Время уходит. Жизнь продолжается. Повесть

«Хотел бы я парить орлом по поднебесью…»

Мечты и надежды! Надежды и мечты! Какими они бывают томительными и сладостными в этом возрасте! И как хочется, чтобы практическая реализация задуманного была быстрой и полной. Молодость нетерпелива в своих устремлениях. И ничего с этим не поделаешь. Это естество растущего организма. Молодо, -зелено. Да часто и глупо. Максимализм в ожиданиях – это своеобразный грех молодости, за который приходится платить, испытывая иногда очень большие разочарования. В связи с этим вспомнилось почти повальное увлечение школьников старших классов альбомами, в которых что-то рисовали, что-то писали, что-то и кому-то посвящали, изображая, как позволяла фантазия, «заветный вензель». Писали в них и о сокровенном, о своём личном. А потому альбом показывали только близким друзьям. И никому больше! Иначе найдутся зубоскалы, которые засмеют, особенно ребят с легко ранимой натурой, стеснительных, как Матвей.

Такой альбом «разрисовывал» и Матвей. Прямых посвящений в нём не было, потому что в то время уже не было предмета воздыханий, но было много понравившихся ему фраз, в том числе и стихотворных, из прочитанных им книг, которых Матвей «пропустил через себя» довольно много. Матвей имел пристрастие «выдёргивать» из текста понравившиеся ему громкие (броские) фразы типа: «лучше иметь перед собой стадо львов под началом барана, чем стадо баранов под началом льва», приписываемой Наполеону, и потом старался произнести их сообразно случаю. Вообще-то такой «учёностью» болели и его сверстники, но не многие. Потому что мало читали, а из школьных учебников афоризмов особо и не извлечёшь.

Матвей же, находясь, по-видимому, в плену нахлынувшего откуда-то романтического оптимизма, на второй странице альбома отличным каллиграфическим подчерком, изменив во фразе лишь одно слово, «выразил убеждение», что «все бури и штормы прошли надо мной». Нет бы, оставить слово как в оригинале «пройдут» и было бы всё логично. А тут осмелел! Возомнил, что ли, себя теперь над облаками, вне пределов этого непролазного сельского бытия? С чего бы это? Совершенно не было у него никаких оснований для такого бахвальства. Как же! Прошли! Чего же ты тогда сидишь в своей полуземлянке, от чего укрываешься? На улице ведь теперь ясное солнце и полнейший штиль, а в колхозе такое изобилие всего, что и кушать уже не хочется. Некуда! Сыт по горло!

Но, находясь даже под впечатлением изобретённой для себя великой надежды, присмотревшись к тому, что за окном, пришлось убедиться в том, что штиль бывает очень редко, а молнии как сверкали тогда, так и сейчас они напоминают о величии подлунного мира во всех его проявлениях. А об изобилии напоминала лишь варёная картошка на столе, правда в достатке. А потому, на самом деле, это была не столько убеждённость, сколько проявление детской самоуверенности, увлечённости броскими цитатами. И, к сожалению, без их глубокого осмысления.

Но вот что примечательно. Матвей был всё-таки довольно рассудительным (по его годам) и самокритичным юношей (хотя детская самокритичность далеко не то, что взрослая, осознанная). Он уже вскоре понял, что допустил явный ляпсус, оторвавшись в порыве нахлынувшего романтизма с оптимизмом от земной реальности. Тоскливо посмотрев на красиво написанное, но всё-таки опрометчивое утверждение, исправлять его не стал, при очередном обращении к альбому эту вторую страницу пропускал, как будто её и не было. Прошло какое-то время, и сам альбом утратил всякую актуальность.

Всё проходит в этом мире. Так прошло и увлечение альбомами. Взросление самым естественным образом удаляло от романтизма, детского. Но вот что интересно. Казалось бы, что написанное на такой, далеко не «гербовой», бумаге как обычный альбом, есть всего-навсего проба детского пера, не предполагающего каких-то серьёзных последствий. Тем более, что сам альбом с написанным в нём пафосным заблуждением давным-давно канул в Лету. Ан, нет!

