- -
- 100%
- +
– Не бойся, – прошептал он, совсем забыв о языковом различии.
Девочка всё также таращилась ему в глаза. Что-то в них, видимо, понравилось ей. Во всяком случае дышала она уже спокойней.
– Тотас уа? – наконец просипела туземка.
– Я твой друг, – сказал Эндари.
Он попробовал протянуть к ней руку, но девочка у ужасе отшатнулась. Эскападре вспомнил, что не во всех культурах приняты рукопожатия.
– Не бойся, – повторил он, стараясь говорить как можно спокойнее.
– Не бося – тихо повторила девочка.
Эндари снова улыбнулся, на этот раз куда более искренне.
– Я твой друг, – сказал он как можно чётче.
Девчушка слабо улыбнулась.
– Друг, – повторила она, лишь слегка картавя.
То ли спокойное, дружелюбное поведение деравитянина сделали своё дело, то ли туземка каким-то чудом смогла понять слова незнакомого ей языка, но только она заметно успокоилась и даже, кажется, прониклась лёгкой симпатией к Эндари. Между тем эскападре уже думал о том, что делать дальше. Оставаться на поляне было опасно, и, конечно, не могло быть и речи о том, чтобы бросить бедняжку на произвол судьбы. Но как объяснить ей то, что он собирается сделать? «Пожалуйста, – взмолился про себя Эндари, – ты ведь видишь, в каком я теперь положении… Пусть она хоть немного поймёт меня!»
– Здесь, – Эндари обвёл рукой поляну (при этом жесте девочка снова чуть отползла), – опасно, – Эндари закрыл лицо руками, как бы изображая страх, – мы с тобой, – проговорил он, показывая поочерёдно на неё и на себя, – спрячемся, – при этом слове Эндари скрестил над головой руки, показывая «домик».
Девочка смотрела на него со странным выражением лица. Эндари как можно спокойнее повторил своё представление. Наконец, девочка осторожно кивнула. «Она понимает!»
– Надо залезть на дерево, – как можно внятнее сказал Эндари, показывая на своё убежище.
Он решил сам подать ей пример. Девочка медленно поднялась и сделала несколько шажков в сторону Эндари. Тут взгляд её упал на мёртвого юношу. Она вскрикнула и отшатнулась. «Нет, так дело не пойдёт!» Эндари мигом соскочил вниз и подхватив девчушку своей ремарией, поднял её прямо в укрытие. Едва он опустил её, как она тут же упала и попятилась, с вернувшимся ужасом глядя на василиса. Тот уже внутренне готов был выть от отчаяния, но собрав в кулак остаток самообладания снова с улыбкой показал «домик». Девочка всё смотрела на него вылупив глаза. С минуту они так таращились друг на друга. Наконец Эндари решил оставить свою «гостью» в покое. Он уселся у своего рюкзака, и притворно весело насвистывая, принялся доставать паёк. Спиной он чувствовал пронзительный взгляд её глаз. Легонько обернувшись, как бы невзначай, Эндари с облегчением понял, что страх в ней уступает место любопытству. Деравитянин с наигранным аппетитом откусил кусок от пирожка и принялся жевать. Девочка провожала взглядом каждый кусочек. «Да она голодная!» Эндари достал ещё один пирожок и протянул его ей. Девочка попятилась. Вздохнув, Эндари положил угощение на деревянный настил и отодвинулся. После минутного колебания туземка кошечкой прыгнула к пирожку и принялась жадно есть. Вскоре Эндари протянул добавку. На этот раз девочка уже выхватила угощение прямо из его рук.
– Уфе, – сказала она с набитым ртом.
Пока девочка ела, Эндари заварил рох. В него он незаметно для своей гостьи подсыпал щепоточку успокоительного. Показательно отхлебнув ароматного напитка, деравитянин протянул кружку своей гостье. Та взяла её двумя руками как ребёнок и сделала пару глотков.
– Сиу, – улыбнулась она.
– Что, нравится? – в свою очередь улыбнулся Эндари, – угощайся на здоровье.
Между тем успокоительное, кажется, начало действовать. Движения туземки стали всё более плавными, раскованными, на лице её изобразилось блаженство. Эндари даже упрекнул себя: «давать девчонке эдакую драконью дозу! Ты идиот, Эндари Хил!»
– Как хоть зовут то тебя? – спросил он свою подопечную, снова забыв о языковом барьере.
– Шашу, – прошептала девочка и сразу уснула.
