Сыщик Гош. Первое дело

© Валерий Тимофеев, 2016

Иллюстратор Родион Танаев

ISBN 978-5-4483-3110-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

В предыдущей сказке «Подпольные мужички1» мы рассказывали о том, как два друга, Гош и Сав, обнаружили воров, промышляющих грабежом квартир честных граждан. На месте преступления обезвредить жуликов не удалось, слишком неравны были силы. И потому Гош, рискуя собственной жизнью ради торжества справедливости, решил отправиться в логово коварного врага и пропал.

От Гоша уже второй месяц не было ни слуху, ни духу. Мы страшно волновались, мечтали получить хоть самое малюсенькое известие о своем героическом друге. И, даже в какой-то момент, потеряли всякую надежду на встречу с ним.

– Где он?

– Живой или нет? – задавались каждодневно вопросами, все-таки не на курорт уехал.

Наконец, в наш дом постучался настоящий почтальон и принес долгожданную телеграмма:

«ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО ЗПТ ВЕЩИ ВОЗВРАЩЕНЫ ТЧК ЖУЛИКИ ОБЕЗВРЕЖЕНЫ ЗПТ

ЧИТАЙТЕ ОБО МНЕ В ГАЗЕТАХ ПРИВЕТ ЗПТ

СЫЩИК ГОШ ТЧК»

Телеграмма в несколько скупых строчек обо всем не расскажет. Обо всем рассказывать в ней и места не хватит. Главное, что мы поняли из этого короткого послания – наш друг жив!

По совету Гоша кинулись в библиотеку, перелистали гору газет. Но в газетах написано даже меньше, чем в телеграмме. То есть там вообще про нашего Гоша ничего не написано.

«Раскрыта организованная группа квартирных воров. Преступники предстанут перед судом».

И все.

А как раскрыта, кем раскрыта? Чья заслуга? И есть ли жертвы с одной или со всех сторон? Об этом ни слова, ни полслова. Не надо нам знать или не хотят понапрасну беспокоить? Или Гош стал суперсекретным агентом, по-иностранному, шпионом, и про него можно будет говорить вслух и писать в книгах только лет через сто после его смерти?

Газеты вообще не пестрят уголовной хроникой, как будто нет у нас уголовного мира и преступников. А зачем тогда милиция? С кем она борется? Сама с собой? Или с собственным беззащитным народом?

Кто-то, пожалуй, так и думает.

И отважных разведчиков с дерзкими шпионами, и умных следователей с неподкупными прокурорами у нас нет, потому как не рассказывают ни о них, ни о их тяжелой и необходимой работе. А посмотрите, какой популярностью пользуются любые книги, где хоть словом об этих людях написано. Я уже не говорю про сыщиков. Мы привыкли считать, что профессия эта вымерла при царе Горохе или упразднена революцией. А она есть.

И отважных разведчиков с дерзкими шпионами, и умных следователей с неподкупными прокурорами у нас нет, потому как не рассказывают ни о них, ни о их тяжелой и необходимой работе. А посмотрите, какой популярностью пользуются любые книги, где хоть словом об этих людях написано. Я уже не говорю про сыщиков. Мы привыкли считать, что профессия эта вымерла при царе Горохе или упразднена революцией. А она есть.

Об одном из них – смелом до отчаянности, находчивом до удачливости – сыщике Гоше и пойдет речь в этой сказочной истории.

Повествование начинается с того момента, когда Сав и Гош расстались «и, быть может, навсегда…»

А сначала вспомним одну из последних глав сказки «Подпольные мужички», которая и послужила поводом для написания данной книги.

Любого гостя потчуют хлебом да молоком, а нелюбого – пивом да табаком

Утром наш дом затихал. Обитатели его расходились по делам, а дел хватало всем – и малым, и великим: у кого работа, у кого учеба, а некоторые, человек тринадцать или больше, уносились или уводились в детские сады, детские ясли или просто на прогулку в сквер.

Подпольные мужички маялись от безделья.

– Хорошо жить в многоквартирном доме, – подперев рукой щеку, мечтательно рассуждал Гош.

– Очень хорошо, – поддерживал разговор словоохотливый Сав.

– Бывают острова необитаемые.

– Ага, бывают. Читал про такие.