Память и до сих пор хранит ещё то детское смущение от проявленного тогда романтического стремления выдать желаемое за действительное. Она теперь как бы стоит на страже не допущения впредь таких скоропалительных выводов без глубокого осмысления всего комплекса сопутствующих этому процессу проблем и обстоятельств. Вот такая, оказывается, длинная память у человека, ценящего свою репутацию и глубоко переживающего за ошибки молодости. Хотя от ошибок никто не застрахован, ни в молодости, ни в пору зрелости. «Конь о четырёх ногах и то спотыкается!» – такова народная мудрость.

Матвей никогда не был мистиком, но и никогда вслух не отрицал существования высших сил, окармливающих не только его, но и каждого живущего на земле. Возможно, что такая подсознательная вера получена от матери, глубоко верующей женщины, поучавшей детей своих помнить о Боге и не совершать плохих поступков, за которые он может и наказать. Творец всего сущего в пределах отведённого им же каждому человеку срока пребывания на этом белом свете и карает каждого за его грехи (проступки и прегрешения), и ниспосылает милость свою, если видит, что прегрешение совершено (а безгрешных нет: «пусть бросит в меня камень тот, кто безгрешен») не по злому умыслу, а «грешник» ведёт образ жизни, не порочащий Творца.

Матвей и старался вести себя тихо и мирно, не доставляя никому никаких неудобств. Таков был его природный менталитет. Но, по-видимому, Господь узрел в той альбомной записи гордыню Матвея, посягнувшего управлять бурями и штормами, творениями Божьими. За что и поплатился.

Кто же знал, что все мечты и надежды выпускника, первого ученика школы, рухнут через какой-нибудь месяц после выпуска. Военкомат нанёс удар прямо «под дых», отказав в направлении в училище, что впору было впасть в отчаяние. Это же военкомат! Его не обойдёшь! Что оставалось делать Матвею? «Перенеси с достоинством то, что ты не сможешь изменить», так как «выше головы не прыгнешь»? Но ведь всё его естество протестовало против совершённой против него несправедливости. Разве так можно карать этого мечтателя -безотцовщину, примерного по всем статьям сельского юношу? «Неисповедимы пути твои, Господи!» Но Господь высоко и далеко, а на земле для своего блага что-то надо делать и самому. Но, что? Кто наставит, кто подскажет?

Может всё-таки попробовать самому изменить ситуацию в свою пользу? Но вариант такого решение отыщется позже. Как будто сам Господь Бог испытывал Матвея, на что он способен в борьбе за своё пребывание на этом белом свете.

«Все мы находимся под Богом», -говорят многие люди, вкладывая в это выражение часто совершенно разные смыслы, на основе которых и формируется своё понимание земного бытия. Чаще всего это понимание сводится к тому, что в этой жизни на человека воздействует много факторов, с многими из которых он бессилен что-либо сделать, тем более, предотвратить их. Утверждение о наличие среди этих факторов и «сил небесных» заключено в приведенной фразе. Но любой человек, соглашаясь с таким постулатом, навряд ли однозначно назовёт свой статус нахождения под Богом: то ли над ним висит «меч карающий», то ли распростёрта милостивейшая длань Господня. Кто подскажет? Навряд ли какой-то оракул.

По-видимому, наиболее достоверный ответ может дать только сам человек на основе оценки изменений своего внутреннего состояния в ответ на то или другое событие в его жизни. Не сразу и, должно быть, не всякому даётся такое прозрение, даже если и будут проанализированы все этапы своей жизни, начиная от начальных классов школы.

У Матвея сложилось мнение, много позже, конечно, что, по-видимому, Господь всё-таки благодетельствует тому, кто борется за своё место под солнцем, кто трудолюбив и избегает лености, праздности и прочих человеческих пороков, кто в поте лица своего добывает тот самый хлеб насущный, как залог выживания всей семьи. К сожалению, «путь к звёздам» тернист и многотруден, так что не всегда получается при достижении победы на каком-то жизненном этапе обходиться без ран и ссадин. Тем более, когда настроение портят легко порхающие по жизни «коллеги», находящиеся под покровительством сильных мира сего. Конечно, они то же в человеческом обличии, но очень часто «без царя в голове» и без Бога в душе. К сожалению!

