Город на линии огня

От автора

В книгах о попаданцах знание другого мира часто выглядит готовым преимуществом. Но спасательная работа устроена иначе: правильная мысль бесполезна без людей, которые знают здешний камень, верёвку, воду и цену ошибки.

Этот роман — о городе, который две армии считают удобным препятствием, и о жителях, отказавшихся быть расходным материалом. Здесь не один человек спасает всех. Он приносит опыт, ошибается, учится слушать и помогает соединить уже существующие умения.

Каждое решение в Равеле имеет вес: сколько воды осталось, выдержит ли балка, кто держит другой конец каната и согласен ли тот, кого собираются спасать. Поэтому главная линия книги проходит не по стене крепости, а между властью решать за людей и общей ответственностью, которую люди берут сами.

Глава 1. Чужой завал

Первым вернулся звук.

Камень постукивал о камень где-то совсем рядом, будто в темноте терпеливо перебирали костяшки. Потом донёсся протяжный скрип дерева. Илья ещё не открыл глаза, а тело уже узнало этот звук: стойка принимала вес, которого не должна была принимать.

Он вдохнул и сразу закашлялся. Во рту хрустел песок. Левая щека лежала на холодной крошке, правое плечо прижимало чем-то тяжёлым. Воздух пах сыростью, пылью и незнакомой горечью, похожей на дым от мокрой коры.

Не двигаться.

Это было не решение, а привычка, вколоченная десятками учебных завалов. Сначала понять, чем держится пространство. Потом проверять себя. Потом остальных. Паника любит человека, который начинает спасаться раньше, чем узнает, от чего.

Илья открыл глаза. Темнота не изменилась.

Он пошевелил пальцами ног. Правые отозвались сразу, левые — с задержкой, но без боли. Сжал и разжал кисти. Левой ладонью упёрся в землю, правую руку мешал поднять обломок. Плечо ныло, локоть двигался. Каска сидела криво, подбородочный ремень резал шею.

Последнее, что он помнил, было учебной штольней под Екатеринбургом. Инструкторский обход перед тренировкой, белая линия разметки на стене, мокрый блеск анкеров. Потом удар, от которого погасли фонари, и пол ушёл вниз. Илья успел крикнуть в рацию одно слово — «Выход!» — но собственного голоса уже не услышал.

Он нащупал грудь. Куртка, карабин на петле, свисток, складной нож. Рации не было. Фонарь на каске тоже исчез, крепление оказалось пустым. На шее под одеждой висел стальной жетон — подарок от старого отряда после его сотого выезда. Всё остальное тело вроде бы осталось при нём.

Илья медленно провёл ладонью над лицом. Сверху, в ладони от носа, нависала шершавая плита. Справа лежала расколотая балка. Она и прижимала рукав, не само плечо. Он осторожно вытянул руку. Дерево снова заскрипело.

Илья замер.

Стук прекратился.

— Есть кто живой? — спросил он негромко.

Из-за стены донёсся короткий всхлип. Затем мужской голос произнёс несколько быстрых слов. Они были чужими, но смысл странным образом сложился в голове раньше, чем Илья успел удивиться.

— Не бей больше, — сказал он. — Слышишь меня? Не бей по камню.

— Слышу. Кто ты?

— Пока человек под завалом. Сколько вас?

Молчание длилось долго. Мужчина за стеной дышал тяжело, со свистом.

— Здесь трое. Я, мальчик и госпожа Рейн. Она не отвечает.

— Мальчик дышит?

— Плачет.

— Значит, дышит. Как тебя зовут?

— Орс.

— Орс, слушай внимательно. Ничего не вытаскивай и не раскачивай. Положи руку женщине на грудь. Чувствуешь движение?

Послышалось шуршание, потом тихий детский крик. Каменная крошка посыпалась Илье на каску.

— Медленнее, — предупредил он. — Здесь всё держится друг за друга.

