Сталкер по прозвищу Брысь

– Как думаешь, справиться? – спросил сержант у Доктора, внимательно вглядываясь в окрестности.

– Надеюсь, – Доктор вздохнул. – Очень надеюсь…

Василий медленно выплывал из липкой черноты безмолвия, куда его отправил болевой шок. В памяти шелестел голос доктора, "Держись. Мы с тобой".

– Очнулся! Живуч, – донёсся до Василия голос Чуйкова. И сразу всё вспомнилось, и где он и для чего он здесь.

– Продолжим разговор. И так сталкер, где эта коробочка?

– Воды… – с трудом разлепил спекшиеся губы Василий.

– Ладно. Держи.

Капля воды смочила губы, но организм требовал еще и еще…

– Пока хватит. Ответь на все вопросы, так и быть, я тебе дам целый бассейн воды. Итак, я повторяю вопрос, где коробочка?

– В рюкзаке…

– Ста-а-алкер…

– В булке хлеба…

Василий слышал, как Нестеров встал и начал обыскивать рюкзак.

– Ха, умно. И как это Гусь не нашел? – Нестеров повертел коробочку в руках и положил в карман.

– Ладно, сталкер. Не буду тебя наказывать. Слушай, – повеселел Нестеров, – Скажи, как ты в прошлый раз мимо бюреров прошел?

– Не знаю, я их попросил. Они пропустили…

– Что-о-о? Что ты сделал?

– Попросил… пропустить…

– Та-а-а-ак. Ты меня удивил, – Нестеров вскочил и нервно заходил по комнате.

– Значит так, сталкер. Брысь кажется? Так вот, Брысь. Планы изменились. Ты будешь жить. Правда долго и мучительно, но будешь жить. Это первое. Второе, тебе предстоит расширить горизонты науки до невиданных размеров. Третье…

Внезапно распахнулась дверь, и в нее ввалился истекающий кровью Гусь.

– Док, на нас напали…

– Кто?

– Долг…

Гусь медленно сполз по стене на пол.

– Док… спаси…

– Все ясно. Ты меня опять очень удивил и расстроил, сталкер Брысь, – Нестеров подошел к Василию с перекошенным лицом. – Теперь всё понятно…

Он достал переговорное устройство.

– Всем подразделениям. Тревога. Активировать протокол "Цитадель". Повторяю, активировать протокол "Цитадель".

– Вот и всё, сталкер, – Нестеров подошел к одной из стен и открыл в ней потайной сейф. Он начал лихорадочно вытаскивать разные предметы и раскладывать по карманам.

– Жаль, что приходится так быстро прервать наше знакомство… Но, мы еще встретимся…

Нестеров быстрым шагом направился к двери…

– Док… – протянул к нему руку Гусь.

Нестеров на секунду задержался перед истекающим кровью человеком и ничего не говоря скрылся в дверях.

Гусь захохотал, хрипя и плюясь кровью.

– Вот она… награда…, – и повалился на пол.

Василий лежал на столе. Он чувствовал, как по щекам текли слезы. Все тело изнывало от волнообразной боли, и в голове не было ни одной мысли…

– Сынок, живой? – услышал голос Доктора Василий. – Сейчас, я освобожу тебя. Вот выпей, это.

Василий почувствовал, как горькая жидкость потекла ему в рот. Он судорожно глотнул. Иссохшее горло с трудом реагировало на желание пить.

– Сейчас тебе станет лучше… Потерпи…

Василий сделал еще глоток, и почувствовал, как вновь падает в омут беспамятства.

15.

Они сидели в знакомом бункере "Долга" и пили чай. Доктор, Чуйков, Василий, сержант. Доктор рассказывал, о том, как они с сержантом и отрядом долга, подобрались к логову Нестерова. Как им помогал Шер, отвлекая и отгоняя бюрреров от отряда. Они видели, как двое бойцов "О-сознания" оглушили и унесли Василия в потайной ход. Выждали примерно полчаса и начали штурм. Потребовалось гораздо больше времени, чем планировали, но им удалось сломить сопротивление "О-сознания", и войти в подземные лабиринты старого заброшенного завода. Не обошлось без потерь. Были и погибшие и раненные. Дорого далась победа. Да и победа ли это? Всё, что успели сделать из задуманного,– спасти Василия.

– Вот, как-то так, – вздохнул Доктор.

– Скажите, Нестерова поймали.

Доктор смущенно потупился.

