- -
- 100%
- +
Глава 1. Поверхность
Мир, рожденный первым во всей многомерной Вселенной, уже должен был умереть и исчезнуть, пройдя свою эпоху рождения и расцвета так давно, что об этом времени не осталось даже воспоминаний. Только благодатное забвение, обещающее покой и тишину древним руинам, никак не наступало. Он с упорством бился в предсмертной агонии, и лишь где-то глубоко, под скопившимися слоями смерти и разрушения, продолжало глухо стучать его истощенное сердце, никак не желающее остановиться.
Высшие силы, создавшие реальность, оказались настолько впечатлены такой тягой к жизни, таким отчаянным нежеланием умирать, что смирились с происходящим, и вместо забвения подарили миру его нынешнее существование на грани жизни и смерти. В качестве платы за это он стал кладбищем для тех из созданных ими мирозданий, отметенные как ущербные или не выполнившие своего назначения. Здесь память о неудавшихся экспериментах должны была сохраняться вовеки под их любопытствующим взором. Демиурги изучали и запоминали свои собственные ошибки, чтобы позже не повторять их вновь, наблюдая за тем, во что в итог выльются начатые эксперименты. Никакие законы мироздания теперь не были абсолютным началом и идеалом. Этот мир более не предназначался для порядка, так что Демиурги и не стремились его поддерживать, оставив все на волю случая.
Обширные пространства поверхности этого мира никогда не была приветливым местом ни для одного живого существа. Лишь погруженные в вечный мрак пепельные равнины, усеянными величественными останками давно погибших цивилизаций. Заброшенные развалины древних городов, когда-то величественных, но от которых остались лишь обветренные остовы. В бесконечных лабиринтах разрушенных зданий обитали жуткие существа, сумевшие приспособиться к столь суровым условиям, и небольшие, похожие на мох и лишайники, растения, выживающие без солнечного света. Эти развалины были надгробиями давно забытых миров, посещаемые только суровыми пустошными ветрами, несущими с собой зараженную пыль и испарения кислотных озер. Растянувшись на поверхности на тысячи километров, вплетали в себя огромные остовы небоскребов, засыпанные песком и пеплом дороги, полуразрушенные комплексы зданий и давно заброшенные площади с памятниками всеми забытым героям.
Судьбы тех живых созданий, что еще пытались выжить там, никогда особо не интересовали Демиургов. Они слишком малы и слабы, чтобы обращать на них хоть какое-то внимание и тратить время, которое весьма ценили даже в своей бесконечной жизни. Конечно, порой эти мелкие существа, остатки прежних попыток создать нечто, достойное их взгляда, забавляли, но не более того. А эти ничтожества копошились там, на развалинах собственных величественных империй и грандиозных миров, рухнувших, когда, казалось, достигли вершин величия и совершенства. Одни из них действительно, собственными усилиями, медленно, с потом и болью преодолевая каждый шаг, сумели выбраться из пепла мироздания, вернувшись к технологиям и цивилизации. Другие так и остались в том каменном веке, в который были отброшены гибелью собственных цивилизаций, постепенно превращаясь в дикарей и забывая, кем когда-то являлись.
Пусть их старый мир и изменился безвозвратно, унося в темноту безмолвия все то, что когда было постоянной частью их жизни, пусть теперь им приходится бороться с самой природой и сущностью этого нового, черного и мертвого, но сами люди все равно остались прежними. Власть, достоинство и богатство терзают их души так же, как и раньше, заставляя сражаться друг с другом с не меньшим ожесточением, с каким их предки когда-то убивали друг друга под светом яркого солнца, ныне забытого и остававшегося только в детских сказках.
* * *Древнее покрытие заброшенной дороги проламывалась под широкими траками тяжелого танка, едва протискивавшегося между покосившимися стенами еще стоявших зданий. Для подобной махины необходимо широкое пространство и свободный обзор, а не такая зажатость маневра, но он продолжал уверенно двигаться вперед, сминая любое возникающее перед ним препятствие.