– Шашу, – повторил тихо Эндари, – что ж, сладких снов тебе, Шашу. А вот мне из-за тебя не поспать…
Он осторожно выглянул из-за веток. Лазутчики не показывались. Эндари сел, опершись спиною на толстый сук. Ему надо было думать. Много думать.
Небо здесь было странным, не таким как в Деравитии. Там порою студенты академии эскападре, а после члены отряда славного Майараса гуляли вечерами, пили рох в рокайнах на свежем воздухе, и любовались на бесчисленные звёзды. Эндари вспомнил, как он однажды заключил пари с одной девушкой, которая только что вступила в братство лётчиков, Лесливингас, что он найдёт больше неведомых миров, чем она посетит неведомых планет. Похоже, он победил. Эндари невесело подумал о том, что сказала бы та девушка, если бы увидела местное небо. Чёрное, низкое, оно как будто и впрямь опиралось на землю, как учили языческие мифы. Звёзды тоже были другие. Не точки, а скорее бесформенные блики, а порою и вовсе линии, они на миг прорезали пространство и так же исчезали. «Будто над тобой работает ремасхема…» Воспоминание о технике вновь привело мысли Эндари к сломанным очкам и оставшимся в другом мире товарищам. Как же они теперь найдут его? После встречи с лазутчиками Эндари не сомневался, что придётся покинуть убежище. Хотя враги его и не продемонстрировали знания ремарии, не исключено, что кто-то из них всё же познал эту силу. К тому же, даже самого искусного из ремаров можно сразить, если застать его врасплох. И ещё оставалась девочка, которую необходимо было скорей возвратить родителям.
Эндари посмотрел на её узкие плечи, худые грязные ноги, смуглые руки со следами верёвки. На ней было изорванное белое платье странной формы: глубокий вырез на груди, неправильной формы рукава, в верхней части доходящие ей почти до ладоней, а в нижней далеко обнажающие запястья, такой же разрез был у платья и внизу. Она была похожа на маленькую растрёпанную птичку. Эндари прикинул, что ей лет четырнадцать. «Но кто же всё-таки похитил её и зачем?» До самого рассвета деравитянин старался не думать о том, что ждёт его внизу. Но больше медлить было нельзя. Скоро проснётся Шашу, а она не должна этого видеть.
Убедившись в безопасности своего манёвра, Эндари спустился с дерева. В рассветных сумерках он мог хорошо рассмотреть убитых им людей. Их было двое. Первый оказался мужчиной лет двадцати пяти, худым высоким и темнокожим. Другой убитый был значительно старше. Его узкое лицо почти не имело растительности. Теперь, застывшие на ночном воздухе, эти люди уже ни казались ни дикими, ни свирепыми. Эскападре отметил даже, что их одежда, шерстяная и кожаная, сделана очень искусно, и совсем не походит на варварскую. Кто они были и как они оказались здесь? Эндари долго смотрел в неподвижные лица, собираясь с мужеством. «Они были злодеи! – прикрикнул он на себя, – они похитили человека!» Содрогаясь всем своим существом от того, что он делает, эскападре медленно опустил руку в карман куртки мёртвого юноши. Из кармана деравитянин извлёк связку чёрных металлических колечек, видимо, денег, с пояса снял длинный однолезвийный кинжал с рукояткой из точёной кости. На шее убитого Эндари нашёл амулет из чёрных перьев. Как и большинство деравитян, он питал неприязнь к подобным артефактам, и потому поспешил закончить осмотр, оставив амулет владельцу. У старика Эндари нашёл нечто очень ценное: свиток пергамента, исписанный причудливыми буквами, и другой свиток, оказавшийся картой.
Карта, найденная Эндари, была сделана весьма искусно. Она не походила на грубое детище варваров. Карту покрывали причудливые письмена, расшифровать которые эскападре не смог.
Прочитать содержимое первого документа эскападре, конечно, не мог, равно не мог он и положиться на карту, так как совсем не ориентировался в местной географии. Он понял только, что если карта не врёт и относится к этим землям, то находятся они на огромном полуострове, глубоко вдающемся в океан. Здесь была означена так же территория нескольких государств, чрез земли которых тонким пером проложили маршрут. Эндари догадался, что по этому-то самому пути и двигались похитители. «Эта Шашу наверное знатного рода, – решил эскападре, – и эти люди похитили её, чтобы требовать выкуп. Ну или жениться. Мало ли, какие у них традиции!» Эндари сделал и другое открытие, куда более полезное для него. Ни в одежде, ни в оружии, ни в амулетах погибших лазутчиков не было признаков ремарии. Скорее всего, они принадлежали к неремарической цивилизации, либо ремария их была развита крайне слабо. «Это нам на руку, – решил деравитянин, – впрочем, девчонка тоже наверняка не ремари. Иначе давно бы уже сбежала от них».