– Нет. Это я его упустил. Я не смог сдержать человека, который, то смеялся, то сыпал научными терминами, то угрожал, то падал на землю и начинал биться в истерике. Я пытался дать ему успокоительное, но он укусил меня и скрылся в какой-то норе.

– Это не профессор. Это его чокнутый помощник, – тихо сказал Василий, – А Нестеров скрылся.

– Профессор, – обратился Василий к Чуйкову, – Вы знали, что в этих контейнерах? Вы знали, какие эксперименты проводились в той лаборатории, где погибли ваши люди?

– Да, знал, – Чуйков сосредоточенно рассматривал дно своей кружки.

– И что там было?

– Много лет назад, мы работали с Нестеровым над секретным военным проектом, – тихо начал свой рассказ Чуйков, – у нас были определенные успехи. Мы работали над оружием, которое превосходило и атомную, и водородную, и нейтронную бомбу. Но, произошла катастрофа. Наша первая установка взорвалась. Погибли люди. Техники, лаборанты, охрана… Здание, рухнуло. В живых остались я и Нестеров, а также один лаборант. Последний очень сильно пострадал при взрыве, и мы не знали, выживет он или нет. Половина комплекса, где располагалась взорвавшаяся установка, и вход в комплекс оказались разрушены, а мы погребены под почти километровым слоем горных пород. Мы были вынуждены выживать в условиях полной изоляции от всего мира, без связи, в полуразрушенной лаборатории, в надежде, что нас когда-нибудь найдут и спасут. Нам повезло, что лаборатория была обеспечена продуктами, водой и воздухом для автономного существования. И нам повезло, что энергетическая установка не пострадала. Она располагалась на нижних, не доступных уровнях, и исправно снабжало нас электричеством. И чтобы не впасть в отчаяние, у нас была только одна возможность, продолжить нашу работу

– Еще тогда, Нестеров, был одержим идеей чистой науки, – продолжал Чуйков, – Наука – превыше всего. И всё во имя чистой науки. Без морали и принципов. А, как и для чего могут быть использованы полученные знания, не имело значения. Наука ради науки – это было его кредо. Я с ним был не согласен. У нас были долгие споры о морали и науке. Но нас обоих интересовал результат. Поэтому мы не переставали работать. Тем более выбора у нас не было. Мы сумели восстановить вторую установку. Запчасти собирали по всем закоулкам. Разбирали все, без чего могли обойтись. Но самого главного, генератора излучения, у нас не было. И тогда Нестеров предложил использовать генератор от погибшего оборудования. Я не был уверен, что это сработает. Полуразрушенный генератор мог взорваться в любую минуту. Но Нестеров был упрям. Он настаивал. И я согласился. Установка была собрана. Лаборант, к тому времени немного оклемался, и стал помогать нам. Как-то так получилось, что всем стал командовать Нестеров. Он был неисчерпаемым источником идей и энтузиазма. И вот настал момент, когда установку можно было испытать. Что у нас получится, мы не знали. Наша цель была, на тот момент, самая приземленная. Мы хотели создать проход в куполе лаборатории и выйти наружу.

Чуйков немного помолчал. Никто не пытался нарушить молчание профессора. Все ждали продолжения рассказа.

– Мы с Нестеровым договорились, только опробовать установку. Включить и выключить. Посмотреть, работает она или нет. Включили. Я стоял на рубильнике. Моя задача, в случае чего, отключить установку. Нестеров сидел за приборами. В тот раз всё прошло планово. Установка включилась, отработала пять минут, и мы ее отключили. Потом мы еще несколько раз включали установку в различных режимах. Но стены лаборатории не поддавались. Наш лаборант совсем впал в отчаянье. Он стал с нами груб. Он уже не надеялся на чудо и на то, что нас спасут, а его вылечат. И постоянно плакался, что жизнь кончилась. А всему виной эти сумасшедшие ученые. Тогда Нестеров в порыве гнева загнал его в установку и включил генератор. Я подбежал поздно. Установка уже работала, а лаборант стоял в поле излучения генератора. Я выключил установку. Нестеров, с перекошенным ненавистью лицом, набросился на меня. Он обвинял меня в срыве эксперимента. Бесновался, что остановил эксперимент без его команды. Я тоже очень рассердился. Кричал, что я тоже ученый, и заинтересован в исходе эксперимента не менее его, но всему есть предел. И ещё, я заявил, что я больше не буду участвовать в его авантюрах и ему не позволю проводить бесчеловечные эксперименты. Тогда Нестеров набросился на меня с кулаками. Нас разнял лаборант. Он подошел к нам и совершенно спокойно проговорил.