— Дышит, — ответил Орс. — Слабо.

— Есть кровь?

— На волосах. Не вижу, темно.

Илья едва не спросил, почему у них не включены аварийные лампы. Вовремя остановился. Ни ровного гула вентиляции, ни запаха кабеля, ни далёкого сигнала техники не было. Даже балка под рукой казалась не пропитанной шахтной стойкой, а просто тесаным бревном.

Он поднял голову насколько позволяла плита и заметил впереди тусклую рыжую точку. Не лампа — пламя. За грудой камней дрожал огонёк, слишком открытый для подземной выработки.

— Орс, у вас огонь?

— Светильник госпожи Рейн. Почти погас.

— Погаси совсем.

— Тогда мы ничего не увидим.

— Зато не съедим остаток воздуха и не устроим пожар. Погаси.

Орс выругался, но послушался. Рыжая точка исчезла. Темнота стала полной, зато через несколько вдохов Илья различил слабое движение воздуха по левой щеке. Тянуло откуда-то снизу.

Он принялся ощупывать вокруг себя. Под коленом лежал моток тонкого каната. Не его. Волокна были грубыми, липкими от сырости. Рядом нашёлся деревянный обломок длиной от локтя до кончиков пальцев и плоский камень. Пространство впереди сужалось, но внизу оставалась щель, откуда и шёл воздух.

— Орс, где мы были до обвала?

— В нижней штольне. Под старой чашей.

— Шахта?

— Какая шахта? Водники искали трещину. После первого удара госпожа Рейн спустилась за ранеными. Потом ударило ещё раз.

— Кто такие водники?

— Ты головой ударился?

— Возможно. Отвечай.

— Люди водного двора. Чистят ходы под чашами.

Не его штольня. Не его люди. И речь, которой он не знал, но понимал. Объяснять это сейчас было всё равно что обсуждать происхождение дождя во время наводнения.

— Вы знаете другой выход?

— Ход к лестнице завален. Есть сбросной лаз, но он узкий. За стеной, где ты.

Илья ощупал плиту над головой ещё раз. Кладка была из длинных плоских камней на растворе. Часть свода просела и легла на две балки крестом. Пространство возле него образовалось случайно: один конец толстой стойки зажало в стене, другой упёрся в обломок свода. Если стойка уйдёт, плита опустится сразу.

— Что обрушилось первым? — спросил он.

— Потолок над лестницей.

— Вода идёт?

— Капает. Пока только капает.

Пока. Водная штольня, старые чаши, удары. Значит, кроме повторного обрушения мог прийти поток.

Илья снял с петли карабин и привязал к нему конец найденного каната. Узел затянулся плохо: мокрое волокно расползалось под пальцами. Он сделал двойную петлю, проверил рывком и пополз к щели. Плита царапнула каску. За ней оказался карман выше прежнего, но путь преграждала куча обломков.

— Я сейчас попробую передать вам верёвку, — сказал он. — Не тяните, пока не скажу.

— Зачем?

— Узнаю расстояние и направление. А потом вы по ней передадите мне то, что у вас есть.

Он бросил карабин в узкий просвет между камнями. Металл звякнул один раз, второй, застрял. Илья подтянул и бросил снова, чуть левее.

— Здесь! — крикнул мальчик.

— Не трогай! — одновременно сказали Илья и Орс.

Карабин шевельнулся.

— Я только взял, — обиженно сообщил мальчик.

— Молодец, что нашёл. Теперь отдай Орсу. Как тебя зовут?

— Лин.

— Лин, твоя работа сейчас — сидеть там, где сидишь, и говорить, если вода дойдёт до твоих сапог. Справишься?

— Она уже у подошвы.

Илья прижал лоб к камню. Времени стало меньше.

— Орс, что у вас есть из дерева?

— Ящик лекарки. Две жерди от носилок. Лестница сломана.

— Толщина жердей?

