное отверстие колбу и выпустил дымку в прибор. Уондеробус зажужжал и затрясся. Кольцо Малых миров вспыхнуло синим огнём.

– Что это значит? – спросила Найтин мужа.

– Хотел бы я знать… – ответил тот.

Доктор Рашен вернулся к очкам. Найтин терпеливо ждала, глядя, как и без того бледное лицо её мужа становится всё бледнее.

– Господи, дай им мудрости понять, что к чему! – прошептала она.

Как и все деравитяне, супруги Рашен верили, что Эль Адаар, Создатель Машинного мира и сейчас контролирует всё, что в нём происходит. Но ведь на то и построены метеостанции, чтобы предсказывать погоду. Мало что может быть более разрушительным, чем сверхстихийный циклон, особенно если он пришёл неожиданно. Доктор Рашен сделал знак жене, чтобы взяла ещё пробу ветра на анализ.

– Что говорят? – спросила тихо Найтин, когда супруг снял очки.

– Похоже, что этот циклон принесло откуда-то с Кольца, – устало ответил он, – и я скажу тебе, за всю мою службу мне не приходилось видеть вихря сильнее. Квинтиллионы ремавольт. Достаточно, чтоб обеспечивать энергией всю Деравитию в течение месяца.

Найтин вздрогнула. В руках она держала колбу с синеватой дымкой.

– Отлично, – кивнул доктор Рашен, – давай посмотрим в арбиду.

Эскападре не без труда водрузил на стол громоздкий прибор, похожий на ветвящаяся хрустальное дерево с множеством переливающихся кристаллов вместо листьев. В «корнях» у дерева находилась горелка. Найтин выпустила в неё содержимое колбы. Горелка вспыхнула, и арбида засверкала всеми цветами радуги. Частичка энергии, несущая в себе закодированную информацию о всём, что когда-то испарилось в неё, преломилась в арбиде на множество крошечных деталей. Супруги Рашен, как ни были они напуганы, заворожённо разглядывали кристаллы с помощью луп, то и дело подзывая друг друга и показывая свои открытия. Над миром, откуда прибыл ветер, приоткрывалась завеса тайны.

– Похоже, что там тепло, – задумчиво проговорил доктор Рашен, – и температура потихоньку повышается… Думаю, у них там весна.

– Может быть, – согласилась Найтин, – но смотри: деревья там уже давно распустились… Нет, судя по частицам растений, которые мне попали, там у них тропический лес.

– Но в тропическом лесу не бывает весны! – запротестовал доктор Рашен.

– Может быть, надвигается засуха? – предположила Найтин.

Доктор Рашен кивнул. Предложение было разумным.

– Гляди! Похоже, что в тех краях есть люди! – одновременно воскликнули супруги Рашен, – и эти люди…

– Ремары! – воскликнула Найтин.

– Не ремары! – одновременно с ней заключил доктор Рашен.

Спустя пол часа наблюдений, учёные подняли глаза друг на друга. Найтин была бледной, руки её мелко дрожали.

– Дорогой, – тихо проговорила она, – там, в том мире, есть нечто очень, очень злое…

Но муж не слушал её. Доктору Рашену от волнения было трудно дышать.

– Дорогая, – выдохнул он, – ты хоть понимаешь, что это значит?! Ремары и не ремары, тропические леса и горы, циклон невероятной силы… Всё это говорит о том, что…

– Седьмой сферум! – воскликнула Найтин, – мы нашли его!

– По правде говоря, он сам нашёлся, – сказал доктор Рашен, улыбаясь.

Он сел за стол и взялся за очки. Невероятная догадка, осенившая супругов, вышибла у учёного почву из-под ног. Седьмой Сферум… Легендарный мир, найти который была величайшая мечта эскападре всех поколений… Не может быть… «Хотя, – подумав, сказал себе доктор Рашен, – в общем-то почему бы и нет. Очень даже может. Циклон такой силы мог сформироваться только в Сферуме…» И вот теперь…

– Ещё ничего не ясно наверняка, – заметил он, – но этот мир так близко, что он в пределах досягаемости. Нам нужно отправиться туда и посмотреть.

