- -
- 100%
- +
Пролог
Десбот рухнул на город на четырёх «жэ». Штатные гравикомпенсаторы погасили удар процентов на семьдесят, остальное приняли на себя бронескафы. От воронки, образовавшейся на месте посадки, шёл пар, дымился разбитый бетон, поднятая вверх пыль оседала на броню грязными хлопьями.
Наружу десантники выскакивали через верхнюю аппарель, в режиме максимального ускорения. Сервоприводы экзоскелетов натужно жужжали, невидимые человеческим глазом лучи встроенных в скафандры градаров сканировали пространство, передавая информацию прямо на лицевые щитки…
– Работаем ёлочку! Уильямс и Чандлер – левая сторона! Уайлдхок и Деррик – правая! Я замыкающий.
Четыре зелёные метки мигнули на командирском планшете, давая понять, что приказ получен и принят к немедленному исполнению.
– Пошли, смертнички!
Звено из пяти бойцов медленно двинулось по выжженной огнём улице.
В замершем позади боте никого не осталось, даже пилота. В штрафных подразделениях Федерации дополнительные штатные должности не предусматривались. Так же как отступление…
Первая тварь встретилась через минуту. Её сшибли короткой очередью из плазмогана. Следующие четыре выпрыгнули из развалин практически сразу и, выставив энергощиты, плюнули в бойцов кислотой. Бронезащита выдержала. Противники – нет. Залп излучателей не оставил им ни единого шанса.
А потом звено потеряло Уайлдхока и Деррика.
Их убили не твари. Люди.
Трое «свежих» безликих со станковым рельсотроном на гравиподушке выскользнули из-за угла неожиданно, словно специально ждали, когда бойцы отвлекутся на более приоритетные цели. От летящих на десяти «звуках» снарядов броня не спасла. Две зелёные метки стали на мгновение красными, а затем и вовсе исчезли. Вернуть к жизни погибших командир группы не мог, но отомстить за них было для него делом чести.
Плазменная граната буквально смела безликих вместе с оружием. Огненный шар опал, обломки асфальта пробарабанили по частично обрушенным стенам и остовам сгоревшей техники.
– Пленных не брать! Все цели считать недружественными!
Приказ запоздалый, но верный. Своих в этой части города не было. Только враги, и чем больше их сейчас уничтожишь, тем проще будет потом смотреть в глаза тем, кого встретишь, если верить церковникам, по ту сторону жизни и смерти.
На счёт себя и своих людей Хокинс не обольщался. Ни ему самому, ни обоим оставшимся в его распоряжении подчинённым выжить в этом аду не получится.
Чудо, что они вообще сумели здесь высадиться – единственные из двух эскадронов десанта.
Хотя поначалу никто о таком исходе не помышлял.
Когда в систему Артаны вошёл первый рой, оба штрафных корвета находились в состоянии полной готовности. Уничтожить врага в два огня проблемы не представляло, тем более что такой опыт уже имелся. В трёх предыдущих случаях противник уничтожался минут за пятнадцать, в одном – за вдвое большее время, но лишь потому, что противников тогда было тоже двое.
Сегодня врагов оказалось не двое, не трое, а пятеро. И этого на корветах не ожидали…
По мере продвижения к границам «пятна», безликих и тварей становилось всё больше, но Хокинса это отнюдь не печалило. Продать свою жизнь подороже – ни один из идущих на смерть не мог упустить этот шанс. Главное, чтобы, когда боеприпасы закончатся, остался хотя бы один заряд для себя, и тогда доброе имя погибшего будет полностью восстановлено, а с членов семей сняты все ущемления и рестрикции. Смыть позор кровью или подохнуть на эшафоте – единственное, что позволялось штрафникам из «элитного» адмиральского подразделения выбирать по собственной воле. Все остальные пункты из списка прав и обязанностей за них выбирал трибунал…
– Чандлер, откуда задержка?
– Слева на восемь завал. Пробую обойти.
– Отставить обход! Жди, прикрывай Уильямса.
– Понял, сэр! Выполняю…
Командовать бывшими старшими офицерами было одно удовольствие. Жаль только, долго оно продлиться уже не могло. Связь с орбитой отсутствовала, и остался ли кто-то в живых, кроме их троицы – об этом Хокинс не ведал.