Орс не понял вопроса. Илья попросил обхватить жердь пальцами и сказать, сходятся ли большой и средний. Не сходились. Хорошее дерево, примерно с запястье толщиной.

— Привяжи одну жердь к канату. Поперёк, двумя петлями, чтобы не ушла. Я протяну.

— Госпожу надо вытаскивать, а ты просишь дерево.

— Если начнём с неё, свод может лечь на всех. Сначала сделаем так, чтобы он не лёг.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что уже лежал под такими. Привязывай.

Верёвка натянулась. Илья подтягивал медленно, освобождая жердь после каждого зацепа. Камни шуршали, один раз сверху сухо щёлкнул раствор. Он остановился, дождался тишины и продолжил. Наконец пальцы встретили гладкое дерево. Жердь была не круглой, а чуть сплюснутой, с вырезанными на концах пазами.

Неподходящая подпорка тоже могла убить. Поставить её прямо под плиту — значит собрать весь вес на тонком конце и расколоть дерево. Нужны были опорные площадки.

Илья выбрал два плоских камня, проверил каждый рукоятью ножа: один звенел чисто, другой отозвался глухо и раскололся после второго лёгкого удара. Годился первый. Вторую площадку он сделал из обломка балки, срезав труху до плотной древесины.

Тесный карман не позволял поднять жердь стоймя. Пришлось завести её нижним концом в углубление, упереть плечом и медленно разворачивать. На середине она застряла.

— Орс, мне нужна вторая жердь. И ещё верёвка, если есть.

— Верёвка на госпоже Рейн. Она привязалась перед спуском.

— Не снимай. Это её страховка. Ищи ремни, ткань, ручки ящика.

Мальчик вдруг сказал:

— У меня пояс.

— Оставь пояс на себе.

— Он длинный. Мама велела два раза обматывать.

— Тогда сними, но с места не сходи.

Через канат пришёл узкий кожаный ремень. Илья сделал из него петлю вокруг верхнего конца жерди, пропустил найденный обломок дерева и получил простой рычаг. Надавил. Жердь пошла вверх. Свод ответил низким стоном, будто весь холм над ними проснулся и повернулся во сне.

— Не двигаться! — крикнул Илья.

Пыль забила нос. Что-то тяжёлое прокатилось по плите и упало с другой стороны. Жердь дрожала в руках. Её нижний конец медленно полз по мокрому камню.

Илья отпустил рычаг, прижал стойку плечом и на ощупь подбил под основание деревянную плашку. Потом вторую. Нагрузка распределилась. Скрип стал тише.

— Теперь дайте вторую.

— Ты поставил одну? — спросил Орс.

— Поставил временно. Вторая будет держать, пока я разберу проход.

— А если не выдержит?

— Тогда первая даст нам несколько вдохов. Поэтому не спорь и работай.

Он сказал это жёстче, чем хотел. На выездах такой тон иногда возвращал человеку руки и голову. Иногда заставлял возненавидеть спасателя. Ненависть под завалом была допустима, если человек продолжал делать нужное.

Вторую жердь протащили быстрее. Илья поставил её наклонно, расклинил камнем и связал обе стойки остатком каната. Конструкция не понравилась ему ни видом, ни звуком. В его мире за неё мастер на учениях выгнал бы всю группу из забоя. Но здесь не было ни телескопических стоек, ни распорных рам, ни даже пилы.

Зато появился выбор, какого минуту назад не было.

Илья вынул первый камень из завала. Небольшой, с ладонь. За ним лежал другой, затем комья раствора. Каждый обломок он передавал назад, укладывая вдоль стены, а не бросая под ноги. Через несколько минут пальцы наткнулись на доску.

— Орс, у вас перед лицом что-нибудь шевелится?

— Доска. Вижу щель.

— Не тяни её. Я освобожу края.

