Ах, Марина, Марина
- -
- 100%
- +
Каким-то таинственным образом, молодые студенты очутились в коморке совершенно одни. За спиною Марины, тихо щёлкнул затвор дверного замка. Она повернулась и оказалась в удивительно нежных, но крепких объятиях высокого парня.
– Мне больше нравиться, когда я наверху. – неожиданно вырвалось, у задохнувшейся от волнения девушки.
– Сделаем всё, как ты захочешь. – севшим от напряжения голосом сказал молодой человек.
Через десять секунд, они оказались в разобранной кем-то широкой постели. Причём, оба уже, без всякой одежды. Дальше всё получилось так изумительно, что не стоит пытаться, всё это описывать. Всё равно не получиться ничего объяснить.
Уже через час, любовники быстро спустились в большой вестибюль, собрали группу из Вологды и посадили в «мягкий» туристский автобус. Семён вёл ту большую экскурсию. Девушка находилась поблизости. На своего кавалера, Марина смотрела блестящими от страсти глазами.
«Сугроб»
После завершенья экскурсии, Марина не рассталась с Семёном. Они помчались на пляж, что находился рядом с гостиницей. Там они плавали и загорали до тех самых пор, пока, солнце не начало, удивительно медленно клониться к закату.
Уже ближе к вечеру, они поднялись на площадь Революции и прогулялись по улице Куйбышевской. Время было достаточно раннее, всего семь часов, и никого из знакомых, они там не встретили.
Ребята проголодались и решили, зайти в небольшое кафе под названьем «Снежинка». Студентам «КИСИ» оно было известно под псевдонимом – «Сугроб». В течение дня, там всегда подавали молочный коктейль, мороженное и недорогое вино разного вида.
Вечером, там можно было, отведать бифштекс из свинины с яйцом и картофелем, пару-тройку разных салатов и заказать себе водки с вином. Если, конечно, позволят финансы.
В кафе находилось штук десять столиков, каждый на четырёх человек. В разных углах, разместились две юные пары, лет двадцати с небольшим. Все, они выглядели довольно угрюмыми. Перед молодыми людьми, стояло по вазочке из нержавейки с мороженным, и по бутылке шампанского.
Горлышки «огнетушителей» были, почему-то, закрыты. В них находились привычные пробки из белого пластика. Бокалы у всех казались девственно чистыми. На стекле не осталось следов от помады и потёков вина. Что весьма удивило Марину с Семёном.
Они сели за столик и заказали по бифштексу с яйцом и картошкой, по салату из овощей, а так же «пузырь» советской шипучки. Официант принёс тарелки с едой и игристый напиток, всё поставил на стол и тут же ушёл.
– Даже не предложил, нам откупорить этот флакон. – опешила девушка.
– Не волнуйся, я всё сделаю сам. – ответил Семён. Он взял бутылку и ощутил, она очень тёплая, такая же, как и воздух в кафе.
– «Значит, во время открытия, газы могут вытолкнуть пробку, и часть вина прольётся на стол. Ещё чего доброго, оно попадёт на дорогую одежду Марины. Нужно быть весьма аккуратным». – подумал молодой человек и осторожно, как бывалый сапёр, принялся за работу.
Люди, сидевшие за другими столами, с большим интересом наблюдали за ним. Почему, на него, они все уставились, Семён догадаться не мог.
– «Пусть себе смотрят». – сказал он себе.
Левой ладонью, Семён обхватил толстое горлышко, а большим пальцем прижал пробку сверху. Правой рукой, он раскрутил оплётку из проволоки и чуть ослабил нажим на затычку из пластика.
Он был уверен, газы рванутся наружу и укупорка устремится наверх. Из появившейся щели, бурно полезет обильная пена. Когда давление снизиться, снимай себе пробку, наклони бутылку к бокалу и пусть вино льётся в него.
К удивлению парня, ничего из того, что он ожидал, в этот раз не случилось. Всё осталось, по-прежнему. Пробка сидела на месте так плотно, словно прибитая длинным гвоздём.
Семён сжал затычку левой рукой, а правой ладонью схватил низ бутылки. Он попытался, их повернуть в разные стороны, навстречу друг другу. Фольга и оплётка только скользили по прочному пластику и не шевельнули её ни на один миллиметр.