Когда их десбот вывалился из шлюза, оба корвета уже дышали на ладан, и десантирование на планету являлось скорее актом отчаяния, а не реальной попыткой остановить прорвавшийся к поверхности рой. Ещё находясь на борту корабля, бывший штаб-бригадир уже знал, что «пятно» сформировано и вылупившихся из коконов тварей достаточно, чтобы полностью уничтожить единственное на этой планете человеческое поселение.
Склалантиевые рудники, перерабатывающие фабрики, тридцать тысяч гражданских работников, сто сорок пять тысяч заключённых, три тысячи контролёров и военизированной охраны, грузовой терминал и два штрафных МУКа класса «тарантул» на геостационаре… Не бог весть какие потери для Федерации, и ни Хокинс, ни командиры корветов, ни сам штаб-адмирал просто не понимали, зачем тварям эта планета? Зачем им понадобилось атаковать её сразу пятью роями?..
– Вспышка по фронту! Воздух!
Инстинкты сработали раньше разума. Чандлер ещё не успел закончить положенную по Уставу фразу, а Хокинс уже нырнул в ближайший подвал (и как только вход в него умудрился заметить?). Всего через пару ударов сердца земля под ногами вздрогнула, а по подвальным стенам зазмеились опасные трещины. Здание над головой тряхнуло, как при землетрясении, но перекрытия, к счастью, не рухнули.
На улице творился настоящий бедлам. Дым, пыль, грохот и льющийся сверху настоящий огненный дождь… Орбитальная бомбардировка – не шутки. Укрыться от неё на открытой местности практически невозможно. В подвалах и бункерах – как повезёт…
Хокинсу и его двум бойцам повезло. Метки на командирском планшете остались зелёными. И это было отлично. Непонятно лишь, кто и зачем шарахнул по этому месту плазмой и гравитацией? Если из роя, то нафига им бить по своим? А если с корветов, то как они умудрились выжить?
Бывший штаб-бригадир терялся в догадках, но проверять их пока не спешил. Ждал, когда пыль осядет, а обстрел прекратится.
Бомбардировка закончилась минут через десять.
– Парни, выйти наружу можете? – поинтересовался Хокинс, выждав для верности ещё столько же.
– Да… Можем…
– Тогда выбираемся. Чандлер – первый, я следом. Уильямс, ты прикрываешь.
– Принято, командир…
Снаружи было подозрительно тихо. Всё, что могло сгореть, уже догорало. Всё, что могло быть разрушено, лежало в руинах. Противник поблизости не наблюдался.
Бойцы осторожно, стараясь держаться развалин, направились в сторону эпицентра бомбёжки. Последний, если верить имеющимся у каждого сканерам, располагался в середине «пятна».
Дорога заняла меньше четверти часа. Звено никто не обстреливал и напасть не пытался.
Ничего удивительного в этом Хокинс не видел. Выжить под теми ударами, что он наблюдал из подвала, было решительно невозможно, что тварям, что людям…
– Холи шит! – потрясённо пробормотал Чандлер, выбравшийся из руин первым.
– Ну, нифига себе! – присвистнул Уильямс.
Командир вышел к границе последним.
Изумляться в открытую, как подчинённые, он не стал, хотя, безусловно, хотелось.
Ни разрушений, ни трупов в округе не обнаружилось. Как не обнаружилось и самого «пятна» – зоны, куда упал рой и где, по идее, должны были оставаться обломки корабля-матки и коконов.
Прямо перед глазами, куда ни глянь, расстилалась лишь гладкая, пышущая жаром поверхность, спёкшаяся практически до «стеклянного состояния» и вдавленная в толщу земли тян на тридцать.
Лёгкий шорох откуда-то справа заставил Хокинса развернуться и быстро вскинуть оружие.
По кромке гигантского котлована брёл человек. Метки и знаки отличия на его скафандре отсутствовали. Бластер в руке незнакомца смотрел стволом вниз, к поясу была приторочена обыкновенная сапёрная лопатка.