Вода уже не просто капала. Она журчала где-то под завалом, пока ещё тонкой струйкой. Лин сообщал о ней добросовестно: дошла до подошвы, закрыла край подошвы, стала холоднее.

— Лин, можешь поднять ноги на ящик?

— На ящике голова госпожи.

— Тогда сядь на сломанную лестницу, если она не под потолком. Орс поможет. Медленно.

Пока они двигались, Илья держал ладонь на доске. По ней передавалась каждая вибрация. Один толчок оказался сильнее остальных. Слева посыпалась крошка, но подпорки устояли.

— Всё, — выдохнул Орс. — Мальчик выше воды.

— Хорошо. Теперь опиши женщину. Что на ней, как лежит, где ноги?

— На боку. Плащ зажат камнем. Одна нога под лестницей. Верёвка уходит вверх, к кольцу.

— Голова запрокинута?

— Не знаю.

— Подбородок прижат к груди или лицо смотрит вверх?

— К стене. Она дышит, я слышу.

— Пока не трогай ногу. Расстегни плащ у шеи, если можешь, и убери с лица волосы. Только голову не крути.

Илья расширил щель настолько, чтобы просунуть руку по локоть. С той стороны его схватила маленькая холодная ладонь.

— Лин?

— Я здесь.

— Отлично. Отпусти меня и подай доску, которая перед тобой. Не тяни на себя — толкай ко мне.

Доска вышла внезапно. Илья едва успел отвести лицо. За ней открылся лаз шириной с плечи, но сверху нависал клиновидный камень. Он держался на двух меньших обломках. Убирать любой было нельзя.

Илья лёг на живот и посветил — нечем. Тогда Лин поднёс погашенный светильник, и Илья на ощупь исследовал край прохода. Воздух с той стороны был хуже: тёплый, влажный, с запахом крови.

— Орс, сколько воды сейчас?

— По щиколотку.

— Быстро прибывает?

— Быстрее, чем раньше.

Сначала нужно было вывести мальчика. Он пролез бы под клином, почти не задевая его. Потом — женщину, и вот это было хуже. Бессознательного человека нельзя было заставить стать уже, нельзя попросить выбрать опору. Орс, судя по голосу, тоже был ранен.

— Лин, ползи ко мне ногами вперёд.

— Я не брошу госпожу.

— Ты её не бросаешь. Ты освободишь место Орсу, а потом будешь держать мой канат. Это работа.

— Настоящая?

— Другой у меня нет.

Мальчик помедлил, затем в лаз показался сапог. Илья направил его ниже опасного камня, принял второй, взял Лина за пояс куртки и вытащил. Тот оказался худым, лет девяти, и дрожал так сильно, что стучали зубы.

— Сядь у дальней стены, — велел Илья. — Вот канат. Если я дёрну три раза, тяни к себе и кричи. Если один раз — ничего не делай.

— А два?

— Два — отвечай двумя, чтобы я знал, что ты здесь.

Лин немедленно дёрнул дважды.

Илья ответил. В темноте мальчик тихо сказал:

— Здесь.

Простая связь изменила пространство. Они больше не были отдельными голосами за камнем.

— Орс, теперь ты. Сначала скажи, где ранен.

— Рёбра. И плечо. Я не оставлю лекарку.

— Не оставишь. Переберёшься ко мне и примешь её с этой стороны. Там ты только мешаешь развернуть носилки.

— Какие носилки? Жерди у тебя.

— Значит, сделаем без них.

Орс ругнулся, но полез. Он был крупнее Ильи и на середине застрял плечами. Клиновидный камень над ним едва заметно опустился.

— Назад, — сказал Илья.

— Вода уже до середины голени.

— Назад. Повернёшься левым боком, нижнюю руку вытянешь вперёд. Выдыхай, когда скажу.

Орс отполз, развернулся. Илья просунул ремень Лина через лаз и сделал широкую петлю.

— Надень под мышки. Не на шею. Лин, готов держать?