Парень взялся ладонями за толстое горлышко. Он немного согнул большие пальцы ладоней, упёрся подушечками в упрямую пробку и хотел распрямить оба сустава. Семён очень надеялся, что этим он сможет, чуть приподнять укупорку. Результат оказался равен нулю.
Он снял фольгу, вцепился в пробку пальцами правой руки и начал её извлекать разными способами. Он тянул её вверх, немного раскачивал и слегка поворачивал. Однако, все усилия парня пропали впустую. Кожа скользила по стеклу и по пластику. Прочно не вцепишься ни в то ни в другое.
Только тогда, парень вдруг понял, в чём собственно дело? Скорее всего, на заводе, не вкачали в шипучку нужную порцию углекислого газа. Давленье внутри равно атмосферному, а может быть, даже чуточку ниже. Вино приклеило пластик к стеклу, и его трудно извлечь.
Поэтому, все посетители сидят рядом с бутылками, что закупорены насмерть. Интересно, а почему, официант, что работает здесь, не стал никому помогать? У них же на кухне полно инструмента. Наверное, они получили со склада множество ящиков этой «шипучки» и уже сильно устали, её открывать
– «Нужно просто отрезать эту дурацкую пробку». – подумал Семён. Он посмотрел на столовый прибор, который, ему принесли к горячему блюду, взял нож с овальным концом, и попробовал выполнить то, что хотел.
К огорчению парня, лезвие в этом кафе никогда не точили. Оно оказалось настолько тупым, что не могло, хоть на что-то сгодиться. Им было можно, только придерживать варёное мясо, когда будешь зубами, рвать свой бифштекс.
Проткнуть вилкой затычку молодой человек тоже смог. Она имела слегка закруглённые кончики. Видно, в «Сугробе» боялись, что молодые клиенты могут пораниться, а под пьяную руку, нанести сильный вред и другим посетителям.
– Официант, принесите, пожалуйста, мне острый нож или штопор! – крикнул Семён. Как парень и думал, на его громкий вопль никто не ответил. Наверное, весь персонал пошёл покурить. Идти к ним в подсобки совсем не хотелось. Не то, они станут орать, что посторонним вход воспрещён.
Парень порылся в карманах своего пиджака. Вдруг там завалялось, что-нибудь острое, к примеру, длинный шуруп? Пальцы наткнулись на небольшую резинку в форме кольца диаметром три сантиметра и шириною в три миллиметра. Она там лежала с тех пор, как он покупал для тёти лекарства.
(В то давнее время, такие резинки были чёрного цвета, и их часто использовали в аптеках страны. Ими «обвязывали» упаковки с лекарствами. – примечание автора.)
Семён обернул пробку резинкой в несколько раз и вцепился в неё правой рукой. Наконец, его пальцы перестали скользить по белому пластику. Парень напрягся и, с огромным трудом, всё же управился с бутылкой с «шипучки».
Покончив с ответственным делом, он посмотрел на людей, сидевших за соседними столиками, поднял руку с резинкой и громко сказал: – Кому-то нужна эта штука, чтобы откупорить шампанское?
Как это ни странно, но никто из соседей не проявил интереса к его предложению. Все так и остались на прежних местах. Наверное, они отчётливо видели, что даже с резинкой, залипший «огнетушитель» открыть очень непросто.
Парень пожал плечами, сунул резинку в карман и налил себе и Марине вина. Они подняли бокалы, тихонечко чокнулись и осторожно пригубили странный напиток. На вкус это был кислый «Рислинг», привезённый в Самару из тёплого Крыма.
Молодые влюблённые принялись за еду и беспечно болтали неизвестно о чём. Парень рассказывал, байки своего факультета. Ну, а девушка сообщала ему, о тех смешных случаях, что когда-то случились в студенческом клубе на «СХС». Оба часто и много смеялись.
Где-то за час, они употребили бифштекс и «шампанское» без пузырьков углекислого газа, а на десерт, съели по сто граммов пломбира с клубничным вареньем. Все посетители скромной кафешки так и сидели с закрытыми насмерть бутылками. Наверное, они все решили, забрать их с собой, и откупорить дома или, где-то ещё.
Семён расплатился за ужин, помог встать Марине со стула, и они вышли на улицу. С этого вечера, они стали встречаться, и в институте, и после учёбы.
Первый супруг
Как оказалось немного позднее, Семён чистокровный еврей из Бобруйска и прибыл в Самару, чтобы учиться там в институте. Это ничуть не смутило влюблённую девушку. Ведь, настоящее чувство не обращает внимания на подобные мелочи.