Неизвестный остановился шагах в десяти от бойцов. Убрал бластер в набедренную кобуру. Снял с головы защитную сферу…
Этого человека бывший штаб-бригадир узнал бы сто раз из ста, и, наверное, лучшей наградой себе посчитал бы приказ нажать сейчас на спусковой крючок уже наведённого на цель плазмогана. Потому что именно он, этот имперец, чьё лицо «украшало» едва ли не половину всех сводок и меморандумов Верховного Трибунала, прямо и недвусмысленно называющих его главным врагом Федерации, стал в своё главной причиной жизненного и карьерного краха как самого Хокинса, так и полутора сотен его сослуживцев, включая командиров корветов и даже штаб-адмирала. Именно из-за него Хокинс попал в штрафники. Именно из-за него погибли сегодня Уайлдхок и Деррик и, вероятней всего, экипажи обоих МУКов…
Приказа стрелять в «нормальных» у Хокинса не было, стоящий перед ним человек агрессии не проявлял. Тем не менее, указательный палец бывшего штаб-бригадира зудел и чесался…
Проблема разрешилась «сама собой», секунд через пять.
– Отставить стрелять! – прогремело внезапно из-за спины.
Хокинс невольно вздрогнул, но не исполнить эту команду не мог.
– Сэр! – опустил он оружие и повернулся на голос.
Фигура в таком же, как у него, бронескафе неспешно прошествовала к застывшему возле котлована обладателю сапёрной лопатки.
Откинулся лицевой щиток.
– Барон! Это было рискованно. Вас могли застрелить, – сообщил командующий.
– Отнюдь, адмирал, – в тон ему произнёс визави. – Ваши бойцы – неплохие солдаты, но мне они не угроза. Мне просто хотелось на них посмотреть.
– И как впечатление?
– Хорошее, – ровно ответил главный враг Федерации. – Думаю, они подойдут…
Глава 1
Отдыхать – не работать. Эту банальную истину я уяснил для себя задолго до своего похищения торгашами из Лиги, ещё живя на Земле и даже не помышляя о том, что когда-нибудь вернусь на родную планету, словно турист из условных Штатов в столь же условную Доминикану, в сопровождении парочки инопланетных красоток, соря деньгами направо-налево и ни в чём себе не отказывая.
Сперва, правда, пришлось показать дамам то место, где я когда-то жил (квартирка, прямо скажу, так себе, обычная холостяцкая однушка в малопрестижном районе), но даже и это выглядело скорее прикольно, чем стыдно. И ностальгия опять же. Как будто бы всё в другой жизни происходило, а что там и как, пускай любопытно, но уже ни на то не влияет…
Первым делом, я, кстати, озаботился обучением барышень земным языкам. Оборудование для гипносна много места не занимало, так что оно вполне поместилось в моём рюкзаке вместе со специальными сканерами, кое-какими приборами и электронными справочниками и таблицами. Обучение решили начать с «великого и могучего», благо его носитель (в моём лице) имелся в наличии и уговаривать его не потребовалось.
Сам процесс занял не больше часа, после чего мои спутницы достаточно сносно заговорили по-русски. Чтобы научиться читать и писать, им понадобилось ещё минут двадцать. Слушать их поначалу было довольно забавно, но уже через пару часов, пока я занимался «поиском денег», обе инопланетянки сумели избавиться и от акцента, и от неточностей в произношении. Помог телевизор. В плане погружения в языковую среду, непрерывный просмотр бесконечных и откровенно дебильных ток-шоу дал моим женщинам, наверное, в тысячу раз больше, чем какой-нибудь специализированный курс лингвистов-филологов. По крайней мере, когда я вернулся домой с «добычей» – набитой купюрами сумкой – они уже вовсю сопереживали проблемам очередной «телевизионной» семейки, разбирающейся, кто чей отец, чей муж и кому теперь, получается, платить алименты или входить в наследство…
Вопросы с финансами решил по-простому. Пользуясь нынешними умениями шастать по шестимерной Вселенной, я нанёс «частные визиты» в несколько ближневосточных банков, посетил их хранилища и, пока системы охраны пытались понять, что случилось, накидал себе в сумку немного наличности. Брал в разной валюте – доллары, евро, фунты, иены, юани, швейцарские франки… что интересно, там даже рубли нашлись. Всего, в пересчёте на доллары, сущий пустяк – жалкие два миллиона с мелочью. На первое время хватит, а дальше посмотрим…
Дамы к нарушению местных законов отнеслись равнодушно. Быть добытчиком – дело мужчины, а если с добычей всё в норме, вопросов к нему не имеется.