— Готов.

— Два раза.

Мальчик ответил двумя рывками.

— На счёт три выдыхаешь и ползёшь. Мы тянем не сильно, только направляем. Раз. Два. Три.

Орс протиснулся с хриплым стоном. На нём была кожаная безрукавка, вся в известковой пыли. Правое плечо висело ниже левого, но рука сохраняла чувствительность. Илья усадил его рядом с Лином и быстро ощупал рёбра. Явной подвижности не было. Дыхание причиняло боль, но не становилось слабее.

— Теперь госпожа Рейн, — сказал Орс.

Вода за лазом плеснула громче, словно подтверждая.

Илья пролез в соседний карман сам. Здесь можно было встать на колени. В слабом свете, который Орс всё-таки зажёг на несколько мгновений, он увидел женщину в сером плаще. Ей было около тридцати пяти. Тёмные волосы слиплись от крови над виском, но грудь поднималась ровно. Лодыжку прижала поперечина сломанной лестницы, сверху на неё лёг камень.

— Свет гаси, — сказал Илья.

— Ты же ничего не увидишь.

— Уже увидел.

Он проверил шею женщины, провёл пальцами по затылку, плечам, рукам. На обращение она не отвечала, но от боли при нажатии на ноготь отдёрнула руку. Жива. Плащ мешал осмотру и мог зацепиться в лазе. Илья разрезал застёжку ножом, расправил ткань под телом.

Камень на лестнице был слишком тяжёлым, чтобы поднять руками. Рядом лежал короткий брус с раздвоенным концом. Илья подсунул под камень плоский обломок, вставил брус как рычаг и налёг всем весом. Камень приподнялся на толщину пальца.

— Орс, можешь работать левой рукой?

— Могу.

— Просунь жердь через лаз. Не ту, что держит свод. Вторую от носилок... Постой.

Обе жерди удерживали проход снаружи. Взять одну значило снова доверить весь свод единственной временной стойке.

Знакомое желание торопиться обожгло сильнее страха. На реальном выезде именно в такую секунду человек говорил себе: всего один рывок, всего полшага, я успею. Потом под завалом становилось на одного пострадавшего больше.

— Не жердь, — поправился Илья. — Подай обломок доски. Толстый.

Орс нашёл подходящий. Илья приподнял камень рычагом, Орс протолкнул доску, и Лин по его команде ударил по торцу плоским камнем. Доска вошла в щель и приняла вес. Илья добавил второй клин. Только после этого вытащил лестничную поперечину.

Лодыжка женщины была распухшей, но кость не прорвала кожу. Илья туго обмотал её полосой, отрезанной от плаща, и привязал к уцелевшей планке лестницы.

— Она лекарка, — сказал Орс, наблюдая из лаза. — Ты делаешь почти как она.

— Почти — опасное слово.

— Ты тоже лекарь?

— Спасатель.

Орс явно не понял разницы.

Чтобы протащить женщину через лаз, Илья связал края её плаща над грудью и бёдрами. Получилось подобие мягких носилок. Голову он уложил на собственное предплечье.

— Орс, принимаешь плечи. Лин держит канат и не тянет без команды. Если камень сверху двинется, вы оставляете нас и уходите по воздуху вниз.

— Куда?

— Туда, откуда тянет. Там сбросной лаз.

— Он закрыт решёткой.

— Почему раньше не сказал?

— Ты не спрашивал про решётку.

Илья стиснул зубы. Полезный урок: местные отвечали точно на заданное. Он пока не знал ни устройства этих ходов, ни того, что для них считалось очевидным.

— Решётка деревянная или металлическая?

— Бронзовая. Запирается со стороны канала.

— Потом. Сначала женщина.

Он подал её в проход ногами вперёд. Орс принял бёдра, подтянул. Ткань зацепилась за острый край. Илья освободил её, продвинул ещё на ладонь. Клиновидный камень коснулся плаща и тихо хрустнул.