– Бывают планеты необитаемые.

– Ух ты! Где?

Гош не хотел прерываться в своих рассуждениях, пропускал реплики Сава мимо ушей.

– Оказывается и квартиры необитаемые бывают, – выдал он главную мысль.

Сав подумал – подумал, соображая, о чем говорит друг? – догадался и радостно запрыгал на подоконнике.

– Даже не квартиры, а целые стоквартирные дома, – поправил он. – А комнат в них! Полным-полно! И даже еще больше!

– В музыкальном доме тоже много комнат, но там в каждой свои подпольные мужички живут. Можно, конечно, ходить из комнаты в комнату, никто тебе не запрещает. Но только ходишь как будто в гости. Пришел, посидел, песни послушал или попел, и уходи – а что поделаешь, хозяевам отдыхать надо.

– Иногда так не хочется уходить, – с сожалением сказал Сав. – Но что делать? Хорош тот гость, который редко ходит.

– Правильно говоришь. Зато в нашем доме нас всего двое – ты да я. В какую квартиру или комнату не пришли, везде мы как хозяева.

– У писателевой дочки нам работы настоящей нет.

– Это точно, нет.

– Вообще-то есть… немного.

– Вообще-то есть, – охотно согласился Гош. – Только это не работа, а так, один отдых.

Гош

– Мы не за отдыхом шли.

– Знамо дело, не за отдыхом. Давай, Сав, походим, чего-нибудь поищем. Дом у нас большой, может в какой квартире настоящее дело найдем?

– Как у Ката, например?

– Может и как у Ката. Неужели во всем нашем доме такой же девчонки или такого же мальчишки не сыщется?

– Да ну! Обязательно сыщется, – пообещал Сав.

– И я так думаю.

– От сказочника уходить будем?

– Посмотрим, – сказал Гош.

– Что-то не хочется, – погрустнел Сав.

– Может мы и не уйдем! Может мы сразу над всеми детьми этого дома шефство возьмем. А здесь у нас будет штаб-квартира. Мы писателю о себе рассказывать станем, он от Ката с Лэном приветы нам приносить будет. Так и заживем.

– Вот где поле для деятельности! Сразу очередь на сколько уменьшится!

– На целый дом!

– Мы вдвоем сто квартир обслуживаем. Кат и Лэн тоже в одном доме живут, только в разных квартирах. Узнают о нашей задумке и вдруг тоже так работать будут.

И друзья отправились в обход. Квартира за квартирой изучали жильцов, знакомились с детворой, составляли именные карточки – где кто в какой помощи нуждается. А иначе нельзя! Вдруг перепутаешь и получится не помощь, а самое настоящее вредительство.

Скоро Гош и Сав знали не только наших соседей, но и всех жильцов дома. Они узнавали людей по внешнему виду и по голосам, так же, как узнаем всех мы. Но лучше всего у них получалось узнавать по звуку шагов. Такая особенность развита у всех подпольных мужичков. По шагам даже удобнее узнавать – не надо всякий раз выглядывать. Да и в темноте удобно, или когда молчит человек – как еще узнаешь? А они – запросто.

Полюбили Гош и Сав сидеть у окна где-нибудь на верхнем этаже и наблюдать за жизнью во дворе. Деды в домино играют – даже здесь стук костяшек по столу слышен: бабушки внучат сторожат, а внучата с качели на карусель, с карусели на лесенку. Ни секунды на месте не стоят, за ними глаз да глаз нужен. Иногда гармонист на балкон выйдет и тихонько так песню заведет, а бабушки встрепенутся, спины старые распрямят и сидят – слушают да ножками притопывают.

Пойдет песня по двору, а детишки притихнут, головки на сторону повернут и слушают. А деды костяшками не стучат, осторожненько одну к другой приставляют – боятся песню спугнуть.

А еще забава у мужичков появилась – гадать, кто в какой подъезд идет и в какой квартире живет.

– Вова из школы возвращается, – первым замечает Сав. – Смотри, не успеет портфель дома оставить и галстук снять, как вновь на улицу выбежит.

– С чего ты взял? Он же самый домоседистый домосед в нашем доме. Любого древнего старика пересидит.

– Я ему хитрую записку написал, – ухмыляется Сав.