Жизни без печалей не бывает

А как бывает? Задаётся ли кто-нибудь из живущих на земле: чего было больше в его жизни, радостей или огорчений? Задаются. И многие. А что на выходе по результатам этого подсчёта? Как правило, лишь качественная оценка. Вроде вот этих: «нормально прожил жизнь»; «ничего хорошего не было, вспомнить нечего»; «это была не жизнь, а сплошная мука»; « было, и хорошее и плохое, всё, как в жизни». Даже не исключается и то, что кто-то посчитает хорошее и плохое в своей жизни в процентах: «да, примерно 50 на 50». Ибо каждый человек оценивает своё отношение к хорошему и плохому по своей методике, присваивая по своему усмотрению вес каждому событию в его жизни.

И таких вариантов ответа можно привести бесчисленное множество, вернее не бесчисленное, а по числу встреченных людей. И навряд ли в таких оценках важны эти проценты, ибо эти оценки всё-таки для внутреннего потребления, потому что они касаются жизни конкретного человека и никого больше. И, по -видимому, здесь важны не проценты, а степень эмоционального воздействия на человека того или иного события в его жизни.

Тот удар «под дых», который Матвей получил от военкомата, случился в самом начале его взрослой жизни, отождествляемой им с окончанием средней школы. Жизни то ведь ещё не было, по крайней мере, осмысленной. В этом возрасте такое поведение военкомата, без всяких на то оснований изменившего им же принятое решение на зачисление абитуриентом в училище, было ничем иным, как откровенно пренебрежительным (что хотим, то и делаем) унижением Матвея как личности, а потому вызвавшее у него уже осознанное сильнейшее эмоциональное потрясение, сравнимое разве только с ужасом, испытанным Мотей при проводах отца на войну и получением через три года извещения о его гибели. Такие события не забываются. Всю жизнь.

Но даже в таких обстоятельствах нормальные люди не ищут сразу же верёвку, а мобилизуют себя для отыскания выхода из создавшегося положения. Разве дано человеку заранее знать свою судьбу? Кто может гарантировать, что за этим испытанием не последует другое, может быть ещё более тяжёлое. Хотя и все мы под Богом, но Господь никогда не спешит оповестить о своих намерениях. Поэтому «на Бога надейся, да сам не плошай». А Господь оценит тебя по трудам твоим, но после, когда в «небесной канцелярии» разложат всё по полочкам. На это нужно время, часто очень большое.

А о принятом там решении «карать или миловать» человек может узнать лишь по изменению своего внутреннего состояния, неразрывно связанного с активностью его устремлений занять подобающее место под солнцем. Нет никакой прямой связи с Господом, даже если и лоб разобьёшь в своих мольбах к нему в доме его. Таков он. Недоступный. Впрочем, это должно быть и правильно. Ибо нужно соблюдать дистанцию от тех, кто «из земли взят и в землю же обратится», так как от них можно ожидать всего, чего угодно, а только Он вечен и безупречен в своём поведении и делах своих.

«…Тот образ во мне не угас…». Радость в печали

Матвей, потихоньку справившись со стрессовым состоянием после полученного от военкомата нокаута и обратившись «куда следует» с надеждой на справедливое разрешение его просьбы об отправке в училище, как-то даже успокоился и стал смиренно ждать команды из того же злополучного военкомата. Режим ожидания совершенно не предполагает затворнический образ жизни. Встречи с друзьями продолжались, стремление учиться никуда не делось, а только больше обострилось, поэтому и увеличилась тяга к серьёзной литературе, политической и технической, которую, к счастью, можно было отыскать в библиотеке сельского клуба. «Броуновское» же движение никто не отменял, люди перемещались по его законам и встречи с новыми людьми были неизбежными. Что и случилось в один из прекрасных августовских дней, когда перед Матвеем предстала совершенно незнакомая девушка, назвавшаяся Таисией. Между молодыми людьми проскочила та самая божья искорка, заставившая их посмотреть друг на друга более внимательно. А внимательность позволяет не только увидеть, но больше почувствовать внезапно возникшую обоюдную симпатию молодых людей. С самого первого дня знакомства возникло то чувство, которое накрепко привязывает молодых людей друг к другу. Сильнее чувства искренней и чистой любви на этом белом свете больше ничего нет.