— Стой.

Все замерли. Даже вода будто стала слышнее.

Камень держался. Илья опустил голову женщины ниже, повернул её плечи по диагонали.

— Теперь.

Орс потянул. Лин, забыв запрет, тоже ухватился за плащ. Втроём они протащили лекарку под клином. Когда её голова оказалась снаружи, Илья выдохнул впервые за долгую минуту.

Он полез следом. В этот миг где-то далеко прогремел удар.

Не обвал — слишком глухо и протяжно. После него по земле прошла дрожь. С потолка посыпалась пыль, стойки застонали, а из-за стены донёсся нарастающий рёв воды.

— К решётке! — крикнул Орс.

Илья выбрался из лаза и подхватил женщину под плечи. Орс взял её за бёдра здоровой рукой. Лин пополз впереди, ведя ладонью по стене.

Проход опускался. Холодная вода сначала доходила до щиколоток, потом до колен. Поток толкал сзади, тащил щепки и каменную крошку. Илья несколько раз ударился каской о свод. Они свернули за выступ, и впереди забрезжил серый свет.

Бронзовая решётка перекрывала отверстие размером с окно. За ней бурлила вода открытого канала, а выше виднелась полоска дождливого неба.

Лин вцепился в прутья.

— Заперто!

Замок был не навесной. Толстая бронзовая задвижка входила в паз стены снаружи. Илья просунул нож, но до язычка не достал. Прутья сидели в камне прочно, петли скрывались под водой.

— Здесь должны открывать водники, — сказал Орс. — Они услышат.

— После двух обвалов? Если снаружи есть люди, они могут не знать, где мы.

Илья достал свисток и дал три коротких сигнала. Звук ударился о камень и вернулся. Он подождал. Ответа не было.

Вода поднялась женщине до плеч. Илья с Орсом прижали её к наклонной стене, удерживая лицо над поверхностью.

— Ещё раз! — попросил Лин.

Илья снова свистнул. Теперь из канала донёсся едва слышный крик.

— Здесь! — завопил Орс. — Под чашей! Откройте сброс!

За решёткой мелькнула чья-то фигура. Потом другая. Люди снаружи навалились на задвижку, но та не сдвинулась.

— Камнем бейте по пазу! — крикнул Илья. — Не по решётке, по камню вокруг задвижки!

Ему ответил женский голос:

— Там крепёж залит свинцом!

— Тогда греть нельзя, мы в воде. Есть молот и зубило?

— Есть кирка.

— Бейте в шов над пазом. Снимайте по куску, не рубите весь край!

Удары начались сразу. Каждый отдавался в решётке. Илья заставил Лина отойти к стене, насколько позволяла вода. Орс бледнел. Его дыхание стало частым и мелким.

— Смотри на меня, — сказал Илья. — Вдох короче, выдох длиннее. Не набирай полную грудь.

— Я не боюсь.

— Я не про страх. Так рёбрам легче.

Женщина на плаще застонала. Её веки дрогнули.

— Госпожа Рейн! — Орс наклонился к ней.

— Не тряси.

Она открыла глаза. Взгляд был мутным, но быстро остановился на Илье.

— Кто?.. Где Лин?

— Здесь! — мальчик поднял руку, словно его могли не заметить в тесном лазе.

— Все живы, — сказал Илья. — У вас удар по голове и повреждена лодыжка. Не вставайте.

Женщина попыталась приподняться.

— Вода.

— Именно поэтому не тратьте силы.

Она ощупала собственный висок, затем повязку на ноге. Пальцы двигались уверенно.

— Ты наложил планку слишком туго.

— Пальцы тёплые, цвет в темноте не проверю. Ослаблю после выхода.

— Ослабь сейчас на ширину ногтя.

Илья послушался. Женщина едва заметно кивнула.

— Ада Рейн, лекарь нижнего двора.