Часть денег сразу же внёс на карту, на этот раз абсолютно легально, в отделении местного банка. После чего, довольный, возвратился в квартиру, включил ноутбук и приобрёл в интернете целую кучу продвинутых языковых курсов. К слову, миледи и экселенса были весьма ошарашены тем, что в пределах одной планеты «мирно» сосуществовали не только две сотни независимых государств, но, что ещё удивительнее, живущие в этих странах люди могли общаться между собой на тысячах разных наречий.
– Да как такое возможно?! – изумилась Паорэ, когда я об этом сказал.
– Увы, – развёл я руками.
– Ты нас не разыгрываешь? – усомнилась Анцилла.
– А какой в этом смысл?
– Действительно, никакого, – согласилась через пару секунд герцогиня. – Значит, придётся учить языки.
– Все-все?! – округлила глаза баронесса.
– Ну, конечно же, нет, – рассмеялся, глядя, как вытянулись лица обеих. – Чтобы нормально общаться, достаточно выучить самые распространённые…
В следующем сеансе учебного сна участвовали все вместе. Полиглотом я не был, из земных языков знал только русский и русский-матерный, поэтому с удовольствием воспользовался подвернувшимся шансом.
Женщины улеглись вдвоём на единственном в квартире диване, мне достался старый матрас – надувной, для купания, купленный, как мне кажется, ещё во времена развитого социализма.
Спать под гипнозом пришлось не только всю ночь, но и всё утро. Проснулись только к полудню. Голова, конечно, гудела, но результаты выглядели обнадёживающими. Сначала мы побалакали на английском, потом на китайском, затем на испанском… Дальше залезли в тырнет и принялись серфить по иноязычным сайтам. Ну, в смысле, я серфил, а мои гостьи командовали, какой домен открывать. Акцент и отдельные лингвистические погрешности, конечно, присутствовали, но, в общем и целом, достижениями остались довольны. Пятнадцать земных языков за пятнадцать часов дорогого стоит.
Не откладывая дела в долгий ящик, я сходу предложил спутницам прошвырнуться… ну, скажем, в Италию. Дамы не возражали.
Вспышка барьерного отпечатка, короткий полёт, ещё одна вспышка, и вот мы уже под портиком колоннады на площади Святого Петра.
– Это Рим? – проявила осведомлённость Анцилла.
– Ватикан, – уточнил я, прикрывшись ладонью от Солнца. – Тут римские папы живут.
– Красиво, – протянула Паорэ, оглядываясь…
Гид из меня получился хреновый. Ни всемирной историей, ни архитектурой никогда особо не увлекался. Но, в принципе, мои знания спутницам не потребовались. Чтобы понять, что, где и как, хватило пары брошюр, купленных в местном киоске. А для того, чтобы оценить красоту и значимость окружающего, следовало просто глазеть и оценивать.
В сам собор мы вошли без проблем, а вот при проходе в папскую галерею чуть было не прокололись. Помимо билета иностранцам требовалось показывать «ксивы», которых у нас, ясен пень, не было. Спасло знание языка. Прикинулись местными и тихонечко просочились мимо кордона швейцарских гвардейцев.
– А это чего за клоуны? – поинтересовалась миледи, когда мы уже очутились внутри, имея в виду ватиканских «охранников», одетых, как в средневековье, в дурацкие полосатые шмотки.
– Это массовка, – насмешливо фыркнула экселенса, сунув под нос подруге рекламный проспект с картинкой и описанием…
Пока мои женщины изучали шедевры мировой живописи, я не спеша прикидывал варианты, как мне их легализовать… Женщин, конечно, а не шедевры.
Свой план я изложил им по возвращении.
Получать настоящие документы было не только некогда, но и бессмысленно. А вот заиметь настоящие бланки настоящих паспортов – почему бы и нет? Тем более что с собой у нас имелся небольшой генератор полей преломления. Перед визитом на Землю мы затарились им на одной из планет Союза Красных и Жёлтых. Эти ребята, как объяснила Анцилла, чем-то напоминали наших китайцев. В том смысле, что тоже без какого-либо зазрения совести тырили технологические секреты других держав и клепали потом собственные аналоги. Некоторые, как это ни странно, оказывались потом даже лучше оригиналов, поэтому частенько теснили прямых конкурентов не только ценой, но и качеством.
Девайс, делающий меня невидимым, я нацепил на спину, как рюкзак, получил на прощание по поцелую в обе щеки и шагнул в виртуальный портал.