На капитанском мостике танка сейчас в легком полевом снаряжении, состощим из укрепленного комбинезона со встроенным каркасом жесткости и закрепленного коплекта внешних накладных бронепластин, заложив руки за спину, стоял молодой барон Тристанского Дома, руководивший операцией прямо на поле боя. Как истинный дворянин, Эдвард был высокого роста и с тренированным телом, к тому же усиленным целым рядом операций, проведенных еще в младенчестве, но при этом с характерными аристократически тонкими чертами лица. Как и все, рожденные и росшие под искусственным освещением, имел бледную кожу и белые волосы, коротко стриженные и не мешающиеся под боевым шлемом. Больше всего выделялись природной голубизны глаза, отличительная черта его рода, хотя подавляющее большинство его подчиненных имело характерный при нехватке цветовых пигментов красноватый цвет зрачков.
Эдвард Тристанский лишь покачал головой, глядя на изображение, показываемое сейчас на обзорных мониторах. Компьютер собирал информацию, объединял и пропускал через ряд фильтров, выводя в итоге уже полноценное трехмерную графическую модель. Ему казалось, что использовать тяжелый танк «Викинг» в таких условиях было ошибкой. С другой стороны, это является отличной проверкой всех его систем в полевых условиях, максимально приближенных к настоящим сражениям, но без особой опасности для самой машины и экипажа.
Танковый класс «Викинг» называли сухопутным линкорам, и проектировался изначально как сверхтяжелый многофункциональный танк, доминирующий на поле боя. Общим весом вместе с запасом топлива и боеприпасов не менее сорока тысяч тонн, закрытый тяжелой броней и накопительными дефлекторными щитами, способными выдерживать обстрел почти любой мощности, такой танк из орудия основного калибра мог подстрелить противника на расстоянии до тридцати километров, прямой наводкой сбивая даже крупные воздушные цели. Для большей проходимости гусеницы были разделены попарно и так же закрыты броней, оставаясь, к сожалению, одним из самых уязвимых его мест из-за собственного веса и габаритов. Ремонт в полевых условиях был невозможен, и танк с поврежденной гусеницей превращался в большую, хоть и хорошо бронированную, но все же неподвижную мишень.
– Прикрытие вступило в огневой контакт с противником в пяти километрах от нашего местоположения, господин, – сообщил один из операторов на мостике, – Просят огневой поддержки. Сопротивление не серьезное, но они не хотят рисковать техникой. Противник в большом количестве применяет реактивные заряды, могут прожечь броню в случае прямого попадания.
– Рассчитайте курс, – кивнул Эдвард в ответ, – проверим второстепенные орудия.
Доподнительное вооружение «Викинга» состояло из двух рельсовых орудий с электромагнитными ускорителями калибра сто сорок миллиметров, совершенно бесшумно выпускающих снаряд на скорости до пяти километров в секунду. Стрелять из них сейчас было все равно, что из пушки по крысам, но лучших мишеней пока что не предвидится.
Настоящий противник представлял собой кочевую орду дикарей, вторгшихся в зону влияния поверхностной базы. Первый контакт с ними, довольно вежливая просьба покинуть эту территорию, окончился неудачно, дикари ответили отказом. Дом Тристана не привык спрашивать дважды, и в ответ было принято решение уничтожить всех пришельцев, заодно проверив новую, только поступившую на вооружение технику, еще нигде прежде не использовавшуюся.
– Фиксирую две мишени, – передал координатор огня, – в шести километрах от нас. На сигнал «свой-чужой» не реагируют. Обнаружены многочисленные пуски реактивных снарядов по позициям союзных единиц.
– Сквозь здания прострелим? – поинтересовался молодой барон, выведя на главный монитор трехмерное изображение поля боя. Между танком и обнаруженными целями высились громады полуразвалившихся небоскребов.
– Да, господин. Снаряды пробьют развалины без угрозы обрушения, – ответил оператор, получив данные от наводчиков.
– Тогда попробуйте подбить их из второстепенных орудий, – приказал барон, – огонь залпами, повторный выстрел только после корректировки прицела.
Оба электромагнитных орудия развернулись в сторону целей и дали залп. Пятикилограммовые снаряды почти беззвучно пробив стоявшее на пути полуразрушенное здание, оставив в нем только крупные дыры, и обе точки целей сразу же исчезли с радара.