Закончив осмотр и собрав свои находки, Эндари вынул лапиту. Она была куда меньше гарты, длиной всего с карандаш, и не имела иглы. Она, как правило, не использовалась в бою, а служила ремарам универсальным бытовым помощником. Взмах! И тёмно-бурая лесная земля осела, образуя две глубокие могилы. Эндари положил поверженных врагов в эти ямы и засыпал землёй. Он спешил скорее покончить с похоронами, а затем долго и тщательно отмывался, сотворив ремарией ручей. С содроганием думал василис, что ещё не раз ему явятся в кошмарах эти двое.
Когда Эндари забрался на дерево, девушка уже не спала. Она ещё лежала, сонно осматриваясь. Увидев своего спасителя, туземка слабо улыбнулась и прошептала: «виталь!»
– Виталь, – в тон ей ответил Эндари и показал рукой на рот, – есть хочешь?
Девочка кивнула и села. Эндари достал из рюкзака походную миску, дунул на неё, и миска наполнилась чистой водой. Деравитянин жестом предложил Шашу умыться, что она и сделала. Пока девочка приводила себя в порядок, Эндари приготовил кашу из хлопьев, а также заварил рох. Ели молча, поглядывая друг на друга. Туземка улыбалась, и эта улыбка её была так заразительна, что невольно улыбался и Эндари. Когда с завтраком было покончено, эскападре протянул Шашу свиток, найденный им у убитых лазутчиков. Девочка развернула письмо и прочитала его. При этом тонкое лицо её стало суровым, губы плотно сжались. Окончив чтение, туземка снова посмотрела на Эндари и сказала:
– Уфе.
Эскападре кивнул и развернул карту. Шашу подсела рядом и приложив пальчик к обозначенному маршруту, медленно провела его вдоль всего пути. «Грамотная, – подумал Эндари, – и карту знает. Да, она явно не из простых».
– Йут, – сказала Шашу, указывая на остров, откуда начинался пунктир.
– Ты оттуда? – спросил Эндари, показывая жестами.
Шашу кивнула.
– В какую сторону нам идти? – снова показал жестами Эндари.
Шашу покачала головой.
– Ва нора, – печально сказала она.
– Тогда мы пойдём обратно по следу твоих похитителей, – решил Эндари, – собирайся, мы уходим.
Сердце Эндари бешено колотилось, когда они приблизились к портальной поляне. На миг ему даже послышался шум шагов. Сделав знак Шашу, чтобы молчала, эскападре нырнул в кусты. Нет, это снова те мелкие красные твари, которых он видел накануне. Они с аппетитом хрустели спелыми ягодами. Ни малейшего признака человека поблизости. Пусто.
– Идём, – позвал Эндари свою спутницу.
Они вышли на поляну. Здесь деравитянин остановился и долго смотрел туда, где вчера был портал. Он очнулся лишь когда маленькая рука коснулась его щеки. Шашу что-то тихо шептала, и вытирала слёзы с его глаз. Кивнув спутнице, Эндари опустился на колено. По велению ремарии пред ним возник белый лист. Деравитянин написал:
«Я жив. Этот лес опасен. Ночью встретил туземцев. Они похитили девочку из другого народа. Девочку спас, двоих убил, остальные бежали. Веду девочку её семье. По пути оставлю камни-послания. Ищите меня. Пожалуйста».
Ещё раз пробежав глазами записку, Эндари сделал запечатывающий жест, и послание окуталось магмой. Через минуту на поляне уже лежал обычный с виду серый камень, и только деравитяне могли бы прочесть то, что скрыто внутри.
Эндари поднял глаза и увидел, что Шашу со смесью ужаса и восхищения смотрит на него.
– Пойдём, – улыбнулся василис.
23 Янимара 18 629
Таннерике, Хафена Прадеш, Деравития
В голове завертелась идиотская детская песня, что друзья не бросают друзей… О Господи, кто это всё сочиняет?! Второй день не могу выкинуть из головы. Эта песня издевается надо мной. На улице солнечно, местные дети играют в снежки. Мы с Эндари тоже любили. А ветер вдруг стих. И я, свин, не знаю почему! Ну почему он должен был забрать Эндари, почему он теперь стих? …
Все здесь пытаются подбодрить меня. Ани уже который день приглашает в гости. Будто ничего и не было. Как это глупо. Большинство наших все как пришибленные. Они-то и вовсе не знают, что делать. Только мы, портали, по-настоящему разбираемся в ветре. Но от Рашена никакого толку. Даже я не ожидал, что для старикана это будет таким ударом. Думал он помрёт от огорчения. Но обошлось. Тут на днях приехал внук, Джимми, и бабушка Найтин испекла нам настоящих тефтских блинчиков. Готов поспорить, она что-то подмешала в них, потому что это была первая ночь, которую я хорошо спал. Да и Рашен, кажется, чуток отживел. Вот уж точно варит котелок у старушки!
Ну почему, почему этот идиот меня не слушал?! Почему до них вообще никогда не докричишься?! Ничего, что у меня был ключ? Ничего, что я мог открыть себе портал хотя бы на время? А ты теперь застрял, свинья ты этакая, и нам тебя никак не вытащить… Эндари всегда был таким. Он благороден, нет базара, но всё ведь всегда сделает не подумав… Помню ещё в Академии, он как-то узнал, что мне нравится Лина. Звезда была, не то слово. А я, разве когда-либо я годился, чтобы ловить звёзды? … Так этот хряк не долго думая устроил нам свидание: послал нам обоим как бы вызов в кабинет старины Чисвика, да и запер нас там, пока профессор спокойно ужинал! Кто ж знал, что после ужина он отправиться спать, не проверив свой кабинет… О, я готов был задушить Эндари… Ну ладно, больно даже вспоминать.
Академия учит всегда заниматься делом. Легко сказать, но что нам всем здесь делать-то, когда ветер пропал, а больше работы нет? Предложить отправиться домой язык не повернулся, да и команда, думаю, убьёт любого, кто осмелится… Одно хорошо, что вернулась связь. Я связался с Майной. Отто и Чисвик, думаю, переживают не меньше нас. Но они так не паникуют, как мы. «Пошли команду расставить новые датчики ветра, ловите конкретно тот ветер, понял? Ищите всё странное и необычное, что можете, любое подозрительное животное или предмет. Не останавливайте поиски. Возможно, ещё удастся найти где-то след этого мира, пока он не отдалился слишком далеко. Как только найдёте, сразу звони мне, я подскажу как закрепить портал. Эндари не дурак. Я думаю, он ещё жив», – вот что сказал мне капитан Майарас. Отто всегда любил Эндари, да и всех нас. Он настоящий командир. «Это даже хорошо, что ветер спал, – говорит Чисвик Лоя, – должно быть, Эль Адаар даёт вам возможность найти Эндари. Без сильного встречного ветра портал открыть проще. Вам нужно только найти тот мир снова. Не теряйте надежду, друзья. Мы молимся о вас о всех». Ох, свин, я снова плачу… Но как я счастлив, что знаю их всех. Да. Не время распускать нюни, мы обязательно найдём Эндари! Команде я уже передал. Даже Рашен приободрился. Он среди нас самый старший, но командир теперь, похоже, я. Работы впереди много. Но надо и высыпаться. Сейчас проверю ещё раз приборы, и спать.
Глава 4
Игра в Шлак
Шли долго. Молчали. Эндари внимательно следил за лесом. Не притаился ли где хищник в зверином или человеческом обличии? Не видно ли где признаков присутствия ремаров? Эскападре старался запомнить дорогу, и то и дело останавливался, чтобы оставить очередную метку, понятную лишь деравитянам. Но лес вокруг жил своей жизнью. Всё так же копошились неведомые зверушки, припекало полуденное солнце, было жарко, но не душно – спасала тень и лёгкий ветерок. Шашу всё не сводила глаз со своего спутника, рассуждая о чём-то своём. Наконец, когда он в очередной раз решил оставить метку, девочка опустилась на камень.
– Устала? – спросил Эндари, и сел рядом с ней.
Худые смуглые ноги Шашу были все в пыли. Из царапины на пятке сочилась кровь. Эндари в досаде хлопнул себя по лбу. Как же он раньше не сообразил! Василис отложил камень-записку и принялся чертить схемы на песке. Шашу внимательно следила за ним. Наконец, Эндари вытянул вперёд руки. Голубое свечение заполнило воздух, и частицы лесного песка пришли в движение. Они приняли форму, засветились, и вот перед Эндари уже стояла пара кроссовок. М-да… Деравитянин оценивающе поднял своё творение. Это, конечно, было не то, что он ожидал. Но всё же лучше, чем ходить голыми ногами по хвое. Эскападре подошёл к своей спутнице. Та боязливо поджала ноги.
– Не бойся, – улыбнулся Эндари.
Он вытянул руку, смывая ремарией пыль с её стоп и заживляя царапины и мозоли.
– Вот, обуй.
Шашу вставила ногу в кроссовок, затем вторую. Медленно-медленно, словно боялась упасть, туземка поднялась и прошлась по поляне, затем обратно.
– Уфе! – поблагодарила она.
Присев на своё место, Шашу схватила камень-записку, который Эндари так и не успел припрятать.
– Шлак? – спросила она.
– Шлак? – переспросил Эндари.
Она указала рукой на камень.
– Шлак.
– Шлак, – повторил эскападре, и постучал рукой по камню, на котором сидела Шашу, – Шлак?
– Шлакун, – ответила она и засмеялась.
И тут Эндари осенило. Он показал рукой на себя – Эн-да-ри, затем на неё – Ша-шу, на камень – шлак, на валун – шлакун, затем взял в руки палку.
– Сакт, – сказала Шашу.
Эндари снова повторил свою скороговорку, прибавив туда и «сакт», а следом взял в руки шишку.
– Таос, – сказала Шашу и засмеялась.
Так родилась у них игра в шлак. Эндари, выросший в многонациональной Деравитии, с детства привык учить разные языки. Он быстро запоминал новые слова. Играя таким образом во время привалов, Эндари и Шашу скоро научились неплохо общаться.
Передвигались днём, соблюдая все меры предосторожности. Эндари всё так же был настороже, подстерегая любую опасность. Шашу он стремился не отпускать от себя ни на шаг, и даже когда по естественным причинам им приходилось удаляться друг от друга, он то и дело задавал своей спутнице вопросы, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Пили из ручьев, проверенных ремарией на безопасность. Ели припасы Эндари. Спали в походной палатке, также добытой из рюкзака эскападре. Конечно, она была рассчитана всего на одного человека, и Эндари любезно предоставил это место своей спутнице. Сам он в обличии кота спал у неё в ногах, и даже ночью то и дело просыпался, проверяя всеми чувствами ночную тишь. Не крадётся ли к ним коварный враг в этом безмятежном сумраке? Но нет, лишь всевозможная лесная мелочь продолжала кругом свою жизнь, не обращая внимания на людей. Пару раз лишь казалось эскападре, что где-то невдалеке он слышал звуки крупного зверя. В такие минуты Эндари замирал, всем телом своим обратившись в пружину, готовую прыгнуть на врага. Но хищник, если это, конечно, был он, предпочёл оба раза другую добычу. И страж снова успокаивался, приглаживая на затылке шерсть. О многом передумал Эндари в эти долгие часы ночного бдения.
Между тем местность полого спускалась. Заросли становились гуще. В подлеске попадалось всё больше животных, хвойники уступали место лиственным растениям. Весело журчали ручейки, сбегая с холмов. Всё это было для Эндари хорошим знаком – они с Шашу выбрали правильное направление и планомерно спускались к реке. Скоро по подсчётам эскападре они должны будут достигнуть какого-нибудь поселения, а там он уже с чистой совестью сможет поручить заботы о Шашу её народу, а сам вернётся к портальной поляне и попробует открыть дверь к своим. Признаться, Эндари даже слегка привязался к своей спутнице и её молчаливому восхищению его «подвигами». Ему было жаль расставаться с ней, но тоска по дому жгла его огнём. «Каждый должен жить дома, – говорил себе деравитянин, – моё место – в Деравитии, с моей семьёй. Место Шашу – среди её родных. Это будет лучше для всех нас». Так шли они две недели.
Весёлый огонь согревал сердца и тела. Эндари и Шашу сидели друг напротив друга и ели ужин. Мысли эскападре были невесёлыми. Увы, запасы провизии, рассчитанные на одного человека и притом на короткий срок, быстро уменьшались. Конечно, можно было при крайней нужде создать еду при помощи ремарии, так он мог по крайней мере накормить девочку. Проблема сотворённой еды в том, что она восстанавливает ровно столько энергии, сколько требуется на её сотворение, а потому сам «повар» быстро ослабеет на такой диете. «Остаётся только надеется, что Шашу знает, кого из местной живности можно есть».
– Кто Шашу? – спросил Эндари, – прожевав последнюю булочку, оставшуюся из дома.
– Девушка, – ответила Шашу.