— Илья Ратников, спасатель.

— Чей?

Ответить он не успел. Снаружи треснул камень, задвижка дёрнулась. В образовавшуюся щель хлынул поток из канала. Уровень в лазе подпрыгнул.

— Не открывать резко! — закричал Илья. — Нас прижмёт!

Он показал руками через решётку: немного, остановиться, ещё немного. Люди снаружи поняли. Задвижку вытаскивали короткими движениями. Когда край вышел из паза, решётка подалась внутрь на ладонь и упёрлась в напор.

— Орс, держишь Аду. Лин, к верхнему углу. Там течение слабее.

Илья нырнул, нащупал нижний край решётки и упёрся ногами в стену. Снаружи трое тянули. Бронза не двигалась. Тогда Ада, едва пришедшая в себя, сказала:

— Правая петля съёмная. Штырь вверх.

Илья снова ушёл под воду. Пальцы нашли толстый штырь с кольцом. Тот зарос зелёным налётом и не поддавался. Илья продел в кольцо свой карабин, в карабин — ремень Лина. Орс понял без объяснений, ухватился здоровой рукой. Они потянули вместе.

Штырь вышел на половину и застрял.

Вода поднялась Илье до подбородка. Лин висел на прутьях, поджав ноги. Ада держалась сама, но глаза снова закрывались.

— Ещё раз, — сказал Илья. — Не рывком. Тянем и держим. Раз, два, взяли.

Ремень натянулся. Кожа заскрипела. Карабин впился в кольцо. Штырь медленно пополз вверх и вдруг вылетел.

Решётку развернуло течением. Илью ударило бронзовым краем в плечо и вынесло в канал. Он успел схватиться за каменный бортик. Чьи-то руки вцепились в его куртку.

— Сначала мальчика! — прохрипел он.

Лина вытащили через проём. Потом приняли Аду на плаще. Орс попытался выбраться сам, но повреждённое плечо подвело; Илья и женщина с киркой подняли его под мышки. Последним Илья вылез на узкий мокрый уступ и несколько секунд просто стоял на четвереньках, кашляя водой.

Над ним было не знакомое серое небо Урала.

По склону теснились дома из тёмного камня, крытые красной и чёрной черепицей. Выше поднималась стена с квадратными башнями. Над одной башней клубился дым. В воздухе гудел колокол, а за стеной вспыхивали огни и с запозданием приходили тяжёлые удары. По мостовой бежали люди в длинных плащах. Кто-то нёс копья, кто-то вёдра, кто-то свёрнутые носилки.

На дальней высоте стояли шатры целой армии.

Илья выпрямился. Плечо болело, пальцы дрожали, на куртке не осталось сухого места. Рации по-прежнему не было. За спиной, под камнем, рушился чужой подземный ход. Перед ним горел чужой город.

Ада сидела у стены, пока женщина с киркой осматривала её повязку. Лекарка поймала взгляд Ильи.

— Ты не из водного двора, — сказала она.

— Нет.

— И не из гарнизона.

— Нет.

Над стеной прочертил небо огненный след. Что-то ударило в нижние дома. Черепица взлетела чёрной стаей. Через несколько мгновений оттуда донеслись крики.

Ада опёрлась ладонью о камень и попыталась встать.

— Лежать, — сказал Илья.

— Там люди.

— С повреждённой ногой вы до них не дойдёте.

— А ты дойдёшь?

Он посмотрел на мокрый ремень, на карабин в своей руке, на Орса, который уже объяснял подбежавшим рабочим, где остались стойки и как вода пошла в штольню. Лин всё ещё держал конец каната. Когда Илья встретился с ним глазами, мальчик дважды дёрнул верёвку.

Здесь.

Илья ответил двумя рывками.

— Покажите дорогу, — сказал он Аде.

Глава 2. Город между армиями

До горящего дома было три улицы, но Равель не позволял идти прямо.