– А вон Антошку папа из садика ведет. Папа его ведет и папа же Антошкин портфель несет – Антон в нулевом классе учится. Опять чем-то недоволен. Видишь? Нос сморщил и букой-закорюкой смотрит.

– Ничего, скоро и с ним разберемся. Уже прибирать научился и с мамой не дерется.

– Хорошая у нас работа, Сав.

– Да, – соглашается Сав.– А самое главное – нужная у нас работа.

– И смешная.

– В чем смешная-то?

– Взрослые ничего понять не могут – что с их детьми происходит? Одни температуру меряют, другие в школу бегут – не натворили ли что-нибудь их чада? Смехотища! Мамы воспитателей в садиках благодарят, воспитатели мам и пап нахваливают. И ни те, ни другие понять не могут – за что им такие похвалы? Нет, что не говори, а сказочник хитро придумал.

– Ну да, – Сав понимает, о чем ведет речь Гош. – Мы-то сначала думали – это мы сами догадались идти в люди и детей перевоспитывать, а теперь видим – он нарочно так разговор повел, специально Лесю и Катю при нас выспрашивал, чтобы мы и не смогли поступить по-другому.

– Зря я на него ворчал, – признался Гош.

– Ты, Гош, того, не расстраивайся. Он мужик свой, без загибов, зла не помнит и сердце не держит. Мне кажется – он давно все понял и на тебя не сердится. Он и сердиться-то не умеет.

– Да ну!

– Точно, точно! Приглядись получше!

– Я уже пригляделся, – расплылся в улыбке Гош. – И давно заметил. Думал – я один это заметил или кто еще?

– И я заметил, – сказал Сав.

– Я сначала все ждал – вот-вот привяжется ко мне за прошлые ворчания. А он хоть бы что, как и не помнит вовсе. – Гош рассказывал, а сам, подперев голову рукой, мечтательно смотрел на облака.

– Гош, очнись, – подтолкнул его Сав.– У нас гости!

– Где?

– А вон в третий подъезд заходят.

– К кому они?

– Не знаю, я их в первый раз вижу.

– Пойдем, посмотрим?

– Пойдем!

Они побежали. Пока перейдешь из подъезда в подъезд, пока спустишься с этажа на этаж, сколько времени пройдет. Да еще квартиру нужную отыскать надо.

Наконец пришли.

– Гош, чего это они? Хозяев в доме нет, а гости в квартире. Как они попали? Кто их пустил?

Гош тронул друга за рукав и приложил палец к губам.

Он наблюдал.

– Ты думаешь, это?.. – шепотом спросил Сав.

– Я вижу, – уверенно ответил Гош.

Мужчина и женщина, оба в черных очках и в тонких резиновых перчатках, рылись в шкафах, ящиках, шкатулках. Они искали что-то, а найдя, прятали в огромные сумки, стоящие у их ног. Ненужные вещи они не убирали на место, а бросали тут же на пол и топтались по ним.

– Это кто тут расхозяйничался? – спросил Сав как можно громче.

Услышав голос, явно обращенный к ним, мужчина и женщина разом прекратили рыться и резко присели. Они повернули головы, посмотрели друг на друга расширившимися от страха глазами, вздохнули и сникли.

– Не видишь разве? – еще больше пугал их Гош. – Воры это. Забрались в чужую квартиру и воруют!

– А мы что же? Так и будем на них смотреть? – спрашивал Сав.

– Вот еще! Велико удовольствие на воров смотреть! Что они из зоопарка, или из цирка?

– Нет, в зоопарке таких страшных не держат.

– Надо их в милицию сдать, там знают, что с такими делать, – предложил Гош.

– Давай свяжем. Пока милиция приедет, они сбежать могут.

– Через окно бежать – и высоко, и соседи увидят, – предупреждал воров Гош. – А дверь я на оба замка закрыл и Ивана Петровича с дубинкой с той стороны поставил. Даже если сумеют замки открыть и в коридор выйти, дубинка Ивана Петровича их р-раз и поцелует по лбу. Ох и крепко она целует! Не враз очухаешься!

Сав слушал и удивлялся – и где Гош так трепаться научился? Ивана Петровича приплел, дубинку какую-то… Но все к месту. Воры сначала хотели сбежать, но послушали Гоша и покорно взметнули руки вверх.