Операция по изъятию бланков заняла полтора часа. Бо́льшую часть этого времени пришлось потратить совсем не на то, чтобы отыскать те места, где хранятся нужные корочки, а на то, чтобы выбрать из них значительно отличающиеся друг от друга по номерам и по сериям (привет нашим доблестным «рыцарям плаща и кинжала» Петрову с Бошировым).
Внутригражданские российские паспорта я брать не стал. Взял два заграничных. Для дам. Свой у меня уже был, причём настоящий. Из импортных решил ограничиться только одной страной. Выбирал между Италией и Швейцарией. Первая – потому что правильное произношение мы, будучи в Риме, уже поправили, а с другими языками до этого ещё не дошло. Вторая – из-за гвардейцев (очень уж колоритные) и потому что формально эта страна считалась не только нейтральной и обеспеченной, но имела «безвиз» с огромным количеством других земных государств. Решающим оказался довод, что в Швейцарии одним из её официальных языков, помимо немецкого и французского, являлся всё тот же итальянский… То, что он несколько отличается от того, что мы изучили, я узнал позже, но, по большому счёту, это уже ни на что особо не повлияло…
Глава 2
Данные в паспорта я вносил «вручную». Фотографии тоже. Ведь, как заявлял в своё время О.Бендер, при современном развитии печатного дела состряпать обычный паспорт – это такой пустяк, о котором смешно говорить.
С отечественными именами-фамилиями не заморачивался. Имена инопланетянкам придумал похожие, фамилию дал свою – пускай привыкают. Анцилла стала у меня Анной Пчелинцевой, Паорэ – Полиной.
С иностранными паспортами получилось немного иначе. Как называться за рубежом, женщины захотели выбрать самостоятельно. Анцилла оставила себе имя собственное, а фамилию взяла самую что ни на есть аристократическую – Дука (по-итальянски «герцог»). Паорэ, наоборот, слегка изменила имя и стала Паолой, а вот фамилию решила не трогать – родительская Аманти оказалась созвучна земным.
Что до меня, то я лично почти не раздумывал. Был Виталием, стал Витторио. Похоже, и ладно. Фамилией же воспользовался той, что была у официальной супруги. Короче, по импортным документам я именовался теперь Витторио Дука, гражданин швейцарского кантона Тичино, житель общины Лугано.
Конечно, серьёзной проверки наши корочки не прошли бы, но мы ими светиться не собирались. Если бы кому-то и показали, то только, чтобы обозначить, что мы не бомжи и не беженцы, а культурные законопослушные гости из цивилизованного государства, и даже с деньгами. Путешествуем по миру, наслаждаемся жизнью, ничем криминальным не занимаемся.
Реально наслаждаться и путешествовать мы начали лишь через сутки.
А до того Ан упросила нас с Пао чуток обождать. Ей, вынь да положь, захотелось с налёта определить звёздные координаты Земли. У торгашей, которые меня отсюда украли, это не вышло, но экселенсе казалось, что у неё это точно получится. Мысль, безусловно, здравая, ведь в шестимерном пространстве моя планета от прочих мало чем отличалась, однако в привычной для человечества 3d-метрике всё оказалось сложнее.
– Барьерная аномалия! Она же здесь рядом! – с изумлением установила Анцилла, глядя на показания звёздного сканера.
– А я тебе говорил, – заметил я по этому поводу. – Но ты, как обычно, не слушала.
– Я слушала, но хотела проверить.
– И как? Убедилась?
– Увы, – вздохнула супруга. – Около аномалии все данные искажаются…
Пао за нашей беседой следила вполуха. Её вниманием в эти сутки полностью завладел телевизор. Она буквально залипла на передачах навроде «Давай, поженимся!» и всяких там «Состязаниях экстрасенсов». Я её хорошо понимал. На Флоре телевидения не было, в мире-без-времени тоже, поэтому против напористого информационного обольщения она устоять не смогла.
У экселенсы к соблазнам «волшебного ящика» имелся иммунитет. Урождённая аристократка, к тому же военнослужащая – сопротивляться «тлетворному влиянию» СМИ её обучали с самого детства. Правда, как мне показалось, ста процентов эта сопротивляемость всё-таки не достигла. По мере работы со сканером Анцилла, нет-нет, да поглядывала в сторону баронессы, и желания присоединиться к подруге в этом взгляде было значительно больше, чем банального равнодушия. Женщины, что поделаешь… Впрочем, у некоторых, помимо привычного любопытства, в число добродетелей входило ещё и упорство…
– Нет. Ничего не выходит, – призналась к утру герцогиня, провозившись с прибором всю ночь.