– Сверните как можно ближе к ним, мне нужен визуальный обзор, – велел Эдвард, – Хоть поймем, по чему сейчас стреляем.
Пока транк проламывался сквозь городские развалины, барон вызвал автобота с чашкой кофе. Ранним утром организм все же требовал ударную порцию кофеина для окончательного пробуждения. Небольшой дрон с антигравом, выполнявший роль слуги на мостике, прибыл минуту спустя, держа на подносе чашку кофе. Армейский, со складов, напиток даже близко не стоял рядом с те, что приходился Эдварду по вкусу, но его сейчас почти не ощущал, будучи слишком занят ситуацией на поле боя. Отпив глоток, включил внешнее радиовещание, вслушиваясь в общий белый шум и обрывки радиопередач.
Эфир сейчас заполнен сигналами дикарей, только начавшими понимать, с кем столкнулись. Все их вооружение на деле оказалось не способным выстоять против техники Тристанского Дома, но отступать теперь уже было некуда. Слабо бронированная и маломощная техника, представлявшая собой вручную собранные из обломков автомобили и грузовики, ничего не могла противопоставить вымуштрованным и отлично экипированным бронетанковым подразделениям Тристанского бароната, опиравшимся на мобильные возможности тяжелых транспортов и десант пехотных соединений. Начиналось методичное уничтожение окруженной орды, которой только и оставалось, что принять последний отчаянный бой.
В конце улицы появился в зоне прямой видимости один из танков сопровождения, передав сообщение, что основное сопротивление противника развернулось в соседнем секторе. В этот же момент на другом конце улицы показался большой и тяжело нагруженный грузовик, в сравнении с огромной тушей «Викинга» казавшийся совсем миниатюрным. Прежде защищенный высокими бетонными стенами и по большей части небронированный, дикарь до этого момента оставался вне локационного покрытия «Викинга». Наверное, и на самом грузовике не было никаких средств обнаружения, иначе просто не объяснить, как он выехал прямо на прямую наводку двух тяжелых боевых машин. Танк сопровождения выстрелил первым, но из-за неожиданности появления цели и спешной наводки, снаряд прошел мимо, взорвавшись в паре метров левее. Машину тряхнуло ударной волной, но водитель удержал управление и сразу же сдал назад, спешно ретировавшись в тот же проулок, из которого и появился.
– Вторым калибром, навесной, с напалмовой начинкой, – сказал Эдвард, подключив картинку со спутника, висевшего над полем боя. Снова обнаружить сбегающий грузовик не составило никакой проблемы, осталось только задать траекторию выстрела.
Вторая башня «Викинга», расположенная чуть ниже главного калибра, задрала орудие вверх и сделала выстрел. Напалмовый снаряд триста пятидесятого калибра вылетел почти вертикально, достиг высшей точки своей траектории, после чего рыхнул вниз. Примерно на высоте двухсот метров сработал взрыватель, и горящий напалм разлился на территории в несколько десятков квадратных метров. Картинка померкла в белом матовом свете, а место, где ехал грузовик, исчезло в потоках пламени.
Передав танку сопровождения задание подтвердить уничтожение вражеской единицы, Эдвард приказал «Викингу» двигаться дальше, к месту скопления основных сил дикарей. В том районе от городской застройки почти ничего не осталось, только обгорелые развалины высотой в два или три этажа, что для «Викинга» как открытая местность. Удивительно, почему дикари выбрали именно этот участок для обороны, но может быть, из-за того, что и им тоже ничего не загораживало обзор. Стоило только выехать, как в дефлекторный щит одной из башен угодил реактивный снаряд, пущенный по низкой дуге. Заряд оказался недостаточно мощным, не способный ни пробить, ни даже серьезно повредить его, оставив только небольшую черную кляксу взрыва, растаявшую через пару секунд, но предупреждение все же неплохое.
Тут же рассчитали траекторию полета, зафиксировав сразу несколько вражеских единиц. Небольшая группа, сумевшая обойти отряд прикрытия, следующий по флангам «Викинга».