– Сдаемся! – сказал мужчина.

– Не надо целовать нас с дубинкой! – взмолилась женщина.

Они стояли и вертели головами, искали – кому же можно добровольно сдаться. Что такое? Голоса слышали рядом, а никого нет! Постояли, осмелели и кинулись осматривать квартиру. Даже за диван заглядывали – никого нет.

Немного успокоились, но настроение воровать пропало. Подхватили сумки и к двери. И тут опять голоса.

– Смотри, Гош, перепугались. Значит, боятся. Страшно, небось, по чужим квартирам лазить?

– Страшно, – созналась женщина.

– Попробуй, узнаешь, – буркнул мужчина, опасливо озираясь.

– Все верно. На воре и шапка горит. Не зря так говорится. Сав, по-моему этот, в полосатом пиджаке который, главарь шайки. Его давно разыскивают.

– Надо зафотографировать и милиции подарить. Они по фотороботу ищут, а фоторобот это не фотография, по нему и не узнаешь такого.

– Нет, я милиции отдавать не буду. Я его на столбе повешу.

– Кого повесишь? Главаря шайки? – переспросил Сав.

Мужчина, услышав эти слова, задрожал.

– Нет, что ты, Сав, я же не палач! Его фотографию повешу. На каждом столбе. Пусть всякий видит и пальцем показывает. «Вор! Вор! Держи его!» – Гош разошелся и его невозможно было остановить. – Эй ты! Повернись-ка лицом. И очки сними. Да не прячься! Я тебя все равно вижу! И тетку свою рядом поставь. Ну не стесняйся, обними ее за плечи. Вы вдвоем оч-чень хорошо смотритесь. Два сапога – пара!

Воры больше не могли терпеть подобного издевательства. Уж лучше дубинкой по лбу и все ясно, чем погибать в неизвестности. Они подхватили сумки и, прижимаясь к стенке, двинулись на выход.

– Эй! Куда же вы! Я всего один раз сфотографировал! И милиция еще не подъехала, такси к подъезду не подала! Ах, не хотите ждать? Торопитесь на деловое свидание? Ну ладно, идите. Мы их к вам на дом подошлем. Адрес у нас есть. А вещички вы оставьте! Они не ваши!

Воры сумки не бросили. За дверью их никто не встретил с дубинкой и они, вздохнув облегченно, медленно пошли вниз.

– Вот неудача, – расстроился Гош. – Где-то не доиграл. Так старался и все зазря. Придется за ними бежать.

– Не догонишь, – остановил друга Сав.– Они сейчас как рванут, только пятки засверкают.

– Нет, Сав, ничего ты в психологии преступника не понимаешь, – со знанием дела объяснял Гош. – Они по улице тихим шагом пойдут. Им бежать никак нельзя. Бежать для вора последнее дело, бегущий человек сразу подозрение вызовет. Ты, Сав, – Гош остановился, сказал дрогнувшим голосом, – писателю скажи – я ушел жуликов ловить. Сыщиком буду. Пусть не расстраивается, я детективы читал, знаю, как сыщиком работать.

– А я как же? Меня не возьмешь с собой?

– Нет, Сав. В этом доме еще не вся работа сделана. Ты теперь и один с ней справишься. А я… я, может, этого дня всю жизнь ждал. Вот и дождался… Если что…

– Но-но! И думать об этом не смей!

– Читайте обо мне в газетах, – сказал Гош и обнял Сава. – Прощай, друг.

– Прощай, Гош!

И Сав остался на весь дом один.

Глава первая На «малине»

Воры вышли из подъезда и двинулись по дорожке профессионально отработанным неспешным шагом. Они негромко переговаривались и улыбались друг другу.

Скажи постороннему человеку:

«Вон идут квартирные воры!»

Он закрутит головой, сверля глазами лица прохожих: – «Где? Которые?» И заподозрит любого другого, но только не этих хорошо одетых, беззаботно беседующих мужчину и женщину, пусть и несущих большие сумки. Они скорее походили на счастливую семейную пару, которая уезжает на отдых к морю, или направляется навестить любимых родителей в деревне.