Её ухажёр, внезапно забыл о «чистой крови богоизбранной нации». Прошло семьдесят дней, и Марина Седельникова, внезапно для всех, стала Игольниковой. Подобные браки, в Советском Союзе, были тогда в порядке вещей.
До приезда в Россию, парень жил в Белоруссии, на востоке Могилёвской губернии. Он прибыл в Самару и поселился в «однушке» своей родной тёти – Френкель Фиры Зиновьевны. Там она обитала со своим старым мужем – Соломоном Абрамовичем. Два пожилых человека являлись людьми удивительно крепкой «иудейской закалки».
В глубине еврейской души, Семён всё же чувствовал, что поступает неправильно. Он не сказал бедным родственникам о заключении брака с простой русской девушкой. О женитьбе племянника тётя узнала в последний момент.
Лишь после того, как он собрал чемодан, для переезда в жилище Марины. Ведь она, обитала с отцом, в маленькой «трёшке» хрущёвской постройки и у неё, было намного свободней в квартире.
Тотчас разразился страшный скандал. Фира Зиновьевна кричала Семёну, что он негодяй и подлец, что он опозорил семью. Она призывала на голову парня различные кары и говорила ему, ужасные вещи.
Как бы то ни было, но Семён не сломался под угрозами тёти. Он взял все личные вещи и переехал к жене.
Влюблённые люди, были простыми студентами из бедных семей. Поэтому, свадьбы сыграли удивительно скромную. Со стороны юной невесты был только старый отец. Её милая мама, давно бросила мужа и дочку и уехала в Серпухов, где упорно искала женское счастье.
Со стороны жениха пришли только трое друзей. Лица у них щеголяли, всеми чертами «богоизбранной нации». Дядя и тётя на торжество не пришли, по важным причинам конфессионального свойства. Мол, нельзя иудеям, жениться на гойше.
Отец девушки был весьма недоволен выбором дочери. Он хорошо понимал, что ничего, уже не поделать и не сказал ни единого слова, против её скоропостижного брака. Однако, в душе он кипел, словно чайник на раскалённой плите.
Чтоб приглушить свои бурные чувства, он пил на свадьбе рюмку за рюмкой, и совершенно забыл про закуску. Мужчина долго крепился, но, в конце-то концов, его развезло. Он обвёл всех гостей мутным взглядом, но к счастью не кинулся в драку, как сильно боялась Марина.
Пожилой человек затянул, всем известную песню семидесятых годов. В ней было много куплетов, и каждый из них завершался одною и той же коротенькой фразой. То есть, так называемой, тавтологической рифмой.
Начиналось то сочинение такими словами:
Раз трамвай на рельсы встал,
Под трамвай еврей попал.
Евреи, евреи, кругом одни евреи…
Парни «богоизбранной нации» сразу узнали произведение Константина Беляева и подхватили знакомые строчки. Если солист замолкал, то кто-то из группы поддержки, вспоминал новый стих и брал на себя ведущую роль. Так что, свадьба закончилась тихо и мирно.
Через два с лишним года, в семействе Игольниковых на свет появилась прелестная дочка. Её назвали именем Аллочка. К этому времени, Марина скаталась в Бобруйск, и повидалась с родными любимого мужа.
Зная о жутком скандале с тётей Семёна, она опасалась, и в Белоруссии будет та же история, с криками, воплями и кучей проклятий. К её удивлению, знакомство прошло совершенно спокойно. Скорее всего, свекор и свекровь, уже примирились с выбором сына и отнеслись к юной девушке, очень тепло.
Пожив в гостях пару дней, Марина узнала, что мама и папа супруга, простые советские люди. Они не чиновники, не адвокаты и не дантисты, как чаще всего, и бывало в стране.
По семейным преданиям, все поколения предков у них, занимались пошивом верхней одежды. Оттуда возникло то прозвище, что несколько позже, превратилось в фамилию. Так они стали Игольниковыми.
Дело дошло до того, что Марине припомнился тот анекдот, который тогда, ходил по Поволжью. Он состоял лишь из парочки слов: – Слесарь-еврей.
Вот и в семье, дорогого супруга, произошло нечто похожее. Свекор оказался обычным водителем грузовика. Свекровь ударно трудилась в том автопарке обычным диспетчером.