– Главный калибр, – только и приказал Эдвард, отхлебнув еще кофе и переведя основной дисплей на изображение с внешних камер. У этих дикарей не было ничего, что могло нанести повреждения столь мощной боевой единице, – посмотрим, каков будет результат от поражения небронированных целей, – те несколько миллиметров стали и чугуна, что прикрывали корпуса обнаруженных единиц, назвать броней у него язык не поворачивался.
Основным орудием танка являлась импульсная пушка класса «разрушитель», до этого устанавливающая только на крейсерах или фрегатах. Направленный импульс посылал двухтонный снаряд на расстояние до тридцати километров при стандартной силе гравитации, но из-за мощной энергетической отдачи устанавливались магнитные стволовые тормоза, так что конструкция башни даже была изменена специально под подобное орудие.
Первый выстрелом попали прямо с середину двигавшегося колонной отряда, превратив в пыль две машины и взрывной волной отбросив еще одну далеко в сторону. Ударная волна, смявшая развалины в нагромождения щебня, раскидала так же несколько небронированных грузовиков, оставив от них только сплошное месиво железа, фанеры и защитных материалов. Шедший в голове этой колонны небольшой танк, усиленный дополнительной навесной броней и переживший первый удар, развернул орудие и сделал ответный выстрел, угодив куда-то в лобовую часть «Викинга», но снова даже не повредив его. Второй раз целились уже по нему, уничтожив вместе с остатками спешно собиравшейся вновь колонны.
– Двигаемся дальше, – когда целей на этом участке не осталось, приказал Эдвард, возвращаясь взглядом к командному пульту. Здесь на тактическом дисплее отмечалось расположение всех единиц отряда, затягивающих кольцо вокруг последних сил противника, все еще пытающихся сопротивляться. И чем дальше они продвигались вглубь кольца, тем больше целей появлялось. Неудивительно, что сразу дикари отказались от мирного предложения покинуть эту территорию, у них было не меньше нескольких сотен единиц тяжелой техники, не считая грузовиков и подвижных платформ, почти целый городок на колесах, представлявший в пустошах серьезную силы. Странно даже, что еще нигде не осели, ведь вполне могли бы даже захватить какой-нибудь небольшой анклав и сделать его своим, подумал тристанский барон. Скорее всего, все еще искали наиболее подходящее место.
«Викинг» прицельно стрелял с небольших остановок, громя последние точки сопротивления, где дикари еще пытались укрепиться, постепенно подбираясь к самому центру. Вся дорога сверхтяжелого танка вскоре отмечалась чадящими кострами горящей и развороченной техники, которую обрабатывали порой сразу из нескольких калибров. Операторы прокладывали курс к зафиксированному спутниками большому количеству техники противника, в основном подвижные и слабо вооруженные платформы, либо же тяжелые многоосные грузовики, сбившиеся в кучу и не способные себя защитить. Отличная возможность обкатать прицельные системы «Викинга».
– Скорострельным шестидесятимиллиметровым, длинными очередями, – почти ленивым тоном приказал Эдвард, наблюдая на дисплеях появляющиеся точки обнаруженных целей. В этот момент по танку вели огонь, но без какого либо результата, снаряды или соскальзывали, или разбивались, даже не оставляя царапин, в лучшем случае, небольшие подпалины. Скорострельные пушки в ответ прочертили сразу несколько очередей разрывов по скоплению врага, круша небронированные борта или легкую противопульную броню грузовиков как тонкую бумагу.
– Слишком много в одном месте, – задумался тристанский барон, глядя как «Викинг» из нескольких своих орудий разносит технику дикарей, – разумнее было ее рассредоточить. А если бы, к примеру, у нас была бы авиация? Пары заходов было бы достаточно, чтобы тут одни воронки остались… – и уже громче приказал, – подключите тепловизор, разрешение на поиск любых форм жизни.
Экран тут же расцвет теплыми и холодными оттенками цветов тепловизора. Яркими красками полыхали горящие грузовики, расцветали красными лепестками новые взрывы и вспышки разрывов снарядов, но людей, которые здесь должны были бы быть, почти не отмечалось, попадаясь слишком редко.
Здесь должны быть семьи и мирные жители, не занятые охраной конвоя, последние остатки которого сейчас добиваются карательными силами, но ничего даже близко подобного не обнаружено. Машины банально брошены вместе с минимальным числом смертников, оставшихся удерживать оборону и создавать видимость присутствия всего племени.