Гош выглянул в раскрытую дверь подъезда и обрадовался: не тому, что воры безнаказанно гуляют на свободе, – такое у нас сплошь и рядом происходит, – а тому, что эти двое от него недалеко ушли.

– О, голубчики вы мои, – прошептал он и почувствовал, как у него зачесались ладони, особенно правая, у которой кулак покрепче.

Поглощенный азартом преследования, он начисто забыл о тех неудачах, которые несколько минут назад выпали на его долю и позволили жуликам уйти из осажденной квартиры. Ему казалось, что вот теперь-то он непременно расправится с ворами. Еще чуть-чуть и загонит их в угол. А потом заставит паниковать, раскаиваться, просить пощады. И сделает еще много чего, возвышающего его ловкость и умение, и умаляющего силу, ловкость и умение другой стороны.

Эйфория охватила его, прямо закружила на волнах самодовольства. И день оказался необычайно счастливым, и солнце особенно ярким, и травка щекочуще нежной. Разве что песню Гош не орал, – хватило ума не привлекать к своей особе лишнего внимания.

– Попадетесь на мой крючок, – шептал сладкие слова. – День, когда вы встретили на пути сыщика Гоша, будет самым черным днем в вашей жизни! Это я вам обещаю! Ох, и что я с вами сделаю?! И в какой бараний рог я вас согну!

В конце мая кусты уже оделись молодой листвой, трава вымахала выше его головы. Гошу запросто пробраться за жуликами незамеченным, – словно мышь в траве прошелестела. Обогнал их у перекрестка и, раздвинув податливые ветки, наблюдал, куда они теперь повернут.

Все так же улыбаясь друг другу, воры прошли открытое пространство и свернули на узкую дорожку за высотным домом. И здесь их словно подменили. Мужчина взглянул на часы и нарочно громко сказал:

– Лапша, – сказал он, явно работая на публику, – прибавь-ка шагу, дорогая! На поезд опаздываем!

– Побежали! – в унисон поддакнула подруга, давно ожидавшая этих спасительных слов. И первой бросилась наутек.

Гошу некогда размышлять о причинах перемен в настроении воров, да еще гадать про невесть откуда взявшийся поезд. Он понял одно – медлить дальше нельзя. Выскочил на тротуар, едва не попав под колеса, то есть под каблуки жуликов, уцепился за сумку и, раздирая в кровь пальцы, сумел забраться внутрь.

Сверху лежала сворованная норковая шуба. На такой мягкой постели он давно не лежал. Если честно, то вообще никогда не лежал, а потому, без церемоний расположился на толстом меху.

Кругом темнота, но не она пугала Гоша. Его уносили в неизвестность. И к этому сыщик был готов. А вот к чему он готов не был, так это к штормовой качке.

Воры бежали наперегонки, сумки в их руках летали, как шлюпка в океанских просторах. Гош сразу же заболел любимой болезнью морских путешественников – мореплавательной, или, попросту говоря, трясучкой. Его тошнило, мутило, куда-то плыла голова, а руки и ноги из соломенных вмиг стали ватными и ни за что не хотели слушаться своего хозяина.

– Ах, я, торопыга, – ругал он себя последними словами, которые еще остались в его «укачанной» памяти, – пошел в сыщики, а подготовку специальную не прошел. Думал – все так просто? Это только в кино, что ни вор, то дурак или пьяница. Ворует лишь для того, чтобы попадаться. Простачок типа «украл, выпил – в тюрьму». В жизни вор – профессор своего дела, мастер воровского спорта и доктор психологии. Не зря воров вокруг нас все больше становится. Борются с ними и власть, и милиция, и никак побороть не могут. А почему? – спросите вы. Во-первых, разный у воров и у борцов с ними уровень интеллекта и, зачастую, не в пользу последних. А во-вторых, и сама власть такая вороватая, только пример подает.

Нет, с этой воровской братией бороться безоружным никак нельзя. Знание и сила, ловкость и хитрость великие нужны. Быть глупее их – значит, заведомо проиграть.

– Решено, – сказал себе Гош. – Если только останусь живым после этой свистопляски, я отброшу все ложные портреты, которые нарисовали для меня книги и кинофильмы. Буду изучать воровскую жизнь изнутри, без всяких приукрашиваний. И сразу же возьмусь за себя: начну готовиться к любым неожиданностям, к любым перегрузкам, как готовятся к ним летчики, или водолазы, или космонавты. И приемы изучу – самбо, каратэ, у-шу или что там еще?