– Ребята. Я здоров. У меня НИЧЕГО не болит. Я ЗДОРОВ!!!

Мы стояли ошарашенные и не знали что сказать. А на следующий день нас откопали. Нас в срочном порядке доставили в одну ведомственную клинику, где очень тщательно обследовали. С Нестеровым я не разговаривал и почти не встречался. Хорошо, хоть у каждого была своя палата. Лаборант тоже лежал в этой же клинике. Я виделся с ним. Пару раз. Последний раз, он пришел ко мне в палату и сказал, что ему становится все хуже и хуже. И всё лечение сводится к бесконечному потоку анализов и тестов. И что ему надо вернуться, и войти снова в установку. Мол, только она его вылечит. Он в это верил и надеялся. Я отговаривал, убеждал, что это не факт. И, что наиболее вероятно, он там погибнет. Он не поверил мне. Даже обиделся.

– Однажды ночью он исчез. Через пару дней меня и Нестерова выписали. С тех пор мы не виделись. Он пропал из моего окружения. А потом случился Чернобыль. А потом образовалась Зона. Я не был уверен, но подозревал, что одна из причин создания Зоны, вернее, то, что происходит в Зоне, кроется в той самой нашей, лаборатории. И одним из основных элементов является наша экспериментальная установка. Работы не были закончены. Нас эвакуировали. И так, как не знали, что со всем этим делать, запечатали вход в лабораторию. Но, оборудование оставалось рабочим и активированным. Что там произошло, неизвестно. Лаборатория оказалась в зоне поражения. Почти в самой её глубинке. Слышал, что военные направляли к лаборатории несколько экспедиций. Многие не вернулись. Одной из последних удалось всего лишь найти вход в лабораторию, который оказался входом в никуда. Лаборатория исчезла.

Чуйков вновь замолчал. Все напряженно ждали продолжения рассказа.

– Мне часто вспоминались наши споры с Нестеровым. Об ответственности ученых за их открытия. Я, решил, что в том, что произошло, есть и моя вина. Поэтому я остался здесь, в Зоне. Я должен исправить то, что используя науку, нами и было разрушено. Для этого я и создал "Чистое небо". В отличие от "Долга", мы не фанатики, слепо ненавидящие всё, что связано с Зоной. Мы ученые. Мы ищем причину, ставим диагноз и предлагаем решение.

– Вот поэтому, нам и надо было попасть в лабораторию. Мы предполагали, что там, в ее глубине, в работающих установках, происходят процессы, которые определяют всю жизнь и существование Зоны. Взрыв на ЧАЭС, стал тем катализатором, что запустил неуправляемую цепную реакцию, которая, продолжается, и по сей день. Мои люди не раз пытались проникнуть в лабораторию. Но, каждый раз платили жизнями, чтобы добыть хоть крупицу информации. Что там внизу? Доподлинно не известно. Могу предположить, что генератор, собранный нами, под воздействием катастрофы, изменил свои свойства, и продолжает работать по своим, неизвестным законам. Взаимодействуя с окружающей средой, он стал источником мощных излучений самой разной природы. Нестабильность работы установки, приводит к искажениям и пространства и времени, которые совместно с излучениями, прорываясь на поверхность, порождают аномалии, и артефакты. Отсюда и многие непонятные и необъяснимые явления Зоны. Излучения в пси-диапазоне, взаимодействуя с биосферой Земли, являются источником всех мутаций в Зоне, и влияют на все живое, будь то животные, растения или люди. По тем немногим крохам информации, которую мне удавалось собрать, я пришел к выводу, что там, внутри лаборатории, разрушилась ткань нашего пространства. Там возникла червоточина, маленькая "Черная дыра". И через эту червоточину, взаимодействуют наш мир с тем, другим, параллельным миром. Нестабильность работы установки вызывает нестабильность самой червоточины. Она, как бы блуждает по территории Зоны. И предсказать, где она появиться в следующий раз, почти не возможно. Поэтому так тяжело найти вход в лабораторию.