Паорэ и я не спали с ней за компанию, поэтому выглядели совершенно осоловевшими.
– Совсем ничего? – поинтересовался я для проформы, с трудом подавив зевок.
– Совсем, – развела руками Анцилла.
– Совсем-совсем? – уточнила миледи.
Экселенса задумалась. Мы с Пао переглянулись и, не сговариваясь, закатили глаза. Выдержать ещё одни сутки без сна стало бы для нас настоящим подвигом.
К счастью, от продолжения эксперимента Ан отказалась:
– Совсем-совсем. Но проследить варианты движения вашей Земли относительно аномалии всё-таки нужно… Дир, ты не против, если я оставлю этот сканер включённым?
– А он меня на электричестве не разорит? – спросил я, шутя.
Экселенса осталась серьёзной:
– Надеюсь, что нет. Энергии он потребляет немного, и, если что, переключается на аккумуляторы. Заряда там на пару недель.
– И что мы в итоге получим?
– Узнаём, когда планета опять войдёт в аномалию. Не точно, конечно, а приблизительно, с разбросом на сутки-двое.
– А она разве там когда-то была? – удивился я.
– А вы это разве не чувствовали? – удивилась в ответ Анцилла.
– Не помню такого.
Экселенса опять призадумалась.
– Странно. Мне почему-то казалось, что местные должны были чувствовать. Вашей планеты, я полагаю, потому-то и нет в наших справочниках, что она постоянно то там, то здесь. То внутри барьера, то вне его. Тем, кто тебя украл, сказочно повезло, что их корабль не втянуло под скрут и не разнесло на молекулы. В обычном пространстве прыгнуть от вашей планеты в гипер, когда она в аномалии, практически невозможно…
– А нам? – зацепился я за внезапно возникшую мысль.
К слову, мысль была не моя, а Мелы, подселённой в моё сознание личности, про которую я опять, как и в мире-без-времени, ничего своим женщинам не рассказывал, а они и не спрашивали.
– Вот это меня как раз больше всего сейчас беспокоит, – поддержала появившиеся сомнения Анцилла. – Вдруг, если мы вместе с вашей Землёй окажемся в аномалии, то тоже не сможем отсюда прыгнуть, даже через пространство барьера?
– Сбежим как-нибудь, – небрежно махнула рукой Паорэ.
– Ну, я бы всё-таки отнеслась к этому посерьёзнее, – покачала головой экселенса.
Пао пожала плечами, но спорить не стала. В конце концов, если наш сканер что-нибудь рассчитает, хуже от этого никому из нас точно не будет.
На этом мы, собственно, и закончили.
А после проспали до самого вечера.
И только затем отправились, наконец, путешествовать…
* * *
Где мы только за две последующие недели не побывали!
Любовались храмами Бангалора и снегами Килиманджаро. Гуляли по Великой Китайской стене и взбирались на пирамиды ацтеков и майя. Пробовали на спор опрокинуть какого-нибудь из истуканов острова Пасхи и бросали «на удачу» монетки в ревущие воды Ниагарского водопада. Облетали на вертолёте вулканы Исландии и Камчатки и плыли на индейской пироге по Амазонке. Дрожали от холода на куполе Антарктиды и мчались на джипе вдоль кромки Большого Каньона. Прикидывались робинзонами на маленьком необитаемом островке в Микронезии и танцевали кизомбу и сальсу на пляже Копакабана…
Сказать, что Пао и Ан были от Земли в полном восторге, значит, ничего не сказать.
Их поражало всё: и наша природа, и наша архитектура, и древние памятники, и людские традиции и верования, и разнообразие политического устройства, и уходящая вглубь веков хронология… На каждой из обитаемых планет нашей Вселенной обязательно присутствовало что-то одно из этого списка, но чтобы всё сразу – такого не припоминала даже Анцилла. Она даже заявила мне по этому поводу:
– Ваша Земля – это словно все наши планеты в миниатюре! И как только вы это всё смогли сохранить? По всем социальным и природным законам ваш мир давно должен был сгореть во всеобщей войне или разрушиться от катаклизма.