Молодые люди стали встречаться ежедневно, в темах для разговоров недостатка не было, ибо в этом возрасте фантазии, устремления и планы на будущее льются как из рога изобилия, а тёплые августовские вечера и яркое звёздное небо лишь добавляли романтики и желания постичь всё это звёздное великолепие. Несомненно, разговоры о земном бытии, в том числе и о продолжении образования, велись довольно часто, тем более, что перспектива Матвея стать военным заинтересовала и Таисию. Тогда же были и неоднократные разговоры о вариантах дальнейшей работы Таисии, ибо оставаться надолго заведующей сельским клубом в этом селе был не лучший из них. Это огромное село уж очень было удалённым от районного центра. Отсутствие необходимой инфраструктуры, дорог, жилья, непролазная грязь после дождей и прочие бытовые неудобства вырисовывали портрет села в не очень привлекательном виде.

Хотя Таисии местный народ очень понравился своей добротой, общительным характером, и уже успел зауважать её за «политинформации» прямо на колхозных полях, за организацию культурных мероприятий в клубе. Ясно было одно, что без дальнейшего образования очень трудно будет найти подходящее для себя «место под солнцем». Одним из вариантов получения нужного для жизни образования было поступление в медицинское училище, тем более, что оно уже давно функционировало в областном центре. Как -то уж так получилось, что молодые люди вроде бы уже и планировали совместную жизнь, хотя никаких даже намёков на такое возможное продолжение отношений ни с той, ни с другой стороны пока не было.

Не прошло ещё и месяца с начала знакомства, как Матвей получил долгожданную команду на отправку в военное училище для сдачи вступительных экзаменов, хотя было хорошо известно, что приёмные экзамены в военно-учебных заведениях заканчиваются к концу августа месяца. А сейчас уже закончилась первая декада сентября. Но команду полагается выполнять, тем более, что она была инициирована самим же Матвеем, обратившимся «куда следует» для справедливого решения его судьбы. Несомненно, такой поворот событий доставил огромную радость всем: матери, бабушке, и брату, находившемуся полностью под влиянием Матвея, заменившим ему родного отца.

Но если проводы в сельской семье были всего лишь обычной печальной формальностью при убытии юноши на военную службу, то предстоящее расставание с любимой девушкой имело, конечно, особый смысл. Ведь предстояла долгая разлука, а в разлуке всякое может случиться. Живые люди и думают о живом, находясь постоянно в окружении таких же молодых людей. Матвей и Таисия восприняли предстоящую разлуку как испытание им обоим, заверили взаимно о чистоте своих помыслов и сохранении верности друг другу, и, конечно же, что будут часто писать письма.

И вот что знаменательно: Матвей ни разу, а это абсолютно достоверно, ни дома на проводах, ни прощаясь с любимой девушкой, даже не задумался о возможности не зачисления в училище, например, в случае неудовлетворительной сдачи экзаменов. То ли это забвение было следствием эйфории от полученной долгожданной команды на убытие, напрочь исключившей из сознания негативный вариант, то ли это была глубокая подсознательная уверенность в своих знаниях. И уж, конечно, такое поведение ни в коем случае не было следствием высокого мнения Матвея о себе, ибо этим он никогда за всю свою сознательную жизнь не страдал. Теперь, по прошествии многих лет с той поры, Матвей Трофимович склонен считать такое своё поведение проявлением милости Господа, таким образом избавившего его от лишних волнений (и так наволновался!) перед предстоящими экзаменами.

Глава четвёртая. Об устремлениях и препонах