Гош надавал бы себе еще не одну кучу разных обещаний, принял к исполнению несчетное количество невыполнимых и за сто лет заданий, но тряска вовремя кончилась. Вместе с тряской закончились и его мучения – тошнота, головокружение. И почти сразу забылись обещания, которые он так щедро разбрасывал и направо, и налево.

Воры добежали до главного проспекта, взяли такси и поехали на «малину».

Гош не мог не отметить мастерства и осторожности Мокрого. Тот не сказал водителю домашнего адреса, бросил коротко: – На площадь «Мира». Занял место на заднем сидении за водителем и за всю дорогу не произнес ни слова.

Такси остановилось, жулики вышли, прошли неспешно одну остановку. Поймали следующее такси.

Теперь путь их лежал на Центральный рынок. Они прогулялись немного, затерялись во всегдашней рыночной толкучке, вышли на задворках. И только третья машина повезла их к заветной «малине». И даже на этот раз Мокрый не поленился расстаться с водителем за целый квартал от дома.

– Зачем такие предосторожности? – спросила Лапша. – Ты думаешь, за нами…

– Береженого бог бережет, – не дал договорить ей Мокрый. – А что я думаю, – не твое собачье дело!

Сказал негромко, беззлобно, и Лапша даже не обиделась, видать, привыкла к такому ласковому общению.

Малина – это не всегда ягода. Так на воровском языке называется квартира или дом, где жулики прячут наворованное добро. Или прячутся от милиции сами, когда приходит тревожное время и нужно срочно лечь на дно2.

Куда Гоша везли, из сумки не увидишь. Потому что сумка где? А в багажнике! Мотор ревел долго, машина поочередно кидалась то в правый поворот, то в левый. Ехала и в гору и под гору, стояла на светофорах.

Гош сначала считал повороты, загибал пальцы правой и левой руки, а потом сообразил – город он совсем не знает. Что толку пытаться запомнить количество поворотов? Даже и видел бы он мелькающие дома и перекрестки, все равно не узнал бы – где сейчас находится.

– Сыщику надо город как свои пять пальцев знать, – сделал он еще один правильный вывод.

Потом воры поднимались по лестнице – сначала четыре ступени, потом девять, девять и еще три раза по девять. Повернулся ключ, щелкнул замок, скрипнул засов. Наконец, сумку поставили на пол.

– Слава Богу, дома, – услышал Гош запыхавшийся женский голос и удаляющиеся от сумки шаги.

– Не знаю, как тебе, Лапшичка, мне до сих пор кажется, что нас кто-то преследует, – признавался мужской, – так и хочется оглянуться и побежать,

Гош немного расстегнул замок и одним глазком выглянул наружу.

Квартира как квартира – полно таких видел. Стандартная стенка с посудой и книгами. Полированный стол без скатерти, а на нем ваза с букетиком выгоревших на солнце бумажных цветов. Диван, укрытый ярким покрывалом. На полу ковер, на тумбе ящик телевизора. И прикрытая дверь в спальню.

Просто и чистенько. Совсем на воровскую малину не похоже. Нет выставленной вдоль стены батареи пустых винных и водочных бутылок. Нет горы окурков в грязной пепельнице, папирос «Беломорканал», потушенных в банке со шпротами. Тараканов, утонувших в остатках вина в заляпанном стакане. И уж тем более пьяных и синих от татуировок жуликов, валяющихся пачками по загаженным углам.

Лапша поставила на газ чайник, громыхнула кастрюлей.

– Ты, Мокренький, устал, – заботливо, как ребенка, пожалела она. Вернулась в комнату и по-хозяйски расселась в кресле. Гошу видны только ее ноги. – Нервы у тебя с перепуга шалят. Надо подлечиться, тогда ничего казаться не будет.

– Кому подлечиться? Мне? – сердито фыркнул Мокрый. Он вытянул худую шею и прищурил глаза – так обидел его пренебрежительный тон женщины.

– Тебе, тебе, – подтвердила воровка.

– Да ты… да я … – не мог подыскать достойного ответа Мокрый.