Дедушка с бабушкой, полюбили новорождённую Аллочку с удивительной силой. Старики очень часто, приезжали в Самару, и гостили в квартире Марины, по паре недель. Они постоянно присылали посылки с одеждой малышке. Внутрь обязательно клали игрушки и дорогие конфеты.
Тётя супруга, Фира Зиновьевна, постепенно смирилась с «ужасным» поступком молодого племянника. Своих детей и неё не имелась. Она относилась к маленькой Аллочке, как к собственной внучке. Кроме того, женщина помогала деньгами юным студентам.
В 1978-м году, Семён окончил курс института, получил синий диплом и внезапно собрался в Израиль. Тогда это было, всеобщим поветрием меж советских евреев.
Марина наотрез отказалась покинуть Россию и, чуть поскандалив, они развелись. Супруг взял чемодан и улетел на песчаные пляжи Средиземного моря. Ну, а оттуда умчался в Америку.
Муж Фиры Зиновьевны неожиданно умер. Она сильно страдала и очень боялась, остаться в Самаре одна. Женщина немного подумала и решила уехать к своим многим родичам, на «родину предков».
Свою небольшую «однушку», она захотела, оставить маленькой Аллочке. Вот только, квартира была государственной. По тогдашним законам, переписать её на ребёнка, старая женщина, увы, не смогла. Ведь девчушке, всего лишь три года, и она проживала у мамы.
Бросить жильё не поднималась рука, и Фира Зиновьевна переоформила хату на другого племянника, который работал в милиции. Для себя этот мент, сделал всё удивительно быстро. Никакие препоны ему не мешали.
Вывозить из страны драгоценности, иконы, картины или валюту, тогда запрещалось. Так что евреи, которые уезжали туда, покупали шикарные шубы и предметы народного творчества: балалайки, шкатулки, расписные деревянные ложки, матрёшки и прочее. Ходили упорные слухи, что там, заграницей, всё это в высокой цене.
Прибыв на место, они понимали, что перебрались вплотную к экватору и дорогие меха, там никому не нужны. Так же, как самовары из Тулы и безделушки из Палеха и Хохломы.
Все сувениры они раздавали местным знакомым, а одежду из шкурок животных, присылали обратно друзьям. Не пропадать же такому добру на окраине Африки. Пусть хоть хорошие люди, их носят бесплатно.
Долго ли, коротко, Фира Зиновьевна перебралась в Израиль. Её многие родичи, не взяли старушку к себе, а сразу устроили в дом престарелых. Сначала она, обитала у берега Средиземного моря, и большая семья навещала её.
Дважды, она приезжала в Самару и навещала Марину и Аллу и прочих племянников, что остались в России. Женщина была очень довольна собственной жизнью. Тогда она выглядела очень ухоженной и весьма привлекательной дамой.
Постепенно, вся родня Фиры Зиновьевны, переселилась в Америку, а её просто забыли в жарком Израиле. Следить за ней стало некому. Дом престарелых перевёл старую женщину в свой филиал, что находился в глубинке Синайской пустыни. Там она, умерла в одиночестве.
О смерти старушки Марина узнала совершенно случайно и сильно расстроилась по данному поводу.
Часть 2. Средний возраст
Проектно-конструкторское бюро
После обученья в «КИСИ», Марину «распределили» на крупный завод железобетонных изделий, где она прослужила целых три года. По окончании длинного срока, девушка стала искать, место получше. То есть, такое, где не так шумно и пыльно, как на большом «ЖБИ».
В то далёкое время, в СССР, всякой работы было полно. Всюду висели огромные стенды с перечнем тех предприятий, что упорно искали себе персонал. А тут ещё и друзья, и знакомые, дружно включились в данный процесс. Он предложили Марине, сразу несколько разных контор.
В одной из них, девушке очень понравилось, и рядом с домом, и зарплата приличная, и кабинеты большие и светлые. Она немного подумала и пошла в «ПКБ» инженером-строителем.
( «ПКБ» – проектно-конструкторское бюро. – примечание автора.)
Её привели в крупный отдел и представили руководителям групп, ведущим специалистам и прочим сотрудникам. Руководство, представляли собой люди среднего и старшего возраста. Их там набралось пять или шесть человек
Все остальные, выглядели достаточно молодо, лет двадцать пять – двадцать семь. Они все учились в «КИСИ» и были почти что ровесниками. Разница у них составляла лишь год или два.