– А люди Шашу – кто?
– Хатоны.
– Хатоны?
– Хатоны. Большой народ, сильный.
Эндари достал карту, взятую им у погибших. Он показал на очертания страны, в которую они шли.
– Хатония? – спросил он.
Шашу кивнула. Она ткнула пальцем на северо-восток карты, где обозначался гористый полуостров и сказала:
– Шатели.
– Шашу взяли шатели? – спросил Эндари.
Она кивнула.
– Шатели плохие.
– Зачем Шашу шателям? – полюбопытствовал деравитянин, – Шашу что-то знает?
– Кераса, – ответила Шашу, – мой брат Керас – саппа Хатонов.
– Саппа?
– Самый главный.
Эндари присвистнул. Он уже давно понял, что Шашу, непростая девочка, но чтобы настолько… «Выходит, – сказал себе василис, – теперь в этом мире у меня большие связи. Только бы не расправился со мной сам саппа Керас, решив, будто я повинен в исчезновении его сестры… «Что ж, во всяком случае сейчас нам стоит вернуться к проблеме пищи».
– Что едят хатоны? – спросил Эндари.
– Хлеб, рыбу, мясо… всё едят, – развела руками Шашу.
– Ты умеешь охотиться?
– Охотиться? –Шашу не поняла слова.
Эндари показал. Девочка засмеялась и покачала головой.
– Но ты знаешь, кого можно есть? – спросил Эндари.
Шашу кивнула. На следующий день было решено остаться на стоянке и заняться поисками провизии. С утра Шашу и Эндари отправились в лес, но он не был щедр на дары в тот день. Оставить девочку одну эскападре не мог, а вместе с ней он, и в одиночку-то не великий охотник, не смог ни к кому подобраться. Пришлось довольствоваться орехами и ягодами, благо что Шашу их знала, и было их в изобилии.
Всю ночь Эндари беспокойно ёрзал на своём месте у входа в палатку, силясь придумать план действий на завтра. Уже неделю они шли, питаясь подножным кормом, и василис стал чувствовать, что слабеет. Ему не хватало мяса. Но как же всё-таки им поохотиться? Первым делом следовало определиться, кого в этом лесу можно рассматривать как обед. Во-вторых, предстояло решить, что делать с Шашу. Она не смогла бы защититься, напади на неё хищный зверь, ещё больше Эндари боялся шателей, которые, вполне возможно, всё ещё преследовали их, надеясь вернуть себе пленницу при удобном случае. Но как взять девочку на охоту? Ничего так толком и не решив, эскападре забылся тяжёлым сном.
Утром Эндари сидел сонный и мрачный. Роха в его запасах оставалось ещё на один раз, и это не прибавляло оптимизма. Шашу, которая, в отличие от своего спутника, прекрасно выспалась, с любопытством оглядывалась по сторонам, предвкушая охоту. Утро было серым, и день обещал быть пасмурным. Но воздух был сухой, и ничего не предвещало дождя. Над головами путешественников копошились ало-золотые звероптички, которых Эндари видел ещё в первый свой день в новом мире. Шашу сказала, что они называются тойтой. «Эти не годятся в пищу, – сразу решил Эндари, – кожа да кости. Пока провозишься, делая из них хоть что-то съедобное, потеряешь весь аппетит». Тут дельная мысль возникла в голове эскападре. Он вытянул руки к кострищу. Угли еле теплились. Вдруг, под действием ремарии Эндари пепел задымился, клубы дыма стали принимать очертания, и вскоре тойтой как живой запрыгал над огнём. Шашу оставила свои кудрявые волосы, которые она было принялась расчёсывать, и засмеялась.
– Как настоящий!
Эндари улыбнулся. Дым снова поменял очертания. Теперь на Шашу смотрело четырёхлапое животное, покрытое иссиня-чёрными перьями. Оно ощетинилось, прямо как тогда на Эндари, и распахнуло на Шашу свой клюв.
– Кто это? – спросил эскападре.
– Это кабук, – ответила Шашу, на всякий случай пересаживаясь подальше от кострища, – хатоны держат их дома. С ними ходят на охоту. И они охраняют дом.
– А можно их есть?
Шашу сморщилась.
– Ты что? Гадость какая!
– Bony2…
Эндари разметал изображения кабука, и вновь напряг мысль, вспоминая видимых им созданий. В голове невольно возник образ зверя с усеянным клыками клювом, который тогда чуть не убил Эндари в лесу. Шашу закрыла лицо руками.