– Мои люди, Егор и Борис, нашли то место, куда, как предполагали, могла переместиться червоточина. И они оказались правы. Скорее всего, они сумели достать кусочек вещества, измененного червоточиной. Добрались ли до генератора? Сомневаюсь. Тогда бы не смогли вернуться. А они вышли. И передали свою находку. Какой ценой, вы уже знаете. Изучение их посылки, могло бы пролить свет, на законы, которые управляют Зоной. Наша цель, найти эту червоточину, и запечатать её. Навсегда. Любой ценой. Нестеров тоже ее искал. Но, как я понимаю, совсем с другими целями.

Чуйков замолчал. Никто не пытался нарушить молчание.

– У меня есть еще вопросы, – поднял голову Василий. – Кто был тот сталкер, у которого я достал другую коробочку? И как об этом узнал Гусь?

– Не знаю, – развел руками Чуйков. – Мне тоже не дают покоя эти же вопросы. Если он смог проникнуть в лабораторию, то наверно смог еще кто-то. И Гусь, каким-то образом добыл эту информацию. Может всё произошло случайно. А может уже тогда он работал на Нестерова. Об этом нам, к сожалению, уже никто не расскажет.

– Как вы считаете, Нестеров в состоянии изучить и применить то, что находилось в контейнерах?

– Безусловно. К сожалению, он хоть и злодей, но гениальный ученый. Нам остается только надеется, что плоды его экспериментов, докатятся до нас как можно позднее.

– Нестеров сказал, что я ему доставил и ящик Пандоры и ключ к нему, – глухо проговорил Василий. – Но… мне кажется, что контейнеры… окажутся пустыми…

– ЧТО-О-О? – воскликнули Чуйков и Доктор. Сержант удивленно уставился на Василия?

Повисла гнетущая тишина. Все вопросительно смотрели на Василия.

– Понимаете, – как бы оправдываясь, проговорил Василий, – Жизнь в Зоне выработала у меня две привычки. Привычку пить все, что только можно. И привычку – никому не доверять.

– Я не знал, что находится в коробочках, – продолжил Василий, после некоторого молчания, – Но догадывался, что их содержимое опасно. Очень опасно. А если опасно, лучше от него держаться подальше. Правило Зоны. И вообще ЭТО надо оч-чень хорошо спрятать. Так. На всякий случай. Ведь никто, кроме меня, не видел настоящие контейнеры. Любопытно было посмотреть, кто интересуется ими. И на что готовы они пойти, чтобы обладать ими. Вот я и подменил их.

Василий развел руками и улыбнулся.

– И где… контейнеры? Ты их вскрыл? – одновременно спросили Доктор и Чуйков.

– Я их не вскрывал, – пожал плечами Василий, – А контейнеры… в Зоне где-то. Потеряны. Надеюсь, случайно, никто их не найдет. Почему вам не отдал? Не знаю. Мне кажется, что мы еще не доросли до этих тайн. Так, что Проф, без обид.

– Да, робяты, накуролесили, – выдохнул сержант, нарушая всеобщее долгое молчание, – А дальше что?

– Дальше? – подал голос Доктор, после нескольких минут затянувшегося молчания, – Нестеров, рано или поздно откроет коробочки, и убедится, что там не совсем то, что он ожидал увидеть. И тогда, за тобой, Василий, начнется настоящая охота. Я, так понимаю, что отсиживаться, где бы то ни было, ты не будешь. Но в случае опасности, мы, конечно, постараемся тебе помочь. Слава Богу, есть места, где тебя встретят и помогут, в меру своих сил. Скрыться тебе, будет сложно. Слишком ты стал популярен. Так, сказать, добро пожаловать в "Клуб живых легенд Зоны". Теперь многие захотят с тобой пообщаться. Но, подозреваю, у всех будут разные цели. Кто-то, захочет стать тебе другом. А кому-то ты будешь нужен как трофей на стене. Теперь тебе надо быть вдвойне аккуратнее в выборе партнеров. От этого будет зависеть твоя жизнь. Ну, ничего, прорвёмся. А, контейнеры, пусть пока побудут там, где они сейчас находятся. Это может и правильно. И безопаснее. Вероятнее всего они еще всплывут, когда Зона посчитает, что срок настал.

Василий сидел, опустив руки между ног, и сосредоточенно рассматривал поверхность стола, ничего не замечая. Ему было о чём подумать.

Омск, 2012/ апрель 2019

– На оформление обложки использовано фото автора.

Ответ на запрос лицензии на авторские права использования отдельных персонажей и локаций в

GSC Game World – Info info@gsc-game.com.

Для публичного бесплатного использования авторские права вы не нарушаете.

Sincerely,

GSC Game World Team