Со многими она встречалась и раньше, ещё в альма-матер, а в этот момент, возобновила знакомство. Особенно близко и быстро, Марина сошлась с Динарой, Светой и Люсей.
Динара была истинно русской в седьмом поколении, но почему-то, носила имя древней грузинской царицы десятого века. Тогда, в СССР, люди очень спокойно, относились к разным народам, и подобные казусы случались достаточно часто. Например, в «ПКБ» работал один армянин, который по паспорту значился Наполеоном.
Марина пришла в «ПКБ» в середине жаркого мая. Девушке показали её внушительный кульман, стол и вертящийся стул, дали задание и она стала чертить план небольшого объекта.
Дня через два, к ней подошёл начальник отдела Тюрупа Тарас Остапович. Это был человек невысокого роста, где-то за сорок. Когда-то давно, мужчина попал в катастрофу на транспорте. С тех пор, ему приходилось опираться на трость, а во время ходьбы, делать совсем небольшие шаги.
Несмотря на тяжёлую травму, он оставался очень весёлым и любил посмеяться со всеми другими. Мало того, приобрёл ярко-жёлтый «Москвич» с ручным управлением и, достаточно лихо, летал по самарским дорогам.
Тарас Остапович посмотрел на лист ватмана, над которым трудилась Марина, и строго сказал: – Собирайся, поедем в Чапаевское транспортное предприятие. Нам нужно с тобой, обмерить одно старое здание. Мы будем потом, проводить его реконструкцию.
Марина прекратила черчение, взяла свою сумочку и зашагала за сильно хромавшим мужчиной. Они вышли из здания, сели в машину начальника и устремилась на юго-запад Куйбышевской области.
Болтая о том и о сём, проектировщики преодолели сто пятьдесят километров и оказались у высоких железных ворот, из толстых прутков. За ними виднелась большая площадка, совершенно пустая в настоящее время. А вот ночами, там плотно стояли грузовики разных размеров.
Тарас Остапович, вместе с Мариной, покинул тесный салон, запер все дверцы автомобиля и направился к небольшому окошку в кирпичной стене. Над ним висела строгая надпись – Бюро пропусков.
– Давай сюда документы. – сказал начальник отдела своей подчинённой.
– Какие ещё документы? – удивилась молодая сотрудница.
– Гараж постоянно обслуживает военный завод. Без предъявления паспорта тебя не пропустят на его территорию. – объяснил Тарас Остапович.
– Перед поездкой сюда, вы ничего, мне не сказали. – пролепетала Марина.
– Мать, перемать…– разразился мужчина потоком ругательств.
– Если б я знала, то забежала за ним. Мы же проехали мимо нашего дома. – запинаясь ответила девушка.
Кипя, словно чайник, на горячей плите, Тарас Остапович вернулся в машину. Марина с большой осторожностью устроилась рядом на переднем сидении. Всю дорогу назад, два человека не проронили ни единого слова.
Вечером, перед окончаньем работы, начальник сказал на весь кабинет: – Марина, завтра с утра, мы с тобою поедем в Чапаевск. Не забудь, взять с собой документы.
– Хорошо. Тарас Остапович. – откликнулась девушка.
Во второй раз, их длинный вояж оказался удачным. Они всё обмерили и, ближе к обеду, вернулись в отдел.
Тарас Остапович сам не чертил, а лишь проверял работу других. Иногда, ему нечем было заняться. В такие моменты, он вслух вспоминал, кое-какие истории из собственной жизни. Ни с того, ни с сего, он вдруг начал рассказывать, как его принимали в ряды коммунистической партии.
( В те времена, в КПСС, старались набрать побольше рабочих с колхозниками, а для «интеллигенции» ставились большие препоны. Их мол, и так слишком много в рядах «авангарда трудового народа». – примечание автора.)
Сотрудники относились к таким мемуарам, как к передачам всесоюзного радио. Они продолжали работать и краем уха, слушали своё руководство. Вдруг он сообщит, что-нибудь интересное? Любопытные люди, иногда, задавали вопросы.
Рядом с Мариной сидел, руководитель строительной группы Александр Емельянов. Ему было, где-то за тридцать. Он усердно трудился и, не отрываясь от дела, внезапно спросил: – Тарас Остапович, у вас большой член?