– Но Флибо, – запротестовала Найтин, – это же очень опасно.

– Этот вихрь опасен, – пожал сутулыми плечами доктор Рашен, – я не хочу, чтобы дома наших детей…

– Ах, хватит! – прервала его супруга, – убедил! Но милый, ты не в состоянии. Ты не можешь идти туда сам.

– Значит нам нужен тот, кто может, – ответил доктор Рашен.

Он посмотрел в окно. Метель поутихла, и фонари деревни Таннерике окрасили лес новогодним светом. В ясную ночь отсюда были бы видны огни Натали. Найтин Рашен подошла к мужу и положила руку ему на плечо. Он знал, что она думает о том же, о чём и он. За всю их долгую жизнь на Фейлане не случалось такого мощного вихря. И эта ночь, 4 Янимара 18 629 года, перелистнёт страницу машинномирской истории.

Глава 1

Эндари Хил берётся за дело

Если бы у деравитян была в чести гордость, они безусловно признались бы, что гордятся своими мостами. Гигантская эстакада, всё поднимающаяся по мере углубления в море и достигающая наконец 100-метровой высоты, выдерживала сильнейшие шторма и бури и позволяла бесперебойно перевозить в любую погоду сотни тысяч людей. И всё же, с какого бы ракурса вы ни смотрели, мост Нортем Гейт казался воздушным, почти парящим в воздухе. Впрочем, никакой вид снаружи всё равно не мог сравниться с потрясающим видом из окна изящного монорельса, несущего вас над волнами на головокружительной скорости. Эндари Хил сидел по правому борту, окнами на восток, и видел море в багровом свете заката. Родной берег остался позади. Под ним далеко внизу шли контейнеровозы, огромные, как острова. Разыгравшиеся не на шутку волны казались им, должно быть, не более чем кругами на воде. С чего гигантам бояться волн?

– Говорю тебе, Эндари, мне это совсем не нравится. Ума не приложу, зачем подвергать себя такой опасности… Соваться – в бурю! – в неведомый мир! Немыслимо! Этот Рашен, по-моему, просто трус, который своей шкурой рисковать боится, зато не против рискнуть моим сыном! – голос Джейн Хил звучал выше, чем обычно, и помимо обычной тревоги, в нём чувствовался гнев.

Эндари вздохнул, подавляя приступ раздражения. Можно подумать, он всё ещё слепой котёнок! О, неужели же она не поймёт…

– И что ты предлагаешь? Посидеть спокойно дома, почитать книжечку… Пусть другие рискуют своей задницей, а мы не такие… Да ну и что, что историческая возможность, ну и пусть другие откроют Седьмой Сферум… Нам же не надо!

– Эндари! – мама всплеснула руками, – Я ведь не говорю, что оно нам не надо. Но неужели нельзя подождать хоть чуть-чуть? Хотя бы недельку? Ветер укрепится и…

– Нет у нас времени ждать, – ответил Эндари сухо, – и братство поручило экспедицию мне.

– Ну если уж братство поручило… – протянула Джейн, – конечно, им-то тебя не жалко. Пусть пропадает! А ты и стараться рад.

Небо быстро темнело, и Эндари видел голограмму матери в её фирменном чепчике, так отличном от шляпок деравитянок. Кажется, ей, рождённой вне Деравитии, никогда не понять, что значит для деравитянина братство и как согревает душу особое, ответственное поручение, оказанное доверие. Они считают, что он, Эндари Хил, сможет вести отряд. Сам Отто Майарас, лучший эскападре страны, рекомендовал его. Не многим парням, которым ещё нет и тридцати, давали столь серьёзное задание. И Эндари знал: он выполнит его. Просто обязан. Даже если придётся разбиться в лепёшку. А мама во всём видит заговор… И если сейчас он оставит её в таком состоянии, придётся идти в портал с неприятным осадком в душе. А Эндари знал (он был уже опытным эскападре), что с таким багажом, как тревоги и обиды, не стоит начинать серьёзное дело.

– Да не волнуйся ты так, мама! Обычная вылазка. Рабочий момент. Эд вон вообще был на войне…

– И я раньше времени поседела…

– Ну мама!

Эндари в последний момент удержался от колкостей. Упоминание Эдгара Хила, героя войны, не сработало. Даже гордость за сына не избавляет мать от тревоги. Внизу прошло очередное гружёное судно. Затем мимо пронёсся гидросамолёт. Ярко-красный. Почтовый. Счастливая мысль пришла в голову Эндари.

– Ма… – начал он самым лёгким голосом, – а что тебе привести с Фейланы?

– Ничего мне от них не надо, себя привези, – с внезапной яростью выпалила Джейн, но после некоторого раздумья прибавила, – хотя знаешь… Твой отец очень любит эти грибы их… ротеншумпфы… Привези корзинку, если сможешь.

– Мам, – засмеялся Эндари, – эти грибы растут осенью. Но папе я в любом случае шлю привет!

– Тоже мне эскападре! – воскликнула Джейн, – грибов достать не может!

Но Эндари не обиделся. Он чувствовал по её голосу, что мама слегка расслабилась, а этого он и добивался. Не желая слушать новую тираду о подлом Рашене, деравитянин поскорей закончил разговор. Он ещё позвонит ей, может быть, перед сном… Эндари коснулся моста очков, и изображение Джейн Хил погасло.

Эндари Хил был высоким молодым человеком с тонким носом, острым подбородком и лучистыми зелёными глазами, сверкающими энтузиазмом из-за прямоугольных стёкол очков. Чёрные волосы волнами спускались на узкие плечи, всегда задрапированные в лучший наряд. Эндари следил за собой. Он знал, и не без тайного самодовольства, что сейчас его великолепный серебристый плащ эскападре приковывает к себе взгляды пассажиров монорельса. Пусть смотрят. Он, Эндари Хил, займётся делом. До портала на Фейлану оставалось ехать ещё полчаса, и эскападре извлёк из рюкзака путеводитель по планете. Изучить место действия, так сказать.

Белоснежные фасады елисейских усадеб, искрящиеся на солнце среди зелёных фруктовых садов, полных жизнью. Болота и обрывистые Серые скалы, утопающие в мистической дымке. Снега – бескрайние снежные равнины, лишь изредка прерываемые зарослями деревьев. А в зарослях тефтские деревушки, словно бы увеличенные до реальных размеров пряничные домики. Шумные города вроде Натали или Тиммерины, чьи башни вздымаются в небо выше облаков… Всё это многообразие красок и образов Эндари не увидел. За окном поезда бушевала метель.

Связь пропала, как только оказались на Фейлане. Эндари с внезапной горечью понял, что позвонить домой он сможет, вероятно, лишь по окончанию вылазки. «Да ладно тебе! – сказал сам себе эскападре, – всего-то на пару дней. Зато потом какая будет радость, когда вернёмся…» Монорельс делал остановки, и состав пассажиров в нём постепенно менялся. С каждой станцией Эндари всё больше чувствовал, что они находятся на Фейлане. Из портала поезд вышел на севере Елисеи, и почти сразу повернул на север, к Натали, так что Елисею проехали быстро, задержавшись лишь, чтоб посадить группу девушек в разноцветных плащах. Девушки говорили на елисейском. Эндари мало понимал этот язык, хоть он и является родственным эрдонику, его родному. Всё-таки произношение у елисейцев особенное. А девушки в общем ничего… Эндари поглядывал на них украдкой. Они сидели напротив и громко смеялись, болтая по-своему. «Девчонки везде есть девчонки», – подумал Эндари. По этой части он считал себя специалистом… Въехали в Хафену, тефтские земли. Теперь все объявления кондуктора дублировались на тефтском, и Эндари почувствовал себя слегка неловко. Этот язык он совсем не знал. «Надеюсь, Ани встретит меня в Натали», – подумал Эндари, вглядываясь в метель, – «без неё я буду до весны искать базу Рашена…» Ани Базель была единственной тефткой в его отряде, и знала эти места.

На маленькой станции сел высокий, плечистый мужик с огромным рюкзаком и чёрной бородой, похожей на лопату. Заметив Эндари, он сразу подсел к нему.

– Ба! Эскападре! – воскликнул бородач, приглушая звуки Б и Д, как всегда делают тефты, когда говорят на эрдонике, – прибыл помочь нам с погодой, а?

– Конечно, – ухмыльнулся Эндари, – без меня-то вас совсем засыплет!

– Да уж, – протянул бородач, – подзапустили мы погодку… Как зовут то тебя?

– Эндари, Эндари Хил, – ответил Эндари, протягивая новому знакомцу руку, – а тебя?

– Марк Форстер, – ответил бородач, – журналист. Кстати, я ведь знаю нескольких Хилов…

О нет… Однофамильцы крайне редко встречаются в Деравитии. Древние кланемы, имена рода, передаются там из поколения в поколение. Конечно, эти Хилы были родственниками Эндари. А он не любил говорить про свою семью.

– Рикки Хил, например, ботаник, – продолжал между тем Марк Форстер, – я брал у него интервью. Вот такой парень, хотя, конечно, типичный ботан.

– Мой дядя…

– Дядя, во дела… Передашь ему привет при случае?

– Передам, – согласился Эндари без особенного энтузиазма.

Он не хотел упоминать о том, что последний раз общался с дядюшкой Рикки три года назад. Журналист меж тем продолжал. Чарли Хил, как оказалось, учился в одном классе с его сыном, Гвидо. Эндари видел племянника пару раз, но даже бы не взялся сказать, сколько ему сейчас лет. Лина Хил была Марку старой подругой. У Эндари вращалось на языке, что, учитывая все обстоятельства, скорее Марк передаст привет Лине от кузена, чем наоборот… Но он сдержался. Счастливая мысль снова пришла на помощь.

– А Эдгара Хила знаешь?

– Эдгара? – журналист на секунду задумался, – ах, ну конечно! Славный капитан Эдгар, ребята которого во время войны первыми вошли в Оксанион! Нет, не знаю.

– Это мой родной брат.

– Ёлочки пенёчки! – воскликнул Марк.

В нём определённо взыграл профессиональный азарт.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что можешь нас с ним познакомить?

– Конечно могу, – улыбнулся Эндари, – только свистни.

Расстались друзьями. Марк Форстер сошёл на станции, пожелав Эндари счастливого пути. На улице всё так же бушевала метель. Даже зоркий Эндари почти ничего не мог разобрать. За окном была ночь.

– Дорогие путешественники! – радостно объявил кондуктор, – мы прибываем на Большую Наталийскую развилку. Мы остановимся здесь на десять минут, после чего наш поезд проследует в депо, где лично меня ждёт горячий шоколад. Если вам нужно не в этот район, пожалуйста, проконсультируйтесь о дальнейшем маршруте с роботами-помощниками на станции. Желаем всем приятного пути и радостного возвращения!

Эндари встрепенулся. Метеостанция Рашена была явно не в районе депо. Эскападре подхватил свои вещи и поспешил на выход.

Эндари уже ждали. Невысокий темноволосый юноша с миловидным лицом, похожий скорее на скрипача, чем на авантюриста, стоял на одной ноге, облокотившись на кирпичную стену и не сводил тревожного взгляда с поезда. Парень по самый нос укутался в чёрное пальто, и в этом не по размеру громоздком наряде смотрелся ещё более карикатурно.

– Привет Арчи! – окликнул Эндари друга.

Арчи поспешил к нему. Вся команда была уже в сборе, у Рашенов. Только Эндари на день остался дома, навестил родителей и заодно побывал на собрании капитанов эскападре, где обсудил предстоящую экспедицию.

– Здорово Энд, – голос Арчи был несколько ниже, чем ожидаешь, когда смотришь в его почти детское лицо, – Что сказали в центре?

– Сказали вылазке быть, – Эндари ухмыльнулся, – а ещё сказали, чтобы один дистрофик в моём отряде побольше спал.

– А дистрофик будет спать нормально, – процедил Арчи, – если мы вернёмся живыми.

– Куда нам сейчас? – деловито поинтересовался Эндари.

Он знал, что Арчи всегда очень нервничает перед вылазкой, и привык не обращать на его мрачные прогнозы внимания.

– Красная ветка, – ответил Арчи несколько отстранённо, – станция Таннерике через пол часа.

– А где же Ани? – полюбопытствовал Эндари, когда они с Арчи сели на поезд, – я думал, что это она меня встретит…

– Ани у бабушки, – ответил Арчи всё так же глухо.

«Поссорились они, что ли?» Эндари давно подозревал, что Арчи и Анна неравнодушны к друг другу. Сейчас догадка эта почти подтвердилась: ведь не случайно же именно Арчи вызвался встретить Эндари. Значит, в этих местах он бывал… Эндари посмотрел на печальное, бледное лицо друга. Но после раздумий решил не лезть. Хватит с него и матушки с её теориями!

– Эндари, – спросил вдруг Арчи, не глядя на друга, – ты уверен, что этой вылазке нужно состояться?

– Железно, – заверил его Эндари, – бесповоротно. И не пытайся своими страхами заставить меня передумать. Ты только представь себе: Седьмой Сферум… И если это мы откроем его, про наши имена будут слагать легенды… Эндари Хил и Арчи Скай, покорители новых миров! Ты думай об этом, а не о своих фантазиях.

Арчи поправил очки.

Энд, – тихо сказал он, – мы выходим навстречу ветру. Навстречу! Понимаешь?

– Нет.

– Ох. Ну смотри. Ветер идёт в наш мир из их мира. Не наоборот. Энергия переходит от них к нам. Не от нас к ним. Пойми же! Это всё равно что плыть под парусом против ветра! Портал закроется!

Эндари с нескрываемой тревогой глядел на друга. Арчи и всегда был мнительным, но сегодня главного порталиста буквально трясло. «И как такой человек стал эскападре?» – в который раз спросил себя Эндари.

– Арчи, ты не выспался, – Эндари раскрыл было свой путеводитель по Фейлане, но Арчи одёрнул его.

– Энд. Послушай же меня как друга. Рашен мне не верит. С ним бесполезно спорить. Но ты-то послушай. Мы сейчас из-за не пойми чего свои задницы подставляем. И задницы ребят. А Рашен дома останется. В тепле и уюте. Ему рисковать не надо. Нам правда лучше отменить это всё, правда.

– Вот, значит, как? – тихо сказал Эндари, – из-за не пойми чего да? А то, что на Фейлану могут вторгнуться из того мира ты не подумал? Или ещё какая-нибудь дрянь случится может… В общем, мы же не из любопытства, мы по делу. На это, на благо всех, вот. И вообще, если тебе будет плохо, врач же не откажет в лечении, потому что ему не нравится твоя рожа?

– Ну что ж, проводи операцию, врач, – мрачно проговорил Арчи, – но я тебя предупредил.

Глава 2

Портал

Следующее утро выдалось серым и ветреным. За окном бушевала метель. В такую погоду, как говорят деравитяне, спать хотят даже роботы. И всё же Эндари проснулся с твёрдым решением довести дело до конца.