– Прекратить огонь! – приказал Эдвард, обнаружив, что стрелять особо и не по кому, – их здесь нет! Отправьте разведботы, пусть обследуют всю окружающую территорию, – дикари все-таки сумели его удивить, сообразив, что ориентируются тристанские войска прежде всего на технику. Собрали ее в одном месте, используя как приманку, а сами ушли другим путем, выигрывая хоть немного времени, чтобы оторваться от преследования.
– Господин, – примерно через минуту прозвучал голос связиста, – наши радары фиксируют приближение воздушного транспорта. Код «свой-чужой» передается на параметрах Дома Гористаров. Судно не вооружено, но его взяли на прицел. Какие будут ваши приказания?
– Не стрелять. Если бы эти падальщики хотели войны, то прислали ракету с ядерным зарядом, а не транспорт. Запросите у него цель пролета здесь. И заодно сообщите в ультимативной форме, что здесь наша территория, если у него нет тут конкретной цели визита, то собьем без каких-либо дополнительных предупреждений.
– Будет сделано, господин, – подтвердив получение приказа, связист отключился.
До сих пор появление представителей этого Дома не предвещало ничего хорошего, но с ними необходимо поддерживать если не добрососедские, то, как минимум, нейтральные отношения. Гористары были не менее крупным и значимым Домом, чем сам Тристанский Дом, а теперь еще они даже не постеснялись прибыть в зону военных действий на его собственной территории. Тут уже не остается других вариантов – либо случилось что-то настолько важное, что Гористары не смогли переварить это самостоятельно, либо откопали какую-то действительно большую гадость, и, исходя ядом, торопились излить ее на голову молодого главы дома.
Стоило определенных усилий удержаться от мысли отдать приказ сбить их корабль, а потом еще выдвинуть Гористарам претензии, по какому праву посылают свои воздушные силы над территорией, подконтрольной другому Дому. От исполнения подобной задумки удерживало лишь только то, что Эдварду интересно, что же такое задумало это столь противное ему семейство. Транспорт в ответ на запрос на посадку получил разрешение на приземление в паре километров отсюда, где карательная экспедиция устроила временный полевой лагерь.
«Викинг» сделал поворот, передней левой гусеницей снеся остатки какого-то здания, и направился в ту же сторону, оставив пехотным частям, только подъезжающим к месту боя, окончательную зачистку местности и уничтожением последних групп уцелевших. Эдвард был уверен, что дикари не могли далеко уйти, в невооруженной части обоза, как передавал разведка, находилось не менее трех тысяч гражданских, и они не могли просто так исчезнуть.
Только показывать сам «Викинг», остававшийся еще секретной разработкой, послам Гористаров тристанский барон не собирался. Гораздо лучше будет, если приедет встречать послов на обычном пехотном вездеходе, к тому же на нем будет легче добраться до точки сбора. «Викингу» придется объезжать широкий и глубокий разлом, протянувшийся через зону боевой операции, а вот бронетранспортеру будет вполне достаточно проехать по одному из нескольких кремниевых мостов, проходивших над разломом. Когда территорию только начали осваивать, геологи заявили, что ничего искусственного здесь нет, все лишь результат очередного Катаклизма, бушевавшего здесь около десяти-двенадцати тысяч лет назад. Он и вызвал разлом в земле, настолько глубокий, что посланный вниз датчик дошел до пределов зоны посылаемого сигнала, но так и не достиг дна. Мосты, скорее всего, тоже были результатом его влияния, кремниевые структуры в них почти полностью разрушены, из-за чего обычно монолитный минерал здесь был пористым и похожим больше на вулканическую пемзу.
По плану, у Эдварда и личного состава мостика был отдельный выход из танка, прямо на крышу танковой башни, через двухуровневый люк, но им можно воспользоваться только в доке базы, где на такой высоте установлены мостики, позволяющие без особой опасности спуститься на землю, а так приходилось пользоваться одноразовыми прыжковыми ранцами. В переходном шлюзе имелись костюмы для безопасного выхода на поверхность. Естественно, легкие и не предназначенные для ведения боевых действий, состоявшие из композитного материала, с двумя внутренними слоями: из свинцовых нитей и искусственного утеплителя. Завершал все кевларовый шлем с противогазом и небольшим баллоном с запасом сжиженного воздуха, так как на поверхности кислородная атмосфера, пригодная для дыхания, встречается крайне редко. Для встречи с Гористарами больше подошел бы парадный камзол с расшивкой из золотых и зеленых цветов, основных цветов герба Дома, но в полевых условиях может подойти и такой комбинезон, пусть решат, что их визит не так уж и важен.
Снаружи давление немного меньше стандартного, и как только внешний люк шлюза открылся, воздух резким порывом вылетел наружу, сдув туда же редкую пыль, уже успевшую скопиться в углах камеры. Внутренний монитор, проецируемый прямо на забрало шлема, несколько раз мигнул, настраиваясь на изменение освещения, и только после этого стал показывать более или менее четкую картинку. В левом нижнем углу высветились основные показатели внешней среды, из которых следовало, что человек без защиты дыхания сможет здесь прожить не больше суток, после чего легкие забьются пылью и пеплом настолько, что они откажут. В верхнем левом углу также появилась локационная сетка, куда передавались данные со спутника. Сейчас ее большую часть занимала огромное пятно, отображавшее «Викинг». Рядом с ним было еще одно маленькое – транспортер, дожидавшийся Эдварда.
Спрыгнув вниз, молодой барон активировал прыжковый ранец, затормозивший падение и позволивший мягко приземлится на покрытое трещинами и обломками дорожное покрытие. От самого «Викинга», в такой близи казавшегося действительно огромным, веяло жаром и сильным, пробивавшимися даже через фильтры, запахом раскаленного железа и озона. Так же пахло горелым топливом и горящей техникой, слабый ветер, постоянно дующий в сторону Эдварда, приносил с собой смрад пожаров, оставшихся от разбитого конвоя дикарей.
Бронетранспортер, большая четырехосная боевая машина, засекла его появление и подъехала буквально через несколько секунд. Один из боковых люков открылся, и там показался солдат, жестом руки приглашая зайти внутрь. Его стандартный боевой костюм внешне напоминал древние доспехи, с тяжелой внешней сегментированной броней, при этом сохраняя такую же подвижность, что и без него. Подобное снаряжение составляло основу войск Тристанского Дома, а на их базе уже разрабатывались самые различные модификации.
– Господин, мы готовы отправляться, – доложил солдат, отдав честь. Через внешние динамики его голос был больше похож на гудение минотавра.
– Тогда поехали, – сказал Эдвард, залезая внутрь и закрывая люк за собой. Водитель по первой же команде резво включил с места сразу третью скорость, разгоняясь по дороге, оказавшейся далеко не самой ровной. Под колесами постоянно попадались провалы или рухнувшие развалы стен, из-за чего машина подскакивала и тряслась. Если бы не эластичные ремни, держащие на своих местах пассажиров, всех находящихся внутри уже давно кидало бы по всему отсеку как шарики в полупустой банке. К сожалению, для слабо бронированной техники, к которым относили и такие транспортеры, это был единственно дозволенный способ перемещения по зоне боевых действий, обеспечивающий шанс на выживание. Врагов, конечно, почти не осталось, но многочисленные опасности пустоши на ничем не контролируемой территории никто не отменял.
За минимально возможное время бронетранспортер успел доехать до одного из кремниевых мостов, идущих через разлом, разделявший этот сектор на две части. Здесь один из старых городских небоскребов свалился, когда большая часть фундамента осыпалась вниз, рухнув прямо поперек протянувшейся через кварталы широкой трещины, чудом не треснув и не развалившись, но так оставшись и дальше висеть над пропастью. Вокруг этого здания постепенно и вырос один из мостов. Длинные и толстые наросты кремния, похожие на угловатые лозы, оплетали опоры и прорастали сквозь перекрытия упавшей железобетонной конструкции, соединяясь на верхних уровнях в некое подобие моста, кривого, местами разветвляющегося, а местами снова стягивающегося и перекручивающегося как растрепанный канат. Одна из таких кремниевых полос была достаточно широка и протяжена, чтобы по ней мог проехать бронированный транспорт.