Все кто сидел в кабинете, с недоуменьем затаили дыхание. Особенно незамужние девушки. Никто даже не мог, и представить себе, чем завершиться такой разговор у мужчин?
– Ну и вопросы, ты задаешь. – удивился начальник отдела.
До Александра дошло, что он сказал. Молодой человек покраснел, словно свежесваренный рак и поспешил побыстрее поправиться: – Я хотел лишь спросить, у вас большой членский стаж в коммунистической партии. – пролепетал он срывавшимся голосом.
– Был бы большой, – с тоскою вздохнул начальник отдела: – то я не сидел бы тут с вами, а жил в городе Сочи и ублажал там богатых курортниц.
Все посмеялись над сильной неловкостью руководителя группы, но так и не поняли, о чём говорил Тарас Остапович Тюрупа.
Трудились в проектной конторе весьма напряжённо, а выпуск документации, был чётко расписан на полгода вперёд. План составляло управление транспорта и удивительно строго, требовало его исполнения.
Руководители больших предприятий не хотели стоять в длинной очереди и долго ждать, когда же для них, «нарисуют объект». Они напрямую звонили начальству и очень просили, ускорить процесс. Такие заказчики, обращались к главным инженерам проекта, в просторечии к «ГИПам».
Подобных людей в «ПКБ» постоянно работало не менее двух человек. Иногда, их было три или даже четыре. Это зависело, от объёмов работ на данный момент. Так вот, «ГИП» составлял договор с предприятием и набирал группу людей. Они должны были, всё рассчитать, а потом, начертить.
По тем временам, платили сотрудникам довольно прилично, но как говориться, денег на жизнь, всегда не хватает. Так что, желавших вписаться, в такую бригаду имелось в избытке.
Тем более, что и проекты там были, не так чтобы сложные. К примеру, столовая на какой-то турбазе или финская баня для её руководства. Потрудился ты дома пять или шесть выходных, а дадут тебе столько «лаве», сколько ты получаешь в зарплату за месяц.
Однажды, сотрудники строительной группы, а с ними была и Марина, сделали такую халтуру, сдали документы заказчику и получили на руки расчёт. Рабочий день уже завершился. Народ разошёлся по домам и квартирам, и в «ПКБ» стало пусто, хоть шаром покати. Ну, а уборщицы ещё не явились на вахту.
Совершенно естественно, все сразу решили, нужно отметить прибавку к бюджету. Только один человек, которого звали Василий Семёнов, вдруг отказался. Он заявил, что сегодня не сможет остаться, и тут же ушёл по каким-то делам.
Парни сбегали в тот магазин, что находился поблизости, и купили всё то, что и положено, для скромной пирушки. Инженеры сдвинули пару столов и застелили их «одноразовой скатертью» из рулонной бумаги. Наконец, всё приготовили, наполнили рюмки и дружно выпили за удачный почин.
В этот момент, дверь широко распахнулась, и на пороге возник директор проектной конторы Николай Алексеевич Стамескин.
– Что здесь происходит? – спросил он сумрачным голосом.
– Отмечаем день рождения Васи. – бодро откликнулась женщина, что работала в группе ведущим конструктором.
Директор окинул застолье намётанным глазом, и не заметил ни одного свободного стула, стакана или тарелки. По всему получалось, что именинник не ушёл в туалет, или куда-то ещё. Мужчина удивлённо спросил: – А где же Василий?
Не ожидая такого вопроса, женщина ткнула рукой в ближайшую стену. Там одиноко висел, прекрасный портрет героя гражданской войны – Василия Ивановича Чапаева.
Директор взглянул на картину и, усмехнувшись, сказал: – Такое важное дело нельзя пропустить. – он запер дверь на засов и целеустремлённой походкой устремился к столу.
Народ потеснился и очистил местечко для Николая Алексеевича. Ему налили штрафную и тут же нашли посуду и вилку. После чего, пирушка продолжилась без всяких помех.
( В те времена, в СССР, ходило большое число анекдотов, про Василия Ивановича Чапаева. Поздней я узнал, что их сочинял специальный отдел ЦРУ США. Ну, а немецкое радио, под названьем «Свобода», передавало их все на Советский Союз. – примечание автора.)
Подготовка к субботнику
Марина перешла в «ПКБ» в начале жаркого мая. Незаметно мелькнуло почти две недели. Утром в четверг, включилась внутренняя громкая связь. Секретарша директора взяла микрофон и объявила